Евгений Шепельский.

Варвар, который ошибался



скачать книгу бесплатно

Шпион, яханный фонарь! Кто? Ну же, дернись, выдай себя! И… дай подержаться за твою шею!

Тулвар после спасения говорил о соглядатае, да я тогда пропустил его слова мимо ушей, – очень уж много всего навалилось, если вы помните. Решил – потом разберусь. Глупо, недальновидно поступил старина Фатик.

Я перехватил руку брата, сжимавшую мой топор. Дернул рукоять на себя, однако брат держал ее крепко.

Я разжал пальцы: Шатци был сильнее меня ровно в два раза.

Виджи спала неподалеку, медовые волосы запахнули лицо. Месяц жизни, всего только месяц жизни ей обещан! Мысли путались, сталкивались, происходящее казалось страшным сном. Сейчас я проснусь рядом со своей утконосой эльфийкой, стоит только приложить небольшое усилие!

Оплывшее тело Гродара… Тускло отблескивает на полу слетевшая маска… Быстро я прикончил смертоносца, надо признать!

Шатци был в кольчужной рубахе, забрызганной кровью, и в меховых штанах по колено – классический походный набор варвара Джарси (не хватало еще безрукавки из шкуры барса, мой брат, видимо, где-то ее задевал). Нижнюю часть этого набора я весьма не любил – очень часто в этих шкурных штанах заводились навязчивые насекомые. Если мне случалось ехать на дело прямо из клана Джарси, я, едва спускался с гор, тут же менял меховые штаны на нормальные, из льняной ткани.

В горле Квинтариминиэля бурлила кровь.

Я содрогнулся и вновь рванул топорище на себя.

– Да брось, Фатик, – сказал Шатци гулко. – Не бузи, хе-хе, хы, го! Прознатчик ведь не опасный. Маги его используют, ну, как это… Он это… слепая лошадка. Они сквозь его гляделки зырят, могут пару слов сказать его голосом. А так, чтобы шпион сотворил что-то там, нож в спину скажем, так нет. Ну, то есть как… чем ближе шпион к магу – тем лучше им управлять, чем дальше – тем сложнее, вот! Мы ж тут одного мага поймали, поговорили с ним по-свойски, он и выдал… Имени шпиона не сказал, маг из младших чинов, такого ему знать не положено. И сейчас они слушают, слушают, хе-хе-хе! Пускай слушают, да зубами скрежещут. Не по их желанию все вышло, Великая Торба! А теперь я скажу тебе все-таки главное! Хе-хе, хы, го!

Как же меня бесили его прихохатывания. Наверное, сильнее, чем смрад чеснока, который я должен был вдыхать.

– Ну? – я снова рванул топорище, но Шатци был намного сильнее меня.

– Короче, Фатик, – прошептал этот охламон, выдвинув вперед челюсть, которую можно было использовать для колки орехов. – Я таки сделал Джальтане ребенка, и теперь, согласно нашим клановым законам, должен на ней жениться. Ты понимаешь? Нет, мало мне того, что я наследник Гордфаэлей и будущий император, так еще и это… Я не хочу, понимаешь? А она хочет, с… сук… су… Ох-х, яханный фонарь… А ведь говорила – да действуй смело до самого конца, в этот день не зачнем. Ты понимаешь, что она меня обманула, лишь бы только женить на себе? Вот она, бабья подлость!

Тьфу ты, Великая Торба! Я-то думал, он выдаст мне очередную порцию обжигающих тайн и загадок.

Мой брат, в дополнение к невеликому уму, еще и приличный эгоист.

Это свойство на самом деле помогает ему брать от жизни всё. Умножает его удачу. Хотя, пожалуй, то, что он сделал ребенка моей бывшей возлюбленной… женщине, которую сам же у меня отбил давным-давно, а вдобавок оказался наследником Фаленорской Империи, могло свидетельствовать, что его удача пошатнулась. Скажем так: беременность Джальтаны и будущий брак были малой карой за все грехи Шатци, а вот то, что он, свободолюбивый эгоист, должен взвалить на себя ответственность за Альянс и, в перспективе, возглавить освободительную битву за Империю, было карой превеликой.

Я ощутил неприкрытое злорадство. Ничего, родной, помучайся, хватит с тебя неба в алмазах.

– Ну, так драпай, наследник династии Гордфаэлей, – криво усмехнулся я. – Беги прямо сейчас. Выход – вон там.

– Я боюсь гнева дедушки Трампа, – промямлила эта орясина.

Дедушки, который на самом деле – мой отец. Я поежился. Снова дернул за топорище. На руку капнуло что-то вязкое и липкое. Кровь чорона.

Шатци покачал головой:

– Нет, Фатик, топор я тебе не отдам.

– Почему?

– Эльфы его выкупили сразу после того, как ты его в ломбард зафинтил.

– Ну, это ясно. Следили за мной, хитрецы.

– Следили. А топор мне всучили. Я, конечно, удивился. А эльфы мне и говорят, что, мол, если ты получишь топор, пока «…не закончится твоя жизнь», то ты сгинешь.

– Чего? Как это – сгину? Погоди. Ты все точно запомнил?

– Само собой, Фатик. Не обижай брата! Память у меня – ого-го. Хе-хе, хы, го!

– Тогда получается бессмыслица. Я могу получить топор, только когда я умру. Но если я заполучу топор раньше – то сгину. Чушь какая-то. И так и так помирать?

Шатци передернул глыбами плеч.

– Ты лучше расспроси об этом моих эльфов. Они вот что велели тебе при встрече передать. Используй, сказали, то оружие, что добыл у горгон. Оно, мол, хорошее, проковано с добавкой металла Агона. Не знаю, что там за Агон, хе-хе, хы, го!

Зато я знаю, дорогой мой брат. Это мир, в который Творец заключил истинных эльфов, обезумевших от свалившегося на них бессмертия.

– У горгон? Я отобрал мечи у оргов Митризена.

Братец кивнул:

– Ага. Орги – они же горгоны. Орги – это если укороченно. Твари с Горгонид. Отсель далече, в Южном океане, есть такой архипелаг. Полуразумные твари…

«Прямо как ты», – едва не ввернул я.

– Митризен, что Сеет Пагубу, он же Изгнанный из Витриума, в странствиях обнаружил их. И открыл кое-какие их свойства…

Горгониды… «Горгонид» – назывался корабль Димеро Буна. Интересное совпадение. Слишком много совпадений в этой истории, яханный фонарь! А еще этот Митризен, который, по словам Шатци, бродит где-то в Храме…

Я хотел расспросить о свойствах тварей, спросить и про Митризена, но принц внезапно закашлялся, сдвинулся и издал стон.

– Фа… а-а-а… ти-и-ик…

Я склонился над ним. Эльф распахнул веки, нашарил меня глазами, по которым опять, как в Ридондо, расползлась тьма.

– Обещай…

– Все, что угодно.

– Произведи сейчас свое слово… псс-ха-а-а… – Кровь заклокотала в его груди, поднялась вместе со словами к горлу, он сделал над собой усилие и сплюнул длинную тягучую струю. – Бросишь… сейчас… меня…

– Не брошу.

– Бросишь… крентенел… пока есть время! В яму Оракула. Ты. Пока я живой немногим буду…

– Зачем мне тебя убивать?

На самом деле я должен был спросить в лоб: «На черта я буду тебя убивать? Ты же отец моей жены, верно, и сам сейчас отдашь концы?»

Он задышал быстро, в предагонии, всхлипывая и клокоча.

– Ответ на вопрос… Как спасти мою дочь.

Твою же! Вот что задумал этот ушастый на пороге смерти! Смело – и отнюдь не глупо. И тяжело – для меня. Старине Фатику нужно прорваться к Оракулу, пока эльф еще дышит – ибо мертвое тело с отлетевшей душой Оракул не примет.

И хитро. Давайте учтем, что принц активно противился моей связи с Виджи, всеми четырьмя лапами упирался. Похоже, я становлюсь параноиком, но смотрите: если я убью Квинтариминиэля (между нами – за одно это имя его стоило пустить в расход), пусть даже ради жизни его дочери, пусть даже он и так готовится распрощаться с нашим миром, я превращусь в отцеубийцу. Не отвернется ли от меня Виджи, или, того хуже, – хотя что может быть хуже? – не ляжет ли на нее обязанность кровной мести? Кто их знает, этих эльфов. Не скажу, что я боюсь смерти от руки любимой женщины, но хочется все-таки пожить, и крайне желательно – в ее обществе.

Эльф захрипел.

– Обещай мне свое заднее слово срочно! Я тяну… пс-с-ха-а-а… свою жизнь еще час, потом уйду за порог. Дай могучее слово Джарси!

Гритт!

Слово варваров Джарси нерушимо. Это основа основ нашего Кодекса, который мы, все – и мальчики, и девочки – заучиваем наизусть, начиная с момента, когда начинаем самостоятельно ходить на горшок. Угу, именно так – нам читают Кодекс, и мы заучиваем все сотни его страниц на протяжении детства, отрочества и юности (зачастую сидя на том самом горшке). И в конце концов сдаем экзамен на знание Кодекса.

Мой брат, сопя, склонился над нами. Я тут же превратился в дольку чеснока.

– Чего он там стрекочет, этот воробей? Зашвырнуть его к Оракулу заради ответа? Фатик, я это сделаю, не вопрос. Да и весит он как перышко от синичкиной попки.

Принц распахнул глаза и взглянул на Шатци с ужасом.

– Запре… пссс-ха-а-а… щаю! Аллин тир аммен! Ты, малый варвар с плешью, ты отправишь меня в яму!

Даже на пороге смерти он не удержался от того, чтобы меня подколоть.

– Слово… варвар… с-слово-о-о… Если любишь мою дочь.

Кровь стекала с углов губ, тягучая, черная в полумраке.

Я видел по его глазам, что ему нужно мое слово, жизненно нужно, как бы смешно это ни звучало.

Черт с ним. Я произнес клятву Джарси, нерушимую, и так далее, и тому подобное.

Эльф вздохнул, как мне показалось, облегченно, хотя какое может быть облегчение, когда в твоей груди зияет дыра размером с кулак?

Ледяные пальцы коснулись моего запястья.

– Бла… годарю… Будь мужественным на всю свою малую длину.

Все-таки он меня не любил.

Я оглянулся на отряд и решил нарушить свою клятву. Чихал я на аллин тир аммен.

Принц издал жалобный вздох и закрыл глаза, но сердце его продолжало биться. Он знал, что протянет еще час, оттягивал момент смерти каким-то хитросваренным эльфийским способом, может быть, перекрывал силой воли магистральные сосуды, чтобы до времени не истечь кровью. А я знал, что нарушу клятву, потому что… У меня есть еще одно существо с душой, которое я могу принести в жертву ненасытной утробе Оракула.

Альбо. Пророк Гритта-Миротворца. Разум его стерт, но душа, надеюсь, жива – эльфы говорили, что транкас убивает разум, но не стирает душу.

Поверю эльфам на этот раз.

– Во-от, – промолвил Шатци над самым моим ухом, – я как чувствовал, что Зал Оракула тебе будет нужен. Да и Талиэль мне это же сказал… Смотри, – он еще понизил голос, – ситуация такая. Мы изначально закрепились в Зале Оракула, держим его и часть переходов Храма. У нас в заложниках несколько аколитов и сам настоятель Чедаак. Маги бьются со смертоносцами и их шатией, попутно режут аколитов, аколиты режут магов и смертоносцев, в общем, все режут друг друга, чехарда еще та, и мы в самой ее сердцевинке. Да, Талиэль что-то там говорил о каком-то странном шепоте…

Мой брат – настоящий талисман удачи. Я испытал прилив сил и веселого ухарства. Надо же, как все сложилось. То есть сложилось оно, конечно, скверно, но лучик надежды осветил дно пропасти, где я сидел.

«Нарушивший клятву Джарси навсегда покидает клан и объявляется среди других Джарси вне закона», – строки из Кодекса Джарси эхом отдались в голове.

Так было с некоторыми из нас. Так случилось с Черным Пахарем, который попрал клятву, бросил клан и организовал среди чернокожих юга свое королевство. Так случится и со мной. Поживу вне закона Джарси, зато – рядом с любимой. И тень отца Виджи, убитого моей рукой, не будет лежать между нами.

Что ж, примемся за Альбо. Он стал растением (вернее даже, овощем, корнеплодом, если учитывать его габариты), это будет убийство из милосердия.

Самантий вдруг охнул, сковородка со звоном выпала из рук.

– Фатик! Твой священник!.. Он только что открыл глаза, глубоко вздохнул, и… умер!


В любой ситуации варвар должен держать лицо спокойным, а штаны – сухими[4]4
  Тут и далее в конце каждой из глав – премудрости из книги «Кодекс варваров Джарси». Обычно авторы помещают подобные штучки в начале каждой из глав в виде эпиграфов, ну а я решил помещать их после сказанного. Так сказать, «ко?да», или, в буквальном переводе – «хвостик». Ну, или «антиэпиграф».


[Закрыть]
.

2

Вот это поворот! Вот это пи… п… Твою же растреклятую гоблинскую мать!

Я заорал и молнией слетел вниз, локтями растолкав гоп-компанию праведников. Застывшее лицо Альбо было изжелта-серым, выпученные глаза стеклянно уставились в низкий свод перехода.

Самантий вздохнул слегка виновато:

– Мне кажется, любезный мой Фатик, это я его, мнэ, удручил.

Но в его голосе не звучало сильного волнения. Он пожил достаточно и побывал в разных передрягах, чтобы слишком расстраиваться из-за убийства едва знакомого ему человека, который только что угрожал смертью мне и моим близким. Альбо умер внезапно, это и испугало тучного трактирщика.

Я коснулся пульса на шее пророка. Сердце молчало. Ощупал голову, где там отек от удара сковородки? Нет? Какая неожиданность. Перелома костей черепа тоже не оказалось. Мистические силы, влившиеся в тело Альбо, успели залечить все увечья, если те все-таки были.

Кроме стирания разума транкасом. Здесь силы Гритта были не властны.

– Не думаю, Самантий. Он умер, потому что… Сейчас я не смогу тебе объяснить.

– Так это не я его… убил?

– Нет.

– Ох… Хорошо. Все-таки… это было бы несправедливо! А от чего же он помер, Фатик?

У меня нет времени рассусоливать и отвечать на вопросы. Сперва – дело.

Я закрыл Альбо глаза и встал. Некто обрезал нить жизни своей марионетки, потерявшей моими стараниями управление. Некто, обладающий сверхъестественной силой.

Гритт.

Кстати, смешно бы получилось, окажись Альбо вдобавок шпионом талестрианских чародеев.

Только теперь выходит так, что я должен сбросить в пропасть Квинтариминиэля.

Яханный фонарь.

– Фатик, – простонал сквозь зубы Тулвар. – Все это так ужасно для нашей тонкой душевной организации! Умоляю, ты, подлая помесь шакала и верблюжьей колючки, ишачий пупок на хворых ножках, пес, покрытый паршой, давай же покинем это ужасное место поскорей! Забирай свою уродливую плоскогрудую женщину, и бежим, умоляю тебя на коленях!

– Иди к екру, – сказал я.

Тулвар зарыдал. Повышенная эмоциональность, обретенная бывшим монархом в женском теле, делала его совершенно нестерпимым. Ах да, тем из вас, кто впервые читает о моих приключениях, нужно пояснить. Тулвар – монарх Дольмира, старый тучный селадон, ну, или, чтобы было понятнее – развратник. Именно ему я как-то привез целый воз девственниц, кои оказались, хм, подпорчены. Ныне же, благодаря маске Атрея, которая ведает переселением душ, развратная и самовлюбленная душонка Тулвара перекочевала в тело субтильной магички по имени Дагеста. Маги Талестры совершили, таким образом, государственный переворот, да только Тулвар бежал и попросился под мою защиту. Однако эгоистичная царская натура делала его совершенно нестерпимым.

– Эркешш махандарр![5]5
  Значение восклицаний на гномском языке смотри в предыдущих книгах. Но я и так вам скажу – ничего приличного гномы не изрекают.


[Закрыть]
– Олник подобрался ко мне и вручил клинок Гхашш, тот самый, что я бросил под ноги Гродару, играя в труса. – Слушай, Фатик, ты давай это… или вперед, или назад, потому что вот тут, на этом самом месте, меня скоро схватит горный карачун или даже гномья курва!

Произнося это, он смотрел на Крессинду (та смотрела на него, в полумраке видно было, как изумленно округлились ее глаза). Горным карачуном и гномьей курвой была именно она. Женщины, женщины, вы воистину и ангелы, и чудовища – все зависит от мужского взгляда.

Ко мне спустился брат, деловито оттирая куском ветоши кровь с топора. Глянул на труп Альбо.

– Да уж, парниша смертельно устал. Не нужно его больше трогать.

– Идем к Оракулу, Шатци[6]6
  Название ресторана, которым владеет (владел?) Арнольд Шварценеггер. – Прим. автора, не Фатика.


[Закрыть]
.

– Обязательно, Фатик. Но сперва… Значит, такое дело… Вот эта крючконосая с маленькими титьками, она была в твоем отряде с самого начала? – Замечу, что уважение к женщине, то самое, глубинное, истинное, ни мне, ни Трампу в Шатци вбить так и не удалось.

– Крючконосая? – задохнулся Тулвар. – Ах ты… И груди нашей милости в полном порядке! Потрогай, какие упругие соски!

– Заткнись, – велел я устало. – Еще слово, и брошу тебя и твои упругие соски рядом с трупами. Нет, Шатци, она навязалась к нам у Самантия. Бесполезная дура. – Замечу без скобок, что мое уважение к женщинам осталось неизменным – но Каргрим Тулвар оставался для меня тем же слабовольным и глупым монархом-мужчиной.

– Фа… ах… о…

– Цыть!

– Ну и добренько. Хе-хе, хы, го! Значит, тебе, ей, трактирщику, и этому твоему… как бишь его?.. карапет такой, не могу его в темноте разглядеть, навроде гриба-поганки. Светит лысиной и воняет паленым. Ты мне скажи, он напился пьян и свалился башкой в костер, верно?

– Гшантаракш гхор!

Я ощутил, как в моей груди начинает расти ком ярости – верный предшественник амока, а амок – это та штука, что изредка накрывает варваров Джарси. В этот состоянии мы можем наломать дров и нарубить капусты.

– Шатци, заткнись! Все – тихо. Брат, говори только по делу. Олник, молчать!

– Хе-хе, хы, го! По делу, братец, по делу. Всем остальным, всему твоему братству, хранителям твоей милости, хе-хе, мы завяжем глаза. У тебя в отряде магов шпион, и дорогу к Оракулу – а также путь к отступлению, он не должен увидеть.

Это звучало разумно.

– Завяжем им глаза и дадим гномские имена, чтобы никто не догадался! – влез Олник. – Гофур, Мофур, Дохур, а вот эта, – он показал на Крессинду, – Яханный Офур.

– Цыть!

Шатци сказал вполголоса:

– Гном у тебя, Фатик, по-прежнему не блещет… – Он звучно постучал себя по лбу. – Талиэль обещал заглянуть в голову каждого, прямо сюда, – найти шпиона и вытащить чужие глаза наружу… Так что за штука нужна от тебя магам? Она ведь все еще при тебе?

Бог-в-Себе, дорогой Шатци, но вот только зачем она им нужна?

– Талиэль – один из твоих эльфов, кто остался жив?

– Он. Брат его прыгнул в провал и пропал, хе-хе-хе.

Я ведь и сам должен прыгнуть в провал… и пропасть. Или – победить. Добраться до Источника и во всем разобраться на месте. Впрочем, Талаши сказала, что с прыжком в провал у меня не сложится. Да, и сначала я должен буду спровадить туда Квинтариминиэля.

Тут я вспомнил, что Талаши поведала мне кое-что еще.

Наследник Гордфаэлей погибнет в Зале Оракула.

Получается, я не должен брать Шатци с собой? А кто же покажет мне путь в Зал? Но, взяв Шатци с собой, я обрекаю его на смерть? В то же время, не пройдя в Зал, я не выполню то, что до?лжно.

Чертова дилемма. Хренов моральный выбор. Да, да, да, я пожертвую сводным братом, лишь бы спасти мир, мир – и свою женщину. И пошли вы все туда, куда не хотите идти! Фатик стал подлецом, так и запишите в книге судеб! И ни черта я Шатци не скажу – во-первых, он все равно пойдет, а во-вторых, у меня нет желания объяснять. С другой стороны – Шатци уже побывал в Зале и не умер, так может быть, его демон удачи сумел обвести смерть вокруг пальца? В любом случае я должен прибыть в Зал. И я надеюсь, что наследник Гордфаэлей не врежет там дуба.

– Что еще сказал этот… Талиэль?

Шатци вдруг подобрался, двинул плечами, завертел головой.

– Хм, хм… Сказал, тебе кровь из носу понадобится узнать ответ Оракула. Он, дескать, это видит… Фатик?

– А?

– Слышишь шепот?

– Что, Шатци?

– Шепот! Талиэль сказал, что слышит какой-то шепот, что у нас немного времени.

– Не понимаю, о чем ты, но давай торопиться.

– Да, завяжем всем глаза. Стойте здесь, я вернусь. – И он направился к трупу Альбо.

Последовали протесты. Слабые, вроде писка, со стороны Имоен и Монго, невнятные в виде гудения – со стороны Скареди, и громогласные, гневные – от Крессинды.

– Я точно знаю, что я не шпион! – ревела она. – А кто вообще может сказать, что ты – не шпион? Какие твои доказательства? – Она ткнула большим пальцем в Шатци. – Или вот этот – полоумный лысый безбородый гном? Яханный Офур… Да как у тебя язык повернулся сказать такое мне, своей невесте?

Ее губы задрожали, и она огласила переход рыданиями, спрятав лицо в ладонях, которые были едва ли меньше моих.

На Шатци женские слезы не действовали.

– Тем не менее, леди, я завяжу глаза всем, кто вышел из Катрейна, – сказал он и, сдобрив слова ухмылкой, шагнул к Крессинде с полосками ткани, отрезанными от одеяния Альбо. – Кому не по нраву сей аксессуар, – может оставаться здесь или выкатываться наружу к едреной матери.

Крессинда вырвала шмат ткани из его руки:

– Не сметь трогать меня! Я сама! Я не в хлеву родилась! И никакая я не леди, леди у тебя в штанах вшей ищет! Я – Жрица Рассудка, так и запиши на своем чугунном лбу!

Она утерла слезы, завязала себе глаза и гневно топнула ногой.

Я еще кое-что поясню вам, ладно? Мой отряд всю дорогу до Оракула служил для отвлечения внимания посланцев Вортигена. Естественно, в число обманного отряда были включены гномы, эльфы и люди – представители разных сословий, – то есть отряд мой был точной копией того отряда, который вел Шатци. Свирондил Альбо представлял культ Атрея, сэр Джонас Скареди – рыцарское сословие, Монго Крэйвен – недобитых дворян, Имоен – свободное крестьянство и охотников с нагорья Тоссара (на самом деле там держали власть друиды, но это не суть важно). Гномша Крессинда Доули являлась посланницей гномской феминократии. Квинтариминиэль и его дочь Виджи Риэль Альтеро выступали от лица эльфов Витриума. Итак, мой отряд был точной копией отряда Шатци, и нам в полной мере удалось обмануть смертоносцев Вортигена. А тем временем отряд Шатци первым дотопал до Оракула, и представители сословий, а также эльфов (на самом деле остался один эльф) и гномов выслушали ответ, о котором вы уже знаете. Теперь дело оставалось за малым – вернуть всех обратно в Фаленор. Там члены настоящего отряда разойдутся по домам и убедят всех, что Шатци Мегарон Джарси – истинный наследник, под знамена которого должен встать рассыпающийся Альянс. А вот мой обманный отряд, состоящий из патриотов и праведников, готовых умереть в любой момент, оказался с гнильцой. Со шпионом. К счастью, шпион был не Вортигена, а магов Талестры, игравших в свои игры. Однако соглядатая необходимо разоблачить и выкорчевать, дабы маги Талестры не совали в дела Альянса свои длинные руки. И в этом разоблачении я – Фатик Мегарон Джарси – должен принять самое деятельное участие.

Как-то так.

Используя обрезки ткани, мы превратили зубастых праведников в слепых крольчат. Опасно, безусловно, это было опасно, но я положился на удачу новоиспеченного лидера Альянса.

– Вперед! Верить можно только мечу… и топору! – хохотнул Шатци и крутанул топор, мой топор.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное