Евгений Третьяков-Беловодский.

Тайна старинных часов. Приключенческие повести



скачать книгу бесплатно

© Евгений Юрьевич Третьяков-Беловодский, 2017


ISBN 978-5-4483-7793-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Тайна старинных часов

Глава1

Частным сыском я занялся от безысходности. Страна летела в тар-тарары. В бывших республиках Союза воевали. Вверху яростно дрались за власть, не обращая внимание на народ, которым правили. НИИ, где я работал, как-то незаметно и быстро умер. Мне показалось даже, что не все сотрудники это поняли, вернее, не заметили, как это случилось.

Поначалу опустели коридоры. Суета и шум сменились тишиной и пустотой. Изредка мелькал белый халат старшего научного сотрудника и моего друга Сашки Афанасьева, Александра Степановича Афанасьева. Он единственный остался верен своему делу до конца. Белый халат, словно привидение, тихо передвигался по холодным коридорам института. Топить давно перестали, так как НИИ задолжал астрономическую сумму заводу, в чьем ведомстве находилась котельная. Четвертый месяц не выдавали зарплату.

Но, что удивительно, народ продолжал исправно ходить на работу. Правда, не все. Начальство, когда запахло жареным, быстро ретировалось. Директор сбежал на какое-то российско-американское предприятие. Его многочисленные замы тоже разлетелись кто куда.

Тут же было созвано собрание трудового коллектива, поскольку оставаться без руководства нельзя, и избран новый директор.

Меня, честно говоря, уже ничего не волновало. Я смотрел на всю эту возню и понимал, что это агония. Да и не только я это понимал. Хотя люди, мои коллеги, и продолжали ходить на работу – работой это назвать было нельзя. Это стало привычкой.

С утра начиналось чаепитие и бесконечное обсуждение многочисленных проблем. Когда уставали языки, люди поднимались в актовый зал, где стоял теннисный стол, и резались в теннис до одурения. Несколько отвлекал от этой нудной повседневности перерыв на обед, а потом все начиналось сначала.

В перерывах между опытами, которые Сашка Афанасьев фанатически продолжал проводить, я часто беседовал с ним.

– Сашок! Милый! Зачем ты этим занимаешься? Ты что, ослеп и не видишь, что опыты твои никому не нужны? Ты четвертый месяц не получаешь зарплату. Вывод: твой труд, твои научные изыскания, ты – как специалист, никому не нужны.

Сашка тяжело вздыхал: возразить ему было нечего.

Когда почти половина сотрудников уволилась, и стало не хватать лаборантов, мой друг, наконец, понял, что в институте не все ладно. Сашка сходил к начальству на третий этаж и вернулся оттуда мрачнее тучи.

Он заглянул в общую лабораторию, где остатки отдела имели обыкновение точить лясы и, отыскав меня взглядом, буркнул:

– Зайди ко мне.

Все весело переглянулись.

– Начальство вызывает, – съехидничала лаборантка Люся. – Иди, сейчас зарплату отвалят.

Дело в том, что наш недавний начальник – маленький, толстенький и лысенький Наум Сергеевич Бирман – уволился, и начальником отдела назначили Сашу.

– Как же! Отвалит ему Афанасьев.

Иди. Он сам скоро без штанов останется. – Это сказал мой коллега Курочкин. Он нервно поднялся, сунув себе в рот «приму», и помчался в коридор курить.

Вообще, когда речь заходила о деньгах, народ наш немедленно закипал, и дело нередко кончалось слезами женщин, которых в институте было большинство.

Я молча встал и пошел в кабинет к другу. Сашка сидел у окна за своим столом и жадно курил папиросу. Рыжие кустистые брови сдвинуты к переносице. Взлохмаченная шевелюра придавала его веснушчатому лицу воинственный вид.

– Садись, Миша. – Он встал, подошел к внушительному сейфу, позвенел ключами и открыл дверцу.

Я уселся и стал молча наблюдать за другом. Сашка вынул из сейфа институтский спирт, предназначенный для протирки тонко-измеритвльной аппаратуры, и две стограммовые мензурки. Все это он поставил на стол. Потом открыл свой портфель и выудил оттуда замасленный сверток, в котором оказалось сало.

– Поди, поставь замок на защелку, – скомандовал он и стал разливать в мензурки спирт. – Тебе водой разбавить?

– Обязательно. – Я встал и закрыл дверь кабинета. – В честь чего выпиваем?

Сашка задумчиво смотрел на мензурку, потом поднял глаза на меня.

– За конец, Миша, за конец! – Он залпом махнул спирт и, скривившись, занюхал его салом.

– Давай по второй. – Он тут же разлил еще по порции, и мы выпили.

– Ты понимаешь, Миша, я сегодня ходил к начальству, – начал он. – Жаловался на нехватку кадров, на отсутствие элементарных реактивов. В общем, ты сам прекрасно понимаешь, на что я мог жаловаться. – Он устало сморщился и в конец растеребил свою шевелюру. – Там глухая стена.

Да, конечно, там меня выслушали, покивали головой, посочувствовали. Но сказали, что сделать ничего не могут, нет средств. Сашка размял в пальцах «беломор» и закурил.

– Но какого же черта они тогда не закроют наш НИИ и не скажут прямо, что, мол, «гудбай», ребята, ищите работу. Мы закрываемся. Меня взбесило, что наш Куприянов, этот новоиспеченный директор, сидит и почитывает газетки. Пьет чай, который ему исправно готовит секретарша.

А ты знаешь, Миша, я ведь с ним просидел два часа, так вот за это время ни разу не позвонил телефон. Ты можешь себе это представить?

Сашка в волнении встал из-за стола и подошел к окну. – Мертвая пустыня, – он показал пальцем на институтский двор, – а мы мертвецы.

Он открыл боковую створку и с яростью швырнул окурок на ступеньки крыльца.

Мы выпили еще по одной. В голове у меня изрядно зашумело. Я попросил у Сашки «беломора» и тоже закурил.

– Прозрел, наконец-то. А я, Саня, давно это вижу. Умные люди отсюда убежали, остались одни дураки – мы с тобой. Да и вообще, все беспросветно. Вот потому-то наш Куприянов и сидит себе спокойно. Он понимает, что сейчас рыпаться бесполезно. Никто ничего не даст… Нечего давать.

– Ну, так какого же хрена он сам сидит, – не выдержал мой начальник. – А главное, на что сидит? Вид у него, доложу я тебе, довольный, Он там со мной даже пофилософствовал немного.

– Да проснись же ты, наконец, Миша! Весь первый этаж сдали в аренду. Ты что, не видишь, как там орудуют ловкие мальчики в кожаных курточках и норковых шапках. Вот от них он и имеет. И нас не трогает, потому что мы сами скоро уйдем отсюда.

Мы выпили по пятой мензурке, доели сало и сошлись во мнении, что нашему Куприянову нужно бы дать по морде.

А на следующий день я написал заявление на увольнение. Сашка долго меня уговаривал, но, поняв бесполезность уговоров, снова открыл сейф, и мы с ним «дернули» на прощанье.

– Ты уже нашел куда идти? – спросил он.

– Нет, – ответил я, – искать сейчас работу так же бесполезно, как проситься в полет на Марс.

– Что же ты будешь делать?

– Займусь частным сыском!

– Что!? – Челюсть у моего друга отвисла, и он потрогал мой лоб. – Нет, вроде не больной. Ты что несешь?

– А что? – взбудоражился я. Мысль эта в голову пришла мне ровно пять минут назад, и высказал я ее просто, чтобы что-то ответить. Но теперь, видя как Сашка на меня смотрит, решил ее развить. – Возьму патент. Дам в газете объявление, что, мол, тридцатипятилетний молодой мужчина, имеющий высшее образование, а также патент на право частного сыска, или как там еще, с удовольствием возьмется за любое дело, в пределах, разумеется, закона. А? – Я взглянул на моего остолбеневшего друга. – Как, Саш?

– Ты рехнулся.

– Да почему? Ну, куда мне идти? Воровать или торговать в киоске? А может в мафиози податься?

– Не ерничай, – воскликнул Сашка. – Но где ты видел частных сыщиков в нашей стране? За границей – да. Там их пруд пруди. Но у нас!

– А чем мы хуже заграницы, – вошел я в раж. – Надо же кому-то начинать. Вот я и начну. Или ты считаешь, что не смогу?

Сашка недоверчиво посмотрел на меня, так и не поняв, в шутку я говорю или всерьез.

– Ну, ну, – сказал он, разливая остатки спирта, – дерзай.

– Чем аппаратуру протирать будешь? – щелкнул я пальцем по опустевшей бутыли.

– А-а! – махнул рукой мой теперь уже бывший начальник. – Кому это нужно.

Глава 2

На другой день, с головной болью после выпитого вчера С моим бывшим начальником Александром Степановичем Афанасьевым, я отправился в местную администрацию. Мои вчерашние заявления Сашке, что пойду работать частным детективом, нужно было претворять в жизнь.

Утром я долго ворочался в постели, наслаждаясь тем, что не нужно идти на работу. Разговор с другом не выходил из головы. И я решил: будь что будет – попробую. В конце-концов, ничего не теряю.

В администрации я долго блуждал по длинным коридорам, заглядывал в многочисленные двери. Наконец, мой поход завершился удачно. После многочисленных вопросов и ответов я оказался перед дверью, на которой висела табличка: «Мирошникова Анна Сергеевна.

Регистрация индивидуальной трудовой деятельности».

Я решительно постучал и открыл дверь.

– Можно?

– Заходите, – нетерпеливо ответили из глубины кабинета, – и закройте за собой дверь.

За столом сидела миловидная женщина с аккуратной прической, в сером строгом костюме, на лацкане которого удобно пристроилась чешская брошь. Под высоким лбом, оттененные широкими бровями щурились умные светлые глаза. Вздернутый острый носик смотрел прямо на меня.

– Садитесь, – сказала она своими пухлыми губками и показала рукой на стул.

– Чем могу быть полезна?

– Вы только не сочтите меня сумасшедшим, но я бы хотел получить лицензию частного сыщика.

Закончив речь, я с интересом стал ждать реакции с ее стороны. Дело в том, что пока я добрался до этого кабинета, мне пришлось тысячу раз объясняться в других. Там задавали массу никчемных вопросов, и когда разговор заходил о частном сыске, во многих кабинетах, пряча недвусмысленную улыбку, опускали глаза вниз, а после того, как я выходил, наверняка крутили пальцами у виска.

– Отчего же, – женщина улыбнулась. – Бывают куда более странные просьбы. – Она с интересом взглянула на меня. – У Вас юридическое образование?

– Нет… Я инженер-химик… Еще вчера я был младшим научным сотрудником в нашем городском НИИ.

Она понимающе кивнула головой.

– Но всю жизнь, – продолжал я, – мечтал о сыскной работе.

Хорошо, что я не умею краснеть, когда вру, иначе бы выдал себя тут же, поскольку сыском заинтересовался лишь вчера, после наших возлияний с Сашкой.

– Ну что же, – Анна Сергеевна задумчиво поиграла остро отточенным карандашиком, – просьба действительно странноватая, – она немного помолчала. – Но ничего невыполнимого здесь, я думаю, нет. Оставьте Ваши документы: паспорт, диплом, трудовую книжку… Я сегодня встречаюсь с зам. главы администрации, вот и поговорю на эту тему.

Я с готовностью выложил на стол все вышеназванные документы и любезно распрощался.

А вечером мне позвонил Сашка и сообщил, что мной интересовались компетентные органы.

Ровно в девять часов утра на другой день я постучался к Анне Сергеевне. И она вновь встретила меня улыбкой.

– Проходите, садитесь, – сказала она мне, как старому знакомому, и, даже привстав, протянула для пожатия руки. – Я обсудила Ваше дело там. – Она показала пальцем вверх.

– Я это понял. Мне вчера вечером позвонил приятель и оказал, что мной интересовалась милиция. Запросили в институте личное дело, расспрашивали обо мне сотрудников.

Мирошникова досадливо наморщилась.

– Не волнуйтесь, обычная проверка. Должны же мы знать, кому вручаем лицензию на частный сыск. Да и потом – чужие секреты, их тоже нужно уметь хранить. Но не каждому это дано. Не так ли? Михаил Иванович!

Я неопределенно пожал плечами, ожидая, когда закончится эта комедия и мне вежливо покажут на дверь.

– Теперь компетентные органы – между тем продолжала Мирошникова, – знают о Вас все. А с ними знаю и я. – Она, как вчера, хитро сощурила глаза и кольнула меня ими.

– Выходит, я под колпачком.

– Зачем Вы так! Это обычная мера предосторожности.

– Предосторожности от чего?

– Ну…, – замялась она, – от всяких неожиданностей.

Мне это все больше не нравилось, но я продолжал ждать дальнейшего развития событий.

– Вот Ваша лицензия и документы. – неожиданно для меня сказала Анна Сергеевна. Она открыла небольшой сейф, стоящий в торце стола, и положила передо мной мои документы и лист плотной бумаги. На нем стояла круглая городская печать, подпись заместителя главы администрации П.И.Мирошникова. Под ней красовалась витиеватая подпись начальника милиции.

Текст гласил, что гражданин России М. И. Кедров имеет право заниматься частной сыскной деятельностью на территории города и области. Срок лицензии – один год.

У меня пропал дар речи, и я, оторвавшись от бумаги, посмотрел на Мирошникову.

– И это все… Так просто! Пришел, увидел, победил.

Мне вдруг стало жарко. Я расстегнул куртку и распахнул ее.

– Видите ли, Миша. Простите, можно я Вас так буду называть? – Мне ничего не оставалось, как только кивнуть головой в знак согласия.

– Так вот, – медленно продолжала она. – Все это, конечно, сделалось не само собой, и не просто так. Вы нам подошли.

– Кому? – не понял я. Челюсть у меня опять стала отвисать, как в первый раз, когда она вынула готовую лицензию из сейфа.

– Мне и моему мужу П.И.Мирошникову.

Я вновь посмотрел на лицензию, и тут до меня дошло.

– Так это Ваш муж!?

– Конечно.

Я заерзал на стуле и понял, что влип в историю.

– Не волнуйтесь Вы так, – проворковала Анна Сергеевна. – Она вышла из-за стола, подошла к двери и защелкнула замок. Потом вернулась назад, порылась в глубине сейфа и извлекла на свет две хрустальные рюмки и бутылку коньяка. Наполнив их янтарной жидкостью, она предложила тост.

– За первого частного сыщика в нашем городе.

Мы чокнулись и выпили.

Я не переставал удивляться этой женщине. Выдвинув из

стола большой ящик, она достала распечатанную пачку «Мальборо», и мы закурили. Женщина глубоко затянулась и продолжила разговор:

– Видите ли, Миша, нам с мужем как раз нужен такой человек, как Вы. Человек, который мог бы частным образом расследовать одно деликатное дело. – Она стряхнула пепел в пепельницу и испытующе посмотрела на меня. – Но, поскольку это дело касается нашей семьи, оно должно быть строго конфиденциальным.

– Понимаю, – я кивнул головой, хотя ни черта не понимал.

– Мы с мужем обсудили Вашу кандидатуру и нашли ее приемлемой для нашего дела.

Глава 3

Я шел к моим клиентам на встречу, которую назначила мне Анна Сергеевна.

После того, как сигареты были выкурены, она написала на листочке свой адрес, номер телефона и, приятно улыбнувшись, оказала, что они с мужем будут ждать меня в шесть часов вечера.

Дом, в котором они жили, был известен всему городу как исполкомовский дом. Старой, послевоенной постройки, он располагался в центре города, отгороженный от дороги глубоким сквером. Обширный двор заканчивался рядом добротных кирпичных сараев. Поднявшись на четвертый, последний этаж, я позвонил в дверь.

Открыла мне Анна Сергеевна. Яркий японский халат с вышитыми на нем золотыми драконами и туго перетянутый в поясе, ниспадал до самого пола. В руке зажата сигарета, на лице, словно маска – мягкая улыбка.

– Какой Вы точный, – она отступила назад, – проходите.

Большая прихожая с высоким потолком была устлана ковром. Слева стояла глубокая вешалка, на которой висели два кожаных пальто. Большое овальное зеркало отражало множество аэрозолей, стоящих на полке под ним. Деревянная решетчатая люстра скупо освещала центр комнаты.

Когда я разделся, мне предложили мягкие тапочки и проводили в гостиную.

В большой квадратной комнате, у мерцающего телевизора в кресле сидел мужчина. При моем появлении он встал, сделал шаг навстречу и протянул руку:

– Павел Иннокентьевич, – он энергично встряхнул мою руку и показал на соседнее кресло, – садитесь.

Я сел и принялся разглядывать моего благодетеля. Павел Иннокентьевич был видным мужчиной. Лет около пятидесяти, он производил впечатление уверенного и знающего себе цену человека. Слегка начинающие седеть волосы были коротко подстрижены. Под легкой синей рубашкой угадывалось намечающееся брюшко. Лицо этого человека за версту говорило о привычке повелевать.

Мирошников тоже очень внимательно ощупал меня взглядом. Причем, если я это делал исподтишка и ненавязчиво, то он осматривал меня, словно лошадь, которой через минуту предстоит участвовать в соревнованиях, и на которую он поставил ставку.

Наше молчаливое созерцание друг друга прервала Анна Сергеевна. Она вкатила маленький столик, на котором стояла неизменная бутылка коньяка, тарелка с тонко нарезанным лимоном и открытая коробка шоколадных конфет.

– Прошу, – она сделала жест рукой, как бы предлагая отведать то, что она привезла, и уселась у окна на диван. При этом халат разошелся, открыв на всеобщее обозрение довольно загорелые коленки. Перехватив мой взгляд, Мирошникова, неспеша, запахнула полы своего диковинного халата.

Павел Иннокентьевич разлил в рюмки коньяк, поднял свою, посмотрел сквозь нее на свет настенного бра и, повернув ко мне голову, сказал:

– За знакомство.

Надо сказать, что коньяк пить Мирошников не умел. Он опрокинул рюмку себе в рот, сморщился и занюхал лимоном.

Я пригубил свою и поставил ее обратно. Некоторое время стояла тишина. Потом Павел Иннокентьевич достал из кармана брюк «Мальборо», предложил мне сигарету, закурил сам.

– Михаил Иванович, – начал он. – Видите ли, дело, которое я Вам хочу предложить, касается моей семьи. – Мирошников посмотрел на жену, прочистил горло и продолжил. – И я хочу быть уверенным, что все то, что я Вам расскажу, не выйдет за стены этой квартиры.

Я отхлебнул еще коньячку и сказал:

– Пал Иннокентьевич! Вы мой первый клиент, и, поверьте, мне бы не хотелось с первых же шагов создать себе репутацию человека, не умеющего держать язык за зубами. – Немного помолчав, я добавил, – можете на меня положиться, – решив, что это прибавит веса ранее сказанным словам.

Мирошников хлопнул еще рюмку, встал с кресла и задумчиво стал ходить из угла в угол.

– У меня из квартиры украли напольные часы… Очень дорогие часы… И мне необходимо их вернуть.

Я ожидал чего угодно, но такой поворот событий сбил меня с толку.

– Опишите их, пожалуйста.

– Что Вам сказать? – Мирошников вновь уселся в кресло. – Часы очень большие по нынешним меркам. Почти маленький шкаф. Два метра вышиной. Шириной около шестидесяти-семидесяти сантиметров. Большой круглый циферблат, такой же большой маятник. Впереди открывающаяся панель с внутренним замком.

Вспоминая, он разминал сигарету, и сухой американский табак сыпался на паркет. – Да! Часы очень тяжелые – они сделаны из красного дерева. Когда их сюда заносили, четверо грузчиков еле справились… Что еще? Мирошников вопросительно посмотрел на жену.

– Часы с боем, – наконец вступила в разговор и она.

– Да, да, там, на циферблате два заводных отверстия.

– Я сейчас покажу Вам фотографию, – сказала Анна Сергеевна. – Мы как-то фотографировались дома, и часы попали в объектив.

Из тумбочки, на которой стоял телевизор, она достала большой красный альбом и, перевернув несколько плотных картонных страниц, протянула его мне.

На фотографии была запечатлена семейная попойка. За столом сидело человек десять гостей, среди которых я без труда узнал моих клиентов. Справа от стола, как раз из-за спины Мирошникова, выглядывали массивные напольные часы. Ракурс фотографии был не очень удачен, и они выглядели несколько смазанными. Тем не менее, представление о том, что мне предстоит искать, я получил. Я захлопнул альбом и отдал его Анне Сергеевне.

– Давно эти часы у вас?

Мирошников закурил полувысыпавшуюся сигарету, и она ярко вспыхнула, лизнув пламенем его мощный нос. Он резко отвел руку и поморщился.

– Этим часам лет двадцать уже.

– И до сих пор очень точно ходили, – добавила Анна Сергеевна.

– А что еще было у вас украдено?

– Представьте… ничего! – Мирошников вновь встал и заходил по комнате. – И знаете, что удивительно? Это было сделано наглым образом – днем. Причем, многие видели, как их выносили.

И что же, никто не поинтересовался, откуда тащат такую… тяжесть.

Увы! – вздохнул Павел Иннокентьевич. – Днем дома одни пенсионеры… Да и потом, когда я расспрашивал свидетелей, они говорили – все было настолько спокойно и обыденно, что никому и в голову не пришло, что это могла быть кража.

А в милицию Вы обращались?

Нет! И делать этого не собираюсь.

А почему, Пал Иннокентьевич?

Мирошников снова плюхнулся в кресло и скрепил руки на затылке.

Михаил Иванович, я пока не могу Вам открыть всего, что связано с этими часами. Но, поверьте, как только это будет необходимо, Вы все узнаете. Это, в частности, и объясняет, почему я обратился к Вам, а не в милицию. Пока же у нас одна цель – найти эти часы или то, что от них осталось. В средствах не стесняйтесь. Я заплачу Вам столько, сколько будет необходимо. Считайте, что они антиквариат, стоящий бешеные деньги, или, что они сделаны из золота… В общем, они мне очень дороги, и я не пожалею средств и сил, чтобы отыскать их.

Глава4

Я шел плохо освещенными улицами. Погода стояла отвратительная. Под ногами хлюпал полурастаявший снег, который в изобилии падал целый день. Теперь же с неба сыпал мелкий холодный дождь. И это в январе! Осевшие грязные сугробы навевали уныние. Многочисленные ларьки моргали резким разноцветным светом гирлянд. По вконец разбитым дорогам, с осторожностью слепого, пробирались иномарки. Более приспособленные к нашим условиям «уазики», с ревом проносились, обдавая зазевавшихся прохожих грязью.

Дома, переодевшись в свой махровый халат, я разложил на столе все то, что получил от работодателей Мирошниковых, закурил сигарету, включил телевизор и сел поразмышлять в кресло.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное