Евгений Бажанов.

Миг и вечность. История одной жизни и наблюдения за жизнью всего человечества. Том 10. Часть 15. Новый век



скачать книгу бесплатно

Завершив спич, прокурор вернулся в президиум и прошептал мне на ухо: «Все ведь предельно ясно. Американцы устроили Вторую мировую войну, чтобы заполучить европейское золото, а в 2001 году взорвали башни в Нью-Йорке, чтобы обосновать повод для нападения на Ирак!».

* * *

Теперь об участии Дипакадемии в информационно-аналитической «политике» Министерства иностранных дел. В январе 2001 года я получил письменную благодарность от руководства МИДа за участие в подготовке в декабре 1999 – январе 2000 годов внешнеполитической концепции РФ. В последующие годы ни к чему столь серьезному ни меня, ни моих коллег больше не привлекали. Был, правда, случай осенью 2001 года, когда ко мне обратился составитель речей для Президента РФ В.В. Путина Андрей Вячеславович Вавра. Со ссылкой на Ю.Е. Фокина, он назвал меня ведущим специалистом по США и стратегической стабильности. Попросил составить ответы президента на возможные вопросы американских телекомпаний в ходе предстоящего интервью. Я трудился сутки напролет, направил готовый продукт в Кремль по факсу. На далее – ни ответа, ни привета.

Основной формой сотрудничества Дипакадемии с госорганами, главным образом с МИДом, оставалось написание аналитических записок. Выполняли их (более 100 ежегодно) ученые ИАМПа. В ответ регулярным потоком шли благодарственные письма – от заместителей министра, руководителей департаментов МИД, российских послов за рубежом.

Как уже упоминалось выше, по просьбе Министерства мы проводили научно-практические форумы, участвовали в мидовских совещаниях. Сами организовывали брифинги, в том числе для генерала К.В. Тоцкого, когда в 2003 году его назначили представителем России при НАТО. К.В. Тоцкий сообщил, что В.В. Путин дал ему наказ добиваться реального партнерства с НАТО, и генерал просил посоветовать, какие конкретные шаги следует предпринять. Некоторые из моих коллег высказали разумные предложения, другие пустились в обычную демагогию о враге, который хитер и коварен.

В 2004 году мы с Наташей по просьбе Департамента внешнеполитического планирования МИД написали статью о российской внешней политике для Большой российской энциклопедии. До нас пробовали другие авторы, но в Администрации Президента и в МИДе их версии браковали. Нашу не отвергли, но сильно подкорректировали, засушили, убрали все оценки.

Я также был включен в комиссию по рассекречиванию и публикации документов из истории советско-китайских отношений (1949–1955 гг.), выполнял ряд других заданий. А вот в Научном совете при Министерстве иностранных дел, несмотря на все мои просьбы (по различным каналам), меня не восстанавливали (при Е.М. Примакове оттуда вывели). Правда, на заседания Совета иногда приглашали.

Периодически обращались к нам с предложениями представители деловых кругов. Так, в 2003 году провели детальные переговоры с «Норильским никелем» о научном сотрудничестве (исследования, защиты диссертаций и т. д.), составили для компании справку о китаеведческих центрах США.

Но продолжения не последовало.

За период ректорства Ю.Е. Фокина Дипакадемию дважды слушали на Коллегии МИДа. Первый раз – 25 октября 2001 года. Выступил ректор, о научной работе почти ничего не сказал. Упомянул только о защитах диссертаций в ДА высокопоставленными деятелями из стран СНГ, о наших изданиях (выставленных в коридоре, у входа в зал Коллегии). ИАМП вспомнил пару раз мимоходом, отвечая на вопросы.

Мидовцы о научных делах почти не говорили. В целом высказывались они мирно, отмечали, что при Ю.Е. Фокине Дипакадемия стала работать лучше. Никаких решений относительно совершенствования нашей деятельности не принималось.

В следующий раз, 14 ноября 2003 года, на Коллегии МИДа наша научная работа оказалась в центре внимания. Заседание было посвящено связи МИДа с наукой, в нем участвовали ведущие обществоведы страны – директора НИИ РАН, ведомственных научных центров, ректоры ряда университетов.

С основным докладом выступил директор Департамента внешнеполитического планирования А.И. Кузнецов. Он сказал немало хороших слов в адрес ДА и непосредственно ИАМПа. В частности, отметил, что ИАМП является единственной научной организацией в России, которая на регулярной, более того, плановой, основе снабжает Министерство аналитическими справками. «Каждый третий день, – сказал А.И. Кузнецов, – мы получаем добротные справки из ИАМПа, руководимого Е.П. Бажановым».

Министр И.С. Иванов поинтересовался, действительно ли эти справки важны, как они используются. А.И. Кузнецов ответил, что справки не только внимательно изучаются, но и используются при подготовке ответственных мидовских документов различными департаментами. У сотрудников Министерства не хватает времени заниматься аналитической работой, и иамповцы здорово в этом плане помогают.

После А.И. Кузнецова выступали академики и прочие капитаны отечественной науки, жаловались, что их труды не доходят до жаждущей аудитории (в частности, в странах СНГ), что МИД не интересуется мнением ученых по актуальным вопросам, что мидовцы не идут в аспирантуру. Проректор по науке МГИМО посетовал, что за два года у них защитились только двое мидовцев.

Последним выступил Ю.Е. Фокин, который четко и подробно рассказал о нашей аналитической работе в интересах МИДа, о конференциях, монографиях, аспирантуре. Прозвучало впечатляюще. Многое для министра явилось откровением.

* * *

Всю первую половину нулевых годов Дипакадемия готовила и публиковала монографии, учебники, учебные пособия, сборники статей. При этом возникали проблемы с качеством рукописей и изданий. В феврале 2001 года Дипакадемию подключили к написанию истории отечественного Министерства иностранных дел. Некоторые из наших профессоров выступили с таких традиционно большевистских позиций, что куратор проекта, директор Историко-документального департамента МИД России П.В. Стегний, напустился на меня с резкой критикой: «Как можно так писать, словно сейчас 1937 год! Реакционно, да к тому же нескладно, с фактологическими ошибками!».

В конечном счете наши писания передали на доработку в МГИМО. Тамошняя профессура сделала то, что требовалось, Стегний мгимовцев впоследствии хвалил. В наше оправдание могу сказать следующее. Во-первых, в МГИМО история внешней политики СССР была базовым предметом, на котором специализировалась большая группа преподавателей. В Дипакадемии акцент тогда делался на изучении современных проблем. Во-вторых, мгимовским преподавателям щедро заплатили за участие в написании мидовской истории. У нас денег на такие цели не имелось, люди работали бесплатно, а потому особых усилий не прикладывали (по крайней мере некоторые из авторов).

Огорчали также довольно частые накладки с издательством «Научная книга». В 2001 году издательство напечатало тираж совместного труда Дипакадемии и Центра им. Маршалла (Гармиш-Партенкирхен, Германия). 200 экземпляров мы сразу же переправили через посольство США в Центр. Остальные стали просматривать и обнаружили практически в каждой книге изъяны – отсутствие тех или иных страниц, вклеенные вверх ногами страницы, отрывающиеся обложки, ошибки в тексте. Глава издательства клялся все в срочном порядке переделать. Но к назначенному сроку так ничего и не сделал, а затем позвонил и признался: из типографии вновь поступил сплошной брак. Через несколько дней был доставлен новый тираж, и я вместе с сотрудниками издательства выбирал 50 более-менее приличных экземпляров книги. Выбрали, но все равно каждый экземпляр имел изъяны.

Через пару дней позвонили из Центра им. Маршалла и огорчили – они забраковали все 200 экземпляров книги из первой партии. В нарушение контракта книги были склеены, а не сшиты. Две недели спустя мы переслали в Центр новую партию книг, но там не приняли и ее. Очередная переделка заняла почти месяц. Коллеги из Центра им. Маршалла издергали звонками – у них кончается финансовый год, срочно нужен тираж. Получил я его в «Научной книге» и ужаснулся – почти все экземпляры при малейшем прикосновении рассыпались. Директор издательства связался по телефону с типографией, наорал на тамошних «умельцев», заверил, что за свой счет отдаст заказ в другую типографию. Утверждал, что уже переплатил за изготовление этой книги 1 тыс. долларов из своего кармана. За что? За «гнилой» продукт?!

Только в декабре 2001 года удалось получить в «Научной книге» 250 более-менее сносных экземпляров книги. Вместо положенной тысячи! Обошелся этот сокращенный в четыре раза тираж в 2000 долларов, т. е. 8 долларов за экземпляр. На изготовление ушло почти 9 месяцев. И все же эпопея с книгой на этом не закончилась. В феврале 2002 года последовал очередной звонок из Центра им. Маршалла. Коллеги в очередной раз просмотрели тираж и обнаружили серьезные дефекты в 30 экземплярах. Потребовали заменить. На выполнение данной задачи ушли еще два месяца и масса нервов.

Проблемы с издательством «Научная книга» продолжались и дальше. Это касалось и наших с Наташей собственных книг, и работ других сотрудников Дипакадемии, и коммерческих заказов для внешних клиентов. Нарушались сроки выхода продукции, никуда не годилось качество исполнения. В издательстве по сути не было ни редакторов, ни корректоров – что оно получало от автора, то и передавало в типографию. Со смысловыми, грамматическими, синтаксическими и прочими ошибками. Ну а в типографии уже вносили свою лепту в порчу книги – пропускали или вставляли вверх ногами листы, небрежно приклеивали обложку, использовали блеклый шрифт для текста, некачественные краски для обложки и т. д.

Но Дипакадемия терпела все эти безобразия. Наши с Наташей попытки найти другого издателя не находили поддержки у хозяйственников Академии. Они уверяли, что никакое издательство не возьмется за выпуск научной (малопопулярной) литературы, да еще мизерными тиражами. Периодически хозяйственники пытались вообще прекратить издание в ДА научной литературы.

С трудом удавалось убеждать коллег в том, что Дипакадемия (как и каждый вуз в стране) обязана выпускать научную и учебную литературу. Что мы и продолжали делать, пусть и не всегда на высоком уровне. Уже говорилось о том, как пришлось пустить под нож опус проректора по учебной работе В.Б. Лаптева, содержавшего враждебные Китаю идеи.

Нарекания – и в МИДе, и в собственной научно-педагогической среде – вызвали некоторые другие работы, авторы которых обвинялись в плагиате, некомпетентности, неумении грамотно излагать свои мысли, повторах, противоречиях в повествовании, ксенофобии, преклонении перед Западом и чуть ли не во всех прочих грехах на свете. Но в целом Дипакадемия на издательском фронте выглядела неплохо. Мы выпускали в свет больше трудов, чем многие исследовательские институты РАН, располагавшие гораздо большими, чем ДА, штатами.

* * *

Динамично функционировали в этот период четыре диссертационных совета Дипломатической академии. Двумя из них, докторским и кандидатским по политологии и истории, руководил я. Объем работы был колоссальным и справлялся я с этой «ношей» только благодаря бесценному содействию со стороны моей Наташи.

Целых полгода пришлось заниматься нам вдвоем диссертацией бизнесмена П.К. Шодиева. Он окончил МГИМО, работал в Японии по линии торгпредства, когда это стало возможно, начал собственный бизнес. Взялся, в частности, за экспорт энергоресурсов из Казахстана, сказочно разбогател. Установил тесные связи с правящей элитой в России, с некоторыми ее представителями по-настоящему сдружился. По просьбе извне Патох Шодиев был зачислен в соискатели ученой степени в Дипакадемии.

Защита состоялась 25 апреля 2001 года и прошла гладко. Тема диссертации «Внешняя политика Японии после окончания холодной войны» Патоху была знакома, выступал он бойко, складно, толково. На защите присутствовали ректор МГИМО А.В. Торкунов с супругой Ириной. После защиты – традиционный банкет, в ресторане «На мельнице». Обещал прибыть министр иностранных дел И.С. Иванов, но только позвонил, поздравил диссертанта. Банкет же получился пышным – изобилие еды, спиртное рекой, тосты. Я сказал, что учебные заведения славятся не своими профессорами, а выпускниками. Нашу славу куют такие личности, как А.Ф. Добрынин, Ким Дэ Чжун, А.В. Торкунов, С. Хантингтон (почетный доктор ДА).

Еще более значительным событием явилась защита в нашем диссертационном совете докторской диссертации Касым-Жомартом Кемелевичем Токаевым. С Касым-Жомартом мы в молодости вместе трудились в МИДе СССР на китайском направлении. Сразу же сдружились. Мне все нравилось в этом парне из Казахстана – внешний вид, ум, эрудиция, тактичность, юмор, доброе отношение к окружающим. Затем наши жизненные пути разошлись. В разные периоды работали в Пекине, Сингапуре, Москве. Встречались случайно, эпизодически. Судьба свела нас опять в Дипакадемии. Я приступил там к работе в качестве профессора-почасовика в 1990 году, а Жомарт стал тогда же слушателем ДА по направлению МИД СССР. Я вел семинар по проблемам Азиатско-Тихоокеанского региона, в котором Жомарт участвовал.

Но вот распался Советский Союз и Жомарт получил предложение перейти на работу в посольство вновь образовавшегося независимого государства Казахстан. Он поинтересовался моим мнением. Я сказал следующее: «Специалистов по России в Казахстане полным-полно. А вот по Китаю, таких как ты, практически больше нет. Зачем тебе уходить с китайского направления?».

После некоторых раздумий Жомарт предпочел остаться слушателем Дипакадемии. А вскоре он оказался востребованным как китаист. Один из руководителей Казахстана направился с визитом в КНР, и Жомарта попросили сопровождать главу правительства в качестве переводчика. Он так понравился начальству, что сразу после окончания поездки в Поднебесную был назначен заместителем министра иностранных дел Казахстана.

На этом посту блестяще проявил себя и вскоре был произведен в министры иностранных дел. Возглавил сложнейшую работу по становлению внешней политики и дипломатии молодого государства, добился на данном поприще таких успехов, что Президент Казахстана Н.А. Назарбаев назначил его своим премьер-министром. На этом, еще более трудоемком, многопрофильном, хлопотном поприще К.К. Токаев тоже действовал отменно. Казахстан прямо на глазах, что называется, «расправлял крылья», набирал экономический потенциал, преодолевал социальные проблемы, укреплял позиции на мировой арене. Вклад премьера во все эти достижения был неоспоримо весомым. При этом Жомарт успевал еще публиковать книги, подготовил великолепную диссертацию по внешней политике своего государства.

2 июня 2001 года я прибыл на встречу с К.К. Токаевым в гостиницу казахстанского посольства в Москве. Принял он меня так, словно мы по-прежнему оставались равными по рангу коллегами в советском МИДе. Вел себя просто, дружелюбно, живо интересовался судьбой других китаистов нашего поколения. Причем о некоторых из них знал больше, чем я. Внимательно выслушал мои просьбы о помощи ряду бизнесменов на казахстанском рынке. Обсудили мы и предстоящую защиту, ее стратегию и тактику. На прощание Жомарт передал целую кучу подарков. Забегая вперед скажу, что и в дальнейшем он буквально заваливал нас с Наташей различными сувенирами. Внимательность и щедрость Жомарта просто не имели в нашей жизни аналогов.

Я вернулся со встречи с Жомартом в приподнятом, даже лучезарном настроении, и мы с Наташей принялись готовить его защиту. Надо было решить массу оргвопросов – от качественного составления пакета документов до продумывания рассадки многочисленных гостей.

Защиту в порядке исключения организовали не в Б. Козловском, а на Остоженке, в актовом зале. Он в Дипакадемии самый престижный, красивый и вместительный. Встретил Жомарта и его супругу Надю у входа в наше здание, отвел Жомарта к ректору. Там немножко поговорили. Жомарт вспомнил, как Сталин заявил в 1941 году японскому послу: «Мы, азиаты, должны держаться вместе!».

Рассказал и о легкой перебранке Э.А. Шеварднадзе, мининдел СССР, со своим коллегой из КНР. Будучи в Пекине с официальным визитом, Э.А. Шеварднадзе постоянно нарушал график. Китайский мининдел злился и в конце концов сорвался, довольно злобно поинтересовался у советского гостя: «Почему же Вы так плохо говорите по-русски?». Шеварднадзе нашелся: «Для грузин это проблема. Вот Сталин 32 года прожил в Москве, а говорил очень плохо!».

Присутствовавший на встрече Ю.Б. Кашлев (бывший ректор, а тогда уже проректор по международным связям) внес свою лепту в обмен любопытными историями. Посол СССР в США А.Ф. Добрынин пробыл за океаном почти четверть века. Когда же его наконец отозвали на Родину, действующий хозяин Белого дома Р. Рейган поинтересовался у помощников, почему не видно Добрынина? Президенту сообщили, что Добрынин переведен в Москву на должность секретаря ЦК КПСС. Удивленный Рейган воскликнул: «Как? Разве Добрынин коммунист?!». Принимал советского посла уже за своего, американца, не мог поверить в принадлежность такого хорошего человека к КПСС.

К.К. Токаев очень тактично вел беседу. Упомянул, что окончил Дипакадемию, что мы с ним коллеги-китаеведы, но при этом оттенял заглавную роль Ю.Е. Фокина в диссертационных и других делах. Но вот настала пора перемещаться в актовый зал. Он оказался заполнен до отказа – и нашим народом, и представителями Казахстана. Чуть опоздав, прибыл и мининдел И.С. Иванов. Министр поделился своими планами защиты докторской на схожую тему – по внешней политике России в глобализирующемся мире, задавал вопросы о необходимых к защите публикациях, специфике работы ВАК и т. д.

Защита прошла без сучка и задоринки. Жомарт защищался идеально – виртуозное владение русским языком, доскональное знание предмета, умение четко излагать свои мысли, глубокий анализ сложнейших проблем. Мне сообщили, что один неугомонный профессор собирался выступить с нападками на диссертанта, но промолчал. То ли его переубедили соседи по столу, то ли меня дезинформировали о намерениях профессора. Проголосовал совет единогласно: 17 – «за», против и воздержавшихся – «0».

Сразу по окончании защиты выехали в посольство Казахстана на банкет. Собралась представительная компания, включая ректора МГИМО А.В. Торкунова, главу РАУ ЕС А.Б. Чубайса. Меня посадили рядом с К.К. Токаевым и казахстанским послом. Зазвучали речи. Чубайс признал, что не смог получить докторской степени в своей первой, научной, жизни, подчеркнул важность научных изысканий для организации умственной деятельности. Жомарт в свою очередь высказал немало теплых слов в адрес Чубайса. Похвалил его за реформаторскую активность, готовность к сотрудничеству с Казахстаном.

Предложили выступить и мне. Я произнес заранее подготовленный спич: «Мой тост будет иметь шуточный подтекст, просьба так к нему и подходить.

Касым-Жомарт Кемелевич – единственный в мире премьер, владеющий китайским языком (кроме, конечно, китайского премьера); он единственный в мире премьер, являющийся выпускником и МГИМО, и Дипакадемии. Сегодня он стал еще и единственным премьером, защитившим в Дипакадемии докторскую диссертацию.

Сложилась такая традиция: все защитившие диссертацию в Дипакадемии идут вверх по карьерной лестнице. Так, господин Ким Дэ Чжун защитил у нас докторскую и затем был избран Президентом Южной Кореи. А.С. Дзасохов после защиты докторской в Дипакадемии стал Президентом Северной Осетии, еще один наш докторант, присутствующий здесь А.В. Торкунов, является ректором МГИМО. Куда же может двинуться Касым-Жомарт Кемелевич? В Казахстане двигаться ему некуда. Президент там – идеальный, выдающийся политик и экономист Нурсултан Абишевич Назарбаев. Посол Казахстана в Москве тоже прекрасный.

Тем не менее ниша для К.К. Токаева есть. Это – Организация Объединенных Наций. Генеральными секретарями этой уважаемой организации были представители Европы, Юго-Восточной Азии, Латинской Америки, Арабского мира, Африки. А вот от СНГ, от Центральной Азии никого пока не было. Пора это представительство обеспечить. И лучшего кандидата, чем К.К. Токаев, на такое представительство нет. Можно долго перечислять достоинства Касым-Жомарта Кемелевича. Но скажу кратко: докторант мог выбрать для защиты любой вуз в любой стране мира, но выбрал наш. И мы всегда будем гордиться таким докторантом!».

Я сел, довольный оригинальностью своего тоста. Но оказалось, я «подставил» Жомарта. Как прокомментировал позднее его помощник: «Тост был движением по лезвию бритвы». За столом находились казахстанские чиновники, которые тут же кинулись звонить в Астану, доносить о «тайных планах Токаева». Я пытался спорить с помощником: «Этот тост произнес не Токаев и вообще не казах, а россиянин, причем шутил». Помощник возразил: «Как казахи говорят, в каждой шутке есть доля шутки! У казахов своя логика!».

Жомарт в заключительном тосте подчеркивал достижения президента и при этом поглядывал в мою сторону. Я в итоге очень расстроился, даже ночью не смог заснуть. Так подставить своего друга, такого замечательного человека!

И еще о банкете. За столом были молодые казахстанские министры, прямо аспиранты на вид и весьма внешне скромные. Справа от меня сидел парень. Узнав, что я работал в Международном отделе ЦК КПСС на китайском направлении, парень стал горячо меня благодарить. «Это, значит, Вы, – шептал он мне на ухо, – послали меня на практику в Китай. Я Вам искренне благодарен!» Он учил китайский язык в Пекине и Ухане, пытался попасть на работу в МИД. Не получилось. И он стал… министром по трубопроводам. Звали этого скромного и вежливого парня Карим Кажимканович Масимов. Позднее он занял пост премьер-министра Казахстана.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8