Филимон Сергеев.

Идущий от солнца



скачать книгу бесплатно

– Не пугай меня, Ваня. Ты видишь, я вся дрожу..

– Перед кем?! Здесь никогда не было иноземцев и гнусных завоевателей. Здесь каждая кочка, каждая березка, каждая осинка или лиственница – бальзам спасительный для человека, потерявшего веру, силу духа, любовь к людям. Сейчас, Верушка, мы поставим палатку, отгоним волков от лосей и заночуем здесь.

Между тем болотное чавканье лосиных ног стало доноситься и до слуха Веры. И когда палатка, несмотря на ветер и заболоченные топляки уже стояла и надо было только собрать железную печь, зимняя дорога словно зашевелилась. Со стороны карьера, откуда шли лоси, послышалось сначала приглушенное хлюпанье, потом гул копыт, барабанивших по топлякам, а потом словно огромные бурые валуны окружили палатку и с неистовым чавканьем вмяли как раз тот самый угол, где стояли испуганные лошади. Вера вздрогнула, закрыла глаза, но Иван успокоил ее.

– Верушка, – с улыбкой подметил он, – это чистая случайность. – Все звери боятся людского жилья. Только медведь-шатун не боится. Но весной его практически не бывает. – Иван взял ружье, лежавшее на спальном мешке, протянул Вере.

– Возьми эту «тулку», – ласково сказал он, словно в его руках было не ружье, а цветы. – Когда промозглый ветер валит огромные деревья и они разбиваются в щепки и, кажется, что звезды, словно мелкий град, падают тебе на голову, эта «игрушка» здорово помогает. Только не вздумай стрелять раньше времени. Пусть все лоси пробегут мимо нас. А потом будем встречать волков. – Иван вдруг насторожился: – А ну-ка, иди сюда, – с тревогой позвал он. Неожиданно лицо его помрачнело, в глазах появился ненавистный блеск.

Вера, не зная, что делать с ружьем, прижала его к груди, растерянно подошла к Ивану.

– Посмотри туда, за дальнюю лиственницу на краю болота… за косорагу… Видишь еле заметные зеленые огоньки? Что это?

– Глаза волчьи.

– А дальше, чуть правее? Что там тлеет?

Вера еще крепче обняла ружье, вгляделась в темноту.

– По-моему, Ваня, это свет фонарей, направленных в сторону лиственницы.

– Не может быть! – Иван еще раз вгляделся в сторону болота, задумался. – Не отводи глаз от этого огня. Если это и в самом деле свет фонарей, то нам надо идти назад и тихотихо следовать за стадом лосей. Ведь они, родные мои, к лесу идут, а лес – наше спасение. Смотри, смотри, Верушка, нам не нужен свет фонарей.

– Ваня, глянь! Справа загорелся еще один фонарь.

– Милая моя, значит, я ошибся. Значит, за лосями идут не волки, а люди. И зеленые огоньки – это не волчьи глаза, а глаза бойцовых собак. Как жаль, что я не взял в этот раз ночного бинокля. – Иван поспешно выдавил из палатки полиэтиленовое оконце и, положив его в охотничий жилет, еще раз вгляделся в край болота. – Значит, не волки, а люди преследуют сохатых. Меня ищут! Как ты выразилась, радость моя, снежного человека! Человека, который никого не убивал, никого не грабил, не насиловал, а просто никогда не признавал и сейчас не признает мерзостных и необъяснимо глупых законов этих алчных людей, дарующих пищу жуткому беспределу… Так что, Верушка, придется пробираться в брусничное суземье другим путем.

Срочно грузим палатку на сани, запрягаем лошадей, и ноги в руки.

– Ружье куда положить, Ваня?

– Дай сюда… – Иван быстро перезарядил ружье. – Собак к лошадям не подпускать. И стрелять наверняка, с упреждением.

– Как это, Ваня?

– Вот так. – Иван приложил ложе к плечу и направил ствол ружья на свет, в сторону луны. – Видишь на конце ствола «мушку»?

– Да.

– «Мушка» должна быть впереди бегущей собаки на один корпус, и спускать крючок надо вот здесь, медленно, плавно, как будто нитку в иголку вдеваешь. Не рвать его ни в коем случае и глаз не закрывать во время выстрела, тогда и попадешь по месту. Повесь пока ружье на плечо и палатку помогай сворачивать.

Люди, по всей видимости, приближались с хорошо обученными собаками средней полосы России, потому что собаки не рвались вперед и, наверно, так же, как и люди, боялись топких северных мест и густых непроходимых зарослей осинника и вереска.

– Мы должны уйти вместе с лосями, иначе нас могут выследить, – строго сказал Иван.

Ветер продолжал дуть со стороны погони, и тяжелые северные тучи быстро ползли с той же стороны. Тучи затемняли лес, и чернота их предвещала грозу. Иван торопливо сворачивал палатку и заботливо успокаивал лошадей:

– Терпите, родненькие. Мы с вами не таких собак одурачивали! Теперь у вас пастушка будет, жена моя. красавица моя несказанная. А она, гривастенькие мои, не такими гривами шевелила и жеребцов не таких выгуливала.

– Не надо, Ваня. Не говори так.

– Не обижайся, Верушка. Я не со зла. Я тебя больше жизни люблю. До брусничного суземья доберемся, свадьбу сыграем. «Айвазовский» на нашей свадьбе тамадой будет. Ведь я его от четырех бандитов спас, которые все его творчество сперли, а его грохнуть хотели, чтоб концы отрубить. Тамада у нас с высшим образованием и лауреат многих премий по прикладной живописи.

– А свидетели кто?

– Глухари, белки… Может, медведь на свадьбу пожалует…

– Из префектуры? – неожиданно пошутила Вера.

– Ну да, а еще лиса придет, его секретарша, – с каким-то надрывным смехом отшучивался Иван, торопливо укладывая палатку в розвальни, и вдруг из-под нижнего слоя сена достал карабин. – Только бы ветер не поменялся. Если гости московские, у них все схвачено.

– И здесь схвачено?

– И здесь. Либо вертолет появится, либо бронетранспортер, а то и самолет небольшой.

– А если местный розыск?

– Местный розыск – альтернатива главному. У местных ищеек кишка тонка.

– Вот как.

– Их интересуют бандиты, которые даже в тюрьмах могут приносить хорошую прибыль. А с меня что возьмешь?! Рукописи о бессмертии душ, связанных с солнечным родником, да вот еще трактаты о мирной жизни.

– Что это такое?

– Это разные способы, как уйти от гражданской войны.

– От какой гражданской войны?

– Между богатыми и бедными.

Вера знала про гражданскую войну еще со школы. Но там ее учили, что война была между белыми и красными, а не между бело-синими и оранжевыми. То есть между существовавшей тогда властью и революционерами. А то, что рабоче-крестьянская нищета поднялась против богачей, сделавших ее бесправными рабами, деликатно умалчивалось.

– И как ее избежать? – поинтересовалась она.

– Отрезать дороги ко всем богатствам России и защищать их от хапающих господ без чести и совести.

– А как узнать, порядочный господин или бандит-оборотень?

– Конечно, сразу не разберешь, но богатство должно принадлежать мудрым, разносторонне грамотным людям, умеющим ценить не только свое личное добро, но и добро людей, с которыми тебя свела судьба. Человек с большим капиталом должен быть талантливым, честным. А в нашей жизни, Верушка, все наоборот. Богатеют и процветают чаще всего преступники, лицемеры и добытчики, думающие только о себе. Как умалишенные хищники, они мчатся по просторам России и пьют свежую кровь у тех людей, которые столетиями, а может быть, тысячелетиями создавали ее уклад, веру, братство, взаимопонимание. Я даже стихи написал про этих хищников.

– Прочти, Ваня…

– Может, потом. Надо же, и сюда забрались. – не мог успокоиться он.

– Прочти, Ваня, я давно стихов не слышала.

Иван достал из охотничьего жилета кусок бересты и нараспев прочел корявые строки, написанные углем.

 
Там, где в продаже «телки»,
Осквернены кресты.
Мчатся по миру волки
Дьявольской красоты.
Их красота, как буря
Злобная, не спасет:
Скрутит, сметет, ошкурит,
Стойких с ума сведет.
Родина, дай мне волю
Солнечного луча,
Только не волчью долю
Хищника-палача.
Там, где в продаже «телки»,
Мощи святых, кресты,
Люди живут, как волки, —
Души у них пусты.
Деньги куют от страха
И на слепом пути
Правды боятся, краха.
Господи, их прости!
 

– Браво, браво, Ваня! Они очень похожи на волков, потому что у них нет Родины. ничего святого.

– Верушка, они хуже волков! Волки напьются крови, и бай-бай… А эти напьются, а потом выплевывают ее и тут же ищут новую. У них главное – процесс собственного превосходства, личной продвинутости, от которой партнеры и прочие их сотоварищи падают обескровленными и двигаются в другую сторону.

– В сторону кладбища?

– Ну да. Это сумасшедшие.

– Их Родина там, где есть «бабло», – подхватила его мысли Вера.

– Они потеряли всякую связь с духовным миром и сказку Пушкина «О золотой рыбке» либо никогда не читали, либо Пушкин для них не авторитет. Нельзя быть богатым, когда у тебя нет бескорыстных друзей, когда ты передвигаешься, как преступник с охраной, и не задумываешься о честности.

– А есть она, честность, Ваня?

– Если б ее не было, то я бы и в самом деле в могиле лежал. А тебя затащили бы в Эмираты или в Африку. Там такие женщины, судя по объявлениям, спросом пользуются.

– И какая я женщина?

– Прости, Верушка, но лукавить тебе грех. В моем представлении ты мало похожа на женщину..

– Как это так?

– Не знаю даже как выразиться.

– Говори, Ваня! Как думаешь, так и говори. Я тебе многое прощать буду… Я тебя люблю, Ваня, люблю.

– На мартовскую кошку, – вдруг строго сказал Иван и, боясь говорить в лицо ей, чтобы не видеть обиду, отвернулся в сторону, – обалдевшую от одного желания поскорее лечь в постель и завернуть ноги так, чтобы они за уши цеплялись. Может быть, профессия сделала тебя такой ненасытной нимфой. Разум твой на уровне горностайки, которая еще не вылупилась, а уже пару ищет.

– Не говори так, Ваня.

– Я чую это, не обижайся, но это не главная твоя беда. Самое страшное, что ты одинока.

– Откуда ты знаешь?

– Я знаю это потому, что я такой же одинокий волк, как ты, только с лагерной закваской. Твои чувства легки и переменчивы. Но пока они, несмотря на твою молодость, спят беспробудным сном. Они, словно блудливые зайцы перед ненастной погодой. Ты одинока, Верочка, совсем одинока.

– Но у меня, Ваня, есть друзья в Москве, и довольно богатые…

– Они есть потому, что ты молода и красива и, наверное, ни в чем им не отказываешь?

– Тебе надо знать об этом?

– Я должен знать о тебе все, потому что я люблю тебя тоже. Очень люблю. Я голову потерял с тобой. Вместо того чтобы ехать обратно в лес, я пошел в библиотеку и купил астрологический словарь.

– В библиотеке?

– Ну да. За ягоды выменял. Денег библиотекарша не берет, а ягоды и рыбу берет. Словарь мне поможет узнать тебя еще больше. Ты кто по знаку?

– Весы.

– А встретились мы с тобой при сильно ущербной луне.

– Это имеет значение?

– Еще какое. Я должен знать о тебе все, все.

– И я, Ваня. Со мной происходит что-то очень странное. Ты у меня в голове не укладываешься. Кто ты такой? Ты случайно не инопланетянин? Ведь ты совсем не похож на современных людей.

