Федор Синицин.

Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР. 1933—1945



скачать книгу бесплатно

С юридической точки зрения обоснованность советских притязаний на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии является спорным вопросом. Однако с точки зрения национальной политики и социальной справедливости вопрос о воссоединении разделенных народов, каковыми в 1939 г. являлись украинцы и белорусы, действительно стоял очень остро. Польское правительство осуществляло колонизацию и полонизацию Западной Украины и Западной Белоруссии. Советская пропаганда справедливо называла Вторую Речь Посполитую «тюрьмой народов», указывая, что в Польше украинцы были «низшей расой», процветал антисемитизм. В 1919 г. на Западной Украине было 3600 украинских школ, к 1934–1935 гг. – осталось 457 школ, к 1939 г. – 200376. Упоминался случай, когда в 1936 г. жители села Нагуевичи начали сбор денег на памятник украинскому писателю И.Я. Франко (уроженцу этого села), а польские власти «арестовали инициаторов этого дела»377.

Польские власти искореняли белорусское национальное самосознание в Западной Белоруссии, хотя ситуация здесь была немного проще, так как в этом регионе у части населения («тутэйших») была ослаблена национальная самоидентификация378. Проводилась ликвидация национальных школ, учреждений культуры и общественных организаций. К 1934/35 учебному году в Западной Белоруссии осталось всего 16 белорусских школ, а к 1937–1938 гг. – ни одной379.

Власти Польши преследовали православную церковь – 1300 православных храмов насильственным образом были преобразованы в католические, часть церквей была разрушена. На белорусские и украинские земли заселялись так называемые «осадники», которые осуществляли колонизацию этих территорий, а также были наделены определенным объемом полицейских полномочий, что противопоставляло их остальному населению. Польский корпус охраны пограничных территорий в 1920-х гг. осуществлял жесткую борьбу с антипольским партизанским движением380. Поляки жестоко подавляли недовольство украинского и белорусского населения. Широко известна карательная акция по «пацификации» («замирению») Западной Украины, осуществленная польскими войсками в 1930 г.

Таким образом, воссоединение украинского и белорусского народов в одном государстве – СССР, где эти народы имели свои национальные республики, – с точки зрения решения национального вопроса можно расценивать положительно. Эта акция встретила понимание в массах западноукраинского и западнобелорусского населения. Однако реформы, которые стали проводиться новыми властями, а также ухудшение снабжения и другие отрицательные последствия советизации вызвали охлаждение к советской власти со стороны местного населения. Новая власть быстро лишилась выданного ей «кредита доверия»381. Население протестовало против действий новых властей, высказываясь, что «Красная армия освободила народ Западной Белоруссии и Западной Украины не от нищеты и бесправия, а от хорошей жизни»382.

На Западной Украине проявилась деятельность Организации украинских националистов (ОУН)383.

Эта политическая организация, созданная в 1929 г., ставила своей целью создание самостоятельного украинского государства. До начала войны ОУН базировалась на территории Польши и Германии и была разделена на два враждебных друг к другу крыла – бандеровцы (ОУН-Б) и мельниковцы (ОУН-М). Программа ОУН являла собой синтез интегрального национализма, фашизма, национал-социализма384 и содержала откровенно нацистские идеи: «Национальные меньшинства разделяются на а) дружественные нам и б) враждебные нам – москали, поляки, евреи»385. Оуновская пропаганда призывала к уничтожению поляков, русских и евреев386. ОУН питала идеи объединения народов, «порабощенных» Советским Союзом, вокруг «борьбы украинского народа»387.

После вхождения Западной Украины в состав СССР ячейки ОУН «приобретали оружие и готовили вооруженное восстание»388. Количество реальных вооруженных выступлений ОУН в конце 1939 г. – начале 1941 г. было относительно невелико. В Волынской области в 1940 г. было отмечено 55 бандпроявлений, во Львовской области на 29 мая 1940 г. действовали четыре «политические» и четыре «уголовно-политические» банды (57 человек), в Ровенской области банд не было, в Тарнопольской области было три «уголовно-политические» банды (10 человек), в Станиславской области в период с апреля по декабрь 1940 г. было ликвидировано пять ячеек ОУН. Перед началом войны оуновцы при поддержке германских спецслужб резко активизировались. В апреле 1941 г. они совершили 47 терактов, в мае 1941 г. – 58 терактов. На 1 мая 1941 г. в УССР было зарегистрировано 22 бандгруппы (105 человек), на 1 июня 1941 г. – 61 бандгруппа (307 человек), на 15 июня 1941 г. – 74 бандгруппы (346 человек)389. Всего с октября 1939 г. по апрель 1941 г. в западных областях УССР было вскрыто 393 нелегальные организации украинских националистов, арестовано 7625 человек390. Под влияние ОУН попадали некоторые представители западноукраинской молодежи, призванные в Красную армию. Так, 21 сентября 1940 г. при попытке уйти за кордон советскими пограничниками были убиты четыре призывника – уроженца Любачевского района Львовской области391.

Антисоветской деятельности ОУН способствовало реализованное в 1920-х и 1930-х гг. заигрывание властей Польши с украинскими националистами с целью направить их активность против СССР. В сентябре 1937 г. гестапо сообщало, что «заинтересованность Польши в дирижировании украинским вопросом в своем духе очевидна… Варшава ежемесячно платит не менее 6 тыс. марок парижской группе украинцев, чтобы влиять на них в дружественном полякам духе». Было известно также, что «политические тенденции украинского пропольского движения ловко замаскированы тем, что на нем надета религиозная мантия» (речь шла об ОУН и организации «Украинский союз»)392. На Западной Украине во времена польского владычества распространялись националистические брошюры антисоветского содержания, в которых, например, утверждалось, что Днепрогэс построен из глины и соломы393. Советская пропаганда противодействовала агитации ОУН, утверждая, что украинские националисты «верой и правдой служили польским панам»394.

Особенностью этнической ситуации в Западной Украине и Западной Белоруссии было присутствие довольно многочисленного польского населения, в основном расселенного дисперсно. Согласно переписи 1931 г., на территории восточных воеводств Польши проживали 5,6 млн поляков (43 %), 4,3 млн украинцев, 1,7 млн белорусов, 1,1 млн евреев, 126 тыс. русских, 87 тыс. немцев и 136 тыс. представителей других национальностей. Численность польского населения по воеводствам была следующей: Виленское – 60 %, Новогрудское – 53 %, Белостокское – 67 %, Полесское – 14 %, Волынское – 17 %, Тарнопольское – 49 %, Станиславское – 23 %, Львовское – 58 %395. С другой стороны, из сравнения материалов дореволюционных и польских переписей населения видно, что, как минимум, в Западной Белоруссии, польские власти искусственно завышали долю поляков396. Наличие польского населения создавало трудности для советских властей. На территории Западной Украины и Западной Белоруссии уже с 1939 г. развернуло свою деятельность польское подполье, в котором приняли участие осадники, бывшие военнослужащие польской армии, государственные служащие Второй Речи Посполитой и др.397

На вновь присоединенных территориях советскими властями была осуществлена «деполонизация» руководящих кадров398, которая должна была решить две проблемы – отстранение от власти враждебно настроенных к СССР людей и ликвидация национального гнета. Тем не менее вражда между украинцами и белорусами с одной стороны и поляками – с другой не ослабла. Некоторые украинцы и белорусы стремились отомстить полякам за предыдущие унижения. Руководство СССР пресекало такие акции. 3 июля 1940 г. И.В. Сталин отправил шифровку секретарю Львовского обкома КП(б)У Л.С. Грищуку: «До ЦК ВКП(б) дошли сведения, что органы власти во Львове допускают перегибы в отношении польского населения, не оказывают помощи польским беженцам, стесняют польский язык, не принимают поляков на работу, ввиду чего поляки вынуждены выдавать себя за украинцев». И.В. Сталин потребовал от Львовского обкома «незамедлительно ликвидировать эти и подобные им перегибы и принять меры к установлению братских отношений между украинскими и польскими трудящимися»399.

С целью борьбы с националистами и другими «враждебными элементами» советские власти прибегли к репрессиям. В феврале и апреле 1940 г. была осуществлена депортация осадников и лесников (работники Польской лесоохраны) в отдаленные регионы СССР – всего было выселено около 201 тыс. человек. В мае 1940 г. были депортированы беженцы, прибывшие из Польши, в количестве 75 тыс. человек. В мае 1941 г. была проведена депортация членов семей участников украинских и польских националистических организаций из Западной Украины в количестве 11 тыс. человек, в июне 1941 г. – «контрреволюционеров и националистов» из Западной Белоруссии в количестве 21 тыс. человек400. Еще раньше в результате «добровольно-принудительной» репатриации в Германию из Западной Украины выехали 86 тыс. немцев401.

«Германский фактор» на территории Западной Украины и Западной Белоруссии проявил себя еще до присоединения этих территорий к СССР. 10 марта 1939 г. И.В. Сталин в докладе на XVIII съезде ВКП(б) заявил: «Характерен шум, который подняла англо-французская и североамериканская пресса по поводу Советской Украины. Деятели этой прессы до хрипоты кричали, что немцы идут на Советскую Украину, что они имеют теперь в руках так называемую Карпатскую Украину, насчитывающую около 700 тысяч населения, что немцы не далее как весной этого года присоединят Советскую Украину, имеющую более 30 миллионов населения, к так называемой Карпатской Украине402. Похоже на то, что этот подозрительный шум имел своей целью поднять ярость Советского Союза против Германии, отравить атмосферу и спровоцировать конфликт с Германией без видимых на то оснований»403. С помощью таких заявлений И.В. Сталин, возможно, давал сигнал руководству Германии о возможности диалога о нормализации отношений.

Однако руководство Третьего рейха действительно лелеяло планы создания из восточных провинций Польши зависимых от Германии государств, которые бы стали плацдармом для нападения на СССР. После начала германо-польской войны нацистская агентура на Западной Украине развила кипучую деятельность по подготовке провозглашения «независимого государства» при подходе германских войск, для чего были предпосылки, так как вермахт пересек линию разграничения советско-германских интересов, установленную секретным протоколом к пакту, и вступил на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии. Руководитель абвера адмирал В. Канарис получил приказ при помощи ОУН(М) поднять восстание в украинских районах, «провоцируя восставших на уничтожение евреев и поляков». Этот приказ был отменен лишь после вступления на польскую территорию Красной армии404.

Советская пропаганда представляла раздел Второй Речи Посполитой как доказательство нормализации отношений между СССР и Германией: «Советские и германские войска встретились на территории Польши не как враждебные, а как дружественные друг другу силы»405. Договор о дружбе и границе и Секретный протокол к нему гласили: «Правительство СССР и Германское Правительство рассматривают вышеприведенное переустройство как надежный фундамент для дальнейшего развития дружественных отношений между своими народами… Обе Стороны не будут допускать на своих территориях никакой польской агитации, затрагивающей территорию другой стороны»406. Нацистское руководство давало аналогичные посылы. 19 сентября 1939 г. в Данциге А. Гитлер произнес речь: «Польша больше никогда не возродится. В конечном счете это гарантирует не только Германия, но это гарантирует и Россия»407.

На самом деле освободительный характер действий советских войск на Западной Украине и в Западной Белоруссии, да еще перед лицом германской опасности, не устраивал нацистское руководство408 – такая идеологическая установка дискредитировала Германию в глазах украинского и белорусского населения. Поэтому в 1939–1941 гг. нацисты развили тесное сотрудничество с украинскими и белорусскими эмигрантами, оказавшимися на территории рейха и генерал-губернаторства409. В пользу Германии играли и настроения части населения Западной Украины и Западной Белоруссии. Разочарованные советской политикой, жители этих регионов с ностальгией вспоминали, что находившиеся непродолжительное время в 1939 г. на этих территориях немцы давали им «хлеб», а потом «пришли Советы, отняли последнее»410. Депортированные в отдаленные местности СССР поляки – осадники и лесники – возлагали надежды на свое освобождение и восстановление польского государства Германией411. Очевидно, негативизм по отношению к нацистской Германии, которая напала на Польшу, оккупировала исконно польскую этническую территорию и ликвидировала польскую государственность, отошел на второй план по сравнению с насилием, осуществленным в отношении депортированных поляков со стороны Советского государства. Конечно, они не знали подробностей о нацистском оккупационном режиме в Польше, иначе бы их отношение к Германии стало другим.

А режим этот был весьма жестоким. Польша стала плацдармом для апробирования программы порабощения «недо-человеческой» восточной расы. Оккупированная Германией в 1938 г. другая славянская страна – Чехия – не подходила для этих целей, так как она перешла под контроль рейха мирно, имела высокий уровень жизни, развитую промышленность и «сильную примесь немецкой крови»412. После оккупации Польши А. Гитлер заявил: «Для поляков должен быть только один господин, и это должен быть немец… В этом состоит смысл жизненного закона». В перспективе на территории Польши планировалось создать моноэтническое немецкое пространство. Образованный класс поляков подлежал уничтожению уже на первом этапе, остальная часть польского населения должна была использоваться как рабы. Созданному на территории Центральной и Южной Польши генерал-губернаторству предписывалась временная роль резервации для «неполноценных рас» – поляков и евреев. К лету 1941 г. в этот регион из рейха было переселено около 1 млн «ущербных» в расовом отношении поляков и евреев. Специальные отряды СС охотились за светлоголовыми польскими подростками – их насильственно отрывали от родителей и отправляли в интернаты для «онемечивания». Оккупированная Польша была промежуточным пунктом или своего рода трамплином для последующего нападения на Советский Союз и служила «моделью» для его будущей оккупации413.

Следующим полем «лимитрофной зоны», где проявились внешнеполитические устремления Советского Союза в предвоенный период, стала Финляндия. В результате провозглашения независимости Финляндии в декабре 1917 г. граница СССР стала проходить всего в 20 км от северной окраины Ленинграда.

В 1938 г. по инициативе СССР велись переговоры с Финляндией о заключении военного союза на случай нападения Германии через финскую территорию. Советская пропаганда утверждала, что такой союз находится в интересах финского народа: «Трудящиеся массы Финляндии требуют от правительства принятия решительных мер против активности финских и германских фашистов. Трудящиеся массы Финляндии и подлинно демократически настроенные элементы стоят за политику мира, за сотрудничество с СССР, отстаивающим мир во всем мире»414. Однако переговоры закончились безрезультатно. Заключению союза помешали в том числе амбиции финских националистов, которые претендовали на Советскую Карелию и Кольский полуостров с целью создания «Великой Финляндии». В Финляндии вообще было широко распространено «чувство ненависти и презрения к русским», которое, даже по мнению зарубежных экспертов, в реальности ничем не было обосновано415.

После подписания в августе 1939 г. советско-германского Секретного протокола, согласно которому Финляндия была включена в советскую «сферу влияния», СССР получил возможность форсировать решение «финского вопроса». 5 октября 1939 г. Советский Союз предложил Финляндии заключить пакт о взаимопомощи. Правительство Финляндии отказалось. Тогда советское руководство выдвинуло предложение об обмене территориями, с тем чтобы граница была отодвинута от Ленинграда. Финляндии были предложены территории в Карелии, вдвое превышающие область, которую хотел получить СССР. Однако финская сторона не согласилась и на это. В конце концов переговоры зашли в тупик. Советское руководство решило пойти на обострение ситуации. 28 ноября 1940 г. было объявлено о денонсации Договора о ненападении с Финляндией (заключен в 1932 г.), а 30 ноября 1939 г. советским войскам был дан приказ к переходу в наступление. Началась советско-финляндская война, известная также как Зимняя.

В целом следует согласиться с мнением, что ввиду упорного нежелания финской стороны идти на компромисс у СССР объективно не было иных возможностей, кроме как силовым способом решить проблему обеспечения безопасности своих границ, проходивших в непосредственной близости от Ленинграда416. Проблема безопасности этого важнейшего города и северо-западной границы СССР в целом не была выдумкой советского руководства. Как до, так и после Зимней войны ее признавала, например, германская сторона – в частности, генерал-лейтенант К. Дитмар, командир 169-й ид вермахта, с 1941 г. дислоцированной в Финляндии417.

Разработанная советской пропагандой идеологическая установка гласила, что война с Финляндией ведется как «за безопасность северо-западных границ нашей социалистической Родины», так и «за освобождение финского народа из-под ига маннергеймовской шайки»418. Обоснованию «освободительного» характера войны служило создание альтернативного, просоветского финского «правительства», возглавившего Финляндскую демократическую республику (ФДР), провозглашенную 1 декабря 1939 г. в городе Терийоки419 на занятой советскими войсками финской территории. Главой правительства и министром иностранных дел ФДР был назначен финский коммунист О.В. Куусинен, который с 1921 г. находился в СССР. 2 декабря 1939 г. между Советским Союзом и ФДР был заключен Договор о взаимопомощи и дружбе. Основные положения этого договора соответствовали требованиям, которые ранее СССР предъявлял Финляндии (передача территорий на Карельском перешейке, продажа ряда островов в Финском заливе, сдача в аренду полуострова Ханко). В обмен предусматривалась передача Финляндии десяти районов Советской Карелии (с преимущественно карельским населением), в 17 раз превышающих территорию, полученную СССР420. Потеря этих районов не имела для СССР большого значения, так как ФДР, суверенитет которой советское руководство планировало распространить на территорию всей Финляндии, была бы полностью зависимым от СССР государством.

В советской пропаганде ФДР была представлена как единственно легитимный представитель воли финского народа: «Англо-французские империалисты зажгли пожар войны в Европе. Они спустили с цепи маннергеймовские банды, сделав их своим оплотом в борьбе против СССР. Красная армия выступит на помощь Финляндской Демократической Республике, [чтобы] громить банды белофиннов, и разгромит их»421. Утверждалось, что «вся наша страна следит сейчас за тем, как… героическая Красная армия помогает финляндскому народу, Финляндской Демократической Республике уничтожить предателей, пытающихся превратить Финляндию в место организации борьбы против Советского Союза»422.

Кроме того, на территории СССР была создана «Финская народная армия» из военнослужащих – советских граждан финского и карельского происхождения, численностью до 25 тыс. человек. Эта армия популяризовалась среди советского населения. Так, в МОПР поступали запросы с мест «о необходимости проведения сбора подарков для бойцов, командиров и политработников Ленинградского военного округа и бойцов Первого корпуса Финской народной армии». Считалось, что «в этих просьбах проявляется чувство советского патриотизма и пролетарского интернационализма наших трудящихся»423.

Создавая «правительство ФДР», Финскую народную армию, а также финские «комитеты Трудового народного фронта», советское руководство преследовало далеко идущие планы по советизации Финляндии424. Однако О.В. Куусинен и его марионеточное правительство были негативно восприняты не только большинством населения Финляндии, но даже руководством финляндских коммунистов425. Искусственное происхождение и подконтрольность СССР всех вышеупомянутых структур были слишком очевидны.

Да и в самом Советском Союзе пропагандистам, призванным доказывать действенность лозунга «освобождения» в условиях Зимней войны, пришлось столкнуться с большими трудностями. Личному составу Красной армии объясняли, что угнетенные трудящиеся Финляндии встретят их с распростертыми объятиями426. Однако красноармейцы понимали «зыбкость юридических и моральных оснований считать войну с Финляндией справедливой», и «чем дольше продолжалась война, тем слабее становилось воздействие идеологических штампов и критичнее воспринималась реальность». Классовые идеи «освобождения» Финляндии от эксплуатации и «белофинской власти» явно проигрывали мобилизационным установкам финской стороны – продолжению «освободительной войны» 1918 г. и другим национальным мотивам427.

В ответ на создание «правительства ФДР» Финляндия начала формирование Русского эмигрантского правительства, на пост председателя которого рассматривались столь разноплановые кандидатуры, как А.Ф. Керенский и Л.Д. Троцкий. В январе 1940 г. Финляндия приступила к созданию Русской народной армии. По некоторым данным, эту деятельность возглавлял быший секретарь Сталина Б.Г. Бажанов, бежавший из СССР в 1928 г. К формированию этой «армии» был привлечен РОВС, и в нее вербовали советских военнопленных428.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное