Евгений Черносвитов.

Формула смерти. Издание третье, исправленное и дополненное



скачать книгу бесплатно

© Евгений Черносвитов, 2016

© Оксана Альфредовна Яблокова, дизайн обложки, 2016

© Оксана Альфредовна Яблокова, иллюстрации, 2016


ISBN 978-5-4474-6052-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Под редакцией доктора психологических наук

Самойловой Екатерины Александровны

Зинаиде Антоновне Черносвитовой

Марине Альфредовне Черносвитовой


ПОСВЯЩАЕТСЯ

«Ученые давно предполагали, что старость и смерть не результат износа организма, а запрограммированы на генном уровне. Человеку на роду написано прожить определенный срок – ни днем больше. Американский ученый Л. Хейфлик еще в 1965 году обнаружил, что все клетки нашего организма делятся строго ограниченное число раз, после чего гибнут…

Долгое время это было загадкой, но недавно генетики раскрыли механизмы ограничения длительности нашей жизни. Установлено, что хромосомы помимо генов имеют еще специальные концевые частички, которые и отсчитывают, сколько нам жить осталось. Назвали эти частички по-гречески теломеры. Как оказалось, они присутствуют у всех изученных на сегодняшний день организмов.

При каждом делении клетки от хромосом отщепляется один теломер. Когда все отщепятся, клетка перестает размножаться. И чем дольше живет человек на свете, тем меньше у его клеток остается теломеров. Так мы стареем.

Ваш российский ученый А. Оловников даже предложил формулу для расчета оставшегося срока жизни. Измерив длину теломерного участка хромосом, можно определить длительность оставшейся жизни ее владельца…»

(Из беседы с профессором Йоль-Клод Соломон. США. Калифорния. Август 2000 г.)

«Весь мир желает бессмертия, как ублюдок желает потомства, которого у него никогда не будет»

(Пьетро Помпонацци. «О бессмертии души»)


«Умру я – и душа моя через мгновенье

Тем станет, чем была до моего рожденья»

(Пьер де Ронсар. «Сонеты к Елене»)


Диалог князя Мышкина с генералом Епанчиным:

«– Ну позвольте же и мне понимать-с; насчёт ног на виду, – то это ещё, положим, не совсем невероятно; уверяет, что нога Черносвитовская.

– Ах, да с Черносвитовскою ногой, говорят, танцевать можно. Совершенно знаю-с; Черносвитов, изобретя свою ногу, первым делом тогда забежал ко мне показать.

– Но Черносвитовская нога изобретена несравненно позже…

– … И к тому же уверяет, что даже покойница жена его, в продолжение всего их брака, не знала, что у него, у мужа ея, деревянная нога.»


Ф.М.Достоевский Идиот / Полное собрание сочинений. Т. 6 – СПб.: Издание А. Ф. Маркса. 1894. С. 532—533


Черносвитов Рафаил Александрович (1810—1859) на военной службе с 1826 по 1832 год. Организовал Сибирскую золотопромышленную кампанию и судоходство на Байкале.

В конце 1848 года посещал Петрашевские «пятницы». Общался с Достоевским, который его высоко ценил как оратора. Предлагал Петрашевскому свои миллионы и план организации новой «болотниковской войны» на Урале и в Сибири. Дружил с генерал-губернатором Восточной Сибири Н. Н. Муравьёвым-Амурским, был его эмиссаром у петрашевцев.

Участвовал в польской кампании 1830—1831 гг., Р. А. Черносвитов был тяжело ранен ядром и потерял правую ногу. Выписавшись из госпиталя инвалидом, он сам смастерил себе протез, изобретение опубликовал в журнале «Инвалид» и получил на него патент.

Предисловие к первому изданию

Древний жанр, в котором написана «Формула смерти» Е. В, Черносвитова, имеет прочную традицию в России, представленную такими блестящими именами, как Ф. Н. Плевако, А. Ф. Кони, В. М. Чиж (криминолог и судебный психиатр), Н. Н. Баженов (криминолог и судебный психиатр), Г. В. Сегалин (юрист, судебный психолог и психиатр). Из современных авторов необходимо выделить юриста и пенитенциарного социолога, профессора Ю. А. Алфёрова, разработавшего первым в мире методологию и методы пенитенциарной социологии, которая получила широко признание у нас и зарубежом.