– Особенно на тех, кто забыл о солнце! – неожиданно вспылил Иван. – На тех, кто хочет разбогатеть за счет обмана других, называя это бизнесом.

– Ваня, успокойся.

– Запомни, Верушка, алчущий всегда преследует одну цель.

– Какую?

– Доказать тем, у кого есть совесть, рассудок, что не сострадание, не любовь – главный козырь людей, а деньги. Мне бы хотелось быть инопланетянином или хотя бы познакомиться с ними. Тогда бы я рассказал им, что такое Россия и как можно есть собственное дерьмо, называя его шоколадным «Санчо» или «Птичьим молоком». Или как можно всю жизнь писать слезные стихи о России, сочинять песни, которые радуют многих людей, и при этом у передельщиков власти считаться бездарным графоманом или русофобом… – Как ты думаешь, можно?

– Наверно, можно.

– Вот и я так считаю. А почему?! Потому что сам народ стал духовным импотентом, оторванным друг от друга. до ненависти, до безрассудства! А тот, кто поднялся над ним после распада прежней власти, готов на такие «шедевры», которые самому преуспевающему киллеру не снились. Кто там наверху при ООО под названием «государство», ему все равно. Лишь бы его не трогали, когда он ворует или с пеной у рта доказывает, что секс сильно помогает бизнесу.

– Еще как помогает, – сразу оживилась Вера, и чувственная озорная улыбка сильно изменила ее лицо. – Он и в дружбе помогает, и в деловых встречах, а любовь без него – одно недоразумение. Мне как-то неловко, но очень любопытно, Ваня, спросить тебя в связи с этим.

– Да что ты, Верушка! Не стесняйся, спрашивай.

– Скажи мне, пожалуйста, откуда у тебя такой толстенький упругий носик? Руки сильные, я понимаю, ты окреп в лесу, и глаза горят, как полуночные звезды. От охоты, видимо?

– Ну да. От охоты за мной.

– И за тобой, в том числе. Только откуда у тебя такой толстый и бойкий носик? Ты виагрой не колешься?

– У меня нос толстый? – не понял Иван. – Впервые слышу. – И почему-то потрогал свой широкий, слегка приплюснутый нос. – Разве он толстый, упругий? По-моему, он мягкий и небольшой.

Вера залилась звонким чистосердечным смехом, а потом вдруг порывисто, словно боясь упустить мимолетное счастье, крепко обняла Ивана.

Влюбленные не обратили внимания, как одна пара зеленоватых огоньков оторвалась от общей массы обученных собак и стала быстро приближаться к розвальням. Силуэт ее при свете луны отчетливо вырисовывался на болотном беломошнике. Вера машинально сняла ружье с плеча и, немного оторопев, дрожащими от волнения руками, взвела курки.

– Не надо стрелять, – тихо сказал Иван. – Гости могут услышать выстрел, броситься за нами, а это верная смерть.

– Кому смерть?

– Им.

– Как же так?

– Ты думаешь, почему я разоткровенничался и забыл об опасности?

– Почему?

– Потому что между ищейками и нами болото глубиной более трех метров. Мне еще бабка твоя рассказывала о нем. Это место называется «Черная дыра». Одним словом, она как ненасытный волк глотает все подряд… От людей остаются одни воспоминания.

Вера опять повесила ружье на плечо, но волнение не покидало ее. Она не отводила глаз от собаки, которая с трудом пробиралась от одной зыбкой кочки к другой, но упорно двигалась вперед.

– Вязкая собачка, – с улыбкой сказал Иван. – Старание ее заслуживает большой похвалы. Если она выкарабкается, то из нее будет толк.

Иван неторопливо достал из охотничьего жилета металлический прибор, похожий на фотоаппарат, и, направив на собаку, стал наблюдать за ее приближением.

Это была немецкая овчарка, по резвости молодая и умная, потому что старательно осваивала каждый метр болотной жижи.

– Смотри, Верушка, вот здесь кнопка. Направляем излучатель прибора на собаку и нажимаем кнопку. Конечно, жаль такую собачку.

– А где твои собаки, Ваня?

– Я их еще утром домой отправил. Но такую овчарку я бы с радостью прибавил к своим питомцам. Только нам пора уходить от этих казенных людей, иначе свадебное путешествие будет не очень приятным. – Иван нажал кнопку, и овчарка сразу замерла, словно наткнулась на что-то острое, забралась с трудом на гнилую сухару и, постояв немного, повернула назад.

– Ваня, ты чародей, – с нежностью и какой-то детской гордостью подметила Вера.

– Нет, я не чародей и не волшебник. Я всего-навсего человек, идущий от солнца, потому что я люблю его. А это значит, что я несу людям свет, добро, радость…

– Как это понять? – перебила его Вера. – Ты живешь, как мне кажется, в полном одиночестве и, кроме «Айвазовского», ты ни с кем не общаешься.

– До встречи с тобой было все не так, – с улыбкой ответил он, не отводя глаз от уходящей собаки. – Я каждый месяц ездил в город, конечно, пока не со своим паспортом. Но мне всегда удавалось продать не только барсучий или медвежий жир, но и встретиться с умными доброжелательными людьми, которые любят Россию не меньше меня и с удовольствием читают мои стихи, трактаты.

– Кто они? Может, они догадались, что ты сбежал из тюрьмы, и навели на тебя этих зеленоглазых собак.

– Что ты, Верушка, окстись! Они никогда не заложат меня, потому что они исконно русские люди. Корни их идут от Ломоносовых, Суворовых. Они живут не ради «баксов», не ради личной выгоды. Они не развлекаются надуманными телезвездами и пустыми фильмами, пахнущими теми же «баксами». Им не нужны ни поп-шоу, ни ток-шоу, красочные, порой захватывающие, но все равно пошлые своей поверхностной игрой в жизнь, далекой от самой жизни и, конечно, от России. Короче, у моих земляков одна забота – как спасти землю, на которой они живут. – Иван неожиданно замолчал, прислушался к шуму ветра. – Эти люди для меня, словно свежий сосновый воздух в пору нереста. распуты, – с грустной улыбкой продолжил он. – Их волнуют совсем другие проблемы. Они ждут больших перемен в России. У них даже наворачиваются слезы, когда я читаю стихи о Родине. Они помогают мне и часто подсказывают, как сохранить богатство моего брусничного суземья. – Иван помолчал немного и добавил: – А главное – дух России. – Он огляделся по сторонам, положил карабин опять в сено и, посмотрев на расположение звезд, задумался. – Там, за «черной дырой», жируют совсем другие люди. Они служат тому, кто больше платит, развлекает их в стриптиз-барах, а потом делает им массажи с диким волчьим оргазмом, от которого не только волосы выпадают, но и мозги заворачиваются на одну потребность.

– Ты прав… Я сама – участница таких тусовок.

– Любовь они называют сексом, а женщин – телками, – никак не унимался Иван. – Денег они с собой не носят, боятся, что их ограбят, и очень хотят, чтобы мы с тобой были такими же. Но мы, Верушка, никогда такими не будем.

– Ты хочешь сказать, что мы сами кого угодно ограбим?!

– Нет, мы с тобой не грабители. Они хотят, чтобы мы не думали о любви, которая еще жива в России.

– О какой?

– Бескорыстной, преданной, с верой в душе, и не только о любви.

– Ваня, посмотри мне в глаза. Ну, ну… Какой ты смешной сейчас. Настоящий патриот.

– Они хотят, чтобы мы не думали и о земле, на которой живем, и о наших угодьях, – возмущенно продолжил он. – По-моему, у них ничего не получится.

– Не знаю, Ваня. Может, и получится, – с грустью возразила Вера и тяжело вздохнула.

– По-моему, ты уже отравлена их философией.

– Естественно.

– Но это пройдет, Верушка, быстро пройдет. Это детская противная болезнь – корь или ветрянка – тело горит, но душу не задевает. Эти господа исполняют волю других, совсем закрытых от нас господ, о которых мы ничего не знаем, и, может быть, никогда не будем знать. Теперь это называется коммерческой тайной.

– Не будем про них, Ваня. Этих господ я знаю больше, чем ты. У меня их целая коллекция. А тайна, Ваня, это такая «мамка», которая никогда не исчезнет. А если исчезнет, то жизнь наша станет еще поганей. – Она положила свое ружье рядом с карабином Ивана, осторожно села в розвальни и, взяв его за руки, долго смотрела ему в глаза. – Ванечка, миленький мой, я начинаю понимать, что такое настоящая любовь, – тихо сказала она и положила голову на его колени. – До этого были просто увлечения, или сексуальные галопы в растяжку, или, может быть, погоня за новизной, я не знаю, но никакая роскошь, никакой рай, никакой супероргазм не заменит глубину твоих светлых искренних глаз, твоего чуткого отношения ко мне. Прости за высокопарные слова, но это так. Мне очень хотелось всего этого… Может, поэтому я меняла мужчин-наездников, как загнанная лошадь. Не найдя подходящего, я пустила в ход деньги. Все заработки в «элитном» доме, в казино, на телевидении, в кино были брошены на тряпки, отдельную квартиру, макияж. Три года я искала свое счастье, но тщетно, до мерзости тщетно. Только теперь я начинаю понимать, что любовь – это не сладкое, а горькое испытание взаимности. Поэтому, миленький мой, бог с ними, с коммерческими тайнами и с этими наемными ищейками, готовыми искать кого угодно, лишь бы им хорошо заплатили. Нам, Ванечка, надо сохранить нашу взаимную тайну, в которой совсем другой смысл. Радость моя, золото мое бесценное, дай я тебя расцелую и скажу тебе как на духу сейчас. Люблю тебя, сокол мой, за то, что ты есть! – Она опустилась еще ниже, прямо к его ногам, и не в силах справиться с собой, вдруг разревелась. – Пойдем отсюда, друг мой сердешный! Мне страшно. Нас двое, а их неизвестно сколько! Одних собачьих глаз больше десятка. Пусть Россия для них – Клондайк с русскими лабухами, которыми можно крутить как угодно, но эти господа наверняка с паспортами, может, даже с двойным гражданством, и знающие себе цену… А ты кто?! Бежавший из тюрьмы нищий зэк?! Призрак болотный, умеющий только читать звезды да стрелять наповал. А еще ты поэт, Ваня, за стихи которого раньше бы посадили, а теперь не сажают, потому что таких, как ты, в России теперь миллионы, и всех в тюрьме не прокормишь.

– Если всю Россию бросить в тюрьмы, конечно, не прокормишь, – неожиданно подхватил Иван и вдруг обнял свою подругу крепкими, пахнущими порохом и смолой ручищами. – Верушка, ты надежда моя. Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной.

– И я хочу, Ваня…

– Прижмись ко мне крепче, сказка моя, тайна, никем не разгаданная. – Он прижал ее голову к своей груди и на несколько секунд застыл словно в оцепенении. Как и прошлой ночью, Иван вдруг почувствовал невероятный прилив сил, и руки его потянулись к ее нежной, еще по-юношески вздернутой груди, в которой сейчас было столько робости, трепета.

– Ваня, мой миленький, сладкий и очень сильный мужчина. – шептала она, закрыв свои воспаленные, уставшие от нежданных волнений глаза. – Я пытаюсь тебя понять и никак не могу. Ты красивый, умный, очень честный человек, пишешь стихи, даже трактаты, но почему ты прячешься от людей? Хоронишь себя? Почему?

Иван молчал.

Он глядел на восток, туда, где небо начинало чуть-чуть светлеть, и звезды, словно кем-то обогретые снежинки, таяли на глазах. Лицо его, только что вспыхнувшее от Вериной ласки, неожиданно помрачнело и стало бледным до неузнаваемости.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10