Евгений Бажанов.

Миг и вечность. История одной жизни и наблюдения за жизнью всего человечества. Том 8. Часть 12. Диалог и столкновение цивилизаций



скачать книгу бесплатно

 
А снег летит-летит, мечтаю о Наташе,
Ее со мною рядом нет,
Но в моей душе… живет
Любимый образ.
 
Пэн Сок (1912–1996),
корейский поэт


 
Мне никуда не убежать
От памяти о прошлом,
Судьбы своей не развязать,
Не сбросить ее ноши.
 
 
Мне не уйти от счастья встреч
И горьких расставаний,
Озябших, нежных твоих плеч,
Несбыточных желаний.
 
 
Мне память – вечности маяк
Спасает от несчастий,
Она до капельки моя,
Не зря в ее я власти.
 
 
От глаз твоих не убежать,
От жаворонка в поле,
О том наверно мне писать
До одури, до боли…
 
Владимир Масалов,
современный российский поэт

© Бажанов Е. П., 2018

© ООО «ИТК «Дашков и K°», 2018

Вместо предисловия

В предыдущей части (11) рассказывалось о нашей с Натулей жизни в 1994–1996 годах во всех ее аспектах – дом, работа, творчество. Но были еще поездки за границу, причем многочисленные. О них и пойдет речь в этой части. Сразу отмечу, что более половины приглашений, приходивших на мое имя, я передавал подчиненным. Вместо меня ездили они. Те же поездки, которые мы с Наташей все-таки осуществляли, предпринимались, как правило, во время отпусков. Причина банальная, ректор С.К. Романовский не отпускал меня в рабочие дни. Он и сам почти никуда не выезжал, свои приглашения отдавал другим проректорам, только не мне.

Так что мы путешествовали с опорой на собственные силы. Без суточных, оплаты Дипакадемией транспорта и проживания за рубежом. Благо, все расходы неизменно покрывала приглашающая сторона. Но неудобства мы все-таки испытывали. Самое главное, приходилось самим получать визы: томиться в многочасовых очередях в иностранных консульствах, подвергаться строгим допросам со стороны консульских работников (зачем едем, что собираемся в поездке делать и т. п.).

Часть 12
Диалог и столкновение цивилизаций

Глава 1. Снова Америка

Еще в 1993 году мы собирались в очередное турне по Соединенным Штатам. Тогда не получилось по ряду причин, в том числе из-за смены ректора в Дипломатической академии (о чем уже говорилось в части 11). Но переговоры о поездке продолжались и в конце 1993, и в начале 1994 годов. Происходил интенсивный обмен письмами и телефонными звонками со многими людьми – как с официальными лицами учебных заведений и научных центров, так и с знакомыми, друзьями, коллегами.

Обсуждались различные варианты передвижения по Америке. В моем дневнике за 2 января 1994 года есть такая запись: «…Планируем поездку в США весной с.г. Я предлагал взять машину напрокат и отправиться из Калифорнии в Нью-Йорк через южные штаты (Аризона, Нью-Мексико, Техас и т. д.). Но Натулька против. Говорит, что мы США и так досконально изучили, зачем терять силы, время и деньги на поездку по знакомой стране. Лучше укрепить научные связи и проехаться по местам, связанным с нашей юностью (Сан-Франциско и вокруг). Решено, так и поступим».

Начали поступать официальные приглашения от американских партнеров:

5 января 1994 года

Уважаемая доктор Бажанова!

Имею честь пригласить Вас принять участие в престижной международной конференции на тему «Северо-Восточная Азия и Россия» и выступить на тему «Россия и Корейский полуостров». Вы известны в международных востоковедческих кругах как крупнейший специалист по Корее, и мы очень надеемся, что Вы сможете украсить нашу конференцию свои участием.

Гастон Сигур, директор Центра восточноазиатских исследований Университета Дж. Вашингтона (Вашингтон, США)

7 января 1994 года

Уважаемая доктор Бажанова!

Направляем Вам контракт, в соответствии с которым Вы займете временную должность профессора Монтерейского института с 14 марта по 22 апреля 1994 года.

Луиз Хаммел, руководитель кадровой службы Монтерейского института международных исследований (Монтерей, Калифорния, США)

За этими приглашениями последовал ряд других, и в конце концов сформировалась обширная программа, включавшая участие в конференциях, выступления с докладами, чтение лекций в различных регионах США, от Атлантики до Тихоокеанского побережья. Начиналась поездка с выступлений Натули и моих в Вашингтоне на упомянутой выше конференции «Северо-Восточная Азия и Россия». На этот форум были приглашены авторитетные ученые, дипломаты и журналисты из КНР, Японии, Южной Кореи и многих других стран Азиатско-Тихоокеанского региона, а также из Европы. От России кроме нас с Наташей пригласили директора Второго департамента Азии МИД России, в прошлом посла в Японии и Китае Николая Николаевича Соловьева.

После пребывания в Вашингтоне 16–19 марта мы должны были вылететь в Калифорнию, аэропорт города Сан-Хосе, и сразу оттуда прибыть в хорошо знакомый нам Монтерейский институт международных исследований (MIIS). Как явствует из ранее приведенного письма руководителя кадровой службы института, Наташа назначалась на временную должность профессора MIIS. Такое же назначение получил и я. Была достигнута договоренность, что мы будем находиться в институте с 19 марта по 5 апреля. За это время нам предстояло прочесть три лекции (темы: внешняя политика России, Россия в Азиатско-Тихоокеанском регионе, оценки ситуации в Китае и на Корейском полуострове), провести семинар по российско-американским отношениям.

Мы запланировали также в свободное от преподавания время посетить Стэнфордский и Калифорнийский (отделение в г. Беркли) университеты, Сан-Франциско, выступить и там в различных аудиториях с докладами и лекциями. Далее наш путь лежал в штат Юта, его столицу Солт-Лейк-Сити, для выступления в местном мормонском университете им. Бригама Янга. 5 апреля мы прилетали в Солт-Лейк-Сити, а уже 6 апреля возвращались на Атлантическое побережье США: Бостон, Гарвардский университет (9 апреля), оттуда – в Нью-Йорк. В Нью-Йорке мы решили остаться до 16 апреля, при этом отлучиться на пару дней в штат Пенсильвания, в Кутцтаунский университет (там провести лекции и семинары), вернуться в Нью-Йорк, откуда вылететь на Родину 16 апреля.

Во всех местах пребывания мы рассчитывали, помимо научно-преподавательской деятельности, провести переговоры о сотрудничестве по линии Дипакадемии и Института востоковедения, встретиться со старыми знакомыми и друзьями, осмотреть достопримечательности, уже известные нам по прошлым временам, и совершенно новые для нас.

Весь наш план удалось реализовать. Привожу дневниковые записи о поездке.

16 марта 1994 года

26 лет, как мы с Натулькой поженились. Такой срок, и ведь, действительно, кажется, что это было вчера.

В такой знаменательный день отъезжаем в Соединенные Штаты, на месяц. Оформили как отпуск, хотя придется потрудиться: сначала конференция в Вашингтоне, затем Монтерей, Сан-Франциско, Солт-Лейк-Сити, Гарвард, Нью-Йорк, Кутцтаун, Нью-Йорк.

Полтора года не были в отпуске, устали и издергались, но едем без эйфории. Америка не воспринимается как иностранное государство – много там прожили, и все по сути знакомо. Элемента новизны, таинственности нет.

Вылет в 8:15 утра, в связи с чем я встал в 3 ночи, через пять минут буду поднимать мою Лапочку. Первый будильник уже прозвенел. Кот проснулся, но я дал ему возможность подремать еще 10 минут.

