Евгений Горохов.

Время жизни



скачать книгу бесплатно

Пётр Одинцов входил в Северное тайное общество, в ноябре 1825 года он уехал в Париж. Из газет узнал о неудавшемся восстании в Петербурге, и последующих арестах членов общества. Решил, раз он не был со своими товарищами на Сенатской площади, то, по крайней мере, разделит с ними горькую участь заключения, но его не арестовали. Предписали следовать в родовое имение Константиновка Саратовской губернии, где и надлежало ему пребывать.

Через год Пётр получил дозволение вернуться в Петербург, но предпочёл остаться в Константиновке. Он решил воплотить в жизнь свои идеи по переустройству страны, начав с деревни. Но и тут его ждало горькое разочарование! Мужик, которому Пётр с друзьями жаждал дать свободу, не торопился брать её. На деревенском сходе, он объявил крестьянам, что собирается дать им вольную. Любой желающий может взять у него в аренду землю и обрабатывать её, а не хочет, может отправляться на заработки.

Мужики, почёсывая свои бороды, молчали.

«Я барин не уразумел, кака така свобода коли землицу нам не даёшь?»– спросил щупленький Фома Зацепа.

«Земля принадлежит мне по праву наследования, – ответил Пётр. – За определённую плату я выделю вам земельные участки».

«Дык где ж нам деньги взять барин?» – не унимался Фома.

«Я готов вас субсидировать».

«Чаво, чаво?» – одновременно спросили несколько мужиков.

«Я выделю вам землю в счёт будущего урожая».

«Это как же так барин! – всплеснул руками Фома. – Землицы, стало быть, не даёшь, а соберём урожай, ещё и хлебушко заберёшь!»

Мужики загалдели.

«Поймите вы неразумные!– закричал Пётр. – Я даю вам свободу».

«Да на хрена нам свобода! Чо нам её с кашей есть?!» – орал Фома, брызгая слюной.

Мужики угрожающе гудели. Пётр посчитал, что благоразумнее ретироваться, пока дело не закончилось худо. Вечером он вызвал старосту. Тот долго выслушивал его пространный монолог о необходимости перемен в жизни крестьян, а затем, почесав затылок, сказал: « Эх, барин, зря вы всю эту кутерьму затеяли! Ить мужики как разумеют: « Мы барин ваши, а землица наша». Пущай всё по-старому остаётся, так-то оно лучше будет».

Больше о реформах Пётр не помышлял. Вёл жизнь обыкновенного помещика, спал до девяти утра, за тем принимал доклад старосты. После чего запирался у себя в кабинете и с упоением читал Вольтера и прочих французских вольнодумцев. С соседями отношения не поддерживал, изредка встречался со своими старыми друзьями, теми, кому удалось избежать каторги или ссылки после декабрьского восстания.

Так прошло несколько лет. В ноябре 1830 года в Королевстве Польском вспыхнуло восстание, Пётр решил ехать туда, чтобы с оружием в руках воевать против тирании.

Но оказалась не нужен он высокомерной польской шляхте. Разобиженный Одинцов уехал в Париж, где прожил год. После чего вернулся в своё имение. Больше Пётр о переустройстве мира не помышлял. Впрочем, в дни приезда Алексея, они подолгу спорили о путях преобразования России.

Укладываясь на кровати, Одинцов улыбнулся, вспомнив о старшем брате, и тут же заснул.

***

Аносова разбудил Сашка Лежин.

Пьяный он, ввалился на квартиру к другу.

– Эх, Володя славный штос мы сообразили на постоялом дворе с Бошняковым, – сказал он, усаживаясь в кресло. Потянувшись, продолжил: – Понтирую77
  Понтировать – делать ставку.


[Закрыть]
на крестовую даму, Бошняков банкует. Первая талия88
  Талия – промёт колоды до вскрытия карт.


[Закрыть]
, моя карта убита99
  Карта убита – карта бита.


[Закрыть]
. Снова понтирую, надогнул1010
  Надогнуть – удвоить ставку.


[Закрыть]
, а зря, обрезался1111
  Обрезаться – ошибиться.


[Закрыть]
и опять моя карта убита. Думаю: «Что-то больно фартит уважаемому Павлу Афанасьевичу, не иначе тёмными картами 1212
  Тёмные карты – краплёные карты.


[Закрыть]
играет».

Рассмеявшись Лежин, продолжал рассказывать:

– Вздумалось тому по нужде выйти, а взял и обменял колоды. В банке уж три империала1313
  Империал – золотая денежная единица Российской империи чеканилась в 1755 – 1805 годах. Номинально равнялась десять рублям.


[Закрыть]
, а у меня в кармане пусто. Я иду ва-банк! И что ты думаешь? Талия моя! Эх, славная была игра! Эта бестия Бошняков, в последнее время свёл дружбу с Пьером Листовым, а тот известный пройдоха, вот и обучил сию обезьяну всяким штучкам. Ну да пёс с ними! У тебя есть вино?

– Да помилуй! Как можно пить в такую пору? – улыбнулся Владимир. – Завтра, а вернее уже сегодня, на службу.

– Не будь занудой Володя, тебе это не идёт. Прикажи денщику подать вина. Ванька, где ты?! Бегом сюда!

Ванька, брюнет с цыганистой рожей, позёвывая, появился в дверях.

– Здесь я ваше благородие, – спросонья хриплым голосом, доложил он.

– Принеси вина, – приказал Аносов.

Тот, молодецки щелкнув голыми пятками, брякнул:

– Слушаю-с ваше превосходительство! – и отправился исполнять приказание.

– Глядя на твоего Ваньку, всегда удивляюсь, как он мог попасть к нам в полк? – сказал, усмехаясь Лежин.1414
  Нижние чины лейб-гвардии драгунского полка набирались из рекрутов шатенов. Таким образом, брюнет Ванька никак не должен был попасть служить в этот полк.


[Закрыть]

Осушив первую рюмку, Сашка заметил:

– Между прочим, когда мы с Бошняковым выпивали после карт, он сказал по секрету, что тобой чрезвычайно заинтересовалась графиня. Советую, не мешкая приударить за ней. Моя скромная персона не удостоилась её внимания, – Сашка развёл руками, – что ж уступаю её тебе.

Сердце Аносова учащённо забилось. Он больше не слушал пьяную болтовню друга, а грезил о белокурой красавице. Лежин пропустив ещё пару рюмок, совсем сник и уснул сидя в кресле.

***

На следующий день, весть о приезде красавицы – графини, быстрее пули разнеслась среди офицеров гарнизона. Общее мнение о ней выразил полковой священник отец Феофан:

– Эта дева послана в мир наш, дабы усладить взор человеческий!

Аносов к своему огорчению быстро понял, что у него немало соперников. Только поручик Федосеев остался равнодушен к приезду Скобаньской, поскольку был по уши влюблён в Поленьку Офенберг, старшую дочку командира их полка. Юная Поленька отвечала Федосееву взаимностью, и поручика не интересовали другие женщины.

Все с нетерпением ждали вечера. По случаю праздника Покрова пресвятой Богородицы, должен был состояться бал.

Зал ресторации Федякина, разукрасили гирляндами из бумажных цветов. Заведение это располагалась неподалеку от канцелярии артиллерийской бригады. В виду того что завсегдатаями тут были в основном господа офицеры: драгуны и артиллеристы, то ресторация служила так же и офицерским собранием.

К шести вечера стали подъезжать экипажи. Окрестные помещики привозили сюда взрослых дочерей, в надежде сыскать им женихов. Девицы под строгим присмотром мамаш строили глазки господам офицерам, а их папеньки, пропустив по рюмочке в буфете, усаживались за карточные столы.

Лежин перебравший накануне, весь день ходил на службе с больной головой. Мелочными придирками он до крайности изводил солдат своего взвода. Наконец наступил вечер, и Сашка поспешил к Федякину. В буфете ресторации он первым делом выпил два фужера хереса, после чего подошёл к Аносову:

– Успеха тебе Володечка. Мне не везёт в любви, однако надеюсь, что посчастливиться за карточным столом, – сказал он подмигивая.

– Спасибо на добром слове, – ответил Аносов, – желаю тебе удачи, но не теряй благоразумия.

В ожидании графини, Аносов прогуливался по залу. У окна он увидел поручика Одинцова, с которым приятельствовал. Среди офицеров, Алексей Одинцов имел репутацию сноба. Был он остёр на язык, и многие пострадали от его шутливых эпиграмм, это не прибавляло ему друзей. Пожалуй, Аносов, единственный с кем Алексей приятельствовал.

– Вот кого не ждал увидеть у Федякина, так это тебя, – Владимир поздоровался с Одинцовым.

– Полковник Штольц посетовал, что я не посещаю офицерское собрание, – ответил тот, – он рекомендовал мне чаще бывать в обществе, и выполняя пожелания своего командира, я здесь.

Аносов совершенно не слушал своего собеседника, он с нетерпением ждал прихода графини.

– Это хорошо, что ты сюда пришёл, поверь здесь очень весело, – ответил он, не спуская взгляда с входа.

– Посмотрим, – усмехнулся Одинцов.

Наконец появилась та, которую ждал Владимир. Сопровождал графиню господин Бошняков.

– Ого, что это за красавица с обезьяноподобным кавалером?!– воскликнул Одинцов.

– Графиня Скобаньская и некто месьё Бошняков, – пояснил Аносов, – они вчера прибыли в Кречевицы.

– Интересно, с какой целью?

– Не знаю, но постараюсь узнать. Пойдем, я представлю тебя графине.

– Зачем? – пожал плечами Одинцов.

– Ты сам только что заметил, что графиня красавица, а раз так, то сам бог велел познакомиться с этой очаровательной особой.

– Представь себе, не имею ни малейшего желания.

– Ну как знаешь, – сказал Аносов и направился навстречу вошедшей парочке. Пока его никто не опередил, он постарается завладеть вниманием Скобаньской, Владимир улыбнулся и сказал: – Здравствуйте графиня, добрый вечер господин Бошняков.

– Мне приятно видеть вас корнет, – проворковала графиня, – признаться, я была уверена, что мы здесь встретимся. Очень рада, что не ошиблась.

Бошняков учтиво раскланялся с Аносовым.

– Ваш приятель Лежин в соседнем зале, – сказал ему Владимир, – там собрались любители карточной игры.

– Замечательно, если не возражаете графиня, я взгляну на игру. Думаю, что месьё Аносов не даст вам скучать.

– А кто этот офицер, что стоял с вами у окна? – спросила Скобаньская.

– Одинцов, он служит в артиллерийской бригаде.

Аносов заметил, как переглянулись Бошняков и графиня.

– Вы случаем, не знакомы с ним? – спросил он.

– Не имею чести, – пожал плечами Бошняков.

– Так же впервые вижу этого молодого человека, – ответила Скобаньская.

– Я с вашего позволенья оставлю вас, пройдусь до соседнего зала, – сказал Бошняков и удалился.

– Позвольте мне графиня на правах первого с кем вы познакомились в Кречевицах ангажировать вас на предстоящий танец, – попросил Аносов.

– Первым был Лежин, впрочем, я всё равно согласна, – рассмеялась графиня.

Одинцов до одиннадцати вечера пробыл на балу, потом отправился спать. В полночь его разбудил Аристархов и доложил:

– Ваше благородие, до вас драгунский корнет пожаловал. Говорит, давай буди своего офицера, у меня до него дело.

– А что за корнет? Как фамилия?

– Не могу знать, – вытянулся по стойке «смирно» Аристархов.

– Плохо. Должен был спросить.

– Сей момент ваше благородие, – Аристархов кинулся к двери.

– Да теперь уж не надо.

Он одел халат, вышел в соседнюю комнату, там сидел Аносов.

– Прости, что разбудил тебя Алексей, но мне нужно с кем-то поговорить. Сашка черт, куда-то подевался. Я оказался около твоего дома, вот и зашёл к тебе. Надеюсь, ты не в обиде?

– Бог с тобой! Какие могут быть между нами могут быть церемонии? Правда, я видел уже третий сон, но это мелочи. Как прошёл бал? Наблюдал, как ты танцевал мазурку с графиней. Как её? Кажется Скобаньская.

– Да вальс и несколько кадрилей. Танцевал бы больше, но слишком много желающих было до танцев с ней. И всё же Алексей, мне удалось заинтересовать её. Она пригласила меня завтра, вернее уже сегодня, на чай. Пойду к ней после службы.

– Что ж поздравляю. А что ты так возбуждён? Эка невидаль! Приезжая дама, скучая в нашей глухомани, пригласила тебя в гости. Чему ты так рад, что не идёшь домой?

– Я, кажется, влюблён Алексей!

– Так скоро?! Помилуй бог Володя! Ты и знаком то с ней всего ничего, а уже воспылал любовью, – рассмеялся Одинцов, – уж больно братец ты влюбчив.

– Ах, Лёша, она прекрасна! Графиня, само божество. Между прочим, она интересовалась тобой.

– Её интерес к моей скромной персоне, меня ничуть не трогает. И тебе советую окунуть голову в холодную воду, может это остудит твой любовный пыл.

– Ты слишком циничен Алексей, а это, между прочим, тебе не к лицу, – заметил Аносов.

– Сие есть не цинизм, а житейская мудрость.

– Не буду, спорить, ибо я влюблён и глух к голосу разума! Интересно, думает ли она обо мне? Хоть немного.

– Я считаю, что она сейчас сладко спит. Наверняка у графини полно влюблённых в неё сумасбродов. Зачем лишаться из-за них сна?

Но Одинцов ошибался, графиня не спала, а причиной этому был он. Пани Скобаньская сидела в своей комнате, у окна стоял Бошняков.

– В этом захолустье нет даже приличного зеркала – со вздохом сказала она, осматривая себя в ручное зеркальце

В соседней комнате служанка расправляла постель. Бошняков подошёл к двери спальни, сказал ей:

– Милочка, мы с графиней немного поговорим, а ты потом закончишь. Сейчас будь любезна выйди

Плотно прикрыв за служанкой дверь, он продолжил:

– Наше пребывание в этой дыре, зависит от вас графиня. Вы прекрасно знаете цель приезда в Кречевицы. Между тем флиртуете с корнетом, который ни в коей мере не может нас интересовать.

– А согласитесь, он милашка, – улыбнулась графиня.

– Возможно графиня. Но это обстоятельство, ничуть не приближает нас к цели, – процедил сквозь зубы Бошняков.

«Сука! Из-за этой похотливой стервы, мы можем надолго застрять здесь, а потом вернуться в Петербург не солоно хлебавши», – подумал он, с ненавистью глядя на Скобаньскую.

Та любовалась собой в зеркало и не замечала его взгляда. Графиня добывала свои сведения через постель. Она вообще не отличалась большой разборчивостью в кавалерах, многу народу побывало в её объятиях, и отнюдь не всегда этого требовалось для дела, которому они оба служили. Однако махаться с Бошняковым она категорически отказывалась. А как же он желал её! Даже деньги ей предлагал, и не малые, что было для скупого Павла Афанасьевича совсем уж немыслимо. Однако эта стерва со смехом отказалась.

– Не забывайте графиня, зачем мы здесь!

– Я всегда помню об этом, – вздохнула та.

Алексей Одинцов, как раз и был целью их приезда в Кречевицы. Бекендорфа давно интересовал Пётр Одинцов, старший брат Алексея. Он находился в Париже, когда в декабре 1825 года заговорщики вышли на Сенатскую площадь. Прямых улик в 3-ем отделении о принадлежности Петра к тайному обществу не было. Более того, на допросах, перед казнью, один из организаторов восстанья, Муравьёв-Апостол показал: «Одинцов Пётр, вначале принимал живейшее участие в собраниях тайного общества. Но спустя время, к делам общества охладел, а потом и вовсе уехал в Париж». Может и правду говорил Муравьёв – Апостол, но скорее всего и лгал, выгораживая своего товарища, коль уж себе помочь был не в силах.

А меж тем, когда в январе 1826, когда взбунтовался Черниговский полк, были сведения, что рядом снова был Пётр Одинцов. Случайность?

Бекендорфу докладывали, что Пётр Одинцов у себя в имении живёт тихо. О нём уже стали забывать, но тут грянули события в Польше. Поступали донесения от агентов, что, Пётр принимал в них участия, но опять не было прямых улик. Ни кто из арестованных польских конфедератов не давал показания на Одинцова. Однако у шефа жандармов была уверенность, что Пётр глава тайного общества заговорщиков. Тем более имелись косвенные данные о его связи с рядом видных масонов в Париже, куда он изредка выезжал. Если это так, то младший брат наверняка учувствует в заговоре.

« Вряд ли Алексей Одинцов так же изворотлив как старший братец,– рассуждал Бекендорф. – Нужно более тщательно присмотреться к нему. Через младшего, выйдем на старшего».

По этой причине и приехали Скобаньская с Бошняковым в Кречевицы.

***

Полковник Штольц, бравый вояка, не знавший страха на поле боя, как огня боялся своей жены, над чем в офицерском кругу в Кречевицах немало потешались. С утра Алексей попросил у него аудиенции. Одинцов сам высокого роста, но перед Штольцем, чувствовал себя буквально коротышкой. Стараясь быть учтивым, Иван Карлович улыбнувшись, сказал:

– Я вижу, господин поручик, вы вняли моим дружеским увещеваниям и вчера были на балу. Как вам понравился вечер?

– Всё удалось на славу ваше высокопревосходительство. Я благодарен вам за наставления. Последовав им, я ничуть не пожалел.

– Что ж голубчик, очень рад! Впрочем вы явно пришли ко мне не для того что б выразить своё признание. Позвольте узнать цель вашего визита.

– Вы чрезвычайно прозорливы господин полковник, – усмехнулся Одинцов, – извольте взглянуть, ваше высокопревосходительство.

Одинцов протянул рапорт. Прочитав его, полковник спросил:

– Чем же наша батарея не подходит вам? Почему вы просите перевода на Кавказ?

– Служба под вашим началом для меня честь господин полковник, но всё же, хочется испытать себя в настоящем деле. Кавказ для этого подходит как нельзя лучше.

– Позвольте вас спросить Алексей Михайлович, сколько вам лет?

– Двадцать семь.

– Ну что ж вы правы, самое время для ратных подвигов. Я дам ход вашему рапорту.

– Благодарю вас господин полковник. Засим, позвольте откланяться.

– Ступайте голубчик.

Выйдя от полковника, Одинцов направился домой. Когда он проходил по центральной площади, у церкви, его кто-то взял за локоть. Алексей оглянулся, перед ним стоял низенький господин. Внешность его была столь необычна, что Одинцов тут же припомнил его фамилию.

– Здравствуйте месьё Бошняков.

– Добрый вечер господин поручик. Прогуливаюсь по вашим Кречевицам в поисках достопримечательностей и приличного общества, – сказал Бошняков.

– Что касается первого, то не трудитесь, вряд ли вы их найдёте, – улыбнулся Алексей, – а приличное общество вы имели удовольствие лицезреть вчера. Если не ошибаюсь, вы весь вечер провели за карточным столом к компании весьма почтенных людей.

– Совершенно с вами согласен, – кивнул Бошняков, – однако, позвольте заметить, что круг интересных людей в Кречевицах не ограничивается моими вчерашними карточными партнёрами. Хочу сообщить вам, что графиня Скобаньская, увидев вас на балу, очень вами заинтересовалась. Она выразила сожаление, что вы так быстро исчезли. Графиня даже не смогла с вами побеседовать, чем весьма опечалена. Позвольте господин поручик исправить этот казус. Прошу вас навестить наше скромное пристанище.

Бошняков взял его за локоть и повёл на постоялый двор. В гостинице он приказал половому накрыть стол в отдельном кабинете и попросить графиню спуститься в низ.

Бошняков с Одинцовым разместилась за столом в кабинете.

– Я ведь Алексей Михайлович знаком с вашей тётушкой, Дарьей Семёновной Кузьмицкой. Мы можно сказать с ней в приятельских отношениях. От неё наслышан и о вас.

– Право я тронут вашим вниманием к моей скромной персоне, Павел Афанасьевич.

Стол накрыли, и Бошняков хлопнув в ладоши, сказал:

– Ну-с господин Одинцов предлагаю под расстегайчики по рюмочке.

Беседа протекала непринужденно, Бошняков оказался интересным собеседником. Он иронично рассказывал о столичной жизни, вспомнили общих знакомых, Павел Афанасьевич остроумно охарактеризовал каждого из них. Одинцов от души смеялся над его шутками, а вскоре появилась и графиня.

– Куда вы исчезли с бала господин поручик? – спросила она, входя в кабинет.

Мужчины встали.

– Скрасьте наше общество графиня, – попросил Бошняков, помогая графине сесть на стул.

– Не скрою, господин поручик, мне бы хотелось познакомиться с вами поближе.

– Вы всё внимание удаляли корнету Аносову графия, – усмехнулся Одинцов, – мне даже в голову не могло прийти, что вас интересует моя скромная персона.

– Я надеюсь, господин поручик, что ничего ещё не потеряно, и у нас будет возможность интересно провести время.

– Мне лестно ваше внимание ко мне графиня. Однако смею напомнить о бедном корнете Аносове.

– У меня совершенно нет желания ни думать, ни говорить об этом вздорном мальчишке, – махнула рукой графиня, – поверьте, этот корнет вскоре забудет обо мне, как только я дам ему от ворот поворот. Вокруг найдётся немало помещичьих дочек, способных вскружить ему голову.

***

С нетерпением Владимир дождался часа свидания с графиней, однако когда он явился на постоялый двор, служанка сообщила, что графиня занята.

– Женщины ужасно легкомысленны, – вздохнул Владимир, – ты голубушка пойди и скажи ей, что корнет Аносов с кем она договорилась о свидании, ждёт её.

– Хорошо барин, доложу.

– Сделай одолжение, милая, а я здесь подожду.

Вернувшись, служанка передала, что графиня принять господина корнета не имеет возможности и просит больше её не беспокоить. Удручённый Владимир покинул постоялый двор, и целый час слонялся по площади, измышляя способы встретиться с графиней. Однако ничего путного не придумал. Потеряв всякую надежду, он уже собрался идти домой, как вдруг увидел выходящим из постоялого двора Одинцова.

«Интересно, что он тут делал?» – с беспокойством подумал Аносов. Он решил узнать всё у Одинцова, для чего последовал за ним, но тут совсем не, кстати, из лавки Семенихина вывалилась пьяная парочка: Лежин с Ванькой Семенихиным, сыном купца Афанасия Никандровича Семенихина.

– Вовка дьявол! Где тебя черти носят? – заорал Лежин. – Мы с Ванькой семь бутылок Клико выдули, осточертело пить вдвоём, третьего ищем.

– Да уж господин корнет сделайте одолжение, разбавьте трезвостью нашу пьяную компанию, – поддержал собутыльника Семенихин, – милости просим к нам.

Они увлекли Аносова с собой.

***

На следующее утро, Владимир заступил со своим взводом в караул. Все дежурные сутки он думал только о белокурой красавице. Как он страдал от того, что не может поведать графине о своей любви.

Сменившись в восемь утра, он узнал неприятную новость, у него есть счастливый соперник. И кто?! Одинцов! Влюблённый корнет помчался к тому за разъяснениями.

– Тебе не кажется, что ты поступаешь подло в отношении меня Алексей? – сходу взял он быка за рога.

– Изволь объясниться, – удивлённо уставился на него Одинцов.

– Ты требуешь объяснений?! Изволь! – Аносов нервно ходил по комнате. – Два дня назад, я по секрету сказал тебе, что влюблён в графиню. Я считал тебя своим другом, но как ошибался! Ты посмеялся надо мной! Зная о моей любви к Скобаньской, ты флиртуешь с ней!

– Послушай мой совет Владимир! Графиня совершенно равнодушна к твоим чувствам. Поверь мне, я знаю таких особ. Они чужды сентиментальности. Это я говорю тебе как твой друг.

– Ты говоришь как Иуда, тот так же звал Иисуса учителем и другом, а потом продал его за тридцать сребреников. Ты так же предал меня!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное