Федор Раззаков.

Константин Бесков. Мафия в офсайде. КГБ играет в футбол



скачать книгу бесплатно

– Этот перепуг выяснился только что, – после небольшой паузы ответил своему заму председатель. – На днях во Львове поменяют хозяина – вместо Куцевола поставят Добрика. А тот, к вашему сведению, приятель Самого.

Под последним скрывался генсек Леонид Брежнев. Уроженец города Днепродзержинска, он тянул наверх всех своих земляков, вроде Виктора Добрика, с которым они были знакомы с молодых лет: когда Брежнев занимал должность секретаря парткома на заводе в Днепродзержинске, Добрик был у него комсоргом. В 1950 году он окончил Днепропетровский институт инженеров железнодорожного транспорта и стал работать на стройках в Днепропетровской области. А затем, по протекции все того же Леонида Ильича, перешел на партийную работу. В 1963–1969 годах он занимал должность первого секретаря Днепродзержинского горкома КП Украины. Естественно, назначив своего приятеля главным во Львов, генсек не мог позволить себе отправить его футбольную команду в низший дивизион. Ведь, встречаясь на матчах, можно было решать проблемы самых разных масштабов – от республиканских до общесоюзных.

– Ну, что вы на меня так смотрите? – поймав на себе взгляд своего заместителя, спросил председатель.

– А как мне на вас смотреть, если каких-нибудь пять лет назад вот в этом же кабинете мы обсуждали вопрос по тем же «Карпатам», причем решили его уже не в их пользу.

– В таких случаях французы обычно говорят «се ля ви», – развел руками председатель.

Смородин имел в виду историю ноября 1968 года, когда «Карпаты» боролись за выход из первой лиги в высшую и вполне могли это сделать. Но для этого в финале, который состоялся 28 ноября в Сочи, им надо было пройти свердловский «Уралмаш», который опережал их на одно очко. Но случилась ничья 1:1, причем рукотворная – ее задумали именно здесь, в Спорткомитете. Дело в том, что руководство Свердловского обкома, который тогда возглавлял Константин Николаев, вышло на члена Политбюро Андрея Кириленко. Он хоть и был уроженцем Днепропетровска, но семь лет (1955–1962) проработал 1-м секретарем Свердловского обкома. В этом кресле его сменил как раз Николаев (до этого он 14 лет возглавлял местный облисполком), при котором область продолжила свою победную поступь – она значилась в передовых и успешно развивалась. Николаев инициировал и организовал строительство новых цехов на крупных предприятиях области – НТМК, Ураласбесте, Уралхиммаше, Качканарском ГОКе. Область явно шла на то, чтобы получить второй орден Ленина (первой такой награды она удостоилась в 1959 году). Поэтому выход местной футбольной команды в высшую лигу (причем впервые) тоже рассматривался, как продолжение этой же победной поступи.

В итоге на самом верху было решено эту просьбу свердловчан удовлетворить. Тем более, что в высшей лиге уже играло четыре украинские команды, поэтому непопадание туда «Карпат» не было смертельным. Учитывалось также и то, что уралмашевцев возглавлял московский тренер Виктор Марьенко – бывший игрок донецкого «Шахтера» (1950–1953), который затем играл в московском «Торпедо» (1954–1959), а потом стал его тренером и даже начальником команды (1964–1966), сделавшим ее чемпионом СССР (1965).

В том финальном матче в Сочи «Карпаты» должна была остановить судейская бригада, «заряженная» из Москвы.

А конкретно все решил боковой лайсмен Еуген Хярмс из Эстонии. К концу матча львовяне вели по (мяч забил Броварский) и явно собирались сохранить этот результат до финального свистка. Однако затем Хярмс специально не заметил офсайда у нападающего свердловчан Епишина, который вышел один на один с вратарем «Карпат» Луполом и сравнял счет. После этой ничьей в высшую лигу вышел «Уралмаш», а львовский клуб остался за бортом. Теперь, пять лет спустя, в точно такой же ситуации должны были оказаться динамовцы из Минска. Но с ними возникала куда более серьезная дилемма: в обиженных оставался лидер республиканского значения – глава Белоруссии Петр Машеров. Именно об этом и был следующий вопрос Смородина – о нелепости ситуации, когда областная команда перебегает дорогу республиканской. Но ответ председателя расставил все по местам:

– Машеров опять чем-то не угодил, поэтому его команду и решено сплавить.

Между тем председатель прекрасно знал причину этого недовольства Машеровым, но предпочел ее не озвучивать. Все упиралось в начавшуюся несколько месяцев назад кампанию по возвеличиванию личности Брежнева. Сусловский идеологический аппарат разослал в республики соответствующие инструкции, которые были восприняты с пониманием практически везде, за исключением Белоруссии, где удивились этой разнарядке. И на очередном заседании Политбюро Машеров вслух высказал свое недоумение: дескать, только что мы избавились от культа «дорогого Никиты Сергеевича», как вдруг на нас надвигается новый. Брежнев тогда ничего ему не ответил, но, судя по всему, эти слова запомнил. А поскольку у Машерова в Политбюро и без этого хватало недоброжелателей (в основном это были украинцы, вроде Подгорного, Полянского и Щербицкого), то судьба опекаемого им минского «Динамо» была тут же решена не в лучшую для него сторону.

– Так что формируй бригаду судей и начинай прикидывать ее маршрут, – продолжал свою речь председатель.

Речь шла о судьях из числа особо доверенных, которые должны были обеспечить «нужный» результат в ключевых матчах, где решалась судьба тех команд, которые находились в зоне вылета.

– Минчане с кем у нас играют в последних турах? – поинтересовался председатель.

– С «Пахтакором», «Кайратом», «Араратом», «Карпатами» и «Днепром».

– Домашних матчей сколько?

– С узбеками и казахами они играют у себя, с Ереваном и Львовом на выезде, а «Днепр» снова принимают дома.

– Полагаю, что Ереван с ними и без нашей помощи справится, а вот Львову надо помочь. Таким образом, без четырех очков они вряд ли имеют шансы выбраться из ямы.

Смородин не стал спорить с этими словами, поскольку был полностью с ними согласен. Однако в душе ему было жаль минчан и их покровителя. Среди большинства республиканских руководителей Петр Машеров слыл самым добросердечным и порядочным. Но жизнь диктовала свои подходы, нарушить которые Смородин был не в состоянии. В противном случае он бы просто не работал на своем месте.

1 октября 1973 года, понедельник, Киев, Владимирская улица, 15, и Конча-Заспа, база футбольного клуба «Динамо» (Киев)

Влас Оленюк вышел из здания ГУВД на Владимирской улице и поймал такси. Ему предстояло ехать в юго-восточную часть Киева, в Конча-Заспу, где располагалась тренировочная база киевского «Динамо». Сыщик никогда ранее там не бывал, хотя, как и любой киевлянин, а тем более болельщик местного «Динамо», был достаточно наслышан об этом месте. Это был один из живописнейших уголков столицы Украины на правом берегу Днепра и появление там футбольной базы не было случайным. Когда в 1961 году киевское «Динамо» впервые стало чемпионом СССР, украинское руководство решило отблагодарить команду по высшему разряду и построило в Конча-Заспе целый тренировочный комплекс, в который входило комфортабельное двухэтажное здание с административной и жилой частями, а также небольшой стадион для тренировок.

Глядя на мелькающие за окном «Волги» киевские пейзажи, Оленюк мысленно перебирал в памяти детали своего разговора с шефом – начальником «убойного» отдела Петром Марининым. Тот вызвал его к себе практически сразу, едва Оленюк сегодня приехал на работу. Оказывается, еще вчера майор был на приеме у начальника управления Николая Ковшаря и тот интересовался обстоятельствами гибели динамовского массажиста. И это ясно указывало на то, что кто-то на самом верху старается держать руку на пульсе этого происшествия.

– Пока могу сказать только одно: дело ясное, что дело темное, – первым делом сообщил шефу Оленюк, едва войдя в его кабинет. – Все говорит о том, что произошел суицид, хотя ряд деталей указывают и на другую версию – на убийство.

– Ты что-то раскопал? – насторожился Маринин.

Дело в том, что перед приходом Оленюка он позвонил начальнику отделения милиции, на территории которого случилась трагедия с массажистом, и тот сообщил ему, что это, скорее всего, самоубийство. Во всяком случае, к этой версии склонялись местные сыщики.

– Я навестил соседку, которая живет через стенку с покойным, – усевшись на стул, продолжил свою речь Оленюк. – Так вот она рассказала, что незадолго до его гибели у массажиста был некий мужчина. Женщина слышала их спор о футболе. Причем спорили они так яростно, что соседка даже собиралась вызвать милицию.

– Ты хочешь сказать, что мужики доспорились о футболе до такой степени, что один другого выбросил в окно?

– Я пока ничего не утверждаю, я всего лишь выдвигаю версию.

– И на чем она еще базируется, помимо показаний этой соседки?

Прежде чем ответить, Оленюк извлек из внутреннего кармана пиджака два купона из тех, что он обнаружил вчера в квартире массажиста.

– Что это такое? – спросил Маринин, когда эти вещдоки оказались перед ним на столе.

– Судя по всему, это билеты подпольной лотереи – нечто вроде «Спортлото», – ответил сыщик. – Я обнаружил их в квартире самоубийцы – они были вложены в книгу, в которой бритвой аккуратно вырезали середину для тайника. Там таких билетов около трех десятков. Я полночи ломал голову над тем, что на них написано, пока не понял – это результаты футбольных матчей нынешнего чемпионата СССР. Посмотрите, на левом купоне проставлен результат майского матча нашего «Динамо» со «Спартаком». Помните, москвичи вели по, пока на последней минуте матча Мунтян не сделал ничью, после чего стали пробивать пенальти? Наши тогда победили 3:2. А второй купон – это результат июльского матча киевлян с «Зенитом», который игрался в Ленинграде. У питерских два мяча забил Зинченко, а у нас счет размочил Колотов.

– Это когда во втором тайме Трошкин стал спорить с судьей и ему вынесли предупреждение за недисциплинированное поведение? – спросил Маринин, выказав не меньшую осведомленность об играх киевлян, чем его подчиненный.

– Верно, Петр Мартынович, было такое, – улыбнулся Оленюк. – Мы этот матч здесь, в дежурке, смотрели и сразу после этого предупреждения нас сорвали на выезд – на «бытовуху» у зоопарка. Так что о том, что наши так и не смогли сравнять счет и уйти от поражения, я узнал уже там – от соседей того пенсионера, которого его бабулька с помощью сковородки на тот свет отправила.

– Значит, получается, что этот массажист играл в подпольную лотерею? – спросил Маринин и потянулся за пачкой сигарет, лежавшей на краю стола.

– Еще это называется тотализатором, или «тотошкой», – внес свое дополнение Оленюк. – Видите, на купонах напечатана большая буква «Т». Вот и соседка покойного упирает на то, что тот спорил с неизвестным о результатах футбольных матчей. Видимо, что-то они могли не поделить. Там ведь большие деньги крутятся – есть ради чего людей на тот свет отправлять. Помните, пару-тройку лет назад на нашем ипподроме раскрыли группу таких вот любителей подпольной лотереи – «черных букеров»?

– Но там, насколько я знаю, до «мокрухи» дело не доходило, – уточнил Маринин.

– Зато вскрылось, какие деньги они получают, ставя на нужных лошадей. Здесь вместо них могут фигурировать футбольные команды.

Маринин еще раз внимательно рассмотрел оба купона, один за другим повертев их в руке – в другой у него была зажата зажженная сигарета.

– Если речь идет о подпольном тотализаторе, то это дело наших коллег из третьего отдела, – возобновил разговор майор. – Но если здесь, как ты говоришь, пахнет «мокрым» делом, тогда придется тебе впрягаться по полной программе. Ты к этому готов?

– Если бы речь не шла о футболе, я бы еще подумал. А так есть стимул.

– В таком случае, что собираешься делать дальше? – выпустив дым в потолок, спросил Маринин.

– Собираюсь съездить в Конча-Заспу, на базу «Динамо» – хочу расспросить коллег покойного о нем. Мне кажется, ниточка может тянуться оттуда.

– Почему?

– Уж больно должность у покойного была удобная – массажист, – пряча купоны обратно в карман, ответил Оленюк. – Если кто-то, к примеру, захотел бы использовать его в темных делах с подпольной лотереей, то лучшей кандидатуры трудно себе представить. Он ведь обслуживал всю команду, снимал с игроков усталость, а попутно имел возможность вести разговоры на разные темы, выяснять, какие настроения царят в команде. Под ловкими руками таких людей легко можно потерять концентрацию, стать разговорчивым. Это как банщики – он тебя веничком в парилке охаживает, а ты ему, млея, все свои личные секреты выкладываешь.

– Думаешь, он мог шпионить в команде?

– Ничего я пока не думаю – только предполагаю. Вот съезжу на их базу, тогда, может, что-то определенное и скажу.

– Хорошо, поезжай, не буду тебя больше задерживать.

Когда Оленюк приехал на базу, там шла тренировка – футболисты, под руководством своего старшего тренера Александра Севидова, проводили двухстороннюю игру. Однако наблюдать за этим поединком у гостя не было времени, хотя жуть как хотелось – ему надо было побеседовать с людьми, кто близко знал покойного массажиста команды Лазаря Луцкого. Впрочем, тренер команды Михаил Коман, встретивший сыщика, огорошил его внезапным заявлением:

– Странно вы как-то работаете. Буквально полчаса назад нам звонил ваш коллега и задавал свои вопросы по телефону.

– И как он представился? – спросил Оленюк.

– Старшим лейтенантом Игнатом Зарубой.

Это был вчерашний старлей с «земли» – из местного отделения милиции – с которым Оленюк встретился вчера в квартире массажиста. «Прыткий инспектор – по телефону показания снимает», – подумал про себя Оленюк.

– Так что не обессудьте, но вас я тоже направлю к тому же человеку, с кем разговаривал Заруба, – сообщил Коман.

Этим человеком был врач команды Мирон Собко, с которым массажист в течение нескольких лет работал в команде львовских «Карпат». Именно Собко, перебравшись из Львова в Киев, вскоре помог перейти в киевское «Динамо» и Лазарю Луцкому.

– В прошлом году здесь как раз массажист уволился, вот я и предложил кандидатуру Лазаря, – рассказывал Оленюку причины переезда покойного массажиста в Киев его приятель. – Он приехал, сразу всем понравился и его взяли. А чего не взять – он мужчина во всех смыслах положительный… был. Ох, даже не верится, что так все сложилось.

Сказав это, Собко вздохнул и перевел взгляд в сторону окна, за которым начал моросить мелкий дождик. Они сидели в холле на первом этаже за небольшим журнальным столиком, а мимо них по ступеням наверх взбегали футболисты, закончившие тренировку. Оленюк впервые в шаговой доступности видел своих кумиров: Матвиенко, Фоменко, Решко, Мунтяна, Буряка, Веремеева, Блохина. Последний даже слегка задержался у лестницы, с любопытством посмотрев на сыщика, который беседовал с их врачом. Судя по всему, игроки уже знали, кто пожаловал к ним на базу, чем и был вызван этот интерес со стороны футболиста.

– А когда вы в последний раз видели Луцкого? – задал очередной вопрос Оленюк, провожая взглядом удаляющегося Блохина.

– Да вчера и видел. Мы с ним специально утром приехали на базу, чтобы составить план работы на сегодня. А заодно и методички полистать. Часа три у нас на это ушло. Потом я отвез его домой на Политехническую. Эту квартиру, кстати, я для него и нашел. Там мой друг прописан, но он сейчас в Венгрии работает, а квартира пустует. Ну, я и попросил его пустить на постой Лазаря, чтобы ему по общагам не мыкаться. Получается, зря хлопотал. Если бы он в общаге жил, может, этой трагедии бы и не произошло.

И врач снова перевел взгляд в сторону окна, где дождь только усиливался, барабаня по стеклу и подоконнику.

– А во сколько вы привезли его домой?

– Точного времени я не помню – где-то около часа дня. Но подниматься к нему не стал – высадил у подъезда и уехал.

– Он ничего вам не говорил, что кого-то ждет в гости?

– Нет, такого разговора он не заводил. Впрочем, какие гости – он собирался спать лечь, поскольку утром не выспался. Точно, так и сказал: мол, сейчас завалюсь на боковую, чтобы завтра с утра быть свеженьким.

– А как у него обстояли дела по части выпивки?

– В рот не брал, причем категорически. От него два года назад жена ушла с дочкой именно из-за этого – квасил он сильно. С тех пор, как отрезало. Ему перед дочкой стыдно было, он же рассчитывал обратно к ним вернуться.

– А он их часто навещал?

– Не часто, поскольку возможности такой не было – у нас сейчас самая запарка, конец сезона. Зато деньги им регулярно во Львов переводил.

– И много отсылал?

– Этого я не знаю, но зарплата у него была хорошая – триста рублей выходило, плюс премиальные. Мы же на чемпионство идем.

– А других заработков у него не было? – задавая этот вопрос, Оленюк пристально посмотрел на собеседника, рассчитывая прочитать в его глазах некую дополнительную информацию.

– Про это мне неведомо, – пожал плечами Собко, причем выражение лица у него было вполне обычное, без какого-либо намека на волнение.

– А друзья у него здесь какие-то были? Те, с кем он, например, мог после работы у себя дома встречаться.

– Вы имеете в виду друзья в команде?

– Не только – вообще.

– В команде он только со мной близко общался. Да это и понятно – мы с ним до этого четыре года в «Карпатах» вместе работали. А что касается друзей в городе, то мне про них ничего неизвестно. А сам он никогда про таковых мне не говорил. А почему вы об этом спрашиваете?

– Просто перед смертью вашего приятеля кто-то навещал. Вот я и хотел выяснить личность этого неизвестного – может, он что-то может рассказать о причинах столь странного поступка вашего массажиста. Ведь для того, чтобы выброситься из окна, веские причины нужны. Вам таковые известны?

– Я думаю, это все из-за семейных неурядиц.

– А если поконкретнее.

– Он сказал, что с бывшей женой у него не сильно ладится. Вроде, появился у нее кто-то, а это значит, что о новом их воссоединении с Лазарем речи уже не шло.

– У вас был конкретный разговор на эту тему?

– Нет, он мельком об этом сказал и тут же свернул разговор на другую тему. А я настаивать не стал – неудобно, знаете, в чужих болячках копаться. Но заметив, что он работает без энтузиазма, я сам предложил ему закругляться. Он с удовольствием это поддержал.

– И как он вел себя в дороге?

– Больше молчал – смотрел в окно и о чем-то думал. А я его особо не донимал – у меня у самого проблем выше крыши, зачем мне еще и чужие.

В это время на лестнице появился Коман, который сделал жест рукой врачу команды: дескать, ты нам нужен. Оленюк это тоже заметил, поэтому решил закончить разговор. Но прежде чем отпустить врача, он спросил:

– У вас наверняка есть львовский телефон бывшей супруги Луцкого?

– А зачем он вам?

– Как зачем – чтобы узнать у нее подробности ее взаимоотношений с бывшим супругом. Согласитесь, легче задать этот вопрос по телефону, чем лететь во Львов.

– Да, вы правы, – кивнул головой Собко.

После чего снова сел за журнальный столик и, достав из пиджака записную книжку, написал на листке требуемый телефон. Вырвав страницу, он протянул ее сыщику, попутно сообщив, что бывшую жену массажиста зовут Олеся Николаевна.

Когда врач ушел, Оленюк подошел к телефону, находившемуся здесь же, в фойе, и позвонил во Львов. На его счастье, хозяйка оказалась дома. Судя по голосу, она пребывала в подавленном настроении, уже оповещенная о трагедии. Однако от разговора не отказалась, попросив лишь об одном – побыстрее все закончить, поскольку ей надо было куда-то уходить. Оленюк ей это пообещал, поэтому вопросы стал задавать конкретные:

– Скажите, у вас в последнее время были хорошие отношения с вашим бывшим или натянутые?

– Нормальные были отношения – у нас все-таки дочь общая.

– Значит, его смерть не могла быть вызвана какими-то переживаниями из-за вас?

– А причем здесь я – мы расстались два года назад? – искренне удивилась женщина.

– Но Лазарь, как я слышал, лелеял мечту опять с вами воссоединиться?

– С чего вы это взяли? Лично мне он об этом ничего не говорил.

– Тогда ответьте мне на вопрос, за который я заранее прошу меня извинить: у вас в личной жизни все в порядке?

– В каком смысле?

– Я имею в виду, у вас есть мужчина?

На другом конце провода повисла пауза, которая длилась недолго. Наконец, женщина ответила:

– Да, я уже полгода встречаюсь с одним человеком.

– А Лазарь про это знал?

– Естественно, поскольку в свой последний приезд он видел этого человека. Они даже успели подружиться.

– Спасибо вам большое, Олеся Николаевна, и до свидания, – и Оленюк первым повесил трубку.

Все время, пока Оленюк находился на базе, такси терпеливо дожидалось его за воротами. И когда сыщик оказался внутри автомобиля, таксист поинтересовался:

– Ну, как там у наших настроение?

– По-моему, боевое, – ответил Оленюк. – Судя по их лицам, они порвут и армейцев седьмого, и ереванцев десятого.

– Дай-то бог, – ответил таксист, трогая машину с места.

«Странная ситуация получается с этим самоубийством, – размышлял про себя Оленюк, глядя на мелькавшие за окном пейзажи Старообуховского шоссе. – По словам врача покойный мог покончить жизнь самоубийством из-за недолюбленной жены, а сама жена утверждает, что их отношения давно закончились и у каждого была своя жизнь. Во всяком случае, ни о каком новом воссоединении их семьи речи не шло. Кому верить? И какую версию взять за основу? Согласно первой, Луцкий шагнул в окно из-за бывшей жены. Ведь женщина могла и не знать о тех чувствах, которые он к ней испытывал, поскольку сама его давно разлюбила и уже нашла ему замену. А он, внешне ничем не выказывая своих переживаний, на самом деле сильно страдал. И в итоге принял роковое решение. Кстати, и бутылка водки в таком случае появилась не случайно. Купил он ее заранее и она ждала своего часа. Вчера этот час пробил. Луцкий приехал домой, стал заливать горе водкой и в это время к нему пришел незнакомец. Между ними произошел какой-то скандал, который добавил лишнюю толику переживаний массажисту. И когда незнакомец ушел, он еще хряпнул водки для храбрости и сиганул в окно, одним разом перечеркивая все свои проблемы. Складная версия? Очень даже. Но эта версия основана на том, что у Луцкого были виды на его бывшую жену. А если женщина права и никаких видов на нее у него быть не могло? Вот и врач говорит, что конкретного разговора на эту тему у них не было и, значит, строить на этом полноценную версию оснований пока нет – врач мог и ошибиться. Впрочем, и вторая версия тоже основана на шатких позициях. Веских оснований для того, чтобы предполагать убийство, пока нет. Что я имею на этом направлении? Неустановленную пока личность неизвестного мужчины, с которым у покойного вышел скандал. Сразу после него он выпал из окна, а незнакомец исчез. Но он мог покинуть квартиру за несколько минут до самоубийства массажиста. Однако что-то тебе, Влас, подсказывает, что именно в этой версии есть некий манок, который тебя больше всего к ней и притягивает. И этот манок – купоны подпольной лотереи. Луцкий в нее играл и, судя по количеству купонов, достаточно давно и плотно. Учитывая, что деньги там вращаются весьма большие, такая форма разрешения конфликтов, как убийство, в этой среде вполне допустима. Поэтому, почему бы не предположить следующий вариант развития событий. Незнакомец пришел к Луцкому с твердым намерением его убрать, имитируя это как самоубийство. Для этого и принес с собой водку. Впрочем, может, твердого намерения убивать у незнакомца и не было, а было желание уладить конфликт за распитием спиртного. Но в ходе возникшего скандала желание убить внезапно появилось. Незнакомец ударил массажиста чем-то тяжелым по голове, влил ему в горло водку и скинул вниз. А сам спокойно удалился. Кстати, что там была за водка? Кажется, «Московская» с зеленой этикеткой, два рубля семьдесят пять копеек за бутылку. Интересно, где он ее приобрел?»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67