Евгений Додолев.

Взгляд. Мушкетеры перестройки. 30 лет спустя



скачать книгу бесплатно

Но начальство требовало крови. И чтобы сохранить ребят, Сагалаев придумал совершенно потрясающий ход. Против нашей воли (это, как нам казалось, разрушает концепцию программы) он посадил за стол ведущих профессиональных журналистов, которые собственно придумали и делали программу, снимая для неё материалы, подбирали гостей, выбирая темы и т. д.

А начал Сагалаев с руководства. Передачу стал вести главный выпускающий редактор Владимир Мукусев в очередь с Сергеем Ломакиным – заведующим отделом публицистики, в котором собственно и делался «Взгляд».

А ребят мы не только не выгнали, как требовали начальники, а даже оставили в кадре, посадив их за телефоны отвечать зрителям на звонки во время эфира. И программа была спасена от закрытия и постепенно выровнялась. Я стал сажать к себе за стол и вести программу то с одним «мальчиком», то с другим.

А через какое-то время они стали справляться и без меня.

Почему я так долго отвечаю на вопрос, фактически не отвечая на него? Хотя в титрах мы с уважением писали, что Анатолий Лысенко – руководитель программы, на самом деле мы жили с ним как бы в параллельных, но при этом очень близких мирах.

Программой при этом руководил Эдуард Сагалаев. А после его ухода руководство перешло к нам – главным выпускающим редакторам Станиславу Ползикову, Андрею Шипилову и мне.

А Серёжа Ломакин, забыв о своих административных обязанностях и вспомнив, что он, прежде всего, первоклассный журналист и ведущий, стал вместе с удивительным режиссёром Максимом Иванниковым делать свою, великолепную версию «Взгляда».

Причём абсолютно автономно не только от нас, но и от Лысенко. А выиграл от создания всей этой сложной конструкции – зритель. Выходили в эфир, сначала по средам и пятницам, а потом только раз в неделю, практически три разных версии «Взгляда», подготовленные разными командами журналистов, режиссёров и музыкальных редакторов. Появилась творческая конкуренция, что немедленно сказалось на качестве, и зритель имел возможность выбирать то, что ему больше нравилось.

Вот откуда гигантский рейтинг и 200 миллионов зрителей одномоментно.

Так вот, отвечая, наконец, на твой вопрос, предположу, что на «Общественном телевидении» и не может родится хоть какой-нибудь значимый телепроект, который стал бы событием.

Хотя бы в силу того, что Анатолий Лысенко не может возглавлять и руководить чем-то единолично, сам, творить что-то с ноля. Рядом с ним, чего бы он ни возглавлял, всегда была классная команда профессионалов.

А на ОТР их не было и нет. Почему он нас не позвал – не знаю.

А Пономарёв – не помощник. Единственно, что он умеет делать хорошо с комсомольских времен – это пилить бюджет. Его коллеги по ЦК ВЛКСМ так его и называли в своё время – «умножение на 0». То есть функцией, а не существительным.

Расскажу удивительный случай. Много раз, когда была такая возможность и я оказывался хозяином хоть маленького эфира на каком-нибудь канале, я обязательно находил время для рассказа о потрясающей школе советской журналистике и её звездах.

Именно журналистики, а не пропаганды. Она была. Мало того, живы и находятся в великолепной форме и сегодня властители дум советского зрителя, слушателя, читателя.

К сожалению, многие ушли из этой жизни. Особняком стоит смерть, во многом загадочная до сих пор, великолепного Мастера, журналиста, политического обозревателя Гостелерадио СССР Александра Каверзнева. Он умер от неизвестного яда сразу после возвращения из Афганистана.

Я с помощью его друзей и главной помощницы по жизни – редактора Натальи Ильинской сделал о нём программу, которая вышла в эфир на маленьком петербургском кабельном канале «ВОТ» в своём авторском цикле «Жёлтая подводная лодка».

Был потрясающий отклик. Зрители просили продолжить тему и рассказывать о других мастерах журналистики. Я придумал цикл программ под общим название «Не за зря!». Стал собирать материалы о будущих героях. Но канал неожиданно закрылся и я с помощью своих старших товарищей и в прошлом начальников и учителей – Главного редактора молодежной редакции, когда-то взявшего меня на работу, Евгения Петровича Широкова и Главного редактора редакции информации и одного из создателей программы «Время» Виктора Ильича Любовцева предложил этот проект ОТР. Казалось бы, святое дело – возвращать великие имена, память о своих коллегах. И ведь есть пример такой удивительной передачи и её безусловного успеха – «Чтобы помнили» потрясающего Леонида Филатова. Причём я готов был работать, как делаю это много лет, бесплатно. Но в ответ – холодное и презрительное молчание. Для ОТР передача о журналистах – не формат.

Цинизм + фанаберия?

– В самый разгар работы над новой книгой вынужден был напрячь собеседников ещё одним аспектом. Просматривая ответы респондентов на вопросы относительно 30-летней годовщины самого известного отечественного ТВ-проекта, не без изумления обнаружил, что для многих (рожденных в 70-е и позднее) «Взгляд» = информационно-аналитическая «программа с Бодровым», а не советская передача с Листьевым и Политковским. И ведь действительно, условный сиквел «Взгляд с Александром Любимовым» эфирился с 1994 по 2001-й, то есть вдвое дольше, чем оригинальная разработка «молодёжки», стартовавшая осенью 1987-го и закрытая Кремлем в декабре 1990-го. Можно прокомментировать?

– Во-первых, Листьев во «Взгляде» почти никак себя не проявил, сделав фактически один приличный материал за всё время. Да и то благодаря камере Политковского и гениальности режиссёра Татьяны Дмитраковой. Его звёздный час пробил уже после закрытия программы.

Во-вторых, никакого «Взгляда с Александром Любимовым» по сути не было. А была попытка творчески и, вероятно, материально нажиться на безусловной и заслуженной славе нашего «Взгляда», приклеив к названию знаменитой программы фамилию человека, не только не сделавшего хотя бы один достойный сюжет за четыре года существования передачи, но и очень существенно усложнившего нашу творческую жизнь.

Можно обмануть начальство, коллег по работе, непрофессиональную критику, семью, детей. Но нельзя обмануть телекамеру. Особенно в прямом эфире. Зритель безошибочно определил и очень быстро увидел и распознал за дежурной улыбкой любимовскую суть – фальшь, внутреннюю пустоту, презрение к окружающим, холодный расчёт, цинизм и фанаберию. При его появлении в эфире, как нам писали и говорили наши многочисленные друзья, искренне влюблённые в программу и болеющие за нас зрители, они выключали телевизор.

Да мы и сами это видели. Наши журналисты, иногда с риском для жизни делавшие для нас материалы, отвечали Любимову «взаимностью», припрятывая свои звёздные сюжеты и очерки и отдавая их лишь в те выпуски, «когда нет Любимова».

В итоге передачи, которые он вёл, были плохие не только из-за его личных качеств, но ещё и объективно из-за отсутствия в них достойных материалов.

Каждый раз после любимовских выпусков мы как бы начинали всё сначала. Не просто старались делать очередные программы достойными, а были вынуждены находить способы доказывать людям, зрителю, что мы – прежние, мы не скурвились, не продались, не сломались. Что мы, несмотря ни на что, всё тот же «Взгляд» …

Что же касается «программы с Бодровым», я не знаю, что привело этого удивительного, богатого душой, умного, потрясающе талантливого, честного и чистого человека за стол ведущих украденной фактически у нас программы.

То, что её помнят, я отношу на счёт той страшной трагедии, которая прервала жизнь находящегося на взлёте своей карьеры прекрасного Сергея Бодрова. Помнят актера и режиссёра, не сделавшего и малой толики того, что мог бы и к чему были все предпосылки, помнят его безвременную гибель, помнят Человека, а не какую-то там дешёвую, бесславно сгинувшую телеподелку, в которой он, к сожалению, участвовал.

– Каков твой нынешний статус, чем занят?

– Я кандидат наук и ведущий научный сотрудник. Имею честь работать вместе с потрясающими учеными-специалистами в области медиаискусств в секторе медийных искусств Государственного института искусствознания.

А ещё я преподаю студентам то, чего сегодня нет, и то, что сегодня практически никому не нужно – журналистику. Но уничтожившая её нынешняя власть не навсегда. Уверен. Мои выпускники и воспитанники обязательно будут востребованы в будущем и ещё будут нужны стране, вернувшейся с войны.

«Сердюковы». Мой личный вариант

В этом разделе – самый, по мне, важный на сегодняшний день фрагмент повествования о «Взгляде». Итоги. Результат.

И здесь мне понадобились сердюковы…

В чем плюс экс-министра обороны Сердюкова, и чем он собственно хорош? Да, возможно, Анатолий Эдуардович вороват, и, наверное, с Васильевой они действительно накуролесили, но дело в том, что, будучи человеком со стороны, он сумел таки провести военную реформу. Смог делать то, на что ни один из профессиональных военных, вероятно, не отважился бы – увольнять.

Выпускник Ленинградского института советской торговли – это не «суворовец» ни разу. Одно дело – прийти в структуру и выполнять волю высшего руководства, иное – вырасти в таком мега-коллективе как армия и затем отправлять в отставку своих экс-приятелей по училищу. Или бывших сослуживцев. Или их друзей. Или друзей их друзей. Или приятелей родственников друзей.

Совершенно иной контекст.

Мне по приказу владельца доводилось громить редакционные коллективы, игнорируя реальные заслуги служивших там журналистов (начиная от делового еженедельника «Компания» до гламурного FHM), и я понимал, что проработай я с ними год всего – рука бы не поднялась.

Теперь по делу. Работая с 2009 года над линейкой книг о «Взгляде», я сделал открытие из разряда «секрет Полишинеля»: никто из опрошенных создателей культового ТВ-проекта не готов быть беспристрастным. И это понятно. Я и сам книгу о самом именитом «взглядовце» Владе Листьеве назвал «Пристрастный реквием».

Люди со стороны, но при этом что называется «в материале» тут бесценны. «Я ведь к «Взгляду» отношения не имел(а)» часто отвечали мне респонденты. Так ведь это и есть искомое! ВЗГЛЯД СО СТОРОНЫ!!!

Помню, как возмущалась Елена Карпова (бывший музредактор «Взгляда»), прочитав предисловие Михаила Леонтьева к моей первой книге о проекте («Битлы перестройки» называлась). Написала тогда в ЖЖ:

«Скажу честно, саму книгу ещё не видела, лишь фрагменты, которые публиковал Женя. Но угораздило меня сегодня прочитать предисловие к ней! Имя автора заставило насторожиться – Михаил Леонтьев, фигура одиозная и неоднозначная. Почему он?! Уж если кто и мог сочинить предисловие, так это либо участники событий (Иван Демидов, Саша Любимов, Политковский, etc.), или «наш взглядовский папа» Анатолий Григорьевич Лысенко. В конце концов, Костя Эрнст. Называю его так не из фамильярности, а потому как привыкла почти 22 года так называть. Но, видимо, не срослось, уж не знаю, какие там были обстоятельства. Но неужели некому было написать предисловие к книге о легендарной телевизионной программе «Взгляд», кроме Леонтьева?».

Ответил ей там же, в Живом Журнале: «Лена, как-то странно было бы, если предисловие исполнял бы один из персонажей. Мне близка позиция Миши, он блистательный публицист и не боится быть неполиткорретным. И я, право, считаю: предисловие и рецензии на книгу – поэтичней и резче, чем сам манускрипт. Я ведь много не отважился рассказать, чтобы не попалить того же Люби, которому реально обязан и коим восхищаюсь по сей день».

Для любопытствующих тот пост Карповой под названием «Однако, «Взгляд»» без купюр (плюс содержательные комментарии к нему) – в самом конце книги, в секции ПРИЛОЖЕНИЯ.

Вот интересно, что скажут «взглядовцы» из ОТР, ознакомившись с вышеприведёнными тезисами Мукусева, который (в отличии от Леонтьева) «отношение имел»… Риторический вопрос.

И здесь я возвращаюсь к своим «сердюковым». Ключевым разделом, повторю, вижу именно этот – «Итоги». Собрал я мнения людей, чей суммарный взгляд мне представляются репрезентативным.

Некоторые из них имели какое-то отношение к проекту (как Михаил Дегтярь или Иван Усачёв). А некоторые даже не видели ни одного выпуска (в детский сад ходили или жили в эмиграции). Они мне интересны именно своей «неангажированностью».

Вот та же Карпова, вспомнил сейчас, как-то наехала на меня с упреками типа «не знаешь, а пишешь» (по-моему, в книге «Пристрастный реквием» я неверно указал название воинской части, где служил Листьев). И это, считаю, проблема. Многие знают, но не пишут. Лена училась вместе с Владом, познакомила его с последней женой, ей известно многое, однако по каким-то причинам экс-соратница самого известного телевизионщика не готова поделится своими воспоминаниями & мыслями (а излагать она при этом умеет отменно – я читал её ЖЖ). Немногие из «взглядовцем» отважились на экзерсисы мемуарного толка. То ли не хотят разрушать миф, то ли стремаются стать париями в своей микросреде, не знаю.

Впрочем, за последние десять лет, с тех пор, как стал собирать «мемуаризмы» ветеранов «молодёжки», я уже составил представления о «расстановке сил».

И здесь – проговорю ещё раз – собраны мнения не только «взглядовцев», но и людей сторонних. Мне любопытно, что думает и знает Марина Тимашёва; прежде всего, как мэтр советского рок-самиздата, а потом уже театровед. Ирина Сокол, прежде всего как сибирячка, а затем теледива. Леонид Гозман как психолог, а не как политик. Пётр Лидов-Петровский как выпускник МГИМО, а не как пиарщик + публицист. Артём Шейнин как сержант ВДВ, а не как ас «праймовых» ток-шоу. Слава Коновалов как «австралийский экспат», а не как основатель «Культбригады». Дима Мишенин не как идеолог нового эстетического тоталитаризма, а как питерский неформал, которому было 15 в год «взглядовского» старта. Высказывания студентки той поры Юлии Меньшовой здесь занятнее, чем её точка зрения как «женского лица» Первого канала. И значим в этой системе координат взгляд Андрея Макаревича не как легендарного музыканта, а как опытного мемуариста.

Ещё раз. Что думают «взглядовцы» про себя и других – я за эти годы изучил досконально (хотя некоторые из них и в этой работе на вопросы условной итоговой «анкеты» ответили). Мне теперь интересно, что знает про «Взгляд» и его «выпускников» страта, которая, как предположу, не сформировалась бы, не блесни 30 лет назад это ТВ-светило трёхлетней вспышкой.

Да, вспышкой. Яркой и лаконичной, как пламя костра из высушенного (казалось – дотла!) за 70 лет хвороста. На тление нынешнее не похожей.

«Взгляд». 30 лет спустя

Вопрос, на который мои респонденты отвечают отнюдь не в унисон со страной и Мукусевым. И здесь добавлю я своё УВЫ! Итак. «Изменилось ли отношение к «Взгляду» за эти три десятилетия?».


Евгений Бекасов:

«Нет, не изменилось».


Алексей Вишневецкий:

«Я начал работать на телевидении в 1996 году. Уже никто не обсуждал «Взгляд». На телевидении никому не интересны прошлые успехи коллег.

<…>

Конечно, через 30 лет отношение изменилось, но, наверное, не к «Взгляду», а к журналистским подходам вообще.

В сентябре 91-го года, когда «Московская правда» перестала быть органом горкома, мы поместили чуть ли не на первой полосе карикатуру. В котле сидят Марк, Энгельс и Ленин, а черти в костёр подбрасывают их книги. И Ленин говорит чертям: «Батенька, не могли бы вы попросить там наверху, чтобы они перестали печатать эти вредные книжонки?» А сегодня я не стал бы печатать эту карикатуру, поскольку она оскорбляет чувства многих людей, чье мировоззрение я и не разделяю.

Журналистика всё же должна быть осторожной, слишком дорого может обойтись необдуманно высказанное слово. Хотелось бы, чтобы некоторых коллег кто-нибудь время от времени одергивал. Не все темы и не все откровения хороши для массового выплеска. Широкая публика может быть не готова».


Владимир Глазунов:

«Отношение к «Взгляду» не изменилось, как восторгался той четверкой телебитлов тогда, такой же пиитет испытываю сейчас к ним.

Сделано это было дерзко и с напором порой, без прикрас, лишнего лоска и телевизионных комплексов у ведущих совсем не было

<…>

Удивил Мукусев, Политковский, Лысенко, Салагаев и даже Кира Прошутинская и Малкин, которые и делали первые шаги, а потом ушли как и Олег Вакуловский, который счёл программу не перспективной тогда, Дима Захаров, который прямо в кадре оттачивал перо и не комплексовал от того, что совсем не чувствует кадр и аудиторию

<…>

Некоторые ушли, как только появился «ВИD», не стали делить этот пирог… Дима Захаров сказал мне, что для него лучше было уйти, но остаться друзьями, чем разрушить дружбу бизнесом».


Михаил Дегтярь:

«Нет, отношение не изменилось. Оно такое же восторженное, как и было в конце 80-х, когда эта программа появилась на экранах.

Конечно, «Взгляд» многое поменял в наших головах – в моей-то уж точно, поскольку я тогда уже мечтал о репортерской карьере, чувствовал в себе большие силы и способности, но жил тогда ещё не в Москве, и возможности влиться в эту замечательную команду у меня не было. Но я об этом, безусловно, мечтал, и когда все же вырвался в Москву на постоянное место жительства, контакты с «Взглядом» удалось наладить.

С 1989 года мы стали выпускать видеоприложение к «Комсомольской правде», и некоторые наши сюжеты были показаны во «Взгляде», а в 1991 году мы даже собрали несколько совместных выпусков – «Взгляд из подполья» и «Комсомольская правда». Кассеты с нашими выпусками распространялись по горкомам и обкомам Комсомола, как ни смешно это сегодня звучит.

Там были такие наши репортажи о сохранившемся в Восточной Сибири сталинском лагере, о женской колонии в Подольске, о Керченском мясокомбинате, о нудистах…

Все эти сюжеты советский человек видел впервые и даже не предполагал, что такое можно увидеть на экране».


Владимир Зелик:

«Моё отношение ко «Взгляду» за прошедшие тридцать лет не изменилось ни на йоту. Не буду оригинальным, если скажу, что само появление этой передачи на телеэкране было сродни глотку свежего воздуха!»


Майя Лаврова:

«А что должно было измениться? Есть ностальгия по «Взгляду», по людям и тому времени – совершенно сумасшедшему».


Пётр Лидов-Петровский:

«Да. Сейчас мне очевидно, насколько сделать «Взгляд» было сложно на советском телевидении. На российском-то сейчас непросто было бы это повторить. Тогда я этого точно не понимал. Казалось, что это недостаточно остро, что ли. Но я вырос в 80-е – это очень циничное поколение, мне кажется. Я формировался как бы и уже без идеалов и ещё без них – новых… по моим ощущениям – мой «Взгляд» был скорее эволюцией, а не революцией. Но на уровне чувств, всё же – только положительные».


Дмитрий Мишенин:

«Да. Его забыли».


Андрей Новиков-Ланской:

«Изменилось.

<…>

Постоянно смотрел. Было очевидно, что это программа номер один в России. В моем кругу воспринималось как само собой разумеющееся.

<…>

Недавно я пересмотрел несколько выпусков. То, что тогда казалось невероятной свободой, раскрепощённостью, граничащей с фамильярностью, сегодня выглядит как хорошо поставленный телеспектакль.

Кстати, великолепно разработанный советский жанр».


Иван Распопов:

«Манера подачи, разговора, визуального решения (со всеми бэкстейджами) отразилось на всём отечественном телевидение. Это классика, как ни крути! Отношение не изменилось никак. Скорее появилась грустная ирония по отношению к себе – как можно ТАК ждать выхода телевизионной программы?! Всё равно что ожидание празднования Нового года в детстве! Это относится не только ко «Взгляду», но к целому списку программ перестроечного и постперестроечного периода».


Анатолий Сивушов:

«Пожалуй нет. Осталось ощущение драйва, свежего ветра, перемен и бесшабашности. Эти же ассоциации возникают и сейчас, вспоминая «Взгляд»».


Владимир Сункоркин:

«Нет… А в целом считаю «Взгляд» безусловно событием.

<…>

Меня пару раз приглашали во «Взгляд» – делали с Листьевым программу, посвященную первым создаваемым тогда кооперативам – так что на «кухне» я там сиживал. Впечатления были хорошие от работы с ребятами.

И ещё я участвовал в самой первой программе «12 этаж». Это было посвящёно стройкам комсомольским. Я вёл с Иваном Кононовым разговор из Тюмени».


Иван Усачёв:

«Нет, не изменилось. «Взгляд» – феноменально успешный проект, самое рейтинговое и влиятельное телешоу в истории СССР. Работать в этой программе было для большинства телевизионщиков несбыточной мечтой, а мне повезло.

<…>

После «Взгляда» я работал в «Новой студии» у Анатолия Малкина. Да, легкая зависть чувствовалась. И даже едва заметная враждебность – это меня не удивляло, потому что чужаков, а тем более из конкурирующей редакции, никто не любит.

Позже меня назначили главным редактором ежедневной программы «Время деловых людей» на РТР – там моя былая слава не имела значения и никого не волновала, а интересовали капиталы нарождающихся нуворишей.

Во всех других местах, где мне пришлось трудиться, телевизионных и не очень, проблем не возникло. Наоборот, легендарный «Взгляд» и его знаменитые ведущие ещё долгое время отбрасывали на меня благородный отблеск».


Кирилл Шаманов:

«Я думаю изменилось у многих, вместе с осознанием того, что принесли «реформы» стране, а команда «Взгляда» в значительной мере были лицами этих перемен. Листьев превратился в миф, Любимов в медиаворотилу… проекты развели команду, но многие неплохо держатся, тогда же «всё только начиналось…»

<…>

С точки зрения художника сегодня, не чуждого ТВ и журналистике, сделано было почти как всё остальное, тогда впрочем особенно было ничего и не надо, пускаешь любую западную картинку, клипы, сюжеты, и фурор обеспечен. Потом эта практика перешла в копирование западных шоу и фильмов, тогда же «Кино» копировали «The Cure», а «Аквариум» всю британскую и американскую рок-классику. Это вообще проблема всей истории отечественного ТВ и кино, вторичность».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9