Евгений Титов.

Игра в мечты



скачать книгу бесплатно

В сухую погоду он садился у забора на газету, прихваченную из дома, смотрел на открывающиеся перед глазами перспективы в автомобилевладении, любовался то одной, то другой породистой красавицей и пытался приручить к себе мечту о Ней. Так они сидели подолгу: мечтатель по одну сторону сетки, на свободе, машины и собака – взаперти по другую, пока далёкий сторож не начинал присвистывать и вычмокивать собаку. Сука вздрагивала, поднимала антеннами уши, вскакивала и убегала к свету. Мечтатель оставался со своей мечтой наедине.

Прошлой зимой в жизни Мечтателя произошло особое событие, круто развернувшее его жизнь. Он понял, что это была не просто случайность.

Он брёл по свежему снегу в библиотеку – подошла его очередь на роман Ю. Семёнова про разведчиков. Он тогда вымечтывал подписку на серию «Библиотека всемирной литературы», однако захватившая его волна военных приключений не давала сосредоточиться на объекте – подписку то отменяли, то вновь по заводу проходил слух о записи на неё.

До библиотеки оставалось несколько сот метров, когда его окликнули с дороги: «Товарищ, эй, не поможете?» Сначала он не понял, что это к нему, но всё же обернулся. На обочине стоял легковой автомобиль (в марках он тогда ещё не разбирался) с открытым багажником и капотом. У машины – человек в пальто с нутриевым воротником и шапке-обманке. При обычных обстоятельствах мечтатель, угнувшись, ускорил бы шаг, не отзываясь ни на какие окрики. Но на человеке были очки, большие, роговые как у главного инженера на заводе, и мечтатель уже просто так уйти не мог. Ноги послушно понесли его через канаву.

«У меня тут, кажется, трамблер шалит. Вы, пожалуйста, если не спешите, конечно, покрутите, а я гляну тут. Хорошо?» Что покрутить и на что нужно было глядеть, мечтатель не понял, но сел на предложенное водительское место.

– Вот, ехал-ехал и приехал. Забарахлила что-то моя ласточка. Вы устраивайтесь поудобнее, тут всё просто, машина сейчас на ручнике. Вы сцепление нажмите, здесь педалька, и, когда я крикну, ключ поверните и подержите, пока я не скажу. Ладушки?

Мечтатель впервые в своей жизни оказался за рулём автомобиля. Спина его ощутила невыносимую мягкость и пружинистость кресла, пальцы левой руки ласково обхватили белую кость рулевого колеса, а пальцы правой, указательный и большой, взяли во владение блестящий ключ в прорези замка зажигания. На ключах раскачивался брелок – бегущий хвостатый чертёнок с лапкой, приставленной к собственному носу.

– Включайте!

Мечтатель повернул ключ, ногой изо всех сил упёрся в педаль на полу, и машина загоготала. От неожиданности он отпустил ключ. Машина успокоилась.

– Ну, что же вы? – раздалось с улицы. – Давайте ещё раз. Контакт!

Мечтатель повернул ключ во второй раз. Вновь гоготнул двигатель, посвистел, попыжился, и из-под капота раздался вскрик: «На газ, на газ нажмите!»

Парадоксально, но хоть мечтатель совершенно не знал про газ ничего, кроме школьной программы (газы летучие, природные, инертные), но каким-то образом сообразил нажать на педаль этого самого «газа».

Машина рыкнула и заревела. Мечтатель немедленно бросил всё, за что держались его руки, и поджал ноги, отпустив педали. Автомобиль заглох, зато появился улыбающийся хозяин.

– Ничего-ничего, сейчас уже не страшно. Заведём! Главное, что я неисправность устранил. Всё благодаря Вашей помощи. Огромное спасибо! Только, извините, руки не могу подать – испачкался. Спасибо, спасибо Вам огромное! Выручили, так сказать.

…В библиотеку он в тот вечер не попал. Он почему-то побрёл совсем в другую сторону и очнулся уже на Парковой улице у дома, где жил в детстве с родителями. Он впервые за долгое время гулял по улицам и не мечтал, а пытался осознать, что с ним несколько минут назад произошло. Себе он казался то фокусником, то мастером-фломастером, умельцем на все руки: раз – нажал на «газ», два-с – и машину завёл, почти починил, три… Но где-то далеко внутри себя он понимал, что важность события в другом. В белом скользком руле, блестящих ключах, высоком мягком потолке, спускающемся на лобовое стекло и дальше на капот с фигуркой взлетевшего к небу дикого оленя, в маленьких ручках радио и разных переключателях, стрелке с цифрами невозможной, феноменальной скорости перед глазами (140!), а ещё в возможности обладать этим маленьким домом, этим большим приключением, этой загадкой, этим достойным для его мечты предметом. И он начал взращивать в себе эту мечту.

С приключенческой и шпионской литературы он перешёл на научно-популярную и техническую и прочитал про автомобили всё, что нашёл в библиотеке. Теперь он разбирался в марках автомобилей, различал эмблемы, знал и заводы-производители, и различные двигатели, и всяческие характеристики, и устройство ходовой, и принципы управления автомобилем: как завести, как тронуться с места, как правильно вести по автодорогам разного значения без помех другим участникам движения, как совершать поворот, останавливаться и даже вывешивать транспортное средство в гараже для облегчения подвески во время зимнего хранения.

Гараж у мечтателя был: достался от родителя. Но находился он в месте весьма отдалённом. Где-то поблизости с Кудыкиной горой, между Землёй Франца-Иосифа и… если пойдёшь левее и ещё левее, через плотину, то выйдешь почти к городской свалке, а там как раз длинный ряд разномастных строений из кирпичей, бетонных блоков, старых железнодорожных шпал, ещё какой-то трухи, с воротами, калитками, металлическими кривыми печными трубами, отдушинами и грязью, грязью, грязью в проездах, тупиках и закоулках.

Мечтатель был там всего два раза в своей жизни. Первый – когда был жив отец и показывал угрюмому сыну приобретение, так ни для чего и не пригодившееся. Подвал круглогодично засасывал воду – хоть стирайся, хоть плавай. Второй раз после месячного оханья матери пошёл проведать собственность. Перед сменой добрёл по болотной жиже до места, сверил схему на плане, что дала с собой мать, с тем, что было перед глазами, нашёл бывшие зелёные ворота, покрутил хитрый замок, ободрал палец до крови и злой, обиженный ушёл, потеряв одновременно и мечту на путёвку от профкома «По Золотому кольцу России». Пока он возился с замком, опоздал на работу, и путёвка досталась девушке из бухгалтерии.

Понемногу главная мечта начинала складываться. Он не любил торопиться, ко всему примерялся по нескольку раз. Пословица «Семь раз отмерь – один раз отрежь» была не про него. «Семьсот семьдесят семь раз отмерь, потом еле-еле заметно поскреби, ещё раз померь, не торопясь, без спешки, посмотри на всякий случай с изнанки – и тогда уж, может быть…» В?т каким был его жизненный идеал, его стержень и основа. Окружающие этого не понимали. Они или откровенно смеялись над его медлительностью, нерасторопностью, или бранились, как начальство, поскольку у него ежемесячно не выходил план.

Он не мог выполнить ни одного, даже смешного социалистического обязательства, не говоря уж об общественной работе. Даже на овощной базе больше ведра он не мог набрать. Люди уже тормозки достали, мужики за вином гонца отправили, а он несёт первое за день ведро перебранной картошки или иных овощей. Зато какое! Загляденье! Качество! Экземпляр к экземпляру! Но всем надо гнать, догонять, перегонять, «втемпе-втемпе», «да ладно – сойдёт». Он так не умел, и если бы даже сумел, то не смог.

За лето на работе он перепортил кучу инструмента, запорол гору заготовок, загубил в синем пламени все рабочие планы и премии, уступил в соцсоревновании бракоделу, прогульщику и выпивохе Пашке Гаврилову, но мечта двинулась медленно по рельсам судьбы к нему навстречу.

Два раза его провезли на переднем сидении в «Волге» начальника цеха. Да! (Двигатель ЗМЗ-402, трансмиссия механическая, четырёхступенчатая, синхронизированная, разгон до 100 км/ч за 18 секунд, максимальная скорость, внимание! – 145 км/ч, объём бака – 55 литров.)

15 июня внезапно сосиски в гастрономе на Октябрьской выбросили, и его, как первого попавшегося под ноги, взяли с собой, чтоб на весь цех отовариться. В другой раз, 22 августа, отвезли в больницу. Задумался, замечтался и на доску от ящика с заготовками наступил, а в доске гвоздь ржавый торчал. Медпункт закрыт, медсестра в декрете, и стонущий мечтатель снова оказался на заветном месте. С гвоздём он, конечно, перемечтал, можно было что-то и попроще придумать, но ведь сбывалось, сбывалось потихоньку, двигалось.

Это было только начало. В сентябре, второго числа, он помог завести ВАЗ-2101. «С толкача», как говорили водилы в заводском гараже, возле которого он часто теперь сидел в обеденный перерыв вместо столовой.

Два других его сотоварища в этом нелёгком деле на просьбу толкнуть отозвались неохотно – на Станционном давали розовый портвейн «Молдавский» с весёлым усатым гуцулом на этикетке. И только когда водитель обещал подвезти в благодарность, скрючились над багажником, делали вид, что толкают, но всё как-то спустя рукава. Мечтатель же воспринял просьбу как перст судьбы, как ниспосланное свыше. Он пыхтел, покрывался испариной, шляпа дважды слетала с головы, чуть не угодив в лужу, но был доволен. Грудь стянула отдышка, через горло пыталось выскочить бедное его сердце, но что-то одновременно и пело, и клокотало, и веселило.

После километрового толкания «Жигуль» громко крякнул, выстрелил, выпустил на их компанию гадкое едкое облако дыма и затарахтел. В этот раз мечтатель сам выбрал заднее сиденье, чтобы протестировать качество работы подвески. Вышел он из машины удовлетворённый, за кочки и выбоины поставил подвеске четвёрку с плюсом и, специально замешкавшись, осмелился дать хозяину совет: «Э-э-эзвините, не сочтите за м-м-м… Карбюратор, э-э-эрбюратор проверить необходимо. Э-э, смесь обогащена. Хотя, да, э-э-звините…» – и выскочил навстречу очереди и выпивающим тут же у магазина рабочим.

Пока зал клокотал, дымил, ругался и плакал, призывал к тишине, мечтатель сидел тихо, опустив голову и прикрыв глаза. Со стороны могло показаться, что он молится. Но нет, он не молился. Чужой взгляд, нечаянная встреча глазами, окрик или иное ненужное внимание к нему могли спугнуть намечтанное. Мечта молниеносно могла перепорхнуть к другим, как это зачастую и случалось.

Господи, сколько у него было расхищено за эти годы, сколько было растрачено по небрежности, глупости, неосторожности!

Книжные подписки уходили от него просто строем, оставляя пламенный привет заводской и городской библиотекам, а путёвку в евпаторийский санаторий сманила кровавой улыбкой намалёванная секретарша главного инженера. Дача для мамы была проглочена всеядной гадкой соседкой Кларой Константиновной. Это ещё надо разобраться, кто у кого украл коралловые бусы, а заодно зонтик из прихожей и шёлковый невесомый мамин платок с вешалки.

Дачу было не особо жалко, хоть и работал он над проектом «Загородный отдых» почти полгода. Заказ был мамин, она просила. Представить себя под яблоней или вишней, даже в цвету, откуда мог запросто свалиться на голову червяк или гусеница, какнуть воробей, он долго не мог, как ни силился. Когда о переоформлении дачи уже договорились (деньги по расписке, а бумаги на пятачок земли и щитовую кухоньку – через председателя месткома), в гости с жареными пирожками, похожими на булыжники, зашла соседка.

Закрутила, запутала, заморочила, оплела, подхватила, оттащила в сторону, в тёмный угол, в глухую подворотню, надела мешок на голову и ударила тупым тяжёлым предметом прямо по темечку. Проект «Мамина благодать» назавтра превратился в «Соседское счастье». За три утренних часа она успела передоговориться с кем надо и оформить участок на себя. Мама слегла и теперь жила только силою мысли мечтателя.

Он никак не мог представить, что люди могут быть такими коварными, неблагодарными, могут копошиться в твоей жизни, заглядывать тебе за пазуху – нет ли там чего, что плохо лежит.

По большому счёту ему ничего особенного в жизни и не нужно. Книги, тишина, ну, допустим, ещё поездки в какие-нибудь культурные общественные профсоюзные здравницы, немного подлечиться, послушать шум моря или помочить вечером в тёплой воде у берега белые распухшие ступни, поиграть в шахматы с интеллигентным молчаливым человеком в тени террасы. Собственно и всё. Почти всё, потому что одно желание он таил даже от себя, изредка извлекая его на свет, чтобы моментально затолкнуть обратно во мрак подсознания, страшась его, как воды. Ему нравилось, ах, боже, как это сказать – смотреть на симпатичных девушек. Вот. И всё, без комментариев, пожалуйста. Ему просто иногда нравилось на них смотреть. Только смотреть. Как тогда на турбазе.

Он всё же сумел, намечтал. Редкий случай, стопроцентная удача! Сентябрь. Зарядили дожди, и ему дают просроченную «летнюю» путёвку на все выходные. Конечно, Володя в раздевалке сразу ему сказал, что мечтатель – лопух, что никому сейчас путёвки эти не нужны, ведь год не грибной, да и картошку все начали потихоньку копать, а погода на турбазе как в заводской душевой: грязь, слякоть и плесень. «Домики, заметь, не отапливаются – ночью дуба дашь». Но мечтатель-то знал, почему во внутреннем кармане пиджака вдруг появилась путёвка! Погода? Погода, если вы, товарищ Владимир, не знаете, меняется! Да ещё как!

В субботу с такой силой брызнуло солнце, что к обеду на площадке стали играть в волейбол, а два рыбака забросили глупые удочки и достали пиво. Турбаза действительно была полупустая. В домике он оказался один, без посторонних глаз, лишних расспросов и выслушивания тягомотных рассказов о чужих трудовых, армейских, любовных подвигах или количествах выпитого накануне.

От свалившегося, хоть и давно запланированного и рассчитанного счастья (вымечтывал путёвку давно, с мая, но чувство было, как от свалившегося), он даже запел в домике. Не Лещенком, естественно. Мурлыкнул, пропетушил о соловьиной или берёзовой роще и музыкально пошутил, как было модно – в строчке припева вместо «с полей» исполнил «налей», и немного покраснел про себя. «Впереди у жизни только даль! Полная надежд людских дорога!»

Было чудесно! Погода, природа, гороховый суп и гречка с запахом тушёнки на обед, шорох листочков на деревьях после него. Поредели, пообносились берёзки. Неумышленно, пока стоял, любуясь тучами вдалеке, сосчитал на одной триста пятьдесят два листика минус один, который слетел в последнее мгновение.

Он гулял по дорожкам и намечтывал весёлый Новый год. Так, непрочно, слегка, как на отдыхе может себе позволить сочинить незамысловатый этюдик для начинающих, например, Ботвинник, Смыслов или Таль.

Дорожка поворачивала от речки в гору к столовой, мимо танцплощадки, делая петлю вокруг домиков. И он собирался, додумав месторасположение последних трёх шаров на новогодней ёлке, полежать часок в комнате с захваченной книгой из «Библиотеки приключений и научной фантастики», как заметил на скамейке у детской площадки девушку.

Она сидела, красиво подперев рукой подбородок, склонившись, словно упругая ветка орешника, смотрела на реку и лес, ничего вокруг себя не замечая. Мечтатель был так поражён этой картиной, что остановился. Девушкам, как он помнил всегда, ещё со школы, полагалось всё время двигаться, смеяться, перешёптываться с подружками, танцевать, петь или хлопотать на кухне, готовить, наконец. А может, он никогда не обращал внимания на молчаливых одиноких девушек? Или таких вообще не бывает на свете? Осталась только одна– единственная, которая сидит сейчас в двадцати шагах от него…

Мечтатель сделал вид, что нашёл непорядок в шнурках. Несколько раз он расшнуровывал и зашнуровывал доставшиеся от папы туфли, завязывая то через две петельки, то через одну, то туго, то ослабив шнурочную хватку. Оказалось, что стоять наклонившись и исподлобья, поверх очков, пытаться разглядеть сидящую было и неудобно, и глупо. Он поднялся и пошёл по тропинке дальше.

На горке дорожка раздаивалась, и задумчивый мечтатель, свернув не туда, уткнулся в двери столовой, откуда вышел полчаса назад. Он развернулся и пошёл обратно, остановился на повороте и, вытянув над кустами свою короткую шею, попытался разглядеть, на месте ли девушка. Она сидела там же, только теперь плечом оперлась о железную ножку качелей. Мечтатель вздохнул и побрёл к домику. На порожках он чуть не разбился насмерть, упал на колено и локоть, запутавшись в развязавшемся шнурке левой туфли. Надо было что-то немедленно предпринять.

Завхоз турбазы Владимир Борисович очень удивился визиту мечтателя в свою кладовую и ещё больше – просьбе выдать удочку. «Может, лучше шахматы или карты? У меня к ним и пиво есть. Напрокат!» – и засмеялся. Отсвет от красного прозрачного козырька летней шапочки с голубым компасом и лихой надписью «Ялта» превращал кладовщика в чудовище или пациента ожогового отделения. Казалось, что его голову только что вытащили из борща. Во рту кладовщика мелькнули железные зубы, и мечтатель непроизвольно отшатнулся, но всё же поддержал шутку улыбкой, а настойчивым молчанием потребовал рыболовную снасть.

Табуретку он взял из домика, благополучно донёс её до лодочного причала и попытался размотать леску, накрученную на гвоздики самодельного удилища. Дважды уколовшись о крючок, который сразу не заметил, отверг это глупое занятие и выставил удилище как было – в сторону воды. Девушка оказалась сбоку от мечтателя под небольшим углом, по биссектрисе, не далеко и не настолько близко, чтобы заметить его быстрые пугливые взгляды.

Девушка явно или мечтала, или думала, хотя одно другому не помеха. Она смотрела вдаль, за реку, раскачивала светлую танкетку и пустые качели в такт своим мыслям, придерживая книгу на коленях. Ткань пёстрого летнего платья касалась вытоптанной травы.

Мечтатель замер на своём табурете. Девушка показалась ему настолько лёгкой, воздушной, удерживаемой на земле только лишь при помощи толстенного фолианта. «Война и мир» или «Очарованная душа», – быстро мелькнуло в его голове и умчалось прочь. Русый завиток коротких волос закрывал ухо, опускался к плечу и поднимался от шеи на щеку. Кудри крупными волнами лежали на лбу, слегка касаясь глаз. Нос был прямой и ровный, лишь на кончике изобразив крохотную, едва заметную курносость, детскую и милую. Глаза и губы он не смог рассмотреть с такого расстояния.

Сколько он так просидел – неизвестно. Время от времени отворачивался к удочке – волна стеснения накатывала на него. «Ну и что с того, – думал мечтатель, немного осмелев. – Я смотрю на неё, как в музее на картину. Ведь это можно? Не запрещается?»

Ожидая от несуществующих зрителей поддержки и одобрения, он обернулся. К причалу приближался мужчина в старом болтающемся трико на длинных худых ногах и олимпийке с подтянутыми к локтям рукавами. На босых ногах отдыхающего радостно позвякивали застёжки глубоких сандалий, а их жёваные ремешки грустно кивали своими червячными головами в такт его шагам. Мужчина на ходу курил «Приму». Худшей вони мечтатель себе представить не мог.

«Клюёт? На что ловишь? На червя пробовал? Подкармливал? Давно сидишь? Сам откуда?» Этих вопросов мечтателю бы хватило часа на два, а мужчина их выпалил, будучи ещё на дорожке, метров за пять до причала.

Отдыхающий по-хозяйски вышел на причал, ткнул рукой себя в поясницу, глубоко затянулся, выгнулся вперёд, пукнул, выдохнул смрадно на угнувшегося мечтателя папиросный дым и медленно, тягуче произнёс: «Пре-крас-но!»

Знаете, это не дословно. Как сказал мужчина, так говорить нельзя. Мечтатель слышал подобные слова и раньше. На них была построена как на фундаменте речь рабочих обеих полов. (Были в цехе мечтателя, кстати, две весёлые крановщицы, которых стропальщики специально задирали, только бы послушать «рулады» этих балагурок и посмеяться от души. Совершенно не обижаясь на свои каждый раз новые прозвища или род занятий, на место пребывания или на образ назначаемых в качестве наказания весьма изощрённых действий, стропальщики гоготали так, что не могли даже произнести заветного «майна», лишь через силу поднимая вверх большой палец.)

Доминошники у подъезда произносили подобные слова довольно часто, а водители и ремонтники у заводского гаража использовали их совсем не для связки или как вводные слова, а как основу предложения, выдумывая порой умопомрачительные сказуемые. Мечтатель давно эти выражения замечать перестал. Сначала они шокировали, заставляли краснеть, но после мозг стал заменять их синонимами. Не всегда удачно, ведь попадались такие умельцы, как Синицын из трубного – смысл улавливаешь, а перевести не можешь. Нет ничего у мозга на замену, бедноват, что ли, великий и могучий.

Один на один с мечтателем знакомые разговаривали без этих слов, а когда вдруг слово случайно или рефлекторно мелькало в их речи, то смущались и глазами извинялись за это.

«Ну чё, мож по маленькой? Ты откудова? С ремонтного иль с котельного?» – демон (а это был точно он, мечтатель не сомневался ни мгновенье) повернулся в его сторону и увидел нераспутанную удочку. «Ты чё, земеля, бабочек ловишь? Крючок-то куда дел? Проглотил, что ли?» – и зашёлся смехом.

Этот идиотский гогот с прииканием пробудил от грёз девушку. Она повернулась в их сторону, и мечтатель теперь увидел её анфас. Он чуть не ахнул, как она была хороша! Незнакомка Крамского, Алёнушка Васнецова и Мирей Дарк Высокого блондина в разных ботинках смотрели прямо на него. Демон перехватил её взгляд и удивленно протянул: «А-а, вот ты кого здесь ловишь! Чё за цыпа? Наша или ткачиха-бабариха?» Последняя фраза мечтателю совсем не понравилась. Сказана она была серьёзно и деловито. Демон уже забыл про мечтателя, про выпить и порыбачить. Он нашёл себе новое развлечение.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10