Евгений Додолев.

«Машина времени». История группы. Юбилейное издание



скачать книгу бесплатно

– Химиком.

Михаил Меркулов всегда всех объединял. Сейчас Миша живет в Москве, и самое интересное, Миша стал джазовым певцом. Он часто дает концерты в московских джазовых клубах.

– Но в штате «Машины времени» он никогда не работал?

– Формально нет, я не помню такого.

– Кстати, когда вы упомянули про инструменты, я вспомнил, что вы сами покупали палочки для Валеры, которые ломались без конца.

– Палки – расходник: ломались, бились, терялись. Покупались десятками, двадцатками. Известный барабанщик Юрий Титов и Валера заказывали палочки у одного и того же мастера. Жил он где-то в районе «Академической».

– Какая примерно статья расходов, значительная?

– Значительная статья расходов, 2 рубля, цифра такого порядка.

– И это тоже была индивидуальная трудовая деятельность нелегальная, или все-таки была какая-то мастерская?

– Это была квартира, и если у Валеры между гастролями, допустим, кончались палочки, он звонил и говорил: съезди, закажи, чтобы, пока я буду в Москве, я их забрал в следующую поездку.

– А в музыкальных магазинах это дорого стоило или этого не было?

– Там были пионерские палочки, которые стучали в барабан в пионерской комнате. Они от одного удара разлетались.

– Когда в 1983-м году в команду вернулся Максим Капитановский, но уже не в качестве барабанщика, а звукорежиссера, на семейном совете не обсуждалось, что, мол, вернулся экс-ударник, сольют Валеру и снова за ударные встанет Макс, который был другом Андрея и старшим товарищем, близким человеком для всех?


Кутиков: «Ты можешь ходить, как запущенный сад, а можешь все наголо сбрить»


– Нет, я всегда говорила, что Валерий очень плотно сидит на стуле.

Нет, и никогда не было никакой конкуренции. Макс – потрясающий человек, они с Валеркой очень дружили.

– Несмотря на то, что Максим значительно старше всех «машинистов», на пять лет старше Валерия, даже старше Градского на полтора года. Разница в возрасте эта не чувствовалась?

– Никогда. С приходом Максима коллектив вне концертной деятельности даже оживился, потому что это человек с потрясающим чувством юмора, великолепный рассказчик.

Помню еще такой эпизод. Много декабрьских дней рождений. Андрей, Маргулис, Ефремов, Халемский. И была еще такая Лена Ятор в «Росконцерте», по-моему, она была конферансье, которая работала со знаменитым Халемским, тоже конферансье. Дело было в Ярославле, и после концерта мы сидим за одним столом в ресторане, и Максим просто на салфетке, на меню, строчит стихи, поздравление в стихотворной форме всем подряд. Экспромт. Кстати, у меня совершенно случайно остался этот рваный черновик, где его рукой написана поздравительная «поэма» для всех тех именинников.

Нравилось и то, что Максим уже потом, уйдя из «Машины времени», делал на телевидении, что писал книги. Фильмы, который он снимал, в том числе короткометражки – очень интересны.

И, конечно, «Таймашин» – бесценный материал для истории группы.

– Липницкий заострил мое внимание на очень интересном моменте: ничего практически в памяти народной не осталось про «Скоморохов», потому что нет ни одной видеозаписи их выступлений, а он их очень высоко оценивает с музыкальной точки зрения. Когда появились первые записи, когда «Машину времени» стали снимать? Когда появились эти материалы?

– Материалы были любительскими. Когда их снимали на телевидении, они уже ушли в профессионалы.

Я помню такой эпизод. Все готовятся, ребят пригласили сниматься в «Огонек» на Новый год. Это было признание. Они понимали, что несмотря на то, что уже состоялся профессиональный выход из подполья, выход на первую кнопку – это признание. Снимается «Голубой огонек» в студии, все сняли и даже смонтировали.

И вдруг их не показывают. По какой причине? Не пропускает цензура. У них были костюмы сценические, комбинезоны. Валерий в комбинезоне, Саша в комбинезоне, и на Саше Кутикове потрясающий красный комбинезон, впереди на молнии. И вот эта молния была расстегнута больше, чем надо.

– До пупка?

– Нет, до середины груди.

Так было нельзя, их завернули.

– Не было трактовки, что это по политическим каким-то мотивам преследование?

– Нет, просто несоответствие тому, как должен выглядеть советский музыкант, хоть и из рок-команды, стандартам и представлениям.

Сложно было, знаете, в чем? Что программу надо было литовать, в худсовет тексты предоставлялись для одобрения (литовки) и были случаи, когда строчки песен заменялись для худсовета, и та или иная песня утверждалась в новом виде. Но было и так, что не в крупных городах исполнялись песни в оригинальной версии.

– Кстати, когда вы и Лена Фесуненко-Макаревич работали на телевидении, не пытались лоббировать своих мальчиков, чтобы их куда-то пригласили; не пользовались служебным положением?

– Нет, мы не пользовались служебным положением. Мало того, мы это все практически не афишировали и даже скрывали.

У Лены фамилия звучная, ей было сложно. А у меня фамилия распространенная.

В общем, кто-то, конечно, знал, Валера был уже узнаваем.


Этот красный комбинезон стоил команде новогоднего эфира в «Голубом Огоньке»


Но, в принципе, нет. Я и Лена работали в редакции информации – это запредельно сложно.

– Но вы все там общались друг с другом, и с лит-драм работали, и с музыкальной редакцией, какие-то коллеги были.

– С музредакцией – нет, а лит-драма – это была отдельно спящая редакция, которая выпускала передачу раз в месяц. Нет, не лоббировали.

Каждая публикация в СМИ, каждая статья, каждая съемка, каждое продвижение, будь то маленький журнальчик с гибкой пластинкой, воспринимались как победа. Шло преодоление. Несмотря на то, что ребята собирали стадионы, дворцы спорта, огромные залы. Все равно, на звуконосителях издавалось очень мало. Пластинки начали выходить с 1980 года.

В 1980-м году вышла первая гибкая пластинка, по-моему, «Хрустальный город» в «Кругозоре». И в том же 1980-м вышла тоже гибкая пластинка «Самодеятельность и культура», был такой журнал. Записана песня «Снег». И первая LP, на долгоиграющем черном виниле, – это был сборник 1981 года «Весенние ритмы», альбом, посвященный лауреатам Тбилисского фестиваля.

– За два года до 1980-го, в 1978-м году, был очень интересный эксперимент, так называемые «дудки». То есть альбом, записанный с духовыми инструментами. Как-то обсуждали вы с Валерием столь неожиданной для рок-команды ход, как привлечение духовых инструментов?

– В 1978 году Валерий еще играл в «Високосном лете».

– Да, но все же следят друг за другом и обсуждают.

– Все следят. Посещали концерты. Но нет, мы не обсуждали.

Но тогда для фанатов, зрителей, для меня лично, это было взрывом.

Потому что рок-музыка ассоциировалась с таким набором: две гитары и ритм секция и клавиши.

Здесь же я просто наслаждалась. Команда приобрела совершенно другой звук, другой окрас, драйв. Очень понравилось. Я помню, просто обалдела на концерте. На маленькой сцене это все так зазвучало! И естественно, и Кузьминок, и Легусов были кудесниками на сцене.

– Когда разбирали фотографии, слышались имена и фамилии мне неизвестные, но совершенно очевидно, значимые для группы. Вот, допустим, Чекмарев, кто это?

– Алексей Чекмарев – очень интересная личность. Он был среди фанатов «Машины времени». Сначала ходил, как обычный зритель. Потом стал помогать, что-то подкручивать, провода какие-то собирать. Обычный помощник, он был рабочим сцены.

Причем абсолютно добровольно. Сначала ведь не было обслуживающего персонала.

Ребята уставали после концерта, и кто-то подходил, чтобы пообщаться с музыкантами, кто-то предлагал свою помощь, «Давайте мы вам колонки погрузим». «Ну давайте». Вот так потихоньку пришел в коллектив Алексей Чекмарев. Человек эрудированный, воспитанный, но как все – длинноволосый, немножко отвязный. На фоне всех рабочих выделялся.

Постепенно он стал, кажется, зав. постановочной частью. Но Леша был фанат «Спартака». Не важно, – Владивосток это, Сибирь или Антарктида, – если там играл «Спартак», Леша мог скрутить половину катушки провода, бросить все и полететь туда.

Леша потом работал долго с «Воскресением», с «СВ», то есть он ушел вместе с Ованесом Мелик-Пашаевым. Думаю, что увели его. Потому что он, несмотря на свое разгильдяйство, был все-таки очень ответственным.

Позже он закончил духовную семинарию, принял сан, и сейчас он очень уважаемый Отец Алексий. Кстати, многие из фотографий, – это Лешины работы. Леша часто ходил с фотоаппаратом и много фотографировал.


«Расходный материал», палочки приобретались Ефремовым за свои кровные


Сейчас же, несмотря на то, что отец Алексий служит, он остается уважаемым фанатом «Спартака». И нашу знаменитую спартаковскую «Арену» освещал при открытии именно отец Алексий.

– Наиль Короткин?

– Наиль Короткин был звукооператором; проработал долго и на смену ему пришел Максим Капитановский.

– Иван Бобко?

– Администратор «Машины времени», который работал параллельно с Ованесом Мелик-Пашаевым.

Он появился до профессиональной деятельности «Машины времени». Был администратором, помогал Ванику. Это был веселый человек, хотя немного мутный. Помню, как он договаривался. Гостиницы, автобусы, билеты, перелеты, – все это было на Ване Бобко. Заканчивался концерт, он приходил и говорил: «Ну что, по ящику шампанского и по номерам?» Это был легкий, веселый человек.

– Заборовский?

– Сашка Заборовский – светооператор «Машины времени». Помню его высоким, красивым. К сожалению, Саша умер.

Самое интересное, что к Сашке Заборовскому меня судьба привела даже не со стороны «Машины времени». Я училась в высшем учебном заведении, у меня были друзья, мы все ходили в джинсе. Но купить джинсы была проблема. И вдруг приходит мой приятель в потрясающих джинсах. Я говорю: «Боже мой, ты по клешу меня переплюнул». Он отвечает: «Ты знаешь, только никому не говори: это самопал». Это было то, что шили сами, не фирменное. «Да ты что, познакомь!». И меня привозят в Измайлово к Заборовскому. Он жил с мамой, высокий красивый парень, который строчил джинсы. Я у него шила первые штаны.

Потом это забылось, и когда уже он появился как светооператор в «Машине времени», мы друг друга вспомнили. И очень много штанов в музыкальной тусовке сшито Заборовским. Жалко, что он не сделал свой лейбл, очень жалко.

– То есть его знали в тусовке?

– Все знали. Любая фотография: ткни, и среди фирменных штанов обязательно будут те, что от «Забора».

– Все эти люди принимали участие в досуге команды или музыканты только с женами собирались, что-то отмечая?

– Все было демократично, все дружили, не было никакой иерархии. Абсолютно. Все тусовались.

Единственное, что, может быть, в каких-то бытовых условиях, потому что были проблемы с размещением в гостиницах, иногда жили по два-три человека. Но иногда даже и музыканты жили по два человека, не всегда в советских гостиницах было достаточно свободных мест.

Приходилось уплотняться.

Нет, все очень дружили, не было разделения, праздники вместе, дни рождения в месте, и досуг, – мы куда-то выезжали и на природу, и за грибами.

Очень хорошо помню такой эпизод. Мы поехали на необитаемый остров.

Границы были закрыты, но Андрея уже тогда тянуло на необитаемый остров.

И вот мы поехали на этот необитаемый остров, который оказался в Тверской губернии.

Долго собирались – едем ведь на необитаемый остров! Палатки, какие-то примусы…

Помню, мы покупали с Валерой какую-то лодку надувную. В общем, все было готово. Андрей – заядлый рыбак. Собирается команда, едем на машинах, нас встречают и дальше переправляют на катере. Экзотика. А я девушка, будем говорить, парниковая, но на экзотику, естественно, потянуло. Приезжаем. Нас бросают на этом необитаемом острове, выгружают наши рюкзаки и оставляют. Первые 4 часа я выдержала. Но потом я поняла, что это ад. Ни мобильных телефонов, ни связи, ничего. Поныла, походила…

– Других девочек не было?

– Были, более выносливые.

На земле спать не могу, холодно, жестко… Ребята мне соорудили гамак для сна.

Комарья вокруг – тучи! Накрыли плащом рыбацким с головой, и я в этом коконе спала. Поняла, что неделю не выдержу. Мне ни рыбы не нужно, ни грибы не нужны. В общем, через пару дней приехал катер проведать нас. И меня благополучно эвакуировали. Бежала, забыв спальник, рюкзак, забыв все. Помню, что добиралась я на электричке, потому что ключи от машины остались у Валерки на острове.

– Я знаю, что в вашей семье выросло второе поколение музыкантов. Ваш сын Валера Ефремов (младший) так же, как и отец, занимается музыкой. Расскажи о нем.

– Нам часто приходится добавлять к имени Валера дефисы: Валера-старший, Валера-маленький, Валера-джуниор. Когда-то Валерина мама настаивала, чтобы ребенка назвали Андреем, предупреждая, что со временем возникнет путаница, но муж был против. Удивительно, мы также, как и родители Валеры-старшего, никак не связывали жизнь ребенка с музыкой. Держали его от этого как можно дальше. В доме не было ни одного инструмента за исключением тренеровочных барабанных пэдов.

Закончив блестяще школу с медалью, университет и защитив диссертацию, получив престижную работу в хорошей компании, Валера-маленький принял кардинальное решение и ухошел из бизнеса… в шоу-бизнес. При этом испытывая такие же чувства и сомнения, как когда-то это испытал его отец.

Создал группу 5sta Family, которая стала успешной и заняла свое место в российском шоу-бизнесе.

Он долго скрывал род занятий отца и продвигал свою группу сам, чтобы у людей не было ассоциации с отцом, что все это сделано было с его помощью. Для нас, родителей, это стало полной неожиданностью. Хотя сфера деятельности по сути дела одна, в отличии от отца, Валера-младший не играет на музыкальных инструментах, зато пишет мелодии и тексты к песням, «композиторствует», читает рэп и поет. Занимается продюсированием, ведет финансовые дела группы. Любит и увлекается спортом, как и отец. Играет в футбол в составе команды артистов «Старко» и в баскетбол. Генетика – сложная наука!

– Что повлияло на формирования музыкального вкуса Валерия-младшего? Нравится ли ему музыка «Машины времени»?

– Валера-младший несколько лет жил в США. И только попав туда, заинтересовался хип-хопом и его истоками. Там он и начал писать первые тексты.

Музыку «машинистов» он уважает, но современные тенденции в мире музыки диктуют другие жанры и направления.

Державин Андрей. Интервью 2013 года

Разговор с Андреем ДЕРЖАВИНЫМ я хотел изначально выстроить вокруг его корней и сольной карьеры, даже не вспоминая о «Машине времени». Соригинальничать. Но не сумел. Прокололся в первом же вопросе.


– Хочу спросить насчет твоего прихода в «Машину времени». Потому что случилось это как раз тогда, когда уже рок-н-ролл был мертв, а Гребенщиков – еще нет. Ты же помнишь, чем был рок в 80-х гг. в нашей стране?

– Мы все выросли на этой музыке.

– Стеб оценил: мы все выросли на музыке Макаревича, а к 2000-му году это уже стало нишевой историей. А вот как раз тот жанр, в котором ты работал, достаточно развлекательный и легкий …

– …Он в то время набирал.

Я вообще не делю музыку на жанры. Но если отвечать на твой вопрос, я бы ответил на него так: в нашей стране любой человек, занимающийся музыкой, на вопрос – хотели бы вы поиграть в «Машине времени»? – ответит утвердительно. Я думаю, что большинство даже с восторгом ответит.

Поэтому я как человек, который всю жизнь, практически со школы занимался музыкой, не раздумывал даже – для меня это ужасно интересно было: поиграть в таком коллективе. Потом я неплохо знал каждого в отдельности, поскольку мы давно познакомились.

В первый раз мы пересеклись с «Машиной времени», когда «Машина» приехала на гастроли в Свердловск, а мы там, в этой же гостинице, целый месяц жили со «Сталкером». Потому что у нас там было очень много концертов.

И когда мы увидели в буфете легендарных музыкантов, наше восхищение не имело границ. Они тогда с любопытством на нас посмотрели. Но потом сходили на наш концерт, послушали.

И мы, конечно, сходили к ним на концерт. И они нам даже дали поиграть на своих инструментах.


«Сталкер» Андрей Державин, «на клавишах» по жизни


– А у них лучше было «железо», чем у вас?

– Гораздо лучше. Тогда это было не «железо», тогда это были инструменты. Потому что это были и гитары, которых мы никогда не видели, и синтезаторы, которых…

Хотя синтезаторы мы видели.

Некоторые были у нас и не хуже. Но, все равно, это была группа, скажем так, мирового масштаба. А мы все-таки из провинции и как-то немножко неловко себя чувствовали и стеснялись.

Потом мы мало кому говорили о том, что если синтезатор мы покупали где-то у фарцовщиков, то аппаратуру часто делали своими руками. Потому что не было денег, чтобы купить аппаратуру. Покупались динамики, а ящики уже сколачивались на всяких деревообрабатывающих комбинатах. А чаще просто в гараже.

– Кстати, Кутиков как-то рассказывал про «Машину» начала 70-х гг.:

«У нас было много самодельной аппаратуры, изготовленной замечательными умельцами, которые творили чудеса и делали очень приличную аппаратуру почти из воздуха. Хотя границы были закрыты, и привозить «оттуда» что-либо было сложно, тем не менее, Андрюшкин папа привозил ему усилители, гитары, шведские динамики, отец Сережки Кавагое заказывал в Японии гитары и клавиши, усилители, микрофоны».

Вопрос про деньги: была ли принципиально большая разница между тем, что зарабатывал «Сталкер» и тем, что «Машина времени» в те времена?

– Думаю, принципиальной разницы не было. Потому что «Машина» работала в государственном учреждении. «Росконцерт», если мне память не изменяет. А «Сталкер» работал в Коми Республиканской Филармонии. У нас были концертные ставки. Они мало чем отличались. Сильно разнились они только у народных артистов.


С Державиным на «Кинотавре», в год его резонансного прихода в «Машину»


Я не помню точно градацию, но все равно разница была несущественной.

– Градский поразил. Он мне сказал (явно со значительной долей иронии): если мне приносили бы каждый день вот такую пачку денег, он не стал бы ни писать музыку, ни выходить на сцену, вообще бы занимался строительным бизнесом, например. Мне кажется, Александр Борисович немножко кокетничает, потому что вы все начинали в общем-то по велению души – верно?

– Градский сказал двоякую вещь, на мой взгляд. Получается, что при таком раскладе он был бы, условно говоря, сыт, а сытый художник не может творить – наверное, это он имел в виду.

С одной стороны, это так.

А с другой стороны, за удовольствие выступать на сцене, за это счастье, получается, мы же сами и платили.

Мы покупали все, что можно. Даже в школе, помню, я копил деньги, чтобы купить какую-то педаль; квакер, по-моему. На педаль, которая продавалась в магазине, у меня денег не хватало. Поэтому я попросил мастера (у нас был мастер такой – золотые руки), и он из каких-то коробочек смастерил квакер, который звучал лучше магазинного, а стоил дешевле.

– Как и Макаревич, ты тоже школьником начинал играть?

– Да. И, общаясь впоследствии со старшими товарищами, я узнал, что в то время практически каждый человек, которого тянуло к музыке, начинал в школе свою творческую деятельность.

По-другому было невозможно. Этот магический звук электрогитар, электрооргана, барабанов давал столько адреналина! И дальше ты уже шел в эту каморку, откуда это доносилось. Находил ее по звуку. И там фонари висели какие-то цветные. И ребята что-то репетировали. И, конечно, были толпы поклонниц.

– Кстати, о поклонницах. Тот же Градский (и опять же, не без иронии) говорил, что пошел в шоу-бизнес для того, чтобы быть окруженным девушками.

– Я недавно нашел фотографию школьную. Как раз того периода, когда мы выступаем на сцене. И увидел на ней девчонок, которые стоят и смотрят на нас. У них такое недоумение на лицах! Видимо, мы играли громко.

– Помню, в 2000-м году как раз все говорили, что «Машина» приобрела целую армию фанаток Державина.

– Только что ты ответил на свой собственный первый вопрос. Ты спросил меня, зачем я перешел в «Машину» и почему оставил сольную карьеру? Цель была такая: «Машину» поддержать.

– Стеб снова оценил.

Ты ведь явно не суеверный человек, раз ты сел за клавиши «Машины времени», учитывая, что произошло с твоими предшественниками: трагическая история с Зайцевым, который был до Подгородецкого. И с Петром коллеги расстались не самым лучшим образом, там ведь полный набор звучал упреков: кокаин и прочее. Кстати, тяжелая история была с наркотиками и у Зайцева тоже.

– Абсолютно не думал об этом.

Это было мое решение. Причем, практически моментальное. Я ведь пришел для того, чтобы попробовать себя, поиграть замечательные песни, которые мне нравились.


Покинув ряды «машинистов», Державин сумел найти свой имидж и свою стезю


– Но как композитор ты стал меньше работать? Для «Машины времени» ты же меньше писал, чем до этого для себя.

– Я бы не сказал, что стал меньше писать. Просто у меня появилась возможность заниматься чем-то немного другим. Я стал сочинять музыку для кино, для театра, для мультфильмов. И для «Машины времени».

Стал много времени проводить уже не за сочинительством песен, а именно в работе с инструментами, искать звук.

Мне было интересно попробовать, что еще можно сделать.

Я с детства любил всякие интересные звуки. Еще с момента появления в моей жизни первого синтезатора.

И поэтому я обставился со всех сторон. У меня было сразу два, нет, три или четыре инструмента на сцене, и каждый по-своему хорош. Мне нравилось находить какие-то интересные звуковые палитры.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8