Евгений Додолев.

«Машина времени». История группы. Юбилейное издание



скачать книгу бесплатно

– Была упомянута фамилия Фесуненко. Мне интересно, существовал ли клуб жен «машинистов»? Вы как-то общались? Ведь ребята на гастроли вас с собой не брали.

– Почему, я ездила, когда была еще студенткой, естественно, у меня было больше свободного времени. Когда пошла работать, времени стало гораздо меньше. А потом родился ребенок.

Закончила технический институт (отделение автоматизированной системы управления), который совершенно не был связан с телевидением.

Сентябрь, мне надо ходить на работу. А сентябрь – самое хорошее время, чтобы съездить на гастроли в Сочи, в Ялту. Всегда в бархатный сезон у ребят гастроли на юге. Мы думаем, что делать. На работу надо было приходить к 8 часам. Естественно, накануне мы где-то тусовались, и я хочу спать (музыканты ложатся спать в 4, а мне в 8 на работу).

Когда некоторые молодые люди попадают в армию, я слышала, их охватывает, ужас, что впереди два года! А меня такой же ужас охватил, что впереди вся жизнь… вот так и пройдет. Подумала, нет, в этой жизни надо что-то менять. Тогда, в сентябре-октябре, все сотрудники министерств и институтов ездили на картошку. За это давали отгулы. Ты до 3-х часов работаешь на базе, а потом тебе еще дают отгул. И я спрашиваю начальника: “Скажите, пожалуйста, если я приду с мужем, мне два отгула будет полагаться?” Спрашивает: “Он что, у нас работает?” Я говорю: “Нет, он не у вас работает”. Говорит: “Хорошо, приводите” (если бы он знал в тот момент, кого приведут!).


Подгородецкий – единственный из «машинистов», кто служил в армии


И мы с Валерой пошли работать на овощную базу, перебирать капусту, картошку, морковку. И заработали кучу отгулов.

Это был конец октября, потом я присоединила длинные ноябрьские праздники, и у меня получился трехнедельный отпуск.

Мы сели в машину и поехали в гостиницу «Прибалтийская» – знаменитую гостиницу в Питере, построенную к Олимпиаде, такой островок заграничной жизни.

К нам присоединился Петя и музыканты. Мы жили в двухэтажном люксе. И вот в этом номере кому-то пришло в голову устроить концерт питерского музандеграунда. Квартирник в апартаментах люкс-отеля «Интурист»!

Пройти в гостиницу было сложно, секьюрити не уступали по силе чугунным воротам. Возник вопрос: «Как провести публику на концерт?».

И Петя с Валерой поспорили на 100 рублей, что Подгородецкий проведет толпу.

В назначенное время, около входа в гостиницу собралась толпа специфически одетого народа, выделявшегося из общей массы. Мы с Валерой стояли и издалека наблюдали за процессом. Петя в тренировочных (дрессировочных, как раньше называли) штанах с вытянутыми коленками, в мягких домашних тапках и в майке с надписью СБОРНАЯ СССР по плаванию, растянутой на мощную грудь Петра из-за маленького размера (эти майки ребятам подарили пловцы сборной команды СССР по плаванию после «Олимпиады-80»), подходит к охране, о чем-то с ними договаривается, взмахивает рукой и громко произносит: «Массовка, проходи!».

И серая толпа питерского андеграунда вплывает в холл гостиницы. Концерт в номере состоялся!

Конечно, пришла администрация, всех выгнали, но это было уже намного позже.

Валера проиграл спор.

Валера не учел факт: в тоже самое время на втором этаже шли съемки «Новогоднего Огонька». И Петька, воспользовавшись этим, сказал охране, что это как раз для съемок.

Кстати, надо было тогда, на овощной базе, визитки в эту картошку положить. «Эту картошку упаковывал барабанщик “Машины времени”». Это было бы замечательно. Но визиток в то время еще у них не было, и музыканты ставили автографы на фотографиях небольшого формата. Они и были прототипом современных визиток.

– А его узнавали или нет, Валеру?

– Узнавали только Макаревича благодаря прическе, внешности.

Но, в общем-то, иногда, крайне редко, и Валеру узнавали.

Я помню, что в Сочи на пляже Кутиков, Валера и я познакомились с еще неизвестным тогда Олегом Газмановым, который отдыхал там с женой. Он узнал ребят, – познакомились, можно сказать, не на сцене, а на берегу моря.

А насчет клуба жен – клуб жен существовал, мы все были очень дружны.

Лена Фесуненко дружила с женой Сергея Кавагое – они были близкими подружками, – входила в наш, будем говорить, клуб жен.

– А кто был женой Сергея?

– Тогда была Оля, потом стала Маша. С Машей мы, кстати, очень дружны до сих пор.

В «клуб» входила и Жанна Мелик-Пашаева, жена Ованеса, жена Кутикова, жена Наиля Короткина, который был звуковиком «Машины», – Венера, Лена Макаревич, Оля Кавагое.

Когда ребята уезжали, мы их провожали и собирались. Часто у Жанны, у нас; у тех, у кого были отдельные квартиры. И могли зависать там по двое суток, если это суббота, воскресенье. Те, у кого были дети, приезжали с детьми – они, еще маленькие, дружили, играли. Мы ходили в театры, в музеи, в кино, ездили на дачу. Очень дружно жили.

– Музыку обсуждали ту, которую исполняли мужья?

– Обсуждали, безусловно, поскольку было интересно, – новые произведения, уже появилась студия ГИТИСа. Как раз был переход между непрофессионализмом и профессионализмом. Постепенно вливался Фагот (Саша Бутусов), обсуждали его стихи, программу «Маленький принц», ходили в театр: ребята работали в Театре юного зрителя в спектакле «Хрустальный зверинец» – очень интересный был проект.

– Играли вживую?

– Вживую. К «Хрустальному зверинцу» была написана музыка. Когда я своего мужа упрекала по прошествии лет, что мы с ним не ходили в театр, Валера всегда уточнял, что мы были в театре. Я тогда рылась судорожно в памяти. «Ну как же, – говорил он, – я на сцене, ты в зале. Мы были в театре».

– Все нравилось, что делала «Машина времени»? Все были поклонницами именно творчества? Если говорить не про личные взаимоотношения, а про творческий аспект. Всем нравилась музыка?

– Думаю, что да. Не могу ответить за всех, отвечу за себя. Мне нравилась музыка, я вникала, что пишется, как пишется. Все было интересно – новые аранжировки. Но уже нельзя было ходить на репетиции – раньше это было разрешено.

– С каких пор и почему стало нельзя?

– У них уже появились постоянные профессиональные базы, и мы им уже мешали.

– А до этого ходили.

– Приходили. Можно было посидеть на репетиции спокойно. Потом перестали ходить на них, уже появились студии, очень много они работали на студии ГИТИСа у Олега Николаева.

Порой писались ночью, поздно вечером, – студии освобождались в ночные часы. И вот туда можно было прийти и посмотреть процесс записи, создания той или иной песни. Именно тогда, в тот момент, в коллектив влился Петя Подгородецкий. Создание «Скачек», «Поворота» и других песен – все это происходило именно там и тогда. Я видела аранжировки, которые делал Петя. Это были еще его первые шаги в группе, он пробовал себя, и они еще не знали, возьмут ли его, – были сомнения.

– В чем были сомнения? Он же мега-профессиональный человек, насколько я понимаю.

– Сомнения были на уровне нужен клавишник – не нужен клавишник.

С Петей связана одна моя очень интересная личная история. У меня была подруга, мы с ней дружили в 1975–1976 гг., когда эмиграция евреев из России была особенно активна. Она была музыкантом, училась. С Валерой они были мало знакомы. И вот она уехала, и связь между нами прервалась.

Наши отношения восстановились, может быть, лет 10 назад. Я рассказывала ей о своей судьбе, и, естественно, мы смотрели фотографии. Когда она увидела Петю, то сказала: «Я этого парня знаю, мы с ним вместе учились в одной группе».

– Small World. Мир тесен. А что за история с «Поворотом»? Потому что известно, что у Кутикова и Подгородецкого разные представления об авторстве самого известного хита «Машины времени». Каково мнение Марианны Ефремовой?

– Затрудняюсь сказать, но очень хорошо помню, что Саша Кутиков наигрывал этот «Поворот» на гитаре, пробуя мелодию в разных тональностях. Петя еще не работал в коллективе, а просто пробовался. Вот у меня картинка складывается, что сидит Кутиков, показывает этот «Поворот», потом я уже вижу картинку, что Петя сидит за пианино и делает какую-то аранжировку. Не могу сказать об авторстве, да и я рассказываю то, что сохранилось в памяти. Тогда разве можно было подумать, что пройдет 40 лет и возникнут вопросы об авторстве? Все тогда было коллективным.


В нижнем ряду в центре Наташа Макаревич, слева от нее Наташа Золотухина. Марианна рядом с Макаром


– Валерий Ефремов когда-нибудь пробовал сочинять музыку? Или у него палочки в руках, он стучит и не заморачивается?

– Валера никогда не пробовал сочинять музыку. У него вообще очень интересная судьба в плане музыки. Родители его – ученые, дома никогда не было даже инструмента, даже магнитофона, и особенно родители к музыке не тянулись. И как только в семье докторов химических наук мог появиться музыкант? Но природное чувство ритма, четкость, пунктуальность, аскетизм и, конечно, хороший слух и любовь к музыке, – все это, видимо, и привело к тому, что он стал ударником. Я помню, когда мы с Валерой познакомились, он уже работал в «Високосном лете» с Кутиковым, Ситковецким. Валера жил в Мытищах, и мы ходили в парк. Он играл в свободное от университета время на танцах в Мытищинском парке в составе модной в то время группы «Авангард» под руководством Сергея Суханова. Это была такая подработка. И у него неплохо получалось.

– Подработка в каких масштабах? Сколько это было по деньгам? На это можно было жить?

– Если ты играешь 4 концерта в месяц, – каждую субботу, воскресенье или два, – в районе 10 руб. за вечер. У меня, кажется, сохранилась какая-то тетрадь: Валерка очень аккуратный, он записывал все об этих концертах.

– Бухгалтерская книга?

– Бухгалтерская книга, по-моему, «Високосного лета». Но я помню, что мелькали цифры и в 10 руб., и в 12 руб. В общем, за месяц складывался дополнительный хороший заработок.

– И Валера никогда не влезал ни в какие дрязги? Потому что дрязги возникали, кто-то приходил, кто-то уходил. Он всегда хранил нейтралитет?

– Конечно, у Валеры было свое мнение, но он всегда сохранял нейтралитет, руководствовался тем, что и как лучше группе, а не личностными отношениями с тем или иным человеком. Не яркий пример «Машины времени», но яркий пример «Високосного лета»: знаменитого Сережу Быкова, «человека с зубами», светооператора, который был совершенно без слуха, без голоса, надо было вывести из коллектива, а это сделать было очень тяжело. Сначала голосовали, потом были крики. Я как человек сострадающий говорила: «Может быть, это неправильно». Валерий – достаточно жестко: «Нет, правильно, он разрушает группу». Он всегда считал, что нужно сохранять коллектив.

Работа и коллектив – это всегда было для него приоритетно.

– Уход Маргулиса был, скажем так, травмой для «Машины времени» или к этому все шло и об этом никто особо не задумывался?

– Для меня лично – да.

– Но существует мнение, что Маргулис сам по себе достаточно интересный музыкант, что он раскрылся в сольных проектах.

– Безусловно. Я считаю, что время Маргулиса в «Машине времени» закончилось. Вырос он из нее. Он яркая личность, мега-профессиональный музыкант, талантливый и харизматичный. То, что сейчас делает Маргулис, многим нравится, и я тоже восхищаюсь! Он молодец! Уважение и респект!

– Про клавишников мы говорили, когда обсуждался приход Подгородецкого.

С Зайцевым, человеком с самой трагической, как мне кажется, судьбой из всех музыкантов, вы общались.

– Приход Зайцева помню, он носил шинель, его звали «Полковник»: у него был никнэйм, как сейчас принято говорить. На сцене он был менее харизматичным, чем Петя, но он был профессиональным музыкантом, и в коллективе лично для меня он, как музыкант, представлял интерес. В это можно верить или нет, но место за клавишными в «Машине» несчастливое.


О Ефремове Сергей Рыженко иронично сказал: «Валера, вот он Ринго Старр»


В свое время меня мама отправляла в пионерский лагерь от своего министерства. Я дружила с девочкой, которая училась в училище при Большом театре. Мы выросли, все друг друга забыли, и однажды в «Машину времени» влился танцевальный ансамль «Сувенир» (они работали в «Росконцерте»; одно время в программе у «машинистов» работал балет). Я разговариваю с Валеркой, и он рассказывает мне какую-то историю, в которой фигурирует там некая Галя. И почему-то я спрашиваю, интуиция, видимо: «Галя как выглядит, ее фамилии Ермилова?». Достаю нашу фотографию из пионерского лагеря. «Это она», – подтверждает Валера. И эта Галя вышла замуж за «Полковника».

Позже Галя ушла от Саши из-за его пагубных привычек.

– В смысле, наркотиков?

– Да, Галя не выдержала.

– То есть сама она не была «в теме»?

– Нет, что ты, она великолепная женщина, хорошая мать. Она ушла, не выдержала просто Сашкиных отрывов. И Саша остался один, переехал жить к маме. После смерти мамы все пошло по наклонной. А вот наш сосед, Костя, с ним дружил практически до последнего дня, они встречались.

– Кстати, Марианна, спасибо большое, фотографии из вашего архива. По-моему, только у Андрея Вадимовича Макаревича есть такая обстоятельная коллекция. Остальные «машинисты» как-то вовремя не задумывались об этом.

У меня есть вопросы по многим персонажам на этих фотографиях, которые, как понимаю, сыграли значимую роль в «Машине времени». Но широкой публике неизвестны. Вот, допустим, человек, которого вы называете «Циркачом».


Крис Кельми умер 1 января 2019 года, так и не примирившись с экс-соратниками


– Рядом с музыкантами всегда тусовались очень интересные люди. Был такой Саша, циркач (закончил цирковое училище, имел отношение к артистическому кругу). Также его почему-то звали «Аферист», – это был второй никнейм.

Потому что он всегда что-то устраивал, что-то доставал, всюду проникал.

Насколько помню, в города, в которые ездили с гастролями, он тоже прилетал.

– Вместе с командой путешествовал?

– Нет, не с командой. Путешествовал отдельно. В штат он не входил.

– Что он доставал? То, что нужно было по работе или продукты, наркотики?

– Начнем с того, что несмотря на то, что рок-музыка и рок-общество были отдельной субкультурой, наркотиков среди музыкантов, за исключением некоторых, вообще не было. И даже практически многие не курили.

– В смысле «траву»?

– Нет, даже сигареты не курили.

Доставать или покупать аппаратуру – для этого в Москве были отдельно взятые люди, к которым обращались. Помимо всего, существовал черный рынок около музыкального магазина на Петровке, куда днем, поскольку у всех вечером концерты, съезжались музыканты. Кто-то продавал струны, кто-то пластик для барабанов, железо продавали, тарелки.

– Это все было нелегально, попадало под статью о спекуляции?

– Безусловно. Кстати, был в Москве такой Изюмов, который давал в аренду аппаратуру. Достаточно богатый человек. Вот как раз Ованес Мелик-Пашаев, первый директор, был знаком с Изюмовым и аппаратуру через него тоже доставал.

– Что значит «первый директор»? То есть до появления Мелик-Пашаева не было вообще такой единицы в команде? Эти функции, организаторские, выполнял Макаревич?

– Да, естественно, Андрей выполнял, но с появлением Ованеса Мелик-Пашаева все, что касалось организационных вопросов, перешло к нему. Он выполнял директорские функции, а так же был какое-то время звукооператором. Кстати, он очень образованный человек, закончил физический факультет Московского государственного университета.

– Я понимаю, что вы неровно дышите к Ованесу, потому что по одной из фотографий я понял, что он и его супруга Жанна были свидетелями на вашей с Валерой свадьбе. Поэтому я догадываюсь, что это был близкий вашей семье человек. Но я помню, что его появление на плакатах, открытках и альбомах (на конвертах) вызывало раздражение у поклонников «Машины времени». «Кто такой Мелик-Пашаев, что он фигурирует вместе с Макаревичем, Кутиковым, Ефремовым на обложке пластинки?». Вы считаете его статус соответствовал этому?

– На альбоме – нет. Но сначала на плакатах не писали «директор» или «художественный руководитель», – плакаты были самопальные.

– А кто их делал?

– Первый плакат «Машины времени» сделал Вадим Григорьевич Макаревич. Папа Андрея. Это был графический черно-белый плакат.

Потом уже пошли типографские плакаты. Но первые фотографии полупрофессиональные, когда они пришли уже профессионально в «Росконцерт» действительно были сделаны с Ованесом Мелик-Пашаевым.

– Мы с вами понимаем, что невозможно представить плакат «Битлз» с Брайаном Эпстайном, хотя он сыграл более значимую роль в коллективе, чем Мелик-Пашаев. Я не знаком был с Ованесом, знаю, что он сейчас в Болгарии. Был честолюбивый, тщеславный человек. Ему хотелось на сцену?

– Я бы сказала, он был серым кардиналом все-таки. Был первым продюсероми, импресарио. Договаривался, заведовал кассой, вел переговоры он и до «Росконцерта», – это все-таки было нелегально, у него это хорошо получалось.

Когда-то это, наверное, делал Андрей Вадимович, но я еще тогда на их концерты ходила в школьной форме и подробностей не знаю.

– Молва приписывала Мелик-Пашаеву связи с криминалом.

– Возможно. Я не знаю. Это слухи и домыслы.

– Но вы же дружили семьями. Судя по фото, вы были близки.

Однако вопросы коммерческого характера не обсуждались? То есть когда вы собирались, вы просто выпивали, говорили про политику, музыку?

– Про все. Про все, что волновало. Про все, что было интересно. Вопросы коммерческого характера «машинистов» не обсуждались в общих компаниях.

– Его уход из «Машины времени» некоторые связывают с ограблением квартиры Андрея Макаревича. Вы, наверняка, слышали?

– Не то, чтобы слышала, – была немым свидетелем в этот день. Помню, как собирались, как отменили какую-то репетицию или запись. Я была в этот день выходная, осталась дома. И вдруг мне Валерий внезапно говорит: «Слушай, появилось время, я никуда не еду, там какие-то дела у Пети с Андреем». Они куда-то уехали, это было рано утром, уже часа в 3 знали, что что-то случилось.

– Квартира на площади Гагарина, точнее на Ленинском проспекте – была ограблена.

– Да. Кто-то навел – тот, кто был вхож в дом. Дом был открыт. Андрей – гостеприимный всегда.

– Да, я помню.

– Меня поразило то, что помимо денег, ценных вещей, женской одежды, которой не побрезговали, забрали коллекцию винила, в том числе «Белый альбом», битловский. Кто-то это был из любителей музыки.

– Почему грешили на Мелик-Пашаева? Под этим было какое-то основание?

– Да, наверное, кто-то был из своих, потому что ребята тогда искали синтезатор и поехали вроде за синтезатором в Шереметьево. И в окружении знали, что Андрей собирает деньги на машину. В банках тогда, в сберкассе не хранили. Человек был информированный. Я слышала, что был какой-то Боря Сухумский.

– Крис Кельми, наш общий товарищ, говорил, что Андрей Вадимович после этого случая запретил музыкантам группы «Машина времени» общаться с Мелик-Пашаевым.

– Я не знаю, но, наверное, все встали, естественно, на защиту потерпевшего, будем говорить так. Лично у нас дома был разговор. И Валера выразил свое недовольство моим общением с Жанной. С Жанной мы были близкими подругами. Но поскольку семья есть семья, и это было сказано в достаточно ультимативной форме, я последовала «совету».

Тем не менее, я человек, которому запретить что-то очень сложно, поэтому продолжала как-то общаться с Жанной, может быть, не так часто, но мы общались, вплоть до их отъезда.

– Я так понимаю, что Валерий Голда стал следующим директором группы?

– Да, Валерий Ильич. Мне кажется, что он все-таки работал в «Росконцерте» с какими-то мелкими коллективами. И когда они влились в «Росконцерт» и ушел Мелик-Пашаев, Валерий Ильич Голда пришел на его место. Свято место пусто не бывает. Здесь уже прочитывались профессиональные навыки настоящего директора. К музыке он не имел никакого отношения. Если Мелик-Пашаев что-то слышал, что-то советовал, в чем-то разбирался, то Валерий Ильич был настоящим директором.

– Я так понимаю, что уже он обеспечивал команду настоящим «аппаратом», то есть инструменты уже были государственные и не принадлежали музыкантам?

– Кое-что, естественно, все же было собственным: гитары, барабаны.

– Барабаны были у Валерия собственные, личные?

– Барабаны всегда были собственные. Они менялись, и, когда надо вспомнить события минувших лет на старых фотографиях, я смотрю на установку, и помню, что вот именно эти барабаны покупались в том или ином году.


Мелик-Пашаев сменил Макаревича на хлопотной позиции «директора коллектива»


– А где они хранились, на базах?

– На базах. Уже были профессиональные базы, уже возилась аппаратура с базы на концерт, грузилась. Что-то, наверное, брали в аренду в других городах. Потому что я помню, что на больших фестивалях очень сложно отстраивался звук. И допустим, Валерий на «Весенних ритмах Тбилиси-80» играл на барабанах «Магнетик бэнд», на барабанах Гуннара Грапса. Кстати, они тогда и поделили первое место, «Магнетик бэнд» и «Машина времени».

И в Черноголовке был фестиваль, в 1978-м году. Они также поделили первое место. В тот период Валерий и Саша Кутиков были в составе «Високосного лета».

Но все равно все дружили, все общались. Кратко расскажу о Михаиле Меркулове. Друг всех друзей и особенно «Машины Времени». Он дружил с «Високосным летом», с «Удачным приобретением», с «Араксом», со «Вторым Дыханием» и многими музыкантами того времени. Принимал участие в записи альбома («Это было так давно») на студии ГИТИСа, его голос звучит в «Девятом вале» и еще в 3–4 композициях.

– Профессионально он был кем?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8