Евгения Хамуляк.

Странный Ад Кроко, или День крокодила



скачать книгу бесплатно

Вместо предисловия

Иногда, когда утихают все звуки, и я остаюсь совершенно одна в большом доме, где слышится эхо и мерещатся ходячие тени по высоким стенам, в голове возникают повторяющиеся по кругу вопросы, задаваемые знакомым голосом: Кто же я? Откуда? Куда иду? Зачем? А также, кто все те небезызвестные мне персонажи, ярко описанные мною же, будто мои родные и друзья? Что они значат для меня? Зачем рассказывают свои трогательные истории, от которых я плачу…

Закрываю глаза и опускаюсь в свою мягкую, холодную, душистую постель, чувствуя, как нечто монолитное накрывает сверху, принося практически смертельную сонливость, от которой не могу двинуть ни рукой, ни ногой, немеют члены и мускулы наливаются неподъемной тяжестью. И в непостижимом страхе больше никогда не проснуться, я забываюсь липким тяжелым сном. Когда гаснет последняя мысль, улетая в черноту запоздалым светлячком, я, наконец, смиряюсь с концом, но тут же, через несколько секунд, делаю новый вдох и в ужасе открываю глаза.

Я жива. Вокруг больше нет моего дома. Я сижу на опушке леса, на моих коленях дневник, где различаю записанные моей рукой вопросы. Я – Алиса из сказки про волшебный папоротник, та девочка из разрушенной семьи, у нее был дневник, куда она записывала непонятности, чтобы потом во взрослой жизни не забыть разъяснить их для себя. Так и я записываю то, что осталось темным без ответа, чтобы потом, когда настанет свет, – не забыть ответить: кто я? Почему все произошло так, как произошло? Кто были те люди, которые встречались на пути и которых я любила и ненавидела? Почему? Что будет со мною после смерти? Что будет после смерти с моими детьми? Я веду рукой по написанным буквам, и последний светлячок мысли улетает в темнеющее небо, голова моя склоняется от глубокого сна. Последнее что я вижу – это падающая на дневник синяя лента с моих волос. Все-таки мы очень похожи с Алисой…

Я снова делаю вдох, не дышать невозможно, если ты хочешь жить… И открываю глаза, видя перед собой комнату полную кукол. Тысячи глаз смотрят в одну точку, и я чувствую бездушность их взгляда. Я старая уставшая Миссис Вридли и кроме пустых голов с искусственными волосами и ничего не видящими стеклянными глазами, – у меня ничего не осталось, даже слез…Только робкая, хоть и напрасная надежда, что все-таки кто-то пожалеет меня… Затаиваю дыхание и закрываю глаза, побыстрее желая убраться из этой пыльной захламленной мертвецами и несбывшимися надеждами комнаты …Моя голова падает на грудь, словно я сломанная кукла…

Жду, не дышу, боюсь… Но долго не дышать не получается, глоток воздуха, шарик кислорода выталкивается из горла с боем, хватаясь за другие такие же шарики и резво улетает разноцветным пузырем вверх.

Я на улице у крыльца какого-то дома, туда входят люди, держа в руках нарядные подарочные коробки, цветы и шарики. Я – Николь, девочка из сказки про Верины мечты, которой очень хочется, но страшно и неудобно входить туда, куда ее не звали. На крыльцо выбегает другая девочка, точно с таким же лицом, что и я, призывно зовет меня войти.

Отрицательно мотаю головой, это не моя семья, мне нельзя там быть, я не имею к этому хорошему никакого отношения. Другая Николь смеется, отмахиваясь. Заходи и ты будешь иметь к этому отношение. Обещаю. Я верю ей и радостно бегу навстречу.

Долго ничего не происходит, дышу, но не открывая глаз. Чувствую, меня куда-то несет. Вокруг шумно, как на вокзале, слышны паровозные гудки, звон металла, шум машин, крики рабочих…

Я сильная и храбрая, в моей жизни мне пришлось преодолеть многое и, тяжело вздохнув, смело открываю глаза. Увиденное поражает мой разум…

Что же я вижу?

Огромное чудовищное строение, мчащееся на всех парах, шплинтах, колесах и рельсах, уходящее тонкой чугунной трубой высоко в небо, содрогаясь, со скрежетом несется вперед. Оно утыкано всевозможными деталями, которые сами по себе производят тысячи движений, звуков и работ, одновременно шагая в ногу с общим ритмом. Какие-то винты выпадают из живого строения, тут же пойманные на лету крылатыми созданиями из пластика, металла и картона. Некоторых ставят на место, другим находят новое применение, и уносят и вносят куда-то. Пока я кручу головой, рассматривая этого немыслимого ходячего монстра, сделанного из шевелящихся деталек, мне приходит в голову, что они живые и верно имеют лица. И только я так подумала – в едином порыве все они развернулись ко мне, действительно проявляясь человеческими образами. Кто-то хмуро смотрит, кто-то досадливо ожидает, другие, наоборот, открыто улыбаются. В их взглядах я читаю приветствия. Тем временем, ходячий дом делает остановку, детальки тут же перестраиваются, открываются гигантские створки, из которых выпрыгивают подобно отверткам его жители, мастерски приноравливаются к починке на медленном ходу. Утихают громоздкие и мелкие механизмы, делая передышку. Пока я засматривалась на их работу мимо меня на бегущей ленте проехали, словно праздничные гирлянды, десятки зеркал, среди которых были и кривые. Я улыбнулась шествию, зеркала поприветствовали меня, и тут же в них я завидела себя: яркой веселой погремушкой в виде матрешки, висевшей на атласном бантике в этом жужжащем живом улье. Надо же, матрешка! В последнем проезжающем зеркале обращаю внимание, что сзади меня висят еще несколько ярких игрушек. Повернувшись, вижу моих детей – веселые маленькие елочные безделицы; они стали сталкиваться со мною, мило потираясь и счастливо звеня. Мне стало смешно. Надо же, ни на что более не гожусь, как висеть здесь в виде яркой побрякушки?

Полки с отвертками закончили работу и с грохотом закрылись, тут же открылись другие, из которых повыскакивали какие-то гайки, рулоны, карандаши и мячики. Дом зашумел и поплыл дальше, оставляя душистый копченый аромат после себя. Сильный шум стал стихать для меня, я задумалась, теряя интерес к жизни монстра…

Как все интересно и правильно устроено! Забавно, а могла бы из меня выйти отвертка, гайка или, например, зеркало?

Я вздохнула, эти вопросы не имели ответов, просто потому что вдруг стали мне не интересны. Не смотря на разнообразие жизни в этом мегаполисном устройстве, сотканном из всех возможных материалов на свете, это шумное техногенное общежитие наскучило и опостыло. И совершенно осознанно я развязала атласную ленточку, на которой висела привязанной к ходячему монстру, в тот же миг сваливаясь на зеленую свежую травку, которая мягко поглотила мое тело.

Никто не остановил, никто не побежал, никто даже не окликнул меня. Стало понятным, – ответственность за решение каждого остается лишь на его совести.

По-прежнему некуда не торопясь, полеживая в мягкой травке и вглядываясь в облака, мне пришло в голову, что они по странной случайности, а может быть, в этом тоже существовала определенная закономерность, похожи на разнообразных рыб или каких-то пресмыкающихся, крокодильчиков, ящерок…

Неожиданно я заприметила одну черную тучку, отделившуюся от общей массы, стремительно направляющуюся ко мне, на ходу превращаясь в летающего крокодила.

А вскоре зеленый монстр уже застыл в нескольких метрах от меня, махая толстыми чешуйчатыми лапками, при этом неотрывно взирая своими ужасными глазами с тонким черным вертикальным лезвием посередине. Но я