Фаина Раневская.

Все афоризмы



скачать книгу бесплатно

Марецкая:

– А у меня наоборот. Раньше видела молодую девушку, которой грим не нужен, а теперь вижу старуху, которую нужно раскрасить, как молодую.

* * *

– В нашем театре любая актриса может стать примой, при условии, что это Верка Марецкая или Любовь Орлова.

* * *

– Это так сложно, так сложно: сначала написать, а потом сыграть пьесу так, чтобы зрители не приняли антракт за финал и не бросились в гардероб. Станиславский неправ, сказав, что театр начинается с вешалки. Гардероб – лакмусовая бумага, если там много пальто и мало людей – спектакль удался, хуже, если наоборот.

* * *

– От Генки Бортникова можно заразиться оптимизмом, а от NN только насморком.

* * *

– N талантливая актриса.

– Раньше вы были иного мнения.

– Разглядела. Она даже ответственность снимает с себя так, словно это ночная рубашка. Не всякой дано.

* * *

На профсоюзном собрании разбирают сильно пьющего работника, с укором говорят о деградации личности. И вдруг голос Раневской:

– Я против, у NN не может деградировать личность.

Ясно, как всегда, особое мнение…

Но Раневскую все же просят высказаться ясней.

– У него таковой нет, – коротко поясняет актриса.

* * *

– Вы знаете, N умер. Говорят, на его похоронах искренне рыдала его невеста и несколько друзей…

Раневская задумчиво:

– Значит, наследства не оставил, а вот должен был многим…

* * *

– Сегодня еще раз посмотрела фильм «Золушка». Знаете, Жеймо играет с каждым разом все лучше, а вот я все хуже.

В том фильме Янина Жеймо играла Золушку, а Фаина Георгиевна мачеху.

– Фаина Георгиевна, как вы можете играть на разных сеансах по-разному, это же фильм, все снято на пленку? Кино тем и отличается, что ничего нельзя изменить, как сыграли, так и сыграли.

Раневская упрямо:

– Это вы в своем фильме «Рассвет в Вездесранске» сыграли плохо на века, а Жеймо с каждым разом играет лучше.

* * *

– Фаина Георгиевна, в жизни нужно быть предусмотрительной. Вот я по примеру зарубежных звезд застраховала свой голос на кругленькую сумму, – сообщает знаменитая певица.

Через неделю, побывав на ее выступлении, звонит Раневская:

– И что вы купили на эти деньги?

– Какие деньги, Фаина Георгиевна?

– Вы сказали, что был голос, и вы его застраховали. Деньги-то получили?

– Я его не теряла.

– А что тогда страховали?

* * *

Услышав отзыв о карьерном взлете немолодого уже актера, мол, у него открылось второе дыхание:

– К сожалению, искусственное…

* * *


Талантливейшего и очень любимого зрителями актера Геннадия Бортникова без конца ругали за однополую любовь.

Раневская возмущенно:

– Идиоты! Генку Бортникова любят за талант.

Если бы зрители любили за задницу, я была бы примой.

* * *

– Он щедрый, ему для друзей ничего не жаль из того, чего у него нет.

* * *

Раневскую убеждают:

– Что вы, Фаина Георгиевна, он свой в доску!

– Надеюсь, не в мемориальную…

* * *

В доме отдыха у актрисы в номере плохо закрывается задвижка входной двери. Прося администратора исправить положение, актриса кокетливо спрашивает:

– А если меня украдут?

Присутствующая Раневская успокаивает ее:

– Разглядят – вернут на место.

* * *

– Полно вам, у этого актера всего один недостаток.

– Какой, Фаина Георгиевна?

– Отсутствие всех достоинств.

* * *

– Гениальный актер спит в каждом. К сожалению, у большинства мертвым сном!

* * *


После очередного едкого замечания Раневской актриса раздраженно:

– Фаина Георгиевна, вам нравится оскорблять и унижать людей?

– Кто вам сказал, что нравится? Может, я делаю это с усилием?

* * *

– Фаина Георгиевна, о чем вы мечтаете?

