Евгений Третьяков-Беловодский.

Тайна старинных часов. Приключенческие повести



скачать книгу бесплатно

На столе лежали деньги в количестве одного миллиона рублей и новенький пистолет с полной обоймой патронов.

Пистолет поблескивал хромированным боком, резко выделяясь на белой скатерти.

Мирошников вручил его мне перед самым выходом.

– Это Вам… На всякий случай. – Он несколько засмущался. – Но милиции рекомендую не показывать!

Я, нисколько не смутившись столь необычным подарком, словно это было привычным делом, сунул его в карман куртки и вышел за дверь.

Всю дорогу домой я, славно слепой, трогал оружие рукой – изучал его пальцами. Гладил ребристую поверхность рукоятки. Просовывал мизинец в дуло. Ощупывал нежный изгиб спускового крючка и каменную твердость затвора. Сейчас оружие лежало на столе.

Итак, что я знал о деле, которое мне предстояло распутать? Увы, немного… Пропали громоздкие часы из квартиры чиновника. Лица второго после городского «головы». Дальше. Это лицо во что бы то ни стало хочет вернуть потерянную собственность.

«Считайте, что они сделаны из золота». – Эти слова прочно засели в моей памяти. Стало быть, либо это очень ценная собственность, либо… что-то в них спрятано.

Это наиболее правдоподобная версия, поскольку Пал Иннокентьевич не захотел впутывать в свое дело милицию.

Честно говоря, чем больше я размышлял, тем больше мне это дело не нравилось. Еще этот пистолет! Он постоянно притягивал мой взгляд. Он просился в руки и отдавался им, славно проститутка мужчине.

Размышления мои прервал звонок телефона. Это был Сашка Афанасьев. После обычных – привет, привет, Сашка, не объясняя ничего, и тоном, не допускающим возражения, оказал, что через час приедет ко мне по важному делу.

– Жди, – приказал он и бросил трубку.

Надо сказать, что такое поведение было для него необычным, и я несколько удивился, одновременно обрадовавшись, что он скрасит мой вечер.

Быстренько одевшись, выскочил из квартиры и помчался в близлежащий универсам. Ведь надо было чем-то встречать друга. Да и человек я теперь был богатый. Вечерняя, пятичасовая толпа схлынула, и редкие покупатели мелькали в дверях магазина. У самого входа, в холодной луже, лежал какой-то ханыга весь черно-грязный и миролюбиво матерился, протягивая руки к проходящим женщинам, которые его опасливо обходили.

Магазин был пуст, словно в нем скупили все подчистую. Молоденькая продавщица с унылым видом смотрела на мое решительное приближение. Когда до прилавка осталось три шага, она сложила руки на груди и вздернула кверху головку, увенчанную накрахмаленной белой пилоткой, как бы советуя: «Шел бы ты…».

Я тоже не остался в долгу и ей подыграл. Видели вы, с каким многообещающим выражением лица выходит на сцену фокусник? Именно с таким выражением я и подошел к девушке. Поверьте – это испытанный метод на молодых и еще неопытных работниках торговли. Конечно, если перед вами прожженная, расплывшаяся от сытой жизни торгашка, то ей сам черт – не указка.

Из магазина я вышел довольный. Молоденькая продавщица меня все же отоварила.

В руке болтался большой пластиковый пакет, в котором лежала масса продуктов. Ханыга переполз к самой двери, оставив за собой мокрый след, и сейчас пытался проникнуть внутрь магазина. Я любезно оставил дверь открытой и пошел домой.

Сашка Афанасьев прибыл ровно через час. Меня всегда удивляла его точность, и если он что-то обещал, то, поверьте, обещание свое выполнял точно и в намеченный срок.

Я успел сварганить скромный ужин, и мы тотчас, по его прибытии, сели за стол.

Миша! – начал он. – Я тут раскопал одну новость. Оказывается, наш Куприянов якшается с твоей Мирошниковой.

Я подцепил вилкой кусок колбасы и отправил его в рот. Сашка был в курсе моих дел, я от него ничего не скрывал.

Я ее видел у него, – продолжал мой друг. – И поверь моей интуиции, они занимаются темными делами.

– Как тебе это удалось выяснить?

– Ты знаешь, я теперь по чаще к нему стал ходить. Надоело безделье и безденежье. В общем, пытаюсь его «достать». Как известно, «Просящему, да воздастся». Вот я и хочу не мытьем, так катаньем выбить у него денег. В общем, пытаюсь внушить ему, что коли он директор, то должен что-то предпринимать, поднимать институт, а не протирать штаны и не наживать геморрой.

Вот, в одно из таких рандеву и увидел выходящую из его кабинета даму. И знаешь, только мы с ней разминулись, меня как обухом по голове стукнуло. Вспомнил, как ты ее описывал, и понял, что это твоя Анна Сергеевна.

Забежал к секретарше, спросил – кто такая. Оказалось точно – она. Я сразу назад, за ней. Посмотрю, думаю, что это ей понадобилось в нашем НИИ. Она спустилась на первый этаж, тот, который сдан в аренду этим новоявленным мальчикам-бизнесменам, и прямиком в кабинет их «босса». Пробыла там недолго, потом тот ее проводил до выхода и посадил в белую «Волгу».

Интересно! – я закурил сигарету и протянул пачку Сашке.

Он отрицательно покачал головой и вытащил свой неизменный «беломор».

Некоторое время мы молчали и, вперемежку с дымом, потягивали пиво.

– А как зовут этого «босса»? – спросил я Сашу.

Внешне я его знал хорошо. Когда каждый день ходишь

на работу, нельзя не запомнить человека столь колоритного. Слово «босс», которым его окрестил мой друг, как нельзя лучше подходило к этой фигуре.

Этот дядька обладал коренастым и плотным телом. И хотя он имел довольно солидный животик, толстым его назвать было нельзя. На широких плечах сидела маленькая, не по фигуре, головка с пышной кудрявой и одновременно седой шевелюрой. Румяные щечки выступали вперед, а среди них произрастал мясистый ноздреватый нос. Маленькие же птичьи глазки смотрели всегда с хитрецой. Я нередко натыкался на этого человека, шатаясь без дела по институту, и его колючий, хитрый взгляд мне запомнился.

Зовут его, – между тем продолжал Саша, – очень интересно. – Нестор Николаевич Марченко.

Судя по фамилии – хохол? – спросил я.

Возможно. Но это все, что мне удалось выяснить.

– И это неплохо.

Я налил в бокал еще пива.

Как Надежда поживает? – Я сменил тему разговора. Надеждой звали Сашину жену.

Нормально. Только вот пилить стала. Жить не на что.

Сашка вздохнул и отхлебнул из стакана. – Ей тоже второй месяц не платят.

Я встал и вышел в спальню. Вернулся оттуда со своей небольшой сумкой, вжикнул «молнией» и высыпал на стол аванс – один миллион рублей.

Сашка поперхнулся дымом и уставился на меня.

Груда денег, оказавшаяся на столе, выглядела действительно впечатляюще. Все деньги были в банковских упаковках. А поскольку крупнее, чем тысячных купюр, в пачках не было, то на столе образовалась солидная куча.

Откуда это у тебя? – спросил Сашка.

От Мирошникова.

И сколько здесь?

Ровно один миллион. – Я задумчиво пожевал фильтр и добавил: – И его мне нужно отработать.

Мы некоторое время сидели молча. Саша завороженно смотрел на деньги, а я на него. Тут действительно было над чем задуматься. Я поначалу тоже был ошарашен, когда получил эту кучу.

Наша паскудная жизнь заставляла ценить каждый рубль и нервно вздыхать в магазинах, видя изобилие иностранных продуктов в красивых упаковках.

Да-а-а! – протянул наконец Сашка, оторвавшись от созерцания денежных знаков. – Видно здорово ему нужны эти чертовы часы.

Я отсчитал триста тысяч и протянул их другу.

Это тебе.

Сашка на мгновенье застыл, потом зло сплюнул и вскочил со стула.

Это ты так понял мой приход? – он оттолкнул руку и бросился к выходу. Я среагировал быстро, потому что иной реакции и не ожидал. Схватил Сашку за полу пиджака и с силой посадил его назад.

Не кипятись, – с этими словами я вынул пистолет; и положил его на край стола.

Саша недоверчиво поднял глаза.

Господи! А это откуда?

Все оттуда же.

Пока Сашка вертел в руках оружие, я рассказал ему все.

Вот поэтому и прошу тебя помочь, – продолжал я. – И эти деньги тебе за работу, за помощь. Мне все одно – одному не справиться. И пойми, наконец, что плачу не я тебе, платит Мирошников – нам. Я просто передал. Ну как, устраивает тебя такой расклад?

Глава 5

Утро выдалось морозное. Я проснулся в восемь часов утра и почувствовал себя бодрым, готовым своротить любые горы. Наш вчерашний разговор с Сашкой Афанасьевым дал мне обильную пищу для размышления. И я решил, как пишут в милицейских детективах, разработать версию «Босс». Эта колоритная фигура все больше и больше меня интриговала.

Быстренько позавтракав, я вывел из гаража свой старенький «жигуленок» и поехал в НИИ. Там, став за автобусной остановкой, стал ждать. Долгое время ничего интересного не наблюдалось. Входили и выходили люди. Изредка мелькали проворные мальчики в кожаных куртках. И лишь ближе к обеду, когда я отчаялся увидеть что-либо интересное, и выкурил почти пачку сигарет, в дверях появился «босс».

Он вышел уверенной, неторопливой походкой человека, знающего себе цену. За ним крался паренек, худенький, весь какой-то осторожно-хитрый, и словно зверь, крутил постоянно головкой, как будто к чему-то принюхиваясь.

«Босс» окинул взглядом окрестности и погрузился в «Москвич», следом за ним на водительское сиденье юркнул сопровождающий его паренек.

Ехали они медленно и осторожно. «Москвич» старательно объезжал все рытвины на дорогах, боязливо жался к обочине, когда навстречу попадалась машина. Перед нерегулируемым железнодорожным переездом, у знака «Стоп», он притормозил, как и предписано правилами, и, рывком тронувшись, переехал через рельсы.

По всем признакам за рулем сидел новичок. Мне не составляло труда незаметно следить за ними.

Переехав еще один железнодорожный переезд, мы стали приближаться к большому микрорайону, расположенному на обеих сторонах реки, рассекавшей его надвое. Здесь

дорога раздваивалась.

Первая вела прямо в микрорайон, другая кольцом охватывала небольшую железнодорожную станцию, после чего соединялась с первой. Чтобы не привлекать внимания, я поехал по второй, прибавив скорости, и не ошибся. На перекрестке я оказался чуть раныше «Москвича» и, пропустив его вперед, снова поехал следом.

Мы миновали весь жилой сектор и углубились в пригород. На самой окраине «Москвич» свернул на хорошо уезженную дорогу и скрылся за высокими елями. Я в нерешительности притормозил, думая, что же делать дальше. Ехать следом – можно наткнуться на преследуемых, остановиться – можно их потерять.

К моему счастью, я продолжал медленно катиться и вскоре, в разрыве между елками, увидел стоящий «Москвич». Свернул в подвернувшуюся улочку, выскочил из машины и, подобравшись к высокой, добротно сделанной изгороди, стал из-за угла наблюдать за происходящим.

Место было тихое. Пригород почти закончился и переходил, надо полагать, в дачный поселок. Потому как вид имел нежилой и запущенный. Да и громадных размеров строения с обширной территорией, огороженной крепким и высоким забором, не оставляли в этом сомнения.

«Босс» вывалился из машины и подозрительно огляделся. Прощупав своими колючими глазками дорогу, он решительно открыл калитку и направился к высокому дому с мансардой. Меня очень заинтересовало это путешествие.

Взобравшись на крыльцо, он отряхнулся и подергал дверь. Она оказалась запертой. Тогда он в раздумье закурил, оглянулся на «Москвич» и, подняв руку, постучал. Это не произвело ровно никакого эффекта. Покрутившись еще минут пять, Марченко поковылял обратно.

Когда машина с «боссом» уехала, я вырулил на дорогу и, проехав чуть дальше того места, где стоял «Москвич», остановился. Вынув из опустевшей пачки дежурную сигарету, я с отвращением закурил и стал наблюдать за домом.

Глава 6

– Стой парень, где стоишь. И не вздумай со мной шутки шутить.

Справа от темного окна стоял грузный мужик, направив на меня револьвер. Оружие казалось игрушкой в его огромной руке.

Штырь, зажги свет и обыщи его.

Вспыхнул свет, и тощий длинный парень (все же, как удивительно точно иногда даются клички) опасливо и как – то бочком двинулся ко мне. Его проворные ручонки быстро ощупали куртку и выудили оттуда мой «Макаров».

Эге-ге, – довольно промычал толстяк, поймав на лету пистолет, который ему кинул напарник. – Да ты никак «легавый».

Он передал свой допотопный револьвер Штырю, а сам занялся моим оружием.

Вынув обойму с патронами, мой собеседник спрятал ее в карман и вновь обратился ко мне.

Ну что молчишь? Кто такой? Отвечай.

Мне, честно говоря, вместо ответа хотелось звиздануть по этой ухмыляющейся морде. Но, увы, когда я тихо залезал в дом, то не предполагал, что окажусь в столь милой компании. Я одной рукой почесал в затылке.

А что ты хочешь узнать?

Кто ты такой и зачем сюда забрался.

Не слишком ли много вопросов?

Ты гляди, Штырь, веселый нам парень попался. – Толстяк достал сигарету, закурил и сел в плюшевое кресло.

– Может подстрелим ему кое-что. – Он взял у Штыря револьвер и направил его между моих ног, как раз туда, где они сходятся. Щелкнул взводимый курок.

Договоримся? – ухмыльнулся толстяк, оставшись довольный своей шуткой.

Я опять опустил одну из поднятых вверх рук и почесал в затылке.

Вряд ли.

Слушай, Штырь, а он мне все больше нравится. Пошмонай-ка его еще. Давай сюда все, что у него там есть.

На этот раз меня выпотрошили досконально. На огромных ляжках толстяка лежали мой паспорт, водительские права и удостоверение частного детектива.

Ба! Да это не легавый, это всего лишь щенок, – заржал толстяк, а следом за ним захихикал Штырь.

И чего ж ты сюда полез, дурачок!

Слушай. Мне кажется, ты стал повторяться. – Я устал держать руки кверху, опустил их и уселся на стул, стоящий рядом. – Дай мне сигарету.

Толстяк несколько секунд подумал, потом протянул Штырю револьвер.

Держи его на прицеле.

Он вынул из бокового кармана пачку «явы» и не спеша подошел ко мне.

Я выудил сигарету и сунул в рот.

Может, и прикурить дашь?

Может и дам. – Толстяк как-то странно улыбнулся и вытащил из кармана брюк плоскую зажигалку.

Он поднес мне ее слишком низко. Я должен был понять подвох. Но, увы, не понял. Как только я наклонился к язычку пламени, мир разорвался тысячами звездочек.

Глава 7

Сознание возвращалось мучительно медленно. Видимо, моей голове досталось здорово. Она гудела, как колокол, к горлу подкатывала тошнота. Я попытался открыть один глаз. С третьей попытки мне это удалось сделать, но я ничего не увидел. Я попытался сделать то же самое с другим. С ним справился быстрее, но все равно ничего не увидел.

Пошевелив конечностями, определил, что полностью владею своим телом. Еще немного полежав и подумав о превратностях судьбы, я с трудом встал на четвереньки. Мышцы предательски дрожали, а во рту появился металлический привкус. Еще одна такая переделка и конец моей сыскной карьере.

Наконец-то до меня дошло, что в комнате нет света. Видимо, недавние мои знакомые Штырь и здоровяк решили, когда уходили, что мне будет лучше без него.

Кое-как встав на ноги, я доплелся до стены и нащупал выключатель. Обстановка казалась нетронутой, а на круглом столе аккуратной стопочкой лежали все мои, вынутые Штырем, документы, элегантно придавленные сверху пистолетом. Что удивительно, полная обойма, с тускло отсвечивающими патронами, лежала рядом.

Размышлять на эту тему у меня не было никакого желания, да и возможности. Голова разболелась так, что малейший поворот причинял мне огромные страдания. Я, стараясь не делать лишних движений, побросал все свое барахло в карман куртки, выключил свет и вышел вон из дома.

Мой старенький «жигуленок», словно верный конь, дожидался меня за изгородью. Беглый взгляд, брошенный на него, сказал, что «коняга» вроде бы в порядке. На большее я был не способен. Машина на самом деле оказалась на ходу. Она быстро завелась и понесла меня по узкой, обсаженной елями, грунтовой дороге домой.

Бросив машину у подъезда и заперев ее, я поднялся на второй этаж, в свою холостяцкую квартиру. Скинул куртку, сапоги и пошел в ванную. Пустил в нее горячую воду, вылил три колпачка шампуня. Потом порылся в аптечке, выпил две таблетки анальгина и взглянул в зеркало. Оттуда на меня смотрела унылая рожа с кровавым засохшим подтеком, начинающимся где-то на затылке и кончающимся у мочки уха. Правый глаз подергивался, как бы подмигивая мне и призывая не унывать.

Я с отвращением сплюнул и стал раздеваться.

Отмокал я долго. Горячая ванна и анальгин сделали свое дело: боль утихла, и я предался размышлениям.

Что делали эти два типа в доме, который я намеревался обследовать? Штырь – явный уголовник. За это говорит кличка и наколка на руке, которую я успел заметить. Зовут его, наверняка, Коля. По крайней мере, об этом свидетельствовала та же наколка. Ведь не станет человек увековечивать на своей руке чужое имя.

Второй – птица иного полета. Ведь чем-то объясняется то, что мои документы остались целы. Будь это уголовники, не видать бы мне их больше. Дальше. Меня не «пришили». Тут может быть два варианта. Либо я случайно оказался па их пути и они не имеют к моему расследованию никакого отношения, либо я зашел не достаточно далеко, чтобы меня можно и нужно было убрать.

Я вылез из ванны, накинул махровый халат и поплелся на кухню. Пошарил в холодильнике, нашел два последних яйца, кетчуп, немного сала. Сварганил яичницу с салом, залил все это кетчупом, отломил кусок черствой булки и устроился за столом.

То, чего я искал в загородном доме, не было. Для этого было достаточно беглого взгляда. Напольные, из красного дерева часы – не булавка, их не спрячешь. Собственно за этим я и залез на эту дачу, представления не имея, чья она. Часа три наблюдал, куря сигарету за сигаретой.

Окруженный высоким забором дом с мансардой скрывался за пышными елями. Справа, в цокольном этаже, виднелись ворота гаража. На занесенной снегом тропинке никаких следов, кроме следа Марченко. Стекла окон холодно поблескивали в последних лучах заходящего солнца. И вообще, этот дачный уголок напоминал райское местечко, где нет места никаким заботам.

Да, теперь я понял, что сглупил, поленившись обойти дачу кругом. Обойди я ее – наверняка бы заметил следы, оставленные здоровяком и Штырем, которые вопреки логике, пробрались в дом с задворок, где снегу чуть ли не по пояс, и куда я сунуться не захотел.

Ну что же! Поделом тебе, Михаил Иваныч!

Я поставил тарелку в раковину, попил жиденького чайку, посмотрел через окно на свой «жигуленок», сиротливо стоящий во дворе, и поплелся спать.

Глава 8

Ночь прошла кошмарно. Большая шишка, любезно поставленная мне здоровяком, не давала спокойно спать. Я вставал, ходил по комнате, курил, пил анальгин, пока вконец измученный не забылся лишь под утро. Проснувшись, долго размышлял: не устроить ли мне выходной. Но чувство собственного достоинства победило, и я встал.

Поскольку обыск дачи ничего не дал, я решил выяснить хоть что-нибудь о моих вчерашних знакомых, а заодно пополнить запасы провизии, так как холодильник был пуст, а затем позавтракать.

На улице слегка подмораживало. Мой «коняга» покрылся за ночь тонким слоем снега. Увы, все попытки завести машину не дали положительных результатов. Ругая себя на чем свет стоит, я вылез из холодного нутра «жигуленка».

Давно надо было сменить аккумулятор. Делать было нечего, я вышел на соседнюю улицу и стал ловить грузовичок, предварительно захватив из багажника специально спрятанную для этих целей бутылку водки.

Поднял руку с бутылкой и вскоре поймал мусоровоз. А через двадцать минут моя машина сотрясалась тремя поршнями. Я отвязал от переднего бампера длинную парашютную стропу, за которую меня тягал грузовик, забросил ее в багажник, сел в машину и, дождавшись, пока она прогреется, и в строй вступит четвертая свеча, поехал.

Первым делом заехал в автосервис, где мне сменили аккумулятор. Затем в универсаме накупил продуктов и отвез Их домой. Обеспечив себе, таким образом, беззаботную жизнь на неделю, я решил начать с ресторанов.

Мысль моя была проста: Штырь и здоровяк наверняка ведь набивают себе где-нибудь брюхо. И почему бы им это не делать в ресторанах. Следовательно, нужно там потолкаться и порасспросить персонал об этих двух типах.

Я ехал по заснеженным улицам, осторожно притормаживая на перекрестках. Лениво падал снег, мигали светофоры. Первый ресторан, самый престижный в нашем городе, назывался «Олень». Он был почти пуст в это дневное послеобеденное время. На небольшой сцене лениво разминались музыканты, готовясь к вечеру.

Молодой, юркий официант, с тоненькими, словно ниточка усиками, в видавшем виды костюме, в синей бабочке, которую не гладили по меньшей мере месяц, ловко подскочил ко мне.

Желаете пообедать?

Я оценивающим взглядом обвел помещение и молча кивнул головой.

Прошу, – он указал мне на столик у окна. – Что будем заказывать?

Я пробежал глазами меню и заказал солянку, бифштекс и салат «оливье». Молодой человек удалился, а я стал осматривать помещение и немногочисленных посетителей.

Днем ресторан представлял унылое зрелище. Дневной свет выставлял на обозрение пыльные, темно-синие портьеры, облезлую буфетную стойку и бледных заспанных официанточек.

За тремя столиками сидели несколько мужчин – явно командировочные и поглощали немудренный обед. Местная «поп-группа» состояла из кудрявого мордастого ударника и двух волосатых гитаристов. За пианино сидела женщина лет тридцати пяти, располневшая, в больших дымчатых очках. Все они, кроме ударника, тихонько, словно находились в прострации, наигрывали какую-то незамысловатую мелодию.

Когда официант принес мне салат и солянку, я как бы между прочим спросил:

А скажи-ка, приятель, Коля здесь давно не появлялся?

Простите? – официант сложился почти вдвое. – Какой Коля?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3