…Продолжаю писать в самолете. Встали: я в 3 ночи, Натулька в 4:15. Собрались, позавтракали. В 5:30 приехал В. Абакумов. На дворе настоящая зима – выпал свежий снег и продолжал идти до отлета. Кругом белым-бело. И скользко. Ехали медленно. На подъезде к Шереметьево рассвело. Аэропорт почти пустой. В VIP зале затребовали эквивалент 20 US $. Натулька бегала меняла. На втором этаже встретились с директором Второго департамента Азии МИД России Н.Н. Соловьевым. Летим на одну и ту же конференцию. Самолет «Эйр Франс» В-737 задержался на 40 минут с вылетом – проводили деайсинг корпуса и крыльев. Сейчас уже 1 ч 38 мин в полете. Всего до Парижа 4 часа лета, там пересадка в другой самолет.

…Осталось до Парижа полчаса лету. Вокруг солнце и дивные облака, которыми любуется Натулька. Между облаками проблескивают каналы, видны шоссе (периодически). Под нами, как объявили, Антверпен.

…Летим уже почти шесть часов из Парижа в Вашингтон. Подлетели к Канаде. В Париже в огромном аэропорту «Шарль-де-Голь» провели около двух часов. Разговаривали с Н.Н. Соловьевым, чуть-чуть походили по магазинам. Вылетели по расписанию. Время в пути 8 с лишним часов. В полете разговорились с американцем Гэри Снейвли, специалистом по атомным станциям. Он работает во Франции.

18 марта 1994 года

Долетели благополучно. Встретили В. Рахманин и Гера Миллар. Гера отвезла в гостиницу. В Вашингтоне сухо, но зелени еще нет, только остатки прошлогодней травы. Солнечно, но дует холодный ветер. Мощный, чуть ли не сбивающий с ног. Гостиница шикарная, The Grand Hotel, недалеко от университета и рядом с Джорджтауном. Сразу отправились есть (деньги дала Гера, 40 долларов, должны вернуть ей счет). На улице «M», нашей, зашли в почти пустую забегаловку. Поели. Еда паршивая. Назад шли, шатаясь от усталости – 24 часа без сна. По возвращении я немедленно рухнул, Натали продолжала возиться. Я проснулся около часа ночи, лежал, теперь вот пишу в ванной, благо есть стул и раковина, заменяющая стол. Продумал расписание (дела) на день. Вставать нам в 7:00 по местному времени.

По дороге полностью испортил зеленые брюки – сначала испачкал об авто В. Абакумова, далее залил в самолете. Залил и кашне Натульки.

Вашингтон приятно поразил чистотой, красивой архитектурой, бесшумностью машин, сытыми, холеными, нарядно одетыми людьми, их приветливостью (от пограничного контроля до таксиста и официанта в забегаловке), какой-то атмосферой спокойствия и благополучия.

Но вместе с тем ощущение заграницы нет. Как будто в своей стране, знакомой и понятной. Что-то познавать и изучать не тянет. Пора дать «перекур» своим мозгам, нервам, глазам. Но, может, усталость пройдет, и мы возьмемся за познание окружающего мира с удвоенной силой.

4:45. Та же ночь. Полежал немного и вновь встал, опять сижу в ванной, колдую над справочниками и другими материалами. Некоторые заметки. Попутчик-американец в самолете хвалил во Франции дороги, кухню, чистоту, вина. Восхищался французами: люди честные, вежливые, дружелюбные, законопослушные. Ни драк тебе в барах, ни преступлений в городах. Америка во многих аспектах хуже (преступность, насилие, масса бездельников). Англия же ему показалась грязной, расхлябанной, грубой.

Презирает мормонов: «жулики, придурки, вымогатели денег, многоженцы» и т. д. Проповедник Мун – это вообще монстр, по словам собеседника. Кстати, удивило, насколько слабо он осведомлен о политической жизни, о России и многих других вещах. Противоречивость: презирает негров и прочих «нахлебников», но очень уважает Б. Клинтона, его социальные программы, социализм во Франции и т. д. Открыт, коммуникабелен, любит юмор, сразу зовет в гости, говорит, как замечательно, что американцы и русские дружат. Ненавидит мусульман, Иран, Ирак, против активной внешней политики США («хватит ребятам гибнуть!»).

Чувствую, что у меня разгорается желание что-то творить: писать мемуары, анализировать Америку, другие страны. Хотя вроде бы незачем, а тянет. Надо продумать, что и в какой форме делать.

5:30. Лег 17-го в 23:00, приняв снотворное, но все равно проснулся в 4:20. Сижу опять в ванной. Вчера был день полный встреч, разговоров, воспоминаний, суеты. Среди прочего был звонок Цзяна с Тайваня. Попросил написать срочно статью о визите Горбачева на Тайвань (с 20.III.1994). Вот достал! Нашел в ресторане отеля, во время ланча. Это будет внеочередная статья.

19 марта 1994 года

2:15. Не сплю очередную ночь. Опишу наше пребывание в Вашингтоне, которое подходит к концу. 17 марта, в первый день конференции, мы с Натулькой помалкивали. Лишь общались в перерывах с различными людьми. Кстати, на банкете вечером встретились с некоторыми старыми знакомыми: Гао Фэньи («Гуанмин жибао»), B. Garett с B. Glazer. Были и такие, которые помнили нас с 70-х годов, а мы их нет (президент IREX, например). Узнал нас директор Института мира Ромберг, который был в Дипломатической академии пару лет назад с Робертом Скалапино.

После приема ездили в гости к В. Рахманину и его жене Нине. Увиделись там и с Л. Корягиной.

Вчерашний день был нашим на конференции. Утром я выступил первым. Начинил доклад остротами, но на них почему-то практически не отреагировали. Это обстоятельство расстроило. Говорил спешно, ряд острот выпустил, пропустил и несколько тезисов. Закончил выступление очень недовольным собой. И зря. Меня тут же начали хвалить и не переставали весь день, причем все подряд, начиная с нашего В. Иванова и заканчивая представителем Госдепартамента на конференции. В добавление к основному выступлению я сделал еще два пространных комментария к докладам двух других панелистов.

После обеда пришло время Натульке блистать. Ее доклад был воспринят потрясающе. Наташенька, во-первых, выглядела, как кинозвезда первой величины, во-вторых, держалась с величием королевы, в-третьих, говорила на блестящем английском языке, с искусством телевизионного диктора, в-четвертых, всех поразило содержание.

Более двух часов вокруг Натулькиного выступления велись интенсивные дебаты. Присутствующие корейцы и американцы разделились даже на два лагеря: одни высказывали сомнения в Натулькином прогнозе относительно будущего КНДР, другие горячо поддерживали тезисы моей умнички.

Натулька сама дала отповедь несогласным, а потом еще вмешался и я. В итоге оппоненты были посрамлены и оправдывались, что не совсем правильно поняли Натульку. Ведь Наташка предсказывает не неожиданный развал северокорейского режима, а очень сложный и длительный переходный период от тоталитаризма к более современному способу управления.

Хвалили зайчика вовсю, и он вернулся в номер очень польщенный. И сказал: «Я, как в “Пигмалионе”, жду комплиментов после бенефиса. А ты, мой тренер, даже не соизволишь отметить мой вклад в общий успех». Я тут же исправил положение. И еще мы долго смеялись, вспоминая вечер накануне наших выступлений. Мы шли по коридору гостиницы и фактически из-за каждой двери неслись вопли на ломанном английском языке – это участники конференции из азиатских стран репетировали свои предстоящие доклады. Когда вернулись в свой номер, я стал критиковать Натулю за то, что она не репетирует собственный доклад. «Надо отшлифовать и произношение, и интонацию, и сами тезисы», – призывал я супругу. Она лишь отмахивалась от моих приставаний.

И вот начинается утреннее заседание. Ведущий объявляет, что первым выступает японский профессор К. Профессор, коверкая звуки и слова, громогласно приветствует собравшихся, но тут же затихает, сдувается и клюет носом. После некоторой паузы, собрав волю в кулак, он возобновляет чтение доклада, не отрывая глаз от письменного текста. Но голос его опять ослабевает, а голова опускается и, наконец, с шумом ударяется о стол. Явный конфуз. Ведущий оправдывает японского светилу науки: «Профессор К. только что с самолета, разница во времени, в Японии другое время».

А Натуля, которую посадили напротив меня за круглым столом, лукаво улыбается и подмигивает, ну что, мол, критикан. А комедийная ситуация продолжает набирать обороты. Профессор К. раз за разом пытается проснуться и начать говорить, но опять роняет голову на стол и замолкает. Слышится его похрапывание. В конце концов ведущий предлагает японцу для начала адаптироваться к вашингтонскому времени, а потом выступать. Передает слово южнокорейскому ученому. Тот явно пребывает в хорошей спортивной форме, с места в карьер начинает зычно декламировать отрепетированный накануне доклад. Но… что он говорит – понять невозможно. Вроде бы речь похожа на английскую. Но акцент таков, что смысл слов никому непонятен. Натулька вновь подмигивает мне.

Вечером я извиняюсь перед Наташенькой за критику в преддверии ее выступления – она действительно потрясла присутствующих идеальным произношением, изящной манерой изложения материала, глубиной мыслей, убедительностью аргументов.

Вскоре за нами заехали Миллары, Джеймс и Гера, и повезли в печально известный гостиничный комплекс «Уотергейт» во французский ресторан «Паладин».

Ресторан оказался забитым холеной, веселой, прекрасно одетой публикой. Поражали, после Москвы, и вышколенные официанты. После ужина погуляли по соседнему Kennedy center, полюбовались панорамой ночного Вашингтона и вернулись домой. Натулька принялась собираться. А я рухнул спать. Было около 10 вечера. И вот проснулся. А утром, в 10:15, выезжаем в аэропорт, летим, с двумя пересадками, в Калифорнию.

Что полезного можно почерпнуть из пребывания в Washington D.C.? 1. У. Киму предложили совместный проект «Россия и Япония в меняющемся мире». Он выразил интерес, будет думать. 2. Кимура (Япония, из проекта Аллисона – Саркисова), у него проект «Азиатский опыт развития: уроки для России». Настойчиво предлагал начать сотрудничество по данной теме. 3. Президент влиятельной организации «Айрекс» (IREX) тоже призывал к развитию контактов с Дипакадемией. IREX отвечает за научные обмены с заграницей, очень полезная организация.

20 марта 1994 года

8:00. Вчерашний день прошел в переездах. Утром попрощались с Н.Н. Соловьевым, В. Рахманиным, погуляли немного по «M» стрит. Было солнечно, и, как всегда в США, бросились в глаза яркие краски – воздуха, зданий. Такого не увидишь в Москве из-за смога.

В 10:15 J. Millar отвез в аэропорт Даллас. Оттуда в переполненном самолете улетели в Атланту. Добровольцам представители авиакомпании «Дельта» предложили подождать другого самолета в обмен на бесплатный билет в любой конец США. Нашлись таковые.

В Атланте долго ждали, в том числе в самолете L-1011, были технические неполадки. Вылетели с опозданием, и вновь самолет был переполнен, из-за чего не удалось как следует поработать. Чудом успели на пересадку в другой самолет в Солт-Лейк-Сити. Прилетели за 15 мин до его отправления. Успел и багаж. Самолет был почти пустой.

В Сан-Хосе нас встретили Билл, Аня, их дети и увезли в Монтерей. Встречали нас и Хуа Ди с невестой.

Я рухнул спать. Натулька же трудилась. Сейчас идем гулять – здесь тихо, солнечно, почти тепло и красиво. Живем в домике миссионерского (испанского) стиля, в котором, впрочем, все неисправно (телефон, телевизор, водосток в ванной). Но квартира тем не менее симпатичная. Аня Щербакова, наша подруга и диссертантка, заботливо припасла для нас съестное, включая корзинку крупной клубники. Натуля завтракала, а я снимал ее и все причитал, что не вел съемки в Вашингтоне. «Пропустил весь твой триумф на конференции!» – в сердцах воскликнул я. Натуля смущенно улыбалась. Да, это, действительно, был триумф. Тут же, взглянув на продукты, купленные Аней, заметила: «Надо не забыть возместить Ане ее расходы!»

24 марта 1994 года

Прочли в Монтерейском институте международных исследований (MIIS) три лекции, выступали на английском и тут же сами, по просьбе местного начальства, переводили сказанное на русский язык. Удостоились горячих похвал, особенно Натулька. Декан Бейкер (которого я подвел в прошлом году, отказавшись от уже согласованного контракта) усиленно приглашал нас с Наташенькой по-преподавать целый семестр.

Написали и направили в «Чжун’ян жибао» на Тайвань еще две статьи – по настоянию редакции. Провели переговоры о новых проектах сотрудничества с MIIS. Занимались поиском средств для оплаты гостиницы в Сан-Франциско. Понемногу гуляли. Городок маленький, с десяток безлюдных улиц, пристань. Конечно, здесь замечательная береговая линия, но до нее пока не удалось дойти. В городе поражают чистота, приветливость людей, фантастическая добротность, четкость, устроенность всех служб, всей жизни. Непостижимый уровень автоматизации и компьютеризации. Уют и нарядность магазинов, ресторанов. Даже не верится, что все это наяву.

Ходили, скажем, подавать заявку на карточки социального страхования. Великолепное здание, вежливая, четкая женщина-клерк. Очередь в 6 человек, которая прошла за 3–4 минуты. Вспоминаю попытку получить водительские права в Москве. Дни надо убить, чтобы добыть несчастную бумажку!

В Москву звоним каждый день, благо из MIIS это бесплатно. Нине Антоновне легче. Завтра, в пятницу, переводят в больницу Иры Дворниковой.

26 марта 1994 года, утро

24 марта в Монтерей приехал Хуа Ди, я сел за руль, и мы двинулись в Сан-Хосе. Ехали по горному хайвею № 17. Постепенно привыкал к автоматическому управлению и к высоким скоростям. Путешествовали в экстремальных условиях: всю дорогу шел сильный дождь. В Сан-Хосе опять посетили роскошный дом Хуа Ди (были в нем в 1992 году). Заплатил Хуа Ди за дом всего 360 тыс. долл.

От Хуа Ди на одолженной им машине направились в гости к нашему старому другу профессору Лео Роузу[1]1
  Подробно о профессоре Лео Роузе см. т. 1, с. 473–475.


[Закрыть]
. В 1970-е годы он жил в шикарном доме в г. Беркли на холмах за университетом. Но уже после нашего отъезда из Генконсульства СССР в Сан-Франциско дом сгорел. Теперь Лео обитал в квартире в жилом доме в местечке Пьедмонт, между городами Беркли и Окленд.

Добрались к Лео, как и требовалось, ровно в 19:00. Хозяин квартиры созвал в нашу честь гостей на буфетный ужин: профессора русисты, китаисты и индологи, в том числе те, кого мы встречали в прошлом. Хозяин, будучи мастером кулинарии, на сей раз приготовил бразильские блюда. Весело и тепло провели время.

После ухода гостей Лео постелил нам в уютной спальне. Утром он давал нам инструкции по дому. Показывал, где лежат чай и кофе, рекламировал приготовленные им кушанья, хранящиеся в холодильнике, демонстрировал, как включать соковыжималку и другие механизмы. Натуля пыталась остановить хозяина квартиры, убеждала, что мы не собираемся ни к чему притрагиваться. «Если надо приготовить Вам обед, – предложила она Лео Роузу, – я это с удовольствием сделаю, но нам ничего не надо!». Лео в ответ бурчал: «Что, значит, не надо! Я же все для вас приготовил! Все кушайте и всем пользуйтесь!». Показал стиральную машину. Натуля восхищалась цветами, украшающими стол, и клянчила у меня разрешение выкурить сигарету. Я, конечно, категорически против ее курения, но разве любимой женушке откажешь!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9