– В будущем пожить по-настоящему…

* * *

О некоем чиновнике «от искусства»:

– Он такой решительный! Даже позволяет себе позволять.

– Фаина Георгиевна, вы бы поосторожней с теми, кто может испортить вам жизнь.

– Испортить жизнь может даже постельный клоп, причем еще как! Что же, я должна с клопами раскланиваться при встрече?

* * *

– Уйду в ТЮЗ зайчиков играть…

– Фаина, какой из тебя зайчик?

Со вздохом:

– Значит, толстую разожравшуюся слониху.

* * *

Со вздохом, после очередного замечания за опоздание:

– Когда применяют кнут, о пряниках как-то забываешь…

* * *

– У лаврового венка важно не промахнуться с размером, не то будет лежать на плечах вместо головы.

Раневская и Завадский

С главным режиссером театра имени Моссовета Юрием Завадским у Раневской были особые отношения.

Завадский пригласил ее в театр, обещая новые роли (так с Раневской поступали все режиссеры, и все не сдерживали обещаний).

Одна из самых популярных ролей Раневской – спекулянтка в спектакле «Шторм» по пьесе Билль-Белоцерковского. Эпизод с допросом спекулянтки так любили зрители, что ходили на спектакль, не интересуясь остальным действием. Дошло до того, что зал стал заполняться только к данной сцене.

Взбешенный Завадский распорядился не пускать никого в театр после третьего звонка. Зрители стали проводить время до выхода Раневской в фойе, туалете или буфете.

Приказал не пускать в зал опоздавших. Но хитрецы и тут нашли выход: кто-то из зала просил выпустить его в туалет, и вслед за вышедшим на минутку устремлялись все, кто куковал в фойе.

Завадский принялся переставлять сцену – то в первое действие, то в последнее… На любую хитрость главрежа находилась своя зрительская. Билетерши и администраторы тоже очень любили эту сцену и подсказывали пришедшим, когда выйдет Раневская.

Шум в зале перед сценой допроса, хлопанье стульями и шиканье комкали все действие, а перерыв на долгие аплодисменты после сцены и вовсе лишал спектакль смысла. Завадский кричал на Раневскую на репетиции:

– Своими фокусами вы сожрали весь мой режиссерский замысел!

Та парировала:

– То-то у меня ощущение, будто говна наелась!

Присутствующие актеры делали вид, что страшно простудились, кашляли, стараясь скрыть смех за носовыми платками.

Закончилось все тем, что Завадский попросту убрал роль спекулянтки из спектакля. На «Шторм» некоторое время еще ходили в надежде, что Раневская снова выйдет на сцену, а когда стало ясно, что нет, билеты больше не раскупались вообще. Спектакль закрыли.

Но пока еще шли бои местного значения, и Завадский переставлял сцену, Раневская предложила играть ее «на бис» в каждом акте, чтобы зрители сидели в зале все время.

* * *

– Что великого сделал Завадский в искусстве? Выгнал меня из «Шторма».

* * *


Наверное, больше, чем Завадскому от Раневской, не доставалось никому.

У Юрия Александровича была своя прима, даже две – его бывшая супруга Вера Марецкая, игравшая передовых тружениц, и Любовь Орлова, известная своим европейским лоском. Раневская со своим острым языком в эту компанию не вписывалась.

И все же, когда Завадский, Орлова и Марецкая один за другим умерли от рака, Раневская горевала искренне.

* * *


Завадский в отчаянье:

– Публика просто не способна понять замысел этого спектакля!

Раневская тут же советует:

– Поменяйте публику.

Завадский ехидно:

– Посоветуйте как.

– Напишите на афише: «Спектакль только для тех, кто способен понять!» Будет аншлаг, все решат, что признаваться в неспособности неприлично.

* * *

Завадский услышал, как Раневская говорит по его поводу:

– Завадский любит, чтобы ему говорили правду в лицо, даже если после того правдолюбца уволят.

– Я же вас не увольняю, Фаина Георгиевна.

– Боитесь, что я уйду и скажу эту правду в другом месте.

* * *

– Если Завадский умрет, я умру тоже.

– Почему, Фаина Георгиевна, вы его так любите?

– Не от тоски, от избытка желчи. Мне не на кого будет ее изливать.

* * *

– Завадский опорочил меня перед потомками.

– Чем, Фаина Георгиевна?

– Он гениальная сволочь. Но потомки забудут, что сволочь, зато будут помнить, что гениальная. А если гений не дает роли Раневской, значит, Раневская говно.

* * *

Завадский молоденькой актрисе, которая еле слышно пролепетала фразу:

– Голос, где голос?! Вас никто дальше рампы не услышит!

Раневская пожимает плечами:

– При таких ножках кто будет слушать-то?

* * *

– Это ваши слова, Фаина Георгиевна?! – возмущается по какому-то поводу Завадский.

– Нет, я их взяла взаймы.

* * *


Завадский возмущенно:

– Фаина Георгиевна, я не понимаю вашу женскую логику!

– Куда вам, вы же мужчина…

* * *

– Бывают перпетум-мобиле, а Завадский перпетум-кобеле.

* * *

Завадский очень любил проводить своеобразные лекции об актерской игре и театре вообще. Не ходить на них считалось неприличным, боялись, что заметит.

Однажды после такой длинной и скучной лекции с самолюбованием он спрашивает непривычно тихую Раневскую:

– Фаина Георгиевна, что-то вас давно не слышно?

– Это чтобы умней казаться. Те, кто молчат, всегда умней выглядят. Вы брали бы пример…

* * *

Завадский в сердцах:

– Невозможно заставить двух женщин согласиться друг с дружкой!

Раневская, спокойно пожимая плечами:

– Ну почему же? Предложите им обсудить третью…

* * *

Актер сомневается, услышал ли Завадский то, что он сказал. Раневская обнадеживает:

– Не услышал. Завадский никогда не слышит, если говорят не о нем.

* * *

Завадский был женат несколько раз.

Его женой была актриса Вера Марецкая. Раневская говорила:

– Завадский предпочел видеть Верку на сцене, наверное, дома по утрам она представляет неприглядное зрелище.

Женой Завадского была Ирина Вульф – дочь Павлы Леонтьевны Вульф, в доме которой Фаина Георгиевна много лет жила и которую считала своей приемной матерью. Правда, сына Ирины называла своим «эрзац-внуком». Ирина была режиссером.

Женой Завадского была и великая балерина Галина Уланова.

– Завадский не вынес болтливых актрис и выбрал себе в жены балерину, чтобы молчала.

Молоденькой актрисе, страстно желавшей понравиться Завадскому, Раневская посоветовала:

– При его приближении вставайте на цыпочки и молчите.

– Почему?

– Чтобы быть похожей на балерину. Да, и еще прекратите кушать, балерины все тощие.

* * *

Завадский, устав от спора с Раневской, машет рукой:

– Ладно, пусть будет по-вашему!

Та торжествующе:

– Поздно, я уже передумала!

* * *

Услышав упоминание, что у них с Завадским постоянно идет война, Раневская вдруг задумчиво нахмурилась:

– Скажите, а всякие там Конвенции не отменили?

– Какие конвенции, Фаина Георгиевна?

– Ну, военные, по поводу пленных…

– Нет, а почему вы спрашиваете?

– Если я одержу победу, мне же Завадского содержать придется.

Немного подумав:

– Может, проиграть, пусть он меня содержит, у него кошелек толще.

* * *

– Завадского излечили от мании величия. Теперь он человек непревзойденной, фантастической, феноменальной скромности.

* * *


– Мне нужно в магазин.

– Что-то срочное, Фаина Георгиевна?

– Да, брюки купить.

– Вы же не носите брюки?

– Вчера Завадский сказал, что если увидит меня в брюках, то непременно получит инфаркт. Ради этого стоит надеть.

* * *


– Бывает взаимная любовь. У нас с Завадским взаимная нелюбовь. Но мне лучше то, что есть.

* * *

– С Завадским трудно. Если я молчу, он тут же воображает, что он прав. Если спорю – считает так вдвойне.

* * *

Раневская часто опаздывала. Когда у Завадского бывало хорошее настроение, он норовил ее поддеть по этому поводу:

– Фаина Георгиевна, почему вы снова опоздали?

Та невозмутимо:

– Поздно вышла из дома.

– Почему же было не выйти пораньше?

– Выходить пораньше было тоже поздно, голубчик…

* * *


Разгневанный Завадский кричит:

– Зла не хватает!

Раневская услужливо:

– Могу одолжить.

* * *

– Театр начинается с вешалки! – напоминает на собрании Завадский, намереваясь устроить разнос за какой-то недочет в работе гардероба, хотя его, как главрежа, это не касалось.

– У нас он ею и заканчивается, – громко добавляет Раневская.

* * *

– Завадский хуже, чем думает о себе он сам, но, возможно, лучше, чем думаю о нем я.

* * *


Завадский возмущенно:

– Что вы несете отсебятину! Этого нет в тексте!

– Но так лучше.

– Мало ли что лучше?! А каково остальным актерам, если не знаешь чего от вас ждать в следующий раз? Вам вообще нельзя давать роли со словами!

Раневская вдруг с картинной мольбой:

– Умоляю, не дайте погибнуть!

– Перестаньте ломать комедию!

Она, все так же заламывая руки:

– Дайте мне роль фикуса!

– Кого?!

– Вон фикус в кадке, каждый спектакль молча стоит в углу сцены. Отдайте эту роль мне! Ни единого слова.

Завадский пулей вылетел из помещения, чтобы не слышать невольного смеха актеров.

В подобных словесных баталиях он всегда проигрывал и со временем зарекся связываться с Раневской.

* * *

Завадский Раневской:

– Я больше не буду вам ничего советовать, вы и без того умная, придумывайте это сумасшествие сами!

– Нет, мне без вашей помощи с ума не сойти!

* * *

– Завадский лучший из режиссеров, если не принимать во внимание всех остальных.

– Завадский тоже человек, но он пока об этом не догадывается. Вот слезет с постамента…

Немного подумав:

– Нет, сам не слезет… а сбрасывать жалко, тоже человек ведь…

* * *

– Я очень добрая. Я даже могу простить Завадского за то, в чем он не виноват.

* * *

– Завадский никогда не ошибается просто так, он совершает ошибки в назидание другим.

* * *


Завадский очень любил устраивать своеобразные лекции-уроки по актерскому мастерству, вернее, своему видению театра.

Раневская подобные мероприятия не любила, считая пустой тратой времени.

В очередной раз заметив, что Раневская с трудом скрывает зевоту, Завадский укоризненно:

– Фаина Георгиевна, я говорю, а вы зеваете!

– Не смущайтесь, я всегда зеваю, когда мне очень интересно.

* * *

– Фаина Георгиевна, что бы я ни сказал, вы всегда против! Ну почему?! – восклицает Завадский после очередной стычки.

– Ну почему же всегда? В данном случае я с вами вполне согласна.

* * *

На очередное замечание о том, что не мешало бы бросить курить:

– Венера тоже курила…

Завадский озадаченно, после попытки вспомнить хоть одну Венеру-актрису:

– Какая Венера?

– Милосская.

– Кто это вам сказал?

Раневская пожимает плечами:

– А почему же ей мужчины руки отбили?

Завадский со злорадным удовольствием:

– И вам отобьют, Фаина Георгиевна!

Раневскую это ничуть не смутило:

– На памятнике? Пусть отбивают. Только поставьте сначала.

* * *

– Завадский больше не выбрасывает свой хлам.

– Почему вы так решили?

– Теперь весь хлам на сцене.

* * *

Завадский раздраженно:

– Вы все время выводите меня из себя!

Раневская недоуменно пожимает плечами:

– А зачем вы упорно возвращаетесь обратно?

* * *

Завадский:

– Фаина Георгиевна, почему вы меня не слушаете?!

– Чтобы не появилось желание возразить.

* * *

– У меня склероз – забываю вовремя проснуться на репетицию. Завадский не считает это уважительной причиной.

* * *

Завадский на собрании назидательно:

– Слово не воробей…

Раневская соглашается:

– Конечно! Оно голубь – нагадит, так нагадит!

* * *


Завадский с трибуны:

– Наша позиция твердая!

Раневская:

– Но гибкая.

* * *

Завадский в гневе во время очередной перепалки на репетиции:

– Фаина Георгиевна, возьмите себя в руки!

– Не могу. Боюсь задушить.

* * *

– Завадский хитрый, он меня в угол не загоняет, а заманивает, а потом разводит руками, мол, сами там оказались.

* * *

– Завадский любит, когда говорят правду в глаза, как бы она ни была льстива!

* * *

– Завадский неуязвим. У него на ахиллесовой пяте здоровенный мозоль.

* * *


– Фаина Георгиевна, возьмите свои слова обратно!

– Не могу! Вы ими уже попользовались.

* * *

– Зачем вы так подробно расспрашивали Завадского, видит ли он в отпуске сны?

– Хочу присниться ему и испортить весь отпуск.

* * *

– Если пьеса удалась – Завадский гений. Если провалилась – актеры и публика дураки.

* * *

Услышав о Завадском, что тот страшно злопамятный, не прощает никогда и никого:

– Неправда, себя он прощает всегда.

* * *

В ответ на очередную речь об искоренении недостатков:

– Недостатки нужны. Если бы их не было, что бы мы порицали, исправляли, как поняли, в чем достоинства?

* * *

– Бывают те, кто родился в рубашке. Завадский сразу в шубе. У других во рту серебряная ложка. У Завадского был половник.

* * *

– Юрий Александрович, берегите себя. Вы себе еще пригодитесь.

* * *

Завадский насмешливо:

– О чем вы задумались, Фаина Георгиевна?

– Все берут повышенные социалистические обязательства. Я тоже решила взять.

– Давно пора.

– Перевыполню-ка нормы морали…

* * *


Завадский рассуждает о необходимости профилактики гриппа и об обязанности каждого актера сделать прививку:

– Обещают, что этой зимой Москву снова свалит грипп.

Раневская тревожно:

– Постановление партии и правительства было, что ли?

* * *

– Фаина Георгиевна, почему бы вам просто не промолчать в ответ на мои реплики. Вы предпочитаете обязательно ответить!

– Не могу же я оставлять вас в долгу, отвечая на серебро золотом? Приходится и самой размениваться.

Перефразируя…

Раневская часто либо перефразировала избитые выражения, либо комментировала их так, что даже самые серьезные становились смешными. Ее язвительный ум не желал мириться со штампами, а острый язык был скорым на ответ или совет.

Иногда выражения записывали, иногда просто запоминали и уже через несколько дней они становились свежим московским анекдотом, естественно, без указания автора.

* * *

«Хорошо смеется тот, кто смеется последним».

– Не всегда. Над собой лучше посмеяться первым, чем последним.

* * *

«Деньги портят человека».

– Это маленькие портят, а с большими иначе – портит их отсутствие.

* * *

«Взять быка за рога».

– Это, конечно, можно, только как потом жопу от этих рогов уберечь?

* * *

«Дуракам всегда везет».

– Ничего подобного, для того, чтобы тебе везло, назваться дураком мало.

* * *


– У переливания из пустого в порожнее есть свое преимущество.

– Какое, Фаина Георгиевна?

– Пролить или расплескать невозможно.

* * *

«Бери, пока дают»

– Брать надо не просто когда дают, а когда не намерены забрать обратно.

* * *

«Деньги куры не клюют».

– До какой же степени птица должна оголодать, чтобы клевать грязные купюры?!

* * *

«За все в жизни надо платить».

– Вот уж неправда, болячки и неприятности достаются совершенно бесплатно.

* * *

Услышав по поводу красивой, но недалекой актрисы: «природа щедро одарила ее красотой…»

– …а на талант подарков не хватило. Видно, по одному подарку в руки при рождении давали.

* * *

«Красота спасет мир».

– Красота могла бы спасти мир, но люди слишком часто предпочитают ей зарплату.

* * *

«Знание – сила».

– Не все знание – сила. Знать, что ты говно или ничего не можешь, сил вряд добавляет.

* * *

«В этой жизни мы только гости…»

Раневская:

– Поэтому никто не желает ничего делать и многие норовят напиться.

* * *

Услышав выражение «нам их не переплюнуть», Раневская советует:

– Попробуйте заплевать.

* * *

«Не бей лежачего».

– Правильно, вдруг он встанет и даст сдачи?

* * *

«Врага надо знать в лицо»

– Лучше по фотографии на памятнике.

* * *

«Награды находят своих героев».

– В театрах слово «героев» не обязательно, можно обойтись оставшимся.

* * *

– Глупое выражение «с жиру бесится». В дурдомах сплошь худые…

* * *


«Все лучшее – детям!»

– Правильно, даже детство им.

* * *

«Резать правду-матку».

С ужасом:

– А если у нее детеныши?!

«Требуется пораскинуть мозгами»…

– А собирать потом кто будет?

* * *

«Не имей сто рублей, а имей сто друзей»:

– С друзьями надо дружить, а не иметь их…

* * *

«Храните деньги в Сберегательной кассе».

Раневская вздыхает:

– Найти, где хранить, не проблема. Проблема, где их сначала взять, чтобы хранить.

* * *

«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!»

– Если все сказки в быль превратят, то детям перед сном и рассказать нечего будет.

* * *


Услышав «Одна голова хорошо, а две лучше!», с сомнением:

– Вы уверены, голубчик? Разве что для экспоната Кунсткамеры…

* * *

На очередном пафосном выступлении чиновника, услышав слова «Актеры в своей игре ушли далеко вперед!», Раневская добавляет:

– Оставив театр далеко позади…

* * *

«Количество переходит в качество».

– Не всегда, в выгребной яме нет.

* * *

Прочитав знакомую всем фразу «Скажи мне, кто твой друг…»:

– Неправда. У Иисуса и Иуды были одни и те же друзья.

* * *

После фразы «деньги портят человека» Раневская уточняет:

– Особенно те, которые у других.

* * *

– Глупое выражение: «пьет, как лошадь». Попробуйте споить лошади хоть полстакана водки. Она не такая дура, чтобы выпить и утром мучиться с похмелья.

* * *

В ответ на чьи-то слова «круглый дурак»:

– Голубчик, а что, бывают квадратные?

* * *

«Утро вечера мудренее».

– Тот, кто это придумал, не бывал на московских улицах утром в понедельник перед началом рабочего дня. Мудростью там и не пахнет…

* * *

– Не понимаю выражения «сделка с совестью». Что это за совесть, если с ней можно заключать сделки?

* * *

«Устами младенца глаголет истина».

– Устами младенца звучит только «агу», а уж люди вкладывают в него свой смысл.

* * *

«Положение обязывает…»

– Единственное положение, которое действительно обязывает – то, которое ведет прямиком в роддом.

* * *


«Делиться последним».

– Делиться последним могут только середняки. У бедных делиться нечем, а у богатых этого последнего не бывает.

* * *

«Глас народа – глас Божий».

– Вараву освободили, а Христа распяли согласно гласу народному.

* * *

«Не рой другому яму».

– Это особенно актуально для саперов на заминированном поле…

* * *

«Семь раз отмерь, один раз отрежь…»

– Может, стоит один раз подумать, прежде чем семь раз мерить?

* * *

«Не выносить сор из избы».

– Если всю жизнь не выносить сор из избы, места для самой жизни в ней не останется, изба превратится в помойку.

* * *

«Сапер ошибается единожды».

– Если перед тем ошибся минер, то может и дважды…

* * *

«Тоска зеленая».

– А созреет, какого цвета будет?

* * *

«Начну новую жизнь с понедельника».

– А старую кто доживать будет?

* * *


«Победа над собой».

– И кто же проигравший?

* * *

«В жизни всегда есть место празднику».

– Знать бы где оно, а то я все время не туда попадаю.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное