Евгений Чухманов.

История одного открытия. История одного убийства. Остросюжетная криминальная повесть



скачать книгу бесплатно

© Евгений Чухманов, 2016

© Евгений Чухманов, иллюстрации, 2016


Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

Я Сабри?нов Евгений Андреевич и мне двадцать семь лет. Я признанный гений в области синтеза сверхмощных взрывчатых веществ. Не думал, что настанет день, когда мне придется взять в руки перо и чернила…

Я расскажу в своей книге гораздо меньше, чем бы мне хотелось. Но остальное пусть будет овеяно вашими сомнениями и упреками.

Долгое время мне не счастливилось встречать хороших людей, и мне пришлось приспособиться к такой жизни, подобно тому, как приспосабливается растение к резко меняющимся условиям окружающей среды, чтобы выжить. Теперь, через столько лет взглянув назад другими глазами, хочу сказать: «Лучше бы всего этого не было!».

Мне пришлось пройти через многочисленные унижения. Но путь к мечте всегда вымощен жертвами! И может быть, именно это сделало меня таким, какой я есть.

Да, теперь я знаю, как быстро может поменяться мир! Как быстро могут смениться полюса и вершины! Но никогда не можешь быть уверенным в том, какой день окажется удачнее – сегодняшний или вчерашний! И ничто не ранит сильнее, чем постоянная слабая боль! И это, похоже, чувство вины. Но я ни в чемни у кого не прошу прощения. Я так же не до конца разобрался с тем, что гложет меня изнутри!

Что же касается сегодняшнего дня – я хочу забыть о прошлом. Поэтому представляю вам эту историю. Историю без лишних подробностей, что счел недостойными находиться на представленных страницах. Прочтя ее, вы, возможно, меня осудите, возможно – нет.

Глава 1. Знакомство

Когда мне было шесть лет, отец взял меня с собой в деревню на велосипеде. Деревня смешно называлась Козле?йкой. По пути был рынок, там он купил какие-то цилиндрики с ниточками. Когда мы отошли от прилавка, я спросил его:

– Что это?

– Узнаешь, – с хитрой улыбкой ответил он.

Все время, пока я сидел на велосипедной раме, а отец поспешно крутил педали, мне не давало покоя мое незнание. Очень хотелось поскорее узнать истинную суть вещи, приобретенной на рынке.

На Козлейке папа взял спички и сказал:

– Пойдем, чего покажу!

Я пошел за ним. Во дворе он взял один из купленных цилиндров и поджег его за ниточку. Она с шипом и искрами быстро загорелась. Затем он отбросил цилиндрик в сторону. Раздался взрыв. От неожиданности я зажмурил глаза. Полетел серо-черный дым, который осаждался на рядом стоящих репейниках.

– Здорово! – воскликнул я, полный живого интереса и желания.

Затем мы взорвали оставшиеся петарды. Отец из соображений безопасности поджигалвсе сам, я был только зрителем. Но на то время и это для меня было слишком радостным событием!

До вечера я ползал по траве, где были взорваны петарды, собирая осколки от них. Это было детское любопытство, не знающее границ.


Через год я пришел в один магазин, который мы с братом Игорем называли «уголок», наверное, потому что он стоял на отшибе.

У меня в кармане было тридцать три рублей мелочью. Я их долго копил, и теперь думал, на что бы потратить. В течение получаса я разгуливал по магазину в надежде отыскать что-то интересное за такую цену. Когда я подошел к витрине с брелоками, увидел связку знакомых уже мне петард. В моих глазах вспыхнул огонь, страстный огонь желания приобрести их! Петарды стоили ровно тридцать рублей – каждая по рублю. Я полез в карман за деньгами. Продавец, увидев, наконец, мои оживленные движения, спросил:

– Ну что, выбрал?

– Сейчас, – промедлил я.

Пока я доставал из кармана все до копейки, в магазин вбежал чумазый пацан. Он быстро прильнул к витрине и сказал:

– Мне все вот эти петарды! – и указал на связку грязным дрожащим пальцем.

По всей видимости, мальчуган уже присмотрел их давно, и бегал за деньгами. Со стороны это бы выглядело очень смешно, если бы я сказал, что мне тоже нужны эти петарды, которые только что ускользнули от меня в руках быстрого пацана-бандюга. Я купил небольшой брелок в виде пистолета за двадцать шесть рублей. Он мне не был нужен, но, по крайней мере, это не выглядело столь смешным унижением, или проигрышем…

Когда я вышел из магазина, услышал хлопки тех самых петард за детским садом. Это было громко, как выстрел из старого дедовского ружья. Я завидовал первый раз в жизни. Но чувство было крайне сильно!

В детстве, как все знают, очень трудно успокоиться. Я пошел по старой аллее в надежде обменять брелок на несколько петард. Но пацан оказался очень шустрым, да к тому же он не умел растягивать удовольствие – все тридцать петард были взорваны к тому времени, как я его нашел.


Восьмой класс. Химия только началась, а я уже ее ненавижу.

Моя мать работала школьным учителем биологии и химии. Очень часто нам с братом приходилось бегать летом в школу, чтобы помочь ей с переездом из одного кабинета в другой. Мы перетаскивали разные книги, тетради, плакаты, посуду. Даже образцы животных в формалине; выглядели ониужасно, как монстры, что изредка пугали меня своим присутствием в сновидениях. Многое из того просто выкидывалось на свалку: и старые растворы солей, и грязные колбы, которые уже невозможно было отмыть никакими средствами, и вековые образцы семян, помещенных в маленькие пробирки…

Мы копались в этом хламе иногда неделями. В воздухе летала пыль. А за окном светило ошалелое солнце, отчего в кабинете была просто парилка.

Перетаскивая то одно, то другое, мы, бывало, заходили и в кабинет директора. Там я на полке увидел старую толстую книгу по органической химии. Это была немного затасканная зеленая книга в переплете с формулой бензола, нарисованной под названием, – стандарта книг по органической химии. Я бегло полистал ее: незнакомые названия классов веществ вызвали во мне неестественное желание к познанию нового. Мелькали названия алкоголятов, нитросоединений, цинкорганики, пероксидов… Все было написано столь подробно, что мне казалось, будто бы, прочитав одну только эту книгу, я узнаю химию на все сто процентов. Но из всего разнообразия описанных веществ меня интересовали только те, что самовоспламенялись на воздухе и обладали взрывчатыми свойствами. В книге в двух словах описывалось получение таких веществ. Я остановился на нитросоединениях, потому что тайком был наслышан о них от старшеклассников. Для их получения были необходимы концентрированные азотная и серная кислоты, или соли азотной кислоты – нитраты.


Посреди очередного хлама я нашел запылившуюся коробку с образцами удобрений, среди которых интерес для меня представляли только натриевая, кальциевая и аммиачная селитра. Их было в банках где-то по сто граммов.

Как и все, что мне было нужно, я отнес книгу и удобрения к школьной свалке, чтобы никто посторонний не проявил к ним интереса. Там припрятал их в сосновой посадке под кустом бересклета. Позже в то же место я принес и образцы нефтяных фракций, также найденных мной в кабинете химии. Завалил сверху мхом, чтобы никто не смог заметить пропажи, и, хотя там редко кто проходил, я все же боялся потерять свои драгоценные находки.

Так начались мои первые серьезные опыты. И начались они с натриевой селитры.

Несколько кристаллов натриевой селитры я помещал на деревянную подставку. Из-за своей сильной гигроскопичности кристаллы были влажными и расплывались на воздухе. Помню, как я тратил по целому коробку спичек в надежде разжечь соль азотной кислоты. Сначала селитра плавилась, затем начинала пениться, и только потом с шипом и треском из капли расплавленных кристаллов вырастал огнедышащий шар, в котором то и дело пробегал ярко-красный огонь. Иногда из него вырывались острые языки желтого пламени. При этом воздух насыщался специфическим запахом. Впоследствии я так и называл его – запах горелой натриевой селитры! Из расплавленного королька летело много серого дыма сгоревшего дерева подставки. После реакции в дереве оставалась глубокая выжженная яма. Опыт пользовался популярностью среди моих сверстников, и вскоре я лишился почти всего количества бесценного на то время реактива…

Подобные опыты я пытался проделать и с аммиачной, и с кальциевой селитрой, но они не разгорались даже после того, как я тратил на них и по три коробка спичек!

В то время мне попался в руки небольшой справочник по химии, где было написано следующее: «Натрия нитрат (натриевая селитра) поддерживает горение, в смесях с горючими органическими веществами взрывает». Я стал делать смеси селитры с сахаром, древесной мукой, мочевиной, лимонной и аскорбиновой кислотами – словом, со всем, что попадалось под руку. Даже тратил по целому дню на то, чтобы стачивать в порошок напильником ржавые гвозди и сделать смесь селитры с железом и железной окалиной, попадающей в смесь в виде примеси. Только что приготовленные смеси охотно загорались. Горели – иногда тихо и медленно, иногда с шипом и быстро, иногда с треском и разбрызгиванием, иногда с выделением большого количества ярких светящихся искр… Я даже однажды чуть не лишился глаза, когда из переливающегося яркими цветами раскаленным металлов вулкана в мою сторону вылетела трассирующая капля!

Но все это были игрушки в руках безропотного ненасытного и пока ничего не понимающего мальчугана…


Однажды мы с Игорем вышли из дома и прислушались. Тишину нарушали некие громкие хлопки, как выстрелы из ружья. И вроде бы так близко, но мы никак не могли понять сперва, откуда доносился звук.

Потом я увидел пляшущее пламя костра сквозь доски забора. Это было на огороде.

Мы стремглав побежали туда и обнаружили соседа, который сжигал старый хлам. Пламя было горячим, жар доносился далеко, поэтому сосед стоял метрах в двух от кострища. Высокий и грузный, он подкидывал в полыхание ампулы от лекарств. В обычном пламени они взрывались довольно быстро и неинтересно. Скучно.

Но зато, когда костер догорал, и оставался горячий пепел, начиналось самое интересное шоу.

Сосед медленно подходил к костру, распаковывал очередную пачку и начинал вальяжно сажать стеклянные луковицы в зольный песок. Проходило десять минут, после чего обычно следовал взрыв ампулы, и с этим устремлялся ввысь клуб золы и сажи. Это напоминало густой дым от настоящих бомб. Но что надо ребенку!

Мы с братом обычно садились на бортик деревянного парника и лицезрели приятную процедуру. Иногда к соседу приходил его родной брат, который тоже был не против побаловать себя вполне детскими развлечениями. И в эти моменты они дружно переглядывались и кивали головами в нашу сторону, мол, смотри, сидят, наблюдают… Дальше был смех или улыбки до ушей.

Недовольна была одна лишь мать – она потом ползала по огороду и собирала стекло от разорвавшихся ампул; наши огороды были совсем рядом.


В период с восьмого по десятый классы мой двоюродной брат Дмитрий часто приходил к нам. Мы жили в двадцати минутах ходьбы друг от друга. Но была еще одна дорога – через небольшой лес – дорога напрямую. Если выбрать ее, то можно было добраться вдвое быстрее. К тому же, в лесу редко кто-либо встречался, а дорогу в лес от населенных домов перегораживал широкий грязный ручей.

Через лес можно было выйти на старый полуразрушенный крахмальный завод. На его месте была куча поломанной техники имного белого и красного кирпича, который время от времени растаскивали местные мародеры. Между блоками завода уже были густые непролазные заросли крапивы и борщевика. Последний оккупировал почти всю территорию. За пределами заводской площади располагались множество гниющих водоемов, которые покрывали изумрудно зеленые болотные травы. Здесь мы нашли место с возвышением над всей этой зеленеющей живностью. Оно идеально подходило нам для экспериментов, и мы использовали его в дальнейшем как полигон. С одной стороны нашего полигона была белая стена. Это был наш блиндаж. К тому же вокруг располагалась густая поросль ивняка – настолько густая, что через нее едва можно было заметить огонь от костра.

Однажды я, в очередной раз, гуляя по развалинам, нашел много использованных баллонов монтажной пены с говорящим названием «Ultra Barton». Я живо прочел состав. После текста на английском языке следовал знак пожароопасности и активное вещество – 4,4» -дифенилметандиизоцианат. Я, как вор, сразу жеприпрятал все баллоны в укромное место. Тогда я свято верил в то, что в баллонах действительно находился цианат, который я надеялся использовать для дальнейших реакций. Но этому не суждено было случиться.

Ни для кого не секрет, что в детстве все мальчишки хотя бы раз, но бросали использованные аэрозольные баллоны в костер. Мы же занимались этим даже в школе на занятиях по труду. Забавно, но даже сам трудовик диктовал условия!

В один из теплых дней лета Дима?н пришел к нам и позвал меня на улицу:

– Смотри, у него срок годности истек!

Он вертел в руках полный баллон освежителя воздуха.

Я взял баллон, взвесил его и посмеялся – баллон был действительно целым!

На крахмальном мы развели небольшой костер из сухой крапивы – эта трава разгоралась и грела лучше, чем любой другой сушняк. Мы взрывали пустые баллоны всяких освежителей, лаков, антистатиков… Полный баллон оставили на закуску.

Я собрал большую охапку сухой крапивы, в качестве легкой розжиги Диман добавил к топливу клок мертвой прошлогодней травы. Баллон поместили внутрь, чтобы он прогревался как можно равномернее. Диман зажег хворост. Маленький огонек постепенно разрастался и поедал нашу сухую пирамиду.

Мы быстро спрятались за белой кирпичной стеной. Диман смотрел на костер, а я сидел, несильно зажав оба уха, чтобы как можно меньше исказить реальный звук взрыва, но все-таки побаивался возможного оглушительного грохота.

Когда нагревается баллон, внутри растет давление, и на его тонкой металлической поверхности появляются вспучивания. Это сопровождается характерным звуком. Когда мы слышали этот звук, мы понимали, что баллон вот-вот рванет, и радость сама по себе наполняла наши еще глупые детские тела.

Через несколько минут баллон затрещал. Раздался мощный взрыв. Я резко выглянул из-за стены: большой огненный шар горящего газа, как новое Солнце, закручиваясь, поднимался ввысь. Он долетел до ольхи, стоящей возле костра, и поджег ее низкие ветви. От загоревшегося дерева пошел треск. Нам повезло, что оно зеленело. В противном случае пожар бы мы себе обеспечили! От былого костра в разные стороны разлетелись горящие остатки крапивы, которые мы стали спешно тушить ногами. Запахло горелой обувью.

Площадка задымилась от недостатка кислорода и тепла для остановленной нами реакции. Мы же пропахли дымом – немного приятным на мой взгляд.

– Ну что, пошумели, Диман? – сказал я, испуганный от последствий.

– Да, Женек, нехорошо получилось!

– Хорошо, что дерево затухло.

– Тихо! Кто-то идет! – Диман присел, как неумелый солдат на войне, указал на направление громких шагов.

Немного помешкав, мы побежали прятаться.

Шаги остановились, и топот притих. Тут же раздался знакомый голос:

– Эй, вы чего натворили?! Из огорода огонь было видно! Еще осколки возле макушек деревьев летали! – в больших сапогах по тропе спустился Игорь.

Мы рассмеялись и рассказали ему про баллон.

– А чего меня не позвали? – недовольно возмутился Игорь.

– Мы подумали, что тебе будет не интересно, – ответил я.

– Ага! Думаете, мне интереснее лазить по огороду одному, когда вы тут взрываете!..

Так мы втянули в наш круг третьего участника.

Однажды, когда взрывать аэрозольные баллончики стало слишком скучно и обыденно, Диман сказал:

– Вот бы чего-нибудь покрупнее!

Руками он сотворил определенный жест, а взгляд, как взгляд Циолковского, жадно и с надеждой был устремлен в небо.

– Да… – мы с Игорем поддержали его.

И тут я вспомнил про давно припрятанные баллоны монтажной пены.

– Пойдемте! – сообщил братьям и пустился бегом к тайнику.

Я показал свой арсенал – баллонов было двенадцать.

– Только я их припрятал для экспериментов, а не для шалостей! – сообщил я, немного испуганный тем, что арсенал боеприпасов теперь разорят.

– Ничего, мы только один попробуем и все! – заволновался Диман.

– Ну ладно!.. Но только один! – согласился я.

Мы набрали травы, закопали в нее баллон и подожгли. В-общем, все, как и раньше, но на этот раз хотелось смотреть всем. Мы отошли на расстояние шестидесяти-семидесяти метров от разгорающегося костра и стали наблюдать из кустов – на всякий случай, чтобы быть уверенными в том, что осколки не долетят до нас.

– Эх, сейчас рванет!.. – восторгался Дмитрий, потирая грязные от травы и песчаной земли руки.

Когда костер почти затух, и пошла одна лишь копоть, раздался оглушительный бабах. Видно было, как разлетались куски баллона. На месте разрыва поднимался ядовитый зольный серый гриб. Белый дым стелился по нежно-зеленым листьям у земли, накрывая их, как снежная лавина, спускающаяся с гор. Зрелище было и впрямь завораживающим!

Мы побежали к месту взрыва. Приятный на запах токсичный газ постепенно уносился ветром. Он полз по земле даже ниже нашего полигона. Интуитивно мы понимали, что это далеко не безвредная штука.

Естественно, такой взрыв всем понравился. По дороге домой об этом только и говорили. Уговаривали меня взорвать оставшиеся баллоны. Помню – я недолго сопротивлялся. Мне самому хотелось еще раз взорвать «Ultra Barton». И поскорее…


Как-то летом, в самый разгар пекла, мы с Игорем тихо бродили по окраине пролеска. Длинные тонкие сосны качались под воздействием суховея. Кажется, все вокруг корчилось от жары…

Мы шли с купания, но уже обсохли, так что десять минут водного наслаждения не удовлетворили нас. По пути была река. По обыкновению, она всегда была холодной, потому что на дне в изобилии рождались ключи – один за другим. Там, где вода реки темнела, как болотная, мы решили понырять. Берег и дно в этом месте всегда были песчаными…

Игорь нырнул первым, следом пошел я. Он достал со дна мокрую грязную ракушку беззубки, которая тут же захлопнула створки.

– Закрылась! – удивленно сказал Игорь.

Я еще протирал глаза от непрозрачной воды, посмотрел на него и, молча, пожал плечами.

– Лови! – сказал он и лягушкой запустил беззубку по поверхности воды.

Ракушка прилетела мне в лоб, и, хотя всего лишь коснулась его, было весьма болезненно. Затем она отлетела на берег в заросли длинной темно-зеленой травы, и мы услышали звон. Я через толщу воды пошел посмотреть, обо что же она ударилась.

Раздвинув сочную траву руками, увидел перед собой много баллонов отработанной монтажной пены:

– Ну и свалочка!

– Что там? – живо поинтересовался Игорь.

– Сам посмотри! – сказал я, держа руки у себя на поясе.

Брат быстро подбежал ко мне, охваченный любопытством.

– Ого!.. – воскликнул он при виде зарядов.

– Бабахнем?

– Это сейчас что ли, в такую-то жару?

– Нет! Завтра поутру! Еще по росе!

Игорь слегка улыбнулся:

– Давай Диману скажем!

– Без проблем!

Вечером Игорь сказал Диману, что мы откопали волшебный тайник с баллонами пены. Тот, не мешкая, согласился придти утром…


На рассвете холодная роса искупала траву. Я шел позади братьев, почему-то хотелось спать, и время от времени протирал свои сонные глаза. Мы дошли до сосновой посадки. Там была сделана еще год назад естественная полоса для защиты от пожаров, хотя теперь она медленно зарастала мелкой частой травой, которая тоже могла стать переносчиком огня. Мы это знали, поэтому нашли место, где был сплошной мокрый от росы песок.

Рядом валялись куча сухих веток сосен с желтой и оранжево-коричневой хвоей. Их решено было использовать в качестве розжиги. Предполагалось для каждого бабаха разводить некое подобие костерка, чем мы и занялись…

Первый баллон взорвался с таким грохотом, как будто в чьем-то доме подорвался газ! Гул быстро обежал окрестности и ушел вдаль – туда, куда устремлялась сосновая роща.

Нам, еще не повзрослевшим мальчишкам, было весело, как никогда!

На то любопытное и рискованное время, осмысленное детской простотой и неумением, нам вполне хватало и этого. Мы жгли костры, смотрели, как рвется металл очередного баллона, как его разносит на мелкие осколки, как разлетается костер, и как большим клубом поднимается вверх дымный пузырь в толще воздуха…

В том тайнике баллонов было несметное количество. Но, что удивительно, мы хотели покончить с ними со всеми! Это называется, дорвались!..

Когда рванул предпоследний баллон излюбленной монтажниками пены, мы услышали чей-то свист вдалеке. Кажется, он был адресован нам. Не успев разжечь последний костер, я схватил последний баллон и побежал вместе с ним к парням, дожидающимся меня в яме.

– Ты чего? – синхронно удивились они.

– Там кто-то пришел!

Мы дали деру.

– А я думал, это ты свистел… нам с Игорем! – пока бежали, обратился ко мне Диман.

– Ты же знаешь, я не умею свистеть!

– Ах да, точно! – разочаровался он.

– Давай к озеру! – прокомандовал я.

Все послушались.

Около часа обегали мы лес в надеже вылезти к дому. Нахватали на себя репейников и собачек. Под легкой поношенной курткой я держал единственный баллон, который так и пронес весь путь.

Возле дома спрятал его в трубе, которая много лет лежала возле гаража. Изначально планировалось ее пустить на дымоход.

У дверей нас встретил отец:

– Ну, и где пропадали, господа?

– На речку ходили! – бойко сказал Игорь.

– Не ври! – я ее всю обошел! – отец выглядел немного расстроенным.

– Да дурью маялись! – отвлеченно сказал я и посмотрел в сторону.

– Дурью?.. Ну, сейчас я вам дело найду!


Медленно тянулись дни. Но мне хотелось, чтобы они тянулись еще медленнее! Моя ненасытная тяга ко всему, что горит и взрывается, была подспорьем для этого…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3