Евгений Васильевич Черносвитов, книгу которого мы представляем, 35 лет проработал бок о бок с судебноследственными и карательными органами в качестве судебного эксперта и судебного психиатра, главного психиатра Центрального госпиталя МВД СССР, эксперта «Международного криминологического Совета» (Любек, Германия). Широкую известность получила его книга «Дело об убийстве Григория Распутина. Или, за какие заслуги перед Отечеством Александру Васильевичу Колчаку было пожаловано Николаем II воинское звание адмирала» (М.: Труд, 1990).

«Формула смерти» – философско-психологическое эссе о жизни, смерти и бессмертии, о законе и благодати, написанное криминологом и психиатром на основании его научно-практического опыта, а также общения со многими выдающимися людьми нашего времени, такими, как легендарные академик, ректор МГУ им. М. В. Ломоносова Р. В, Хохлов, профессор философии и филологии, монах-иезуит падре Эджидио Гуидубальди, М. М. Плисецкая, А. А, Тарковский, профессор, главный консультант-психиатр МВД СССР в течение 50 (?) лет А. Г. Амбрумова, организатор в СССР суицидологического Центра и «телефона доверия», первый опальный советский экстрасенс, получивший международное признание, Н. С, Кулагина, а также В, А, Козин, Бриджит Бордо, великий князь Владимир Кириллович Романов, С. Н. Рерих, графиня И. Л. Сологуб, Д. С. Лихачёв, В. С. Высоцкий, В. М. Шукшин, Ю. А. Алфёров, друг и ученик Евгения Васильевича, и многие другие…

Публикация книги (с небольшими сокращениями) будет проиллюстрирована фотографиями посмертных масок великих людей из коллекции, собранной профессором Е. В. Черносвитовым, а также редкими фотографиями знаменитых деятелей нашего Отечества, в том числе и из числа «секретных».

Журнал «Закон и право». – М.: «ЮНИТИ-ДАНА» – 2001. – №12; 2002. – №1 – 11; 2003. – №1, 2, 5 – 12; 2004. – №1 – 3, 5, 6, 8, 9, 10.

Предисловие ко второму изданию

Жизнь, смерть, бессмертие… Нет человека, который не размышлял бы об этих тайнах бытия. С глубокой древности и до наших дней лучшие умы человечества посвящали этим проблемам философские трактаты и естественнонаучные исследования, литературные и художественные произведения. Книга Е. В. Черносвитова – об этом и о многом другом. Автор утверждает, что смерть человека предопределена многими объективными факторами и каждый из нас, если захочет, сможет узнать о продолжительности своего жизненного пути.


Черносвитов Е. В. Формула смерти. – М.: РИЦ МДК, 2004. – 268с.

Предисловие к третьему изданию, исправленному и дополненному

В третьем издании «Формулы смерти», профессор Евгений Васильевич Черносвитов отказывается рассматривать продолжительность жизни человека, в зависимости от так называемых «хвостатых клеток», открытых советским ученым А. М. Оловниковым и американским ученым Л. Хейфликом. Он подвергает обстоятельной критике гипотезу «хвостатых клеток» не только с теоретических позиций, но и с точки зрения истории вопроса. Е.В.Черносвитов отстаивает точку зрения на жизнь и смерть человека, четко выраженную в теориях Ивана Владимировича Мичурина и Фрэнсиса Гальтона.

…Каждая новая глава книги, в третьем издании «Формулы смерти», с самых неожиданных ракурсов иллюстрирует всю сложность и неоднозначность вопросов, возникающих перед каждым мыслящим человеком, на каком бы этапе жизненного пути и при каких бы обстоятельствах жизни, он ни стал бы задумываться над вопросом, четко сформулированным еще древними мыслителями: «Quaeris quo iaceas post obitum loko? Quo non nata iacent»! (Куда я уйду после смерти? Да, туда же, откуда ты пришел!)

…Новая позиция на «Формулу смерти» в связи с критикой прежних взглядов, изложена Е.В.Черносвитовым в 21 главе. «Пространственная агнозия. Часть 1.)

Введение

Свыше 30 тысяч лет существует человеческая цивилизация и культура на Земле. Но, первые знания о человеке (его организме) и медицина возникли вместе с появлением Homo миллион лет до нашей эры. В музее Российского Республиканского Центра судебной медицины хранятся останки первобытного человека, которому сделали трепанацию черепа миллион лет назад. Успешно, ибо этот человек еще прожил после операции тридцать лет и умер в старости. Во время боя или бытовой драки, названного мужчину кто-то ударил чем-то тяжелым по голове. В результате возникло обширное кровоизлияние под оболочки мозга. И, если бы во время не была бы сделана трепанация черепа – в черепе врач, каменным сверлом над гематомой просверлил дырку и выпустил кровь (что, кстати, делают и сейчас в подобных случаях, просверливая дырку современными «дрелями»), раненый быстро бы скончался от сдавливания кровью (гематомой) мозга. Человек всегда думал о себе, знал, что он смертен, и тщательно накапливал знания и опыт борьбы со смертью, ибо всегда хотел жить, если не вечно, то, как можно дольше, сохраняя бодрость духа и тела. Под гнетом страха смерти, человек сочинял философские и богословские трактаты. Во-первых, он учился умирать. Во-вторых, он пытался всячески убедить себя в своем бессмертии. Мысли о бессмертии заставили человека раздвоиться – на душу и тело. Удвоить мир на реальный, и потусторонний. Как бы ни был прекрасен рай в воображении человека, но жизнь на Земле (как бы ужасна и тяжела она ни была бы) всегда была предпочтительна. Человек отчаянно боролся со всем, что может укоротить его жизнь: с болезнями, травмами, лишениями и старостью. И всегда, в конечном итоге, проигрывал смерти. Да, человек при этом во все времена и убивал сам себя. Самоубийство – самый загадочный и интригующий феномен человеческой жизни! Но, правы, являются, вероятно, те, кто считает, что и, убивая себя, человек не перестает хотеть жить… Все дело в том, что самоубийца не хочет жить так, как живет. Бальзак и Шопенгауэр догадывались, что человек как индивидуальность (личность, субъект, Иванов Иван Иванович) не может себя убить в точном смысле слова. Правильнее считать, что повесившегося на веревке убивает веревка, а застрелившегося из пистолета убивает пистолет. Они очень близки были к истинному пониманию причин (а не субъективных мотивов!) самоубийства. Японцы, сделавшие самоубийство видовым и родовым культом, также вплотную подошли к подлинному значению этого акта.

Ни в одном философском, богословском, этическом трактате вы не найдете простой мысли, что дни каждого человека в буквальном смысле слова сочтены с рождения. Что каждый человек может прожить только свой срок и ни секундой больше. Что этот срок каждому человеку можно вычислить. Никто и никогда за всю историю цивилизованного и культурного человечества не произносил рокового словосочетания – формула смерти. До – поры…

История и некоторые персонажи моего открытия формулы смерти


Когда я пишу эту книгу, только что в «Аргументах и фактах» опубликовали очередную статью о моем открытии «формулы смерти» под заголовком «Последнее лицо». Вот уже пять лет, как разные российские и зарубежные газеты и журналы публикуют статьи о моей «Формуле смерти», журналисты берут у меня интервью, сами сочиняют интервью со мной и публикуют, и публикуют! Несколько статей написал я сам, чтобы привлечь к проблеме и найти меценатов для ее научного изучения. Создал страничку в интернете с этой же целью. Выступил несколько раз по центральному радио и телевидению. В том числе не только в России, но и во Франции, Англии, Испании, Италии, Германии и Египте. В Германии и Италии мне даже предлагали контракты и лаборатории, но условия были для меня не приемлемы. Американцы сняли часовой фильм о моей формуле смерти, заставив меня рассказывать, позируя перед камерой, окруженного черепами и посмертными масками великих людей и увезли в США, оставив копию. Мне удалось собрать небольшую группу энтузиастов – математиков и программистов. Исследуем пока себя и своих близких по их желанию. Одно лицо, назвавшееся «генеральным директором лаборатории по изучению резервов человеческого организма» предлагало мне (по телефону) продать ему все права на мое открытие за… один миллион долларов…

25 лет назад я начал ездить по всему СССР от общества «Знание» с лекцией о формуле смерти, выступая перед самой различной аудиторией: перед учеными в Новосибирске, перед заключенными в Барнаульской области, перед врачами в разных городах, перед студентами-медиками, перед моряками и летчиками Заполярья. Выступал на Кавказе и на Чукотке. Важно было увидеть реакцию самой различной аудитории на перспективу знать свой смертный час. Может быть потому, что тогда, в СССР, все мы были действительно одной нацией и одного вероисповедания, и думали одинаково? Ибо чеченцы, дагестанцы, грузины, армяне точно так же, как народы Приамурья и чукчи, жители Закарпатья и Сибири, как жители Урала и Дальнего Востока, Прибалтики и средней Азии, заключенные и их надзиратели, пожилые как молодые, ученые и колхозники, как моряки и космонавты… Короче, вся моя разношерстная и разномастная аудитория, думая одинаково, разделилась на два лагеря. Одни хотели знать дату своей смерти и тут же на лекции просили ее им определить. Другие – категорически были против. Было, конечно, и небольшое исключение: в каждой из названных аудиторий всегда находилось несколько человек, которым было «безразлично», когда они умрут!

Сложности у меня возникали только с моими коллегами-врачами, Большинство из них полагало, что если вооружить человека знанием даты своей смерти, значит, обречь его на моральную гибель. Один врач из Хабаровска заявил так: «Знание даты своей смерти лишает человека надежды, ибо, в основе всякой надежды, если подумать, лежит вера в бессмертие». Мне приходилось отбиваться от своих коллег напоминанием им – хирургам, кардиологам, онкологам – что они сами, в своей повседневной практике, давая советы, как вести себя, например, после инфаркта миокарда или ампутации желудка, косвенно говорят и о времени жизни, на которое больные могут рассчитывать, соблюдая или не соблюдая рекомендации своего лечащего врача.

Я никогда не поддавался уговорам и не определял дату смерти, первому встречному, ссылаясь, что методики мои пока не точны и приблизительны. Только в одном случае я проявил слабость, когда один молодой и физически здоровый и сильный надзиратель из колонии, что под Барнаулом попросил об этом. Глядя на него, без всяких исследований мне было ясно, что он не жилец на этом свете. Лицо его напоминало посмертную маску. Я хорошо помню, что сказал ему только: «Глядя на Вас, я понимаю, как не совершенна моя методика!» «Я понял! – воскликнул молодой лейтенант внутренней службы, сильно побледнев, – я скоро должен умереть!» Не сказав ему больше ни слова, я поспешил из зала. Поезд от места, где расположена колония, до Барнаула идет 3 часа. В городе, на станции, меня встречала милиция. Мне сообщили, что «офицер, которому я предсказал скорую смерть, был только что заколот заключенным».

Был, правда, еще случай. Дело касалось моя старинного друга, с которым я проучился все шесть лет в медицинском институте в одной группе. Мы вместе распределились с ним в один город по окончанию института – Николаевск-на-Амуре. Я – судебно-медицинским экспертом, а он – невропатологом. Отработав три года в Николаевске-на Амуре, я уехал на родину – в Москву, поступив в аспирантуру МГУ им. Ломоносова на кафедру диалектического материализма философского факультета, заочно и на работу врачом-психиатром в психиатрическую больницу. А мой друг остался на Дальнем Востоке. Звали его Жорж Самсонович Коробочка. Был он белорусом, очень похожим по характеру и внешности на толстовского Пьера Безухова, и как последний, обладал невероятной физической и моральной силой. Все жители Николаевска-на-Амуре и его окрестностей хорошо знали Жору и относились к нему, действительно, как к родному, Мы с ним лет 15 не встречались, но переписывались регулярно. Натура Жоры была романтическая, он сочинял стихи, публикуя их в местной газете, и всю свою сознательную жизнь рисовал одну картину – свое видение перехода Суворова через Альпы (кстати, так и не успел дорисовать!). Был он женат, страстно любил свою жену и детей, не курил, алкоголь практически не употреблял и регулярно занимался гимнастикой, выполняя акробатические номера со стопудовой штангой или с Наташей, которая весила килограммов 70, не меньше… Он всегда был в отличной спортивной форме.

Я приехал к нему накануне дня рождения моего отца, которому исполнялось 80 лет, за красной икрой и рыбой (Жора мне все приготовил). И чтобы поздравить его с круглой датой – ему в этом году исполнялось 50 лет. 15 лет, повторяю, мы с ним не виделись, хотя переписывались и переговаривались по телефону регулярно. Никакими болезнями мы с Жорой не болели.

Он встретил меня в аэропорту. Увидев его, я ужаснулся. Лицо его выражало одно – смерть! Дома я тщательно расспрашивал его и Наташу, не беспокоит ли Жору что-нибудь, не болит ли у него что, не переутомляется ли он на работе и т. д., и т. п. В ответ они смеялись на «странные мои вопросы», а в доказательство своего «олимпийского здоровья», Жора схватил меня в охапку, вскочил на «грацию» и начал вертеть вокруг своего туловища (что он делал и с Наташей по утрам и вечерам). Потом расставил руки крестом, и мы с Наташей повисли на них, а он, смеясь и не сбивая дыхания, завертел нас на этой живой карусели, и вертел, пока у нас не закружилась голова…

Видя все же мою «странную» озабоченность его здоровьем, он стал подробно расспрашивать меня, в чем дело? Я рассказал ему про свои исследования формулы смерти. Он сказал, что моя формула смерти «попахивает мистикой», и что это «следы моей интенсивной работы в должности судебно-медицинского эксперта». Действительно, за три года без малого, работая судебно-медицинским экспертом и подрабатывая патологоанатомом в центральной больнице Николаевска-на-Амуре, я вскрыл три тысячи трупов. О моей гипотезе по формуле смерти он ничего не хотел слышать, считая, что нам есть, о чем говорить и поважнее. Уезжая, я взял с него слово, что на юбилей моего отца они с Наташей обязательно приедут. Родившись на Дальнем Востоке, кроме Хабаровске, где мы с ним учились в медицинском институте и Владивостока, где мы с ним «служили» месяц на подводной лодке в качестве врачей, он нигде не был.

На день рождения моего отца Жорж не приехал. Больше того, он не послал и поздравительной телеграммы. Праздновали день рождения три дня, я был соответственно занят, но тревожное чувство о Коробочке меня не покидало все это время. Сразу, после окончания семейных торжеств, я решил ему позвонить. Но не успел. Накануне пришло из Николаевска – на – Амуре письмо. Конверт был подписан не знакомой рукой. Я вскрыл конверт и к моим ногам медленно стал падать маленький листочек – вырезка из газеты – некролог на смерть «талантливого врача и человека с большим добрым сердцем – Жоржа Самсоновича Коробочка… Прощание с покойным состоится…»

Дозвониться до квартиры Жоры я не смог, как не смог оставаться в Москве. На другой день мы с женой были на могиле Жоры. Он похоронен на старом кладбище Николаевска-на-Амуре, прямо у кладбищенской дороге, в низине. Шел сильный дождь, и свежий надмогильный холмик на наших глазах погружался под воду вместе с венками живых и бумажных цветов и черными лентами. Огромный портрет Жоры под стеклом стойко сопротивлялся порывам холодного ветра.

От Наташи, которая находилась в кардиологическом отделении центральной больнице с острым инфарктом миокарда (так она отреагировала на скоропостижную смерть мужа), мы и узнали удивительную историю о «безвременном уходе из жизни» Жоры.

Вот, вкратце, эта история. Жора на свой юбилей позвал много друзей и всех, с кем ему пришлось когда-либо работать в Николаевске-на-Амуре и в его районах. На вопросы Наташи, что это он разошелся, позвав гостей за сотню человек? Жора, смеясь, отмахивался: «Я их всех люблю. Пятьдесят бывает раз в жизни!» Второе, что удивило Наташу, что гостей он пригласи рано, на 12 часов. Почему? На этот вопрос он ей также не ответил, отмахнувшись. Отпраздновали весело, пели, произносили в честь Жоры здравницы, танцевали. В 17 часов все как один разошлись. Жора был счастлив, много смеялся, шутил. Наташа точно помнит, что он не выпил даже бокала шампанского, только пригубливал, да подливал гостям. Наташе, на ее замечание, «почему он не пьет?», ответил: «Вот гости разойдутся, тогда мы с тобой вдвоем и напьемся!» Но, когда гости разошлись, Жора сказал Наташе, что хочет немного отдохнуть, и прилег на диван, даже не сняв туфли. Снял очки, положил их на столик, закрыл глаза, вытянулся весь (это последнее, что видела Наташа, уходя на кухню мыть посуду) и как-то затих. Мыть посуду не смогла, тряслись руки, и сильно билось сердце. Подумала, что устала: «100 человек принять не просто, один раз улыбнуться каждому, и то сил может не хватить! Ясно, что Жора решил полежать!»

На кухне провозилась не больше полчаса. «Страшно тянуло в комнату, где отдыхал муж!» Вернулась в комнату, на ходу вытирая руки о фартук. Взглянула на Жору – он лежал в той же позе, в какой остался, когда она уходила на кухню. Вытянувшись, как струна! Она медленно, чувствуя, как пол уходит у нее из под ног, подошла к нему и сразу поняла, что Жора умер… Упала, потеряв сознание. Очнулась в реанимации под капельницами. Рядом стояли дети, лица их были заплаканы…

Патологоанатомическое вскрытие трупа Жоржа Самсоновича Коробочка, 50 лет, констатировала «острую сердечно-сосудистую недостаточность». Никакими заболеваниями умерший не болел. Никаких ядов в организме, в том числе и алкоголя не обнаружено. Механизм смерти, как объяснил патологоанатом спазм коронарных сосудов, повлекший за собой остановку сердца. Инфаркт миокарда развиться не успел.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное