Евгений Небольсин.

Русская философия. Анализ истории (русская национальная мысль)



скачать книгу бесплатно

Не отходя далеко от этой мысли, есть смысл несколько строк посвятить вопросу о вечности души. Исходя из сказанного, перед нами явственно предстает то самое естество, реальность которого мы обозначим чуть ниже по тексту. Его мы называем «частью нашей природы, которая остается жить после смерти». В ней нет элементов суеты мирской. В ней абсолютный минимум затрат при абсолютном максимуме пользы. Это та самая реальность, само присутствие которой обуславливает все остальные формы устроения Божественного порядка. Оное бездеятельно во грехе, а потому воспринимается как постоянство и характеризуется такими терминами, как пустота, инобытие, небытие, «берег реки», неподвижная точка отсчета. Итак, по наследству нам от наших предков передается только точка отсчета. Оная может быть ближе к Богу, а может ниже. Положение её характеризует возможность обзора. Чем ближе к Богу, тем больше открыто, чем дальше – тем меньше открыто. Понятно, что лучше всего жить в соседстве с теми, кто ближе ко Творцу и дальше от тех, кто пребывает в удалении от Него. Это смогли распознать наши далекие предки, но это уже иных томах содержания.

Возникает вопрос, если плоть – это душа, то как относится к удовольствиям плоти, к вожделению? Дело в том, что в любой физической нагрузке участвует вся полнота чувственной и духовной природы, несущие две полярные взаимодополняющие критерии черного и белого, горячего и холодного, сладкого и соленого, если так можно сказать. Во взаимном дополнении они образуют золотую середину – жизненную линию. Когда человек гибнет, то понятно, что пренебрегая одним, обычно соленым, он приобщается к приятному. Но жизнь без соленого невозможна, а потому после сладостей, надо есть солёности. Это означает те грани природы, через которые приходит чувственное вожделение – это такие сладости, которые нужно беречь и растягивать на всю жизнь – и то и другое нужно потреблять по чуть-чуть. С другой стороны, удовольствие – это тоже Божественная радость, но животворящей оная может быть только в общем контексте полноты всеобщего счастья. Эта радость, хоть и Божественная, но так и остается лишь малой гранью, которой никак нельзя давать приоритет, ибо оная является лишь промежуточным звеном в общей цепи приобщения человека к счастью. Это звено нельзя вводить в запредельное напряжение, ибо можно порвать и от этого разрушить душу. Только в этом случае, плоть не отвлекает, а поддерживает, создает условия душе для пребывания её в кондиции постоянного экстаза всей полноты природы человека, а не какой-то её части. Для утверждения истинности этого высказывания приведём ещё некоторые важные доводы, характеризующие нашу природу.

Возьмите прямую и ровную палку и выведите в состояние вертикального равновесия. Если мы её отпустим, то, согласно логике вещей и по всем законам физики, оная упадёт, и мы даже можем сделать некоторые математические расчеты траектории падения. Палка – это мертвый предмет, потому она подчиняется мертвым законам анализа. То есть падение, разрушение и хаос – это сфера адекватного логического обоснования реальности.

Но в жизни все иначе. Палка не падает по закону физики и математики, а возвращается в исходное равновесие. Живому свойственно постоянно восстанавливать равновесие в вертикали. Оное борется за свою жизнь, несмотря на все постоянные покушения на него со стороны внешних факторов: плохой погоды, болезней, хаоса и так далее. Это та самая часть нашего естества, где законы логики не имеют силы, не могут выражать Истину: логика властна только уже над мертвыми процессами распада, разрушения. По этой причине с точки зрения математического анализа и разумности судить о живом нельзя, ибо это разные кондиции бытия. Тем более рассуждать логически о том, есть ли Царствие Небесное и существует ли Творец Вселенной, а если Он есть, то почему так ведёт себя, ибо, повторю ещё раз, анализ видит и анализирует только то, что не имеет жизни, пребывает в процессе разрушения, отмирает. А Бог живое существо, которое восстанавливает равновесие, возрождает, поднимает, прощает, животворит, то есть Он не наделён распадом и потому неподвластен логическому обоснованию. Таково наше поражение грехом, что чувственно распознаем только грех, а потому судим о Боге, о Его воле и творении через призму смерти и разрушающего греха и не находя в Боге грех, начинаем утверждать то, что Бога нет. Так вот, продолжая предыдущую мысль, нам важно сказать, что та чувственная природа, которая становится источником удовольствия, на самом деле призвана для иного – соучаствовать в общем деле остальной природы – удержание в положении равновесия. Так как удовольствия в этом мизерные, то сие не воспринимается как удовольствие, а как естественная жизнь. Удовольствием становится сам процесс саморазрушения.

Ещё более конкретизируя суть вопроса соотношения живого к мертвому, хочу подчеркнуть, что законы омертвелого, то есть законы распада, разложения и дестабилизации не приемлемы и не могут работать там, где законы жизни, где царят законы восстановления, стабилизации, удержания от разрушения.

Сама природа наших чувств такова, что распознает оная только беззаконие. Потому в поле нашего умозрения попадают только трагедии разрушений. Солнце мы видим потому, что произошел ядерный взрыв; чувствуем вкус яблока потому, что откусив, разрушили его клетчатку-ткань. Если нет раны на живом теле Вселенной, то и нет рубца от него. И наоборот, когда мы здоровы, то не чувствуем тело. Когда нам хорошо, мы не замечаем своего счастья, да и радость в экстазе (выход из своей сущности) мы распознаем лишь когда утратили её. Именно поэтому Бога мы не видим, как абсолютно доброго и здорового, а Царствие Небесное, насельниками коего нам естественно быть по грехопадению стало абсолютным межзвездным чувственным вакуумом. Зато мы видим свой пустой желудок и помним своих обидчиков, а наше тело носит рубцы от ран. Из-за этого даже появляются атеистические течения в мировой мысли. Вот какова природа нашего познания, в которой через призму греха мы имеем возможность видеть и помнить только грех. Бог живет не по законам логики, ибо Он против всякой логики отдает Себя. Дает нам энергию для жизни, поэтому Бога видит тот, кто подобен Ему. Видит Его тот, кто, как Бог, жертвует собой, тот, кто творит подвиг ради спасения ближних, поднимает, восстанавливает, не жалея себя ради ближних. Только подобно Богу отдающий себя способен выходить из своей сущности, то есть пребывать в состоянии экстаза молитвенного делания. Если человек не пребывает в экстазе жизни, он не сможет уверовать в Воскресение Христа, ибо чтобы видеть любовь Божью, нужна любовь. Чтобы видеть мудрость Божью, нужна мудрость. Чтобы видеть живое, надо быть живым. Чтобы видеть святость, надо быть святым. Духовным людям свойственно созерцать мир через призму любви, а потому в озвученной координатной реалии системы двоичной природы берега и реки, за пределом береговой линии потустороннего мира, только им открываются живые существа невиданной красы и добра, живой мир Ангелов, там иная флора и фауна, там живут те, кто когда-то ушли от нас и ждут встречи с нами. Мы все должны восстановиться после грехопадения, вернуться к Отцу Небесному в чувственную пустоту греховного вакуума, то есть в этой реке, текущей в нашей двойственной природе, для нас самое важное выйти на этот берег после биологической смерти как нового рождения. В этом – самое важное действо для каждого человека и значит – для целых народов, ибо как важно даже в мире ином остаться живым, чтобы продолжать покровительствовать своим детям. Мы были рождены на этом берегу, и нам естественно быть в абсолютной стабильности жизненного порядка домашнего очага, в его постоянстве, в твердости и вечности живого. Именно это перечисленное нам приходится постоянно творить в себе и вокруг себя всю свою жизнь, устраивать свою жизнь так благоприятно, как это было там, на нашей естественной Родине с её высшим счастьем и всеми Божьими формами удовольствий и радости жизни. Но надо сразу сказать, что сие не только самое важное вернуться туда на этот берег, вернуть свое счастье, утратив которое мы как бы «попали в воды перемен и всеобщей относительности», но и самое тяжёлое. Воды этой жизни – довольно мощный поток слабостей разрушающих тело и душу от плотских безбожных наслаждений и удовольствий. Он ломает все на своём пути, от чего мир полон зла и горя. На земле всё относительно, временно и вся наша жизнь – сплошные ломки всего и вся, утраты и разрушения, сплошные душевные раны. То есть в любом случае, чтобы обрести вновь естественное счастье, необходимо пребывать в победоносной борьбе с самим собой – все порушенное вновь восстанавливать. А потому нет большего счастья, чем торжество над пороком, над своими страстями и текущей природой. Мы как бы выходим на твердый берег и этим обретаем вновь счастье Царствия Небесного, где родились. Эта Божественная сфера бытия для нас естественна, и только тут нам хорошо – быть возле источника абсолютно всех радостей.

Эти противостояния проходят через наше сердце, ведь в каждом из нас есть тот, кто говорит, что надо выполнить свой долг, а другой в нас говорит обратное: «Расслабься. Оставь на потом. Забудь. Бери от жизни всё». Совсем не важно, что делает человек в данный момент и не важно перед чем он стоит – важно то, что он везде в каждом своём начинании в самую первую очередь выходит на поединок с самим собой, встает против своего плохого «я». Поднимается боксер на ринг или он ранним утром пытается проснуться – везде этот плохой «я» как бы шепчет: не надо тебе это, расслабься, предай, измени долгу, укради. И так далее. Но вновь и вновь мы хотим быть с Богом. Раздвоенность природы человека проявляется во всем. Одна её составляющая хочет спать и есть, а другая тянет туда, где ей естественно быть по родству природы – свобода, скорость, торжество, любовь. Это состояние, когда человек выходит из себя, освобождается от своей плоти и тягот её, приобщаясь к единственному источнику радости – к Богу. Повторюсь, что древние такое состояние человека назвали экстазом, который имеет самые разнообразные проявления. Так альпинист, к примеру, стремится к вершине горы, где свойства Божественного, простор и бесконечность вокруг ощутимы явно. При этом истязает свою плоть физическими перегрузками, голодом, холодом и постоянным риском. Душе хорошо, а плоть мучается. Боксёр выходит на ринг, также испытывает перегрузки и получает множественные микротравмы головы и тела, чтобы завоевать первенство. Культурист поднимает тонны груза за тренировку, чтобы придать красивую форму телу, стремится уподобиться Богу в могуществе своей силы и красоте строения тела. Парашютист на полторы-две минуты хочет уподобиться Ангелам Божьим в состоянии полёта. Монах уходит в тайгу и живет, обрекая себя на одиночество и трудности жизни в тяжёлых условиях. Эстет бунтует против того, что в некоторых местах здания Большого театра осыпалась штукатурка. Будущая мать носит в себе девять месяцев младенца, испытывает истощение сил и этим даже рискует своей жизнью. И так далее. То есть, чтобы обрести единение с идентичной душе по естеству Природой, опосредовано приобщения к одному из Божественных свойств, человек жертвует себя своей физикой, терпит неимоверные перегрузки, рискует здоровьем и даже жизнью, побеждает страх. И наоборот, когда тело спит и много ест, то живая душа страдает, человека мучает совесть, он ненавидит себя за то, к примеру, что не накормил ребёнка, презирает себя за слабость перед искушением и так далее. То есть тут следует сделать важный вывод о том, что либо плоть страдает и душа в радости жизни, либо душа мучается из-за того, что телу хорошо. Одно из двух: либо то, либо это и третьего не дано. Поэтому уже изначально, устраивая жизнь свою, никак нельзя строить иллюзий, ибо настоящее счастье всегда трудовое – это заповедано Богом, который не может желать человеку чего-то иного, кроме счастья. Так устроена жизнь, также как и тот факт, что духовная радость во Царствии Небесном несовместима с вожделением чувственной греховной природы. Отсюда вспоминается сказочный сюжет, в котором стоит богатырь возле камня с надписью: «Налево пойдёшь – богат будешь. Направо пойдёшь – счастлив будешь. Прямо пойдёшь – погибнешь». В том-то и дело, что счастье и богатство – там, где победоносная борьба со смертью. Это же претворилось на Голгофе Иисуса Христа. Велия радость от общения с Богом в процессе борения ещё и плодоносна счастливым исходом. Иными словами, роскошь и богатство не должны мешать человеку подниматься на высоту торжества над самим собой.

Счастье. Определение.

Что такое счастье? Во-первых, следует сказать, счастье – это жизнь, это ещё одно имя жизни. Все идеологии, течения мысли можно разделить на две части: мертвые и живые. Третьего в природе вещ нет. Во-вторых, человек идёт туда, куда смотрит, и при этом идущий одолеет дорогу. Так как каждый из нас видит перед собой одно из двух – либо живое, либо мёртвое, то нам становится очевидным что такое ересь. Если смотрит на мертвое, то он будет мёртв. А если живое, то будет жить, даже если вокруг него ад. Поэтому, чтобы уверенно идти в живое будущее, важно беречь своё внимание, акцентировать его на абсолюте жизни. Нельзя даже видеть злое, прощать все свои обиды и искать все то, что было хорошо – просто смотреть надо на счастье и на все то хорошее, благодаря которому вы в данный момент живете. Прощать бывает так же тяжело, как подниматься к вершине, восстанавливать своё здоровье. Но такова жизнь, что всякая радость бытия нам дается в труде и в победах над самим собой. То есть чтобы видеть абсолют живого Бога, нужен жертвенный труд, сопряжённый даже с муками.

Надо сказать важное, что счастье дарует важное качество – человек может терпеть тяжести бытия, даже не замечая их, даже не ведая об их существовании. Главное, что человек, не теряя силу духа, хочет жить в любых условиях, при любом состоянии своего здоровья. Нет счастья – нет борьбы за жизнь даже если сила воли у человека огромная. Если человек впал в уныние, то никакие достоинства и никакое всемогущество во власти или огромное состояние не помогут, ибо все рушится.

Повторюсь, что во Царствии Небесном, там, где абсолютный достаток всего и абсолютная радость бытия, законы эволюции и развития в жесточайшем естественном отборе невозможны, ибо нет борьбы противоположностей, в которой должен выживать сильнейший. Все эти законы обрели силу после беззакония Адама и Евы. Наука не противоречит Священному Писанию, но только дополняет. Ибо Писание, богословие исповедует и исследует законы, свойственные сферам постоянства берега, а наука свидетельствует о сферах, где естественна всеобщая относительность, изменчивость и течение реки. Сам по себе закон – это специфически выраженная форма взаимодействия двух этих составляющих двоичную природу постоянства и относительности; берега и реки. Закон – это лишь уникально сложившаяся форма береговой линии в этой реке, имеющей место быть в каждой микроне мироздания, способного к чувственному восприятию. Поэтому научный анализ никак не упраздняет Закон Божий, а только лишь вот так более всего примитивно свидетельствует о нём. Итак теперь, после этих слов, наши руки развязаны для творчества. То есть мы можем спокойно адаптировать современный научный анализ под наши жизненные потребности и принимать его как ещё одну форму исповеди о Боге, нисколько не боясь впасть в ересь, не боясь покуситься на православное догматическое богословие.

Да, наука верно свидетельствует о том, что выживает сильнейший в естественном отборе в единстве борьбы противоположностей. Образ выражения этой побеждающей силы двойственный. И один из них – абсолютное превосходство в наборе достоинств: много рогов, копыт, большая пасть с клыками, огромный рост, хвост, огромное свиное рыло. Все эти признаки важны для победоносного торжества в борьбе за выживание, но, как мы видим, порабощающая сила так и осталась не в физическом или умственном превосходстве, а в радости от бытия Царствия Небесного. Бог, отнимая радость жизни рая, как бы бьет по рукам, отнимает способность мыслить и желание к созиданию, к противостоянию в борьбе, делая самозащиту бессмысленной. Если нет радости и не к чему стремиться, то тут эволюция, естественный отбор заканчивается, ибо нет стимула борьбы за свою жизнь. Даже если человек, как дьявол, наделён всеми достоинствами непобедимости, но нет любви, тогда к чему все эти достоинства и доспехи, непобедимость. У человека нет достоинств, столь востребованных в борьбе за свою жизнь, в отличие от дьявола, но он просто счастлив и побеждает только тем, что наделяет счастьем все вокруг себя, просто делится им. Казалось бы, страшные воинственные звериные существа в природе, а возле человека – добрые и мирные, и даже служат ему – просто им хорошо быть рядом. Тут могут возникнуть справедливые претензии в связи с расхождением со Священным Писанием, в котором об естественном отборе в единстве борьбы противоположностей нет ни слова. На самом деле об этом свидетельствует все содержание этой Книги книг, только иным понятийным языком. Напрямую, из-за невостребованности об естественном отборе ничего не сказано, зато есть описание его, этого отбора, который вершит сам Творец, постоянно вычленяя из человечества только осталось в Его образе и подобии. Это и Всемирный потоп, и войны, и хождение по пустыне, и голод, и просто разные чудеса. Более того, Священное Писание несет в себе цель рассказать людям о природе счастья, то есть о богообщении, о стяжании счастья богообщения. Библия – это не системный справочник для ученой элиты, подвизающейся на научном анализе и логике, а свидетельство о Боге, о том, что Бог есть любовь, что Он восстанавливает, поднимает, ломает любой закон логики ради жизни. Хочу повторить, что если наука – это законы о принципах протекания мертвых процессов распада-разрушения, то Священное Писание – законы живого возрастания. К примеру, по логике вещей блудливую жену надо выгнать из дома, а живое требует простить и принять её такой, какая она есть, дать ей силы к исправлению и сберечь семью. Или как говорят сами ученые врачи, что сам процесс выздоровления организма так и остается для них чудом Божьим, идущим в супротив всякой логики вещей.

Священное Писание нам исповедует Царствие безграничной Любви. К примеру, в самом начале священной Книги описываемый порядок очерёдности сотворения Вселенной не вписывается в наше научное мировосприятие: почему-то растительность появилась раньше, чем даже Солнце и Луна. С одной стороны это важно для того, чтобы человек не примыкал к ложному представлению о Боге, ибо Он пребывает в ином, не в предметах и не в порядке их – а в промысле Божьем, в Его воле. Также как образ Божий на человеке пребывает также в ином и чтобы подчеркнуть это иное, чтобы дать выразиться этой силе Божественного, возникла необходимость сотворить первому человеку помощницу-жену. С другой стороны, так как Бог есть любовь, то нет никакой важности в том, какой там порядок сотворения – лишь бы все было живое, лишь бы все хорошо и всему вокруг было радостно. Это понятно только тем, кто молится. Ведь молитвеннику не нравится логично сложившийся порядок вещей, и он призывает Бога сделать то, что для Творца естественно. Молитвенник хочет сломать логическую неизбежность и утвердить живоносную любовь. Таким образом, мы распознаем в самих себе то направление для движения к совершенству или для самосовершенствования, которое дарует нам истинное счастье и радость. Это не сила мышц, это не мощные экономические системы, это не техника рукопашного боя, это не супер ЭВМ. Это есть безграничная любовь, к которой все остальное перечисленное прикладывается самопроизвольно по мере востребованности – вот что такое Царствие Небесное. Хорошо сие отражено на иконе святой Троицы святого Андрея Рублёва: У всех троих Божественных Мужей мы видим какие-то неестественные, в нашем понимании, позы, и вообще вокруг Них мир представлен в формах неправильной геометрии, что невозможно в нашей реальности. Но, несмотря на этот хаос форм, мир существует, существует Предвечный Совет абсолютного согласия в жертвенном служении. То есть, вот таким образом Андрей Рублёв изображает Любовь. Если есть любовь, то будет иметь место Вселенная. А если нет любви, то самый совершенный порядок, самые верные правильные формы рухнут. Отсюда нам явственно вычерчиваются цели эволюционного становления всего живого в единстве борьбы противоположностей. По всей логике вещей, в процессе эволюции должно возникнуть нечто всесильное и всепобеждающее со множеством достоинств. Это живое существо должно быть наделённым всеми достоинствами победителя: рогами для нападения или обороны; также должна быть самая мощная пасть с огромными клыками; копыта для быстрого бега на большие расстояния; хвост для управления собой во время погони за жертвой; шерсть для выживания в холоде; огромный пятак, чтобы рыть землю; также умение быть оборотнем для маскировки; огромные размеры и так далее. А теперь оглянемся вокруг и увидим, что выжил в этом естественном отборе тот, кто вообще беспомощен в противостоянии даже какому-то комару или клещу. Выжил тот, кто вообще не имеет никаких достоинств, столь нужных для победы в борьбе. Выжил тот, кто по незлобию прощая все обиды жил, кто терпел и любил. Вот каков суд истории эволюционного становления, господа ученые. Иначе не могло быть, ибо любовь – свойство вечное, а эволюция этим свойством вечности как раз наделена в какой-то степени, а потому мы видим в этой же степени явственное проявление не всемогущества, а именно любви. Хотя сильные существа такие были, но где они? Мы находим их многочисленные останки и ставим в музеях археологии. Получилось, что как раз тот порядок вещей, который выражен на понятном для нас языке в Книге Бытия, постепенно выкристаллизовался в истории Вселенной, и это все оказалось хорошо. Так как Библия – это свидетельство о Божьем промысле, то не было смысла в ней упоминать об огромных динозаврах, ящерах и тому подобному, не дошедшего до наших дней. Ведь Книга книг и без того трудно читаема и сильно объемна.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное