Федор Раззаков.

Константин Бесков. Мафия в офсайде. КГБ играет в футбол



скачать книгу бесплатно

И в это мгновение Оленюка осенило. Если исходить из того, что водку в дом принес незнакомец, то купить ее он мог либо заранее, либо непосредственно идя навстречу. И если последняя версия верна, то установить, если не личность, то хотя бы внешность незнакомца вполне возможно. Причем немедленно.

– Едем на Политехническую улицу, – сообщил Оленюк таксисту, который поначалу хотел отвезти пассажира к тому месту, где он его посадил – на Владимирскую.

Спустя полчаса сыщик уже был возле дома, где еще вчера проживал Лазарь Луцкий. Заметив впереди себя идущую с хозяйственной сумкой пожилую женщину, Оленюк нагнал ее и поинтересовался, где здесь ближайший гастроном. И женщина указала ему нужное направление.

Идти пришлось недолго – около пяти минут. Когда Оленюк вошел в магазин, он был почти пуст, что играло на руку старшему инспектору киевского угро. Подойдя к прилавку, где продавалась винно-водочная продукция, он поинтересовался у миловидной продавщицы, облаченной в белый халат:

– Уважаемая, вы случайно не работали здесь вчера днем?

– А в чем дело? – насторожилась женщина, окидывая сыщика суровым взглядом.

Вместо ответа Оленюк извлек на свет свое служебное удостоверение. Увидев его, продавщица сразу подобрела, поскольку боялась не угро, а ОБХСС, и ответила:

– Ну, работала – как положено, с десяти до семи с перерывом на обед.

– А водка «Московская» у вас продается?

– Сегодня нет – кончилась.

– А вчера была?

– Вот вчера как раз и кончилась.

– В котором часу?

– Ближе к вечеру последний ящик продала.

– Не помните, кто покупал у вас эту водку в районе часа дня?

– Вы с ума сошли, что ли? – возмутилась женщина. – Тут столько алкашей ошивается, а я должна каждого запоминать, да еще на часы смотреть, когда он у меня водку покупает?

– Истинную правду говорите, не знаю, как вас зовут, – делая виноватое лицо, произнес Оленюк. – Но до зарезу нужно одного человека найти, а без вас этого не сделать.

– Нонна Сергеевна меня зовут, – представилась женщина, вновь сменяя гнев на милость. – Когда, говорите, этот человек мог водку у нас покупать?

– Около часа дня.

– У нас с часу до двух обед.

– Значит, где-то за десять-пятнадцать минут до закрытия.

Услышав эту датировку, продавщица на какое-то время ушла в себя, перебирая в памяти события вчерашнего дня. Наконец, она вновь обратила свой взор на сыщика:

– Водка с утра хорошо шла, а где-то часов с двенадцати все затихло. И часов до двух я никому ее не продавала – больше вино брали, вермут. Хотя, постойте. Был один мужчина, который объявился, когда я уже на обед закрылась. Настойчивый такой – стучит в дверь и стучит. Я ему кричу: мол, обед у нас, а он тарабанит, зараза, по стеклу и не уходит. Потом выяснилось, что ему бутылка водки нужна. Ну, я и продала, чтобы он отвязался. Ту самую «Московскую». Да он и сам москаль, чтоб ему пусто было!

– С чего вы это взяли? – насторожился Оленюк.

– Так он сам сказал.

Я, когда его в дверь впустила, он посетовал: дескать, что-то в Киеве у вас порядки строгие, не то что в Москве.

– Он это в общем контексте сказал или конкретно?

– Дык конкретно – так и сказал: у нас, мол, в Москве с этим попроще. Ну, с перерывом на обед, значит. А что, он что-то натворил?

– А вы как думаете – водка она ведь зло, – делая серьезное лицо, ответил Оленюк. – Как он выглядит помните?

– Почему не помнить – днем это было, при свете. Мужик коренастый, широкий в плечах, роста среднего, чуть ниже вашего. На лицо не шибко чтобы симпатичный – больше на боксера похож.

– С чего это вы взяли?

– Нос у него перебитый – слегка на правую сторону скошенный. У моего бывшего хахаля такой же был – ему его в драке на сторону свернули. Я, кстати, с тех пор женщина свободная. Если хотите, могли бы партию составить – отказу ни в чем знать не будете. Жить станете, как у христа за пазухой: продукты дефицитные, глажка, штопка, ну и другими благами не обижу – я женщина темпераментная.

– Зато я пассивный, как червяк в спячке.

– По вам этого не скажешь. Но вы не бойтесь – я вас расшевелю, я это умею.

– Не могу, Нонна Сергеевна – вы женщина свободная, а я уже занятой, – развел руками Оленюк. – А за информацию спасибо. Да, вы никуда из города не собираетесь?

– А в чем дело?

– Надо будет заехать к нам на Владимирскую – поможете составить фоторобот этого москаля с перебитым носом. Рабочий телефон у вас есть?

Женщина продиктовала сыщику рабочий номер телефона директора магазина, после чего Оленюк, козырнув женщине рукой, удалился, оставив продавщицу в гордом одиночестве. Но с тайной надеждой, что во время повторной встречи ей все-таки удастся уломать этого симпатичного и энергичного милиционера. Ведь по его глазам она сразу определила, что в личной жизни он так же одинок, как и она.

2 октября 1973 года, вторник, Москва, Садовая-Триумфадьная, дом 4/10 и Киевское шоссе, дорога в аэропорт Внуково

В это утро Константин Бесков встал пораньше. Ему предстояло съездить в аэропорт Внуково, чтобы встретить супругу Валерию, которая возвращалась из Батуми, куда она ездила навестить своих родственников. Ее не было ровно неделю, а Бесков уже успел соскучиться. И даже недавняя поездка по делам спортобщества «Динамо» не помогла ему побороть эту тоску по своей второй половинке. Все-таки двадцать семь лет совместной жизни давали о себе знать. За это время их дочь Любовь уже успела вырасти в статную красавицу, которая дважды побывала замужем, причем оба раза за футболистами. Первым ее супругом был игрок московского «Динамо» Виктор Вотоловский, а нынешний муж, Владимир Федотов, играет за ЦСКА. Живут молодые отдельно от родителей – в собственной квартире в Серебряном бору, которую родители подарили Любови, когда она вышла замуж за Вотоловского.

Наскоро перекусив, Бесков в последний раз взглянул на свое отображение в зеркале в коридоре, взял с тумбочки ключи от «Волги» и вышел из квартиры. Спустя пять минут он уже открывал дверцу автомобиля, который стоял под окнами его квартиры в доме 4/10 по Садовой-Триумфальной улице.

– Доброе утро, Константин Иванович, – раздался за спиной тренера бодрый мужской голос.

Бесков обернулся и увидел рядом с собой соседа по подъезду – бывшего отставного чекиста Ярослава Слащева, с которым был дружен еще со времен турне «Динамо» по Великобритании. После той поездки Слащев продолжал работать по линии внешней разведки (в Комитете Информации), а затем попал в канцелярию самого Лаврентия Берия, за что и пострадал – в 1953 году, после ареста всесильного министра, он был уволен со службы и отправлен в Министерство мясной и молочной промышленности на должность зама по кадрам. Не самая пыльная должность, учитывая, что многие другие чекисты, работавшие в аппарате Берия, были лишены своих воинских званий и даже осуждены. Например, такая судьба постигла двух обитателей дома 4/10 по Садовой-Триумфальной: начальника военной контрразведки МГБ Сергея Гоглидзе (расстрелян вместе с Берия) и начальника Главного разведывательного управления МГБ Сергея Огольцова (исключён из партии с формулировкой: «за грубое нарушение социалистической законности, в результате которого были осуждены к высшей мере наказания и длительным срокам заключения работники ленинградских высших учебных заведений», лишён звания генерал-лейтенанта «как дискредитировавший себя за время работы в органах и недостойный в связи с этим высокого звания генерала»).

Иная судьба постигла другого видного чекиста из этого же дома – начальника УМВД по Москве и Московской области Василия Рясного. Он был уволен в запас по фактам, дискредитирующим звание офицера и назначен начальником строительства Волго-Балтийского канала.

Что касается Слащева, то в конце 50-х его профессиональные качества чекиста были снова востребованы, но только не «конторой», а другим похожим учреждением – Международным отделом ЦК КПСС: он в течение нескольких лет работал в его спецсекторе и курировал Институт общественных наук при ЦК КПСС. Пока, наконец, в самом конце 60-х, не ушел в отставку по состоянию здоровья – у него было больное сердце.

Своих соседей-чекистов Бесков часто встречал во дворе их общего дома, поскольку поселились они здесь почти одновременно: чекисты въехали сюда в 1949 году? а Бесков получил квартиру на год позже (а в 1951 году настала очередь Гоглидзе и Рябова). И в силу того, что Бесков играл за родную команду чекистов – за «Динамо» (тот же Гоглидзе в 1951 году занимал должность председателя Центрального совета общества «Динамо») – его отношения с этими людьми были куда более тесными, чем у других обитателей этого элитного дома. То же самое можно было сказать и про другого жильца – Леонида Соловьева – еще одного игрока футбольного «Динамо» (капитана команды), который поселился здесь за год до Бескова.

В конце 50-х, когда всевластие бывших чекистов сошло на нет, Бесков и Соловьев частенько обсуждали между собой эту тему. Они философствовали о том, что от былого величия их грозных соседей почти не осталось и следа. В новых условиях они выглядели вполне безобидными пенсионерами и в их теперешней внешности и поведении ничто не напоминало о том, что каких-нибудь тридцать лет назад перед ними в страхе трепетали миллионы людей. Впрочем, в 1965 году один бывший чекист сменил место жительства – Рясной переехал на проспект Мира – и соседями футболистов остались Огольцов и Слащев. Оба были болельщиками московского «Динамо» и постоянно интересовались успехами родного для них клуба. Вот и в этот раз встреча Бескова и отставного чекиста началась с того же – с вопроса о футболе.

– Как думаешь, Костя, возьмет наше «Динамо» бронзу или нет? – спросил Слащев.

– Если у «Арарата» следующий матч выиграет, то можешь быть уверен – возьмет, – с улыбкой на устах, ответил Бесков.

– А завтрашний матч со «Спартаком» ты в расчет не берешь?

– Думаю, наши его выиграют – спартачи сейчас явно не в лучшей форме. Поэтому главный матч – в Ереване.

– Полагаешь, что шансы на победу там у нас есть? – искренне удивился бывший чекист. – Все-таки в Ереване играем.

– Об этом и речь, Ярослав. Если на самом «Раздане» наши ребята сумеют показать свой характер, то все последующие соперники однозначно будут им по зубам. С кем мы после «Арарата» играем, помнишь?

– С «Днепром», «Торпедо», СКА и «Шахтером», – без запинки ответил Слащев, лишний раз доказав, что он истинный болельщик.

– Труднее всего будет играть с земляками из «Торпедо», – предположил Бесков. – Автозаводцы всегда были неуступчивыми соперниками.

– Будем уповать на то, что твои прогнозы сбудутся, – улыбнулся бывший чекист, после чего спросил: – Куда это ты в такую рань собрался – не спится что ли?

– Супругу еду встречать в аэропорт – она из Батуми возвращается.

– Счастливой дороги, – пожелал тренеру отставник и первым протянул на прощание руку.

Спустя несколько минут Бесков выехал на Садовую-Триумфальную и свернул направо, взяв курс на Внуково. Однако на Киевском шоссе, когда до аэропорта оставалось несколько десятков километров, Бесков почувствовал, что его «Волга» начинает себя странно вести – появилась какая-то непонятная вибрация и машину стало уводить в сторону. Свернув на обочину, тренер вылез из автомобиля и практически сразу определил причину странного поведения своего «железного коня» – левое переднее колесо оказалось спущено. Бесков взглянул на часы – до прилета жены еще оставалось около часа, поэтому время у него было. Поставив машину на ручной тормоз и заблокировав левое заднее колесо, Бесков собрался было отвернуть гайки у колпака на колесе. И тут понял, что не знает, как это сделать. Дело в том, что незадолго до этого жена отдавала их «Волгу» в автосервис, где им поменяли колпаки. Вместо старых поставили новые, которые были с секретом – гайки на них крепились таким образом, что с непривычки было непонятно, как к ним подступиться. Жена говорила ему об этом, но Бесков тогда не придал этому значения, из-за чего сегодня и попал в неприятную ситуацию. И как из нее выходить было непонятно.

«Надо попросить о помощи кого-то из водителей», – подумал Бесков и стал голосовать, проезжающим мимо автомобилям. Но ни один из водителей не останавливался, видимо, спеша в аэропорт. Так продолжалось около пяти минут, пока, наконец, рядом с тренером не тормознула такая же, как у него, «Волга» ГАЗ-24, только не белого, а бежевого цвета. Из нее вышел мужчина, которого тренер сразу узнал. Это был картежник, с которым его познакомил несколько лет назад Валерий Маслов – игрок московского «Динамо», которое Бесков тогда тренировал. Маслов был женат на женщине, у которой сестра была замужем за известным картежником Левой Ереванским. Он возглавлял группу профессиональных «катал», которые играли на большие деньги с почтенной и денежной публикой: партийными и хозяйственными чиновниками, цеховиками, спортсменами. В эту бригаду входил и тот самый человек, который теперь предстал перед Бесковым. Правда, тренеру пришлось напрячь всю свою память и с трудом, но вспомнить, что зовут этого картежника Левоном Абегяном.

– Константин Иванович, какими судьбами? – сверкая золотыми зубами, спросил «катала» у тренера.

– Да вот, колесо спустило, а открутить не могу, – пожаловался Бесков, пожимая протянутую ему руку. – А мне срочно в аэропорт надо – жена прилетает.

– Все понял – сейчас все сделаем, – мгновенно среагировал на эти слова Левон и повернулся к своей «Волге»: – Робик, иди сюда.

На этот зов из автомобиля вылез небольшого роста мужчина в модной болоньевой курточке.

– Познакомься, это легенда нашего футбола Константин Иванович Бесков, – представил тренера «катала». – У него колесо спустило, разберись, пожалуйста.

После этого он повернулся к тренеру и сообщил:

– Не волнуйтесь, Робик у нас мастер на все руки – сделает ваше колесо в лучшем виде. Запасное, надеюсь, у вас есть?

– В багажнике, – последовал ответ.

Пока Робик корпел над колесом, Левон, закурив «Мальборо», пытал тренера на футбольную тему:

– Как думаете, мой «Арарат» сыграет с вашим «Динамо»?

– Ты хочешь, чтобы я тебе все наши секреты выдал? – улыбнулся Бесков.

– Я хочу, чтобы вы, как бывший тренер «Динамо», рассказали мне, как эта игра может сложиться.

– Полагаю, что для твоих земляков тяжелее, чем для моих, – после небольшой паузы ответил тренер. – Мои динамовцы за бронзовые медали бьются, а это значит, что играть будут по-настоящему. Поэтому, думаю, два тайма могут ничего не решить. Скорее всего, будет ничья, а после нее пенальти.

– Так это же лотерея.

– Но победить в ней все равно кто-то должен, верно? Вот я и думаю, что у моих бывших подопечных шансов побольше будет.

– Почему так думаете? – искренне удивился Левон.

– Твои земляки дома играют, а это значит, что на их психику будут родные стены давить. Проиграть на глазах у миллионов своих болельщиков – врагу не пожелаешь. А вот на динамовцев эта атмосфера так влиять не будет. К тому же они лучше всех пенальти пробивают. Из семи таких серий уже пять выиграли. А твой «Арарат» сыграл пять пенальтных серий и только в двух победил. Да и те были в первом круге, а последние три серии твои земляки проиграли. А у нас пенальтисты в команде как на подбор: Еврюжихин семь голов забил, Маховиков с Петрушиным – по шесть, Басалаев с Жуковым – по четыре, а Кожемякин с Долматовым – по три.

Услышав этот монолог картежник задумался. По тому, как он нервно курил, было видно, что мысли его одолевают тревожные.

– Ну, что ты расстроился, Левон? – улыбнулся Бесков. – Это же только мои предположения. Футбол тем и интересен, что абсолютно непредсказуем. Может, и не дойдет дело до пенальти – все в основное время решится.

– Нет, Константин Иванович, вы специалист очень авторитетный, – отбрасывая недокуренную сигарету в траву, ответил Левон. – Вы в футболе кумекаете так же хорошо, как я в карты «катаю». Поэтому к вашим словам надо прислушиваться. Иначе можно большие деньги потерять.

– Какие деньги, о чем ты? – искренне удивился Бесков.

– Не берите в голову, это я о своем, – улыбнулся Левон, но по его лицу было видно, что он слегка стушевался.

В это время его позвал к себе Робик, чтобы тот помог ему с установкой колеса. А спустя десять минут все было готово и мужчины простились. Причем первым отъехал Бесков, который торопился больше, чем его спутники.

Когда «Волга» тренера тронулась с места, Левон, глядя ей вслед, произнес:

– Надо сегодня же поменять наши ставки.

– Ты о чем? – не понял приятеля Робик.

– Я о «тотошке» – надо ставку на победу «Арарата» поменять, пока еще время есть.

– Ты что, с ума рехнулся? Игра в Ереване, вся Армения за наш «Арарат» болеть будет, а ты ставку хочешь поменять?

– Я всегда говорил, Робик, что ты плохой аналитик. У меня с этим делом получше, но даже я в подметки не гожусь вот тому человеку, которому мы только что колесо поменяли. Он мне так хорошо все объяснил, что я понял – наш «Арарат» седьмого скорее всего проиграет. Даже у себя дома.

– Эй, что такого мог тебе сказать этот человек? – все сильнее распалялся Робик. – Да, он знаменитый тренер, но такие люди тоже ошибаются.

– А если он сказал правду? – произнеся это, Левон повернулся к приятелю и посмотрел ему в глаза. – Что если наш «Арарат» действительно проиграет? Представляешь, какой куш мы можем сорвать, если поменяем ставку и поставим на его поражение? Да еще если укажем в купоне, что это будет проигрыш по пенальти.

– А ты думаешь, что будут пенальти?

– Это не я так думаю, это думает великий Бесков! – воздев указательный палец вверх, произнес Левон. – Короче, хватит спорить – садимся в машину и едем обратно.

В эти же минуты Бесков, мчась на предельной скорости на своей «Волге», никак не мог забыть той реплики, что сорвалась с губ Левона – про большие деньги. «Что он имел в виду? – спрашивал себя тренер. – Неужели речь шла о ставках в подпольном тотализаторе? Говорят, там и в самом деле крутятся огромные деньги и люди, правильно угадавшие счет в каком-либо футбольном матче, могут сорвать очень хороший куш. Кстати, этот Левон вхож в круг тех самых людей, которые почти три года назад приезжали в Ташкент на наш финальный матч с ЦСКА. И тогда я тоже подозревал нескольких своих игроков в том, что они могли сдать «тотошникам» ту игру. Получается, я был недалек от истины? Или мне опять это только мерещится?»

И всю оставшуюся часть пути до аэропорта Бесков вспоминал тот злополучный декабрь, когда его «Динамо» так драматично проиграло финальный поединок.

Ретроспекция. 5 декабря 1970 года, суббота, Ташкент, проспект Ленина, ресторан «Голубые купола»

«Катала» Левон Абегян по прозвищу Баста прилетел в Ташкент из Тбилиси, куда он приезжал по делам московского подпольного тотализатора. Эта тайная структура появилась на свет в октябре 1968 года и поначалу объединяла в своих рядах не так много участников – чуть больше пяти десятков. Но это были весьма влиятельные и уважаемые в своих кругах люди: партийные и хозяйственные работники, дипломаты, милицейские начальники, спортивные функционеры уровня Федераций футбола СССР и РСФСР, цеховики, уголовные авторитеты, а также ряд представителей творческой и научной интеллигенции в лице актеров, режиссеров, драматургов, докторов наук и даже одного ректора крупного института. Собственно, такого рода тотализаторы, где делались денежные ставки на результаты футбольных матчей первенства СССР, впервые появились в стране еще в начале 60-х, когда союзный чемпионат расширил свои представительские границы и включил в состав участников команды из Средней Азии (Узбекистан, Казахстан), Закавказья (Армения, Азербайджан, а Тбилиси участвовал еще раньше – с 1936 года) и Белоруссии. Всего число играющих в высшем дивизионе команд тогда увеличилось до 22, что открывало большие возможности для самых разнообразных ставок в тотализаторе. Особенно это касалось южных регионов, где еще с конца 50-х начало активно развиваться «цеховое братство» – подпольная теневая экономика («цеха»), работавшая как частное производство и конкурировавшее с официальной плановой экономикой. Однако в первые годы своего существования подпольные тотализаторы были еще диковинкой и существовали лишь в южных регионах. Однако во второй половине 60-х, на волне развертывания в СССР эксперимента под названием «косыгинская реформа» (суть ее заключалась в привнесение в плановую экономику элементов рыночной, когда на первый план стала выходить прибыль), подпольные тотализаторы (сами участники ласково называли их «тотошками») стали расти как грибы после дождя, охватив собой большинство регионов страны, где базировались ведущие футбольные клубы. Они существовали: в Москве (она была представлена пятью футбольными командами высшей лиги), Киеве (Украину представляли от четырех до пяти команд), Тбилиси (от Грузии выступали одна-две команды), Ереване (от Армении – одна команда), Баку (от Азербайджана – одна команда), Ташкенте (от Узбекистана – одна команда), Алма-Ате (от Казахстана – одна команда). А поскольку рыночная экономика позволяла получать гораздо большую неучтенную прибыль, чем плановая, аппетиты участников «тотошек» росли, что влияло, как на увеличении ставок (речь шла о десятках тысяч рублей выигрыша за правильно угаданный счет), так и на расширении числа тех, кто играл в «тотошку». Например, только в Москве подпольный тотализатор в 1970 году насчитывал уже не 30 участников, как это было в начале десятилетия, а почти полторы сотни человек. Функционировал он следующим образом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67

Поделиться ссылкой на выделенное