Евгений Торчинов.

Путь золота и киновари. Даосские практики в исследованиях и переводах



скачать книгу бесплатно

Рассмотрим чжан (главу) 10 «Дао-Дэ цзина», содержащую намеки на весьма эзотерические практики:

Соедини воедино души земные и дух небес,

Одно обними – и не смогут они ввек расстаться!

Сосредоточь свое ци и мягкость этим обрети – тогда сумеешь уподобиться дитяте!

Зерцало темное от скверны омой – и беспорочен стань душой!

Цени народ, страну в порядок приведи – тогда недеяние осуществить ты сможешь!

Небесные врата то отверзаются, то затворяются – узри начало женственное в них!

Поняв четыре принципа, ты можешь пребывать в неведении полном!


Дао рождает сущее и его питает. Рождает, но им не обладает и действует, не замышляя преднамеренно. Оно все взращивает, но ничем не повелевает и это Сокровенной Силой-Дэ зовется, знаю!

По своей направленности описанные здесь методы соотносятся с рассуждениями о «сидении в забвении» (цзо ван) из второй главы «Чжуан-цзы» – о медитации, при которой тело становится подобным засохшему дереву, а сердце (ум) – угасшему пеплу, здесь нетрудно увидеть и аналогию образам сворачивания и разворачивания из «Гуань-цзы» («Нэй е»), отчетливо помещенным в психотехнический контекст. Здесь говорится о единении всех психосоматических начал человека в акте медитативного сосредоточения («объятия Одного» – бао и), концентрации потоков ци для достижения состояния единения с Дао-Путем, состояния, сравниваемого с состоянием младенца, наслаждающегося единением с матерью. Этот процесс динамичен (открытие-закрытие небесных врат), и он снова подчеркивает текст, ведет к созерцанию вечно женственного Дао – «сокровенной самки Поднебесной» из шестого чжана.

Вот чжаны 52 и 56:

52

У Поднебесной есть начало и оно – Мать Поднебесной. И тот, кто знает Мать, знает и дитя ее. А тот, кто знает дитя ее, тот может блюсти и Мать. Тогда до самой смерти он не узнает никаких несчастий.

О, заслони свои отверстия, запри свои врата и до конца жизни не будешь изнурен. А того, кто отверзает свои отверстия и вмешивается во все дела на свете, не спасет ничто, пока он не умрет.

Того, кто созерцает мельчайшее, зовут просветленно-мудрым. Того, кто блюдет мягкое, зовут сильным.

Используй свой свет и возвратишься к просветленности, а также не подвергай себя невзгодам – это называют «упражнением в постоянстве».


56

Знающий не говорит, говорящий не знает.

Заслони свои отверстия, запри свои врата, притупи свою остроту, развяжи свои узлы, умерь свой свет и уподобься пыли. Зовется это Сокровенным Единением.

Поэтому с человеком, обретшим его, нельзя сблизиться, чтобы с ним сродниться, и с ним нельзя сблизиться, чтобы его отбросить.

С ним нельзя сблизиться, чтобы извлечь из этого пользу, и с ним нельзя сблизиться, чтобы другим причинить с его помощью вред.

С ним нельзя сблизиться, чтобы стать знатным, и с ним нельзя сблизиться, чтобы стать низкородным.

Поэтому он почитается всей Поднебесной.

Центральная тема здесь – описание медитативной практики избавления от чувственных восприятий явлений внешнего мира (закрытие отверстий, запирание врат и т. д.) для достижения единения с Дао (опять-таки тема материнского и женственного).

Весь описанный процесс называется «Сокровенным Единением» и соотносится с многими фрагментами «Чжуан-цзы».

Можно вслед за Гарольдом Ротом привести в пример и другие фрагменты «Дао-Дэ цзина».[6]6
  Перевод текста «Дао-Дэ цзина» см.: Торчинов Е. А. Даосизм. Дао-Дэ цзин. СПб., 1999.


[Закрыть]
Так, 12-й чжан описывает результат практики: обилие чувственной информации, скачки и охота выводят человека из его «стояния в центре», и поэтому рассеянность и неустойчивость сознания («скачки и охота»; ср. индийскую метафору для сознания: оно подобно обезьяне, скачущей с ветки на ветку) должны быть устранены с помощью дыхательных упражнений и аккумуляции ци в животе. 19-й чжан «Дао-Дэ цзина», на «профаническом» уровне содержащий полемику с конфуцианцами, на эзотерическом уровне учит преодолению дискурсивного мышления и различающей мысли. Именно в этом смысле следует понимать императив «отбросить гуманность и справедливость» (или «ученость и мудрость»). Совершенное состояние сознания, обретаемое даосом, описывается здесь в терминах первозданной простоты (пу – неотесанность бревна или чурбана и су – простота небеленого шелка-сырца), обозначаемое в других пассажах «Дао-Дэ цзина» в терминах тишины, спокойствия, умиротворенности и пустоты. «Дао-Дэ цзин» также описывает состояние отрешенности от «я» (преодоления чувства «эго») – чжаны 7, 13 и 15; в 13-м чжане обладание «эго – самостью», ассоциируемое с идеей тела-личности шэнь, прямо называется «великой бедой». Здесь подчеркивается состояние высшего непосредственного постижения сути вселенной («не выходя со двора, я познаю Поднебесную» – чжан 47) и особого, своетакого пребывания в ней через включенность в потоки ци, образующие «реку существования». В следующем, 48-м чжане описывается постоянный процесс созерцательного «самоумаления» – постепенной редукции всего механизма чувственных восприятий и дискурсивного мышления. После этого адепт преображается – он более не ограниченное «я», а Великое Я Вселенной, дао-жэнь Дао-человек», по выражению академика В. М. Алексеева). Его «я» и бессамостное Я Великого Дао-Пути отныне совпадают. Это и есть результат «давления простотой первозданной» (пу), о котором говорится в 37-м чжане «Дао-Дэ цзина».

И наконец, 16-й чжан, содержащий незавуалированное описание ступеней медитативного сосредоточения и мистического созерцания:

Достигнув предела пустоты, блюдя покой и умиротворение, взирая на взаимопорождение сущего, я буду созерцать лишь постоянное его возвращение.

Все сущее в движении, то возникая, то снова уходя. Но каждое из множества существ стремится неизменно к корню своему, а возвращение к корню я назову покоем.

Покой я назову возвратом к жизненности изначальной судьбы.

Возврат к жизненности назову я постоянством.

Знание постоянства назову я просветленной мудростью.

Можно сказать, что в «Дао-Дэ цзине» мы встречаемся с двумя типами высшего «опыта запредельного» – опытом расширения сознания и приобщения ко всему сущему и его пульсирующему сердцу – Дао-Пути и опытом совершенного непосредственного и недискурсивного познания сути Вселенной.

Что касается «Чжуан-цзы», то здесь наиболее показателен пример из главы шестой («Великий предок-учитель» – «Да цзун ши»):

Наньбо Цзы-куй спросил у Женщины Юй: «Твои лета уже преклонные, а облик твой подобен облику младенца. Почему это так?» Она сказала: «Я узнала о Дао-Пути». Наньбо Цзы-куй спросил: «А могу ли и я учиться Дао-Пути?» Она ответила: «Нет, тебе нельзя, поскольку ты не тот человек. Вот у Бу Лян-и есть таланты совершенного мудреца, но нет пути совершенного мудреца, у меня есть путь совершенного мудреца, но нет талантов совершенного мудреца. Я бы хотела обучить его всем методам, и в результате он воистину стал бы совершенным мудрецом. Но если это и не получится, все равно легко передать путь совершенного мудреца человеку, наделенному талантами совершенного мудреца. Я бы только как бы блюла его и сообщала ему знание, и уже через три дня он смог бы выйти за пределы Поднебесной. После этого он как бы выйдет за пределы сущего. Когда он как бы вышел за пределы сущего, то я бы девять дней блюла его, и он бы вышел за пределы жизни. Выйдя за пределы жизни, он стал бы ясным, как утро. Став ясным, как утро, он смог бы узреть одиноко стоящее (то есть Дао. – Е. Т.). Узрев одиноко стоящее, он смог бы утратить способность различать прошлое и настоящее. Перестав различать прошлое и настоящее, он смог бы вступить туда, где нет ни смерти, ни жизни (вариант: «нет ни смерти, ни рождения». – Е. Т.). Убивающее жизнь бессмертно, рождающее жизнь не рождено, оно есть то, чего ничто не избегнет, и ничто не может быть создано без него. Имя ему – „покой соприкосновения“. Слова „покой соприкосновения“ означают, что если нечто коснулось его, то, значит, сразу же создалось». Наньбо Цзы-куй спросил: «От кого же ты узнала все это?» – «Я слышала это от сына Фу Мо, сын Фу Мо слышал это от внука Ло Суна, внук Ло Суна слышал это от Чжань Мина, Чжань Мин слышал это от Не Сюя, Не Сюй слышал это от Сюй И, Сюй И слышал это от Юй Оу, Юй Оу слышал это от Сокровенного Мрака, Сокровенный Мрак слышал это от Безбрежной Дали, а Безбрежная Даль слышала это от Изначального».

Этот отрывок показателен во многих отношениях. Во-первых, собеседником Наньбо Цзы-куя и источником мудрости здесь оказывается женщина, что еще раз обнаруживает важность для даосизма женского начала. Об этой женщине, познавшей Дао, говорится, что она своим обликом (сэ) подобна младенцу. При этом женщина стара. Другими словами, мы видим здесь как бы женскую ипостась самого Лао-цзы – он Старец-Дитя, она Старица-Младенец. Ср.: «Дао-Дэ цзин», чжан 55:

Того, кто крепко держится за Силу-Дэ благую, сравню я с новорожденным младенцем.

Пчелы, пауки и змеи ядовитые его не жалят. Хищные звери его не тронут, хищные птицы его не клюнут.

Его кости мягки, его мышцы слабы, но хватает он крепко.

Ничего не знает он о союзе самца и самки, но уд его вздымается, ибо его семя-энергия предельно совершенно.

Кричит он целый день, но устали не знает, ибо его гармония предельно совершенна.

Гармония – источник постоянства, а постоянство – корень просветления.

Стремление к пестованию жизни зовется благовещим.

Контроль сознания над жизненной энергией дарит силу.

Коль существо сильно и вдруг стареет – оно отвергло истинный Путь-Дао, значит. Тот, кто с Пути сворачивает, гибнет рано.

Во-вторых, Женщина Юй описывает своему собеседнику ступени психопрактики и переживаний практикующего, закодированных в метафорических выражениях. Говорится о том, что адепт возвышается над жизнью и смертью, для него исчезает время (прошлое и настоящее перестают различаться) и наконец он обретает само Великое Дао – Одиноко Стоящее:

Вот Вещь, в Хаосе свершившаяся, прежде Неба и Земли родившаяся!

О безмолвная! О безвидная!

Одиноко стоишь и не меняешься, окружаешь все сущее и не гибнешь!

Тебя можно назвать Матерью Поднебесной.

Я не знаю твоего имени, но, обозначая знаком, называю тебя Путем-Дао. Делая усилие, называю тебя Великим («Дао-Дэ цзин», чжан 25).

В терминологическом отношении любопытно, что Женщина Юй неоднократно употребляет характерное слово «блюсти», «хранить» (шоу), которое потом станет очень важной категорией даосской психопрактики. Так, одно из основных обозначений медитации в даосизме – шоу и, то есть «хранение одного»; причем это «одно» может пониматься как в смысле сосредоточения на чем-то одном, так и в смысле обретения Одного – Дао, Великого Единого.

Начинается психопрактический опыт с преодоления (чао) пространства (Поднебесной) и вещности (у). Затем происходит выход за пределы жизни как биологического принципа, оборотной стороной которого является смерть. Новое состояние сознания характеризуется переживанием некоего особого положения, запредельного самому противопоставлению «жизнь – смерть». Следующий этап – преодоление времени как формы восприятия мира и формы развертывания явлений. Мудрец зрит «одиноко стоящее» (ду) – Дао, высшую реальность, существующую не во временном потоке, но в надвременном моменте. Реализация этой одинокости и одновременно бытийной подлинности приводит к исчезновению интуиции времени, а следовательно, и чередования рождений и смертей, возникновения и уничтожения вещей и существ, ибо их смена предполагает временную последовательность. Теперь адепт полностью един с Дао, которое непричастно ни к возникновению, ни к исчезновению, тому, что убивает жизнь, ибо бессмертно, и рождает жизнь, ибо не рождено. Это Дао превыше становления, не будучи ни сущим, ни несущим. Но всякое становление вместе с тем возможно только благодаря тому, что это запредельное Дао является его безусловной (трансцендентальной, «прежденебесной») предпосылкой; оно, как говорится в другом месте «Чжуан-цзы», «делает сущее сущим, само не будучи сущим» (у у эр фэй у).

Далее Женщина Юй рассказывает Наньбо Цзы-кую о линии преемственности своего оккультного, то есть сокровенного, знания. Приведенная линия очень характерна для традиций эзотерического характера. Если в конце этой линии находятся люди, то в ее начале – высшие сущности, прежденебесные ипостаси самого Дао – Сокровенный Мрак, Безбрежная Даль, Безначальное. В качестве аналогий можно указать на тантрические линии посвящений, восходящие к абсолютно пробужденному сознанию, олицетворенному в образе Будды Ваджрасаттвы (Алмазносущного) или иных тантрических Будд – йидамов. Слово каббала, которым обозначается еврейский эзотеризм, также означает ‘передача’, ‘линия преемственности’, ‘традиция’.

С другой стороны, можно отметить, что движение к истоку линии преемственности как бы совпадает с движением сознания адепта от эмпирического уровня развертывания к онтологически первому, сверхвещественному, метафизическому, тождественному по своей сути и источнику самого сознания.

Каким бы странным это ни казалось, но данная линия преемственности является и образом исторического развития даосизма, ибо свидетельствует о долгом пути становления (или предыстории) даосских практик, обретших ко времени написания раннего пласта «Чжуан-цзы» (так называемых «внутренних глав», нэй пянь, то есть первых семи разделов памятника; рубеж IV–III вв. до н. э.) вполне зрелые формы. И если классические мировоззренческие («философские») даосские тексты в силу специфики своего предмета содержат или отрывочную, или завуалированную информацию психопрактического характера, позволяющую тем не менее сделать вполне определенный вывод о древности даосских методов трансформирования сознания, то мавандуйские тексты содержат вполне отчетливую и недвусмысленную информацию о даосских искусствах. Именно поэтому они и не были известны ученым как на Западе, так и в самом Китае вплоть до случайной находки чуских погребений: в отличие от «философских» текстов, предназначенных для интеллектуальной элиты той эпохи, мавандуйские тексты представляют собой запись собственно эзотерической информации, передававшейся от учителя к ученику в ритуале посвящения, когда клятва хранить тайну скреплялась кровью жертвенного животного, как это имело место, по словам алхимика Гэ Хуна, даже в IV в. н. э., то есть спустя шесть или семь столетий после написания сочинений из Чанша – Мавандуя. Но прошли тысячелетия, и тайное стало явным, и теперь мы знаем, что такие даосские практики, как гимнастика даоинь, дыхательные упражнения регуляции ци, даосская сексуальная практика, а также и сама вера в обретение состояния бессмертного-сяня уходят корнями в глубокую и седую древность, а вовсе не появились «из ничего» на рубеже нашей эры или даже того позднее. К рассмотрению этих практик мы теперь и обратимся.

Гимнастика даоинь

Среди мавандуйских памятников есть один, представляющий собой рисунки на шелке, сопровождаемые небольшими текстами. Это шелковое полотно называется «Даоинь ту», то есть «Схема [поз] гимнастики даоинь» и имеет самое непосредственное отношение к даосским практикам; точнее, одному их виду оно и посвящено.

Само слово даоинь (‘вести и тянуть’) впервые употребляется в пятнадцатой главе такого классического философского текста даосизма, как «Чжуан-цзы». Однако в «Чжуан-цзы» о даоинь говорится с некоторой иронией – «Чжуан-цзы» не одобряет людей, которые вытягивают и сгибают ноги, словно птицы в полете или как медведи, карабкающиеся на дерево ради достижения долголетия Пэн-цзу (китайский Мафусаил, проживший 800 лет). Для философа простое долголетие без обретения духовного совершенства и единения с Дао – цель, явно недостойная внимания, а посему он и отдает предпочтение таким практикам, как глубокая медитация – «сидение в забвении» (цзо ван). Тем не менее и во времена «Чжуан-цзы», и много позднее даосы практиковали даоинь, хотя и считали эту гимнастику методом второстепенным и вспомогательным.

«Схема даоинь» – это сорок четыре цветных рисунка на шелке, представляющих собой последовательные изображения гимнастических поз, некоторые рисунки снабжены комментариями относительно терапевтической ценности выполняемых упражнений. В чем же заключается цель даоинь?

Она связана все с тем же представлением о циркуляции ци в теле и пониманием болезни как следствия нарушения этой циркуляции. Упражнения даоинь и призваны устранить все заторы на пути ци и восстановить его правильное движение и беспрепятственную циркуляцию. Как правило, упражнения даоинь сопровождаются также дыхательными упражнениями, повышающими эффективность движений. С этой функцией даосской гимнастики связано и ее название: практикуя даоинь, даос выводит и вытягивает из тела все, что его загрязняет, мешая нормальному течению потоков ци.

Специфической чертой даоинь является активное использование в нем движений и поз, позаимствованных из животного мира. Это связано с представлением о необычных способностях и качествах различных животных и особенно – с их мнимым или действительным долголетием (черепахи, аисты). Самыми знаменитыми, конечно, стали у цинь си – ‘Игры пяти зверей’ – комплексы упражнений, связанные с именем великого китайского медика Хуа То (II–III вв. н. э.).


Из схемы поз [гимнастики] даоинь


Вот что по этому поводу говорил своему ученику У Пу сам Хуа То (в соответствии с текстом его официальной биографии из двадцать девятой главы «Трактата по истории Троецарствия» – «Сань го чжи»):

Тело требует определенного количества двигательной активности. Эта активность нужна, чтобы соблюсти правильный баланс между правым и левым, она помогает перераспределить и усвоить различные типы ци, усвояемые из пищи; более того, она способствует правильной циркуляции крови и препятствует возникновению болезней.

Человеческое тело подобно дверной петле, никогда не знающей покоя. Вот почему даосы практикуют гимнастические упражнения. Они подражают движениям медведя, который висит на дереве вниз головой, или сове, которая постоянно поворачивает голову то в одну сторону, то в другую. Они то сгибаются, то разгибаются в талии и приводят в движение все сочленения и мышцы своего тела, чтобы избежать старения.

Я сам разработал комплекс таких упражнений, который я назвал «Игры пяти зверей». Эти пять зверей суть тигр, олень, медведь, обезьяна и птица. Практика этого метода способствует исцелению от болезней и улучшению функционирования малых членов тела. Какая бы патология ни обнаружилась, следует практиковать подражание движениям одного из зверей и нужно выполнять упражнение, пока не появится пот. Если потовыделение слишком обильное, нужно присыпать поврежденную часть тела порошком. Через некоторое время тело станет легче, ловчее и снова вернется нормальный аппетит.

Несколько позднее великий алхимик Гэ Хун написал:

Тот, кто умеет двигаться вперед, как дракон, и вести за собой, как тигр, ходить медвежьей походкой и дышать, словно черепаха, подражать полету ласточки и умеет извиваться, как змея, и вытягиваться, как птица в полете, тот, кто регулярно поднимает голову горе и опускает долу, – тот, кто умеет все это, не допусти, чтобы красно-желтое излучение покинуло «пещерный покой» («Баопу-цзы нэй пянь», гл. 15).[7]7
  Имеется в виду ци первоэлементов «огонь» и «земля», циркулирующих в межбровье.


[Закрыть]

Один из классических китайских трактатов по медицине – «Простые вопросы по Канону Желтого Императора о внутреннем» («Хуан-ди нэй цзин су вэнь»), основная часть которого относится к I в. до н. э., также упоминает о даоинь:

Люди, живущие в центральной области страны, страдают от внезапных переходов от ци жары к ци холода. В таком случае желательно принимать такие меры, как выполнение даоинь и занятия массажем (гл. 4, 12).


Гимнастическое упражнение


Как правило, гимнастикой даоинь занимались одновременно с другими даосскими методами продления жизни – дыхательными упражнениями, массажем (связь даоинь с массажем особенно тесна), постами, сексуальной практикой и приемом различных эликсиров. Упражнения должны выполняться в спокойном, тихом месте; лучше всего для этого подходит закрытая комната. Для занятий гимнастикой необходима циновка или лежанка или любая платформа. Некоторые тексты требуют, чтобы это место не имело непосредственного контакта с землей. Так, текст из Даосского канона («Дао цзана») под названием «Канон даоинь» («Даоинь цзин»; полное название – «Тай цин даоинь ян шэн цзин» – «Канон Великой Чистоты о питании жизненности посредством гимнастики даоинь»; этот текст был создан не ранее IV в. н. э.) рекомендует:

Когда человек занимается гимнастикой, следует делать это на приподнятом над полом ложе. Так он избежит воздействия энергий земли, которые могут создать помехи вверху, и избавится от воздействия демонических сил, которые могут обрушиться на практикующего.

Тот же текст предлагает сочетание выполнения гимнастических упражнений с определенными формами медитации, точнее – с визуализацией:

Когда вы занимаетесь гимнастикой или дыхательными упражнениями, представьте справа и слева от себя двух божеств – вершителей судеб, которые поворачиваются к вам лицом. Всегда следует ощущать их присутствие. Точно так же во время ваших занятий представляйте себе желтый свет внутреннего духа и две сияющие луны слева и справа от себя. Присутствие этих двух лун также должно ощущаться и ночью и днем.

Движения в даоинь медленные и плавные. Они должны совершаться без каких-либо физических усилий, дыхание должно оставаться ровным. Это никоим образом не силовая гимнастика. Она направлена не на увеличение мышечной силы, а на увеличение гибкости тела и растяжку мышц, а через это – улучшение энергетики организма и восстановление правильной циркуляции ци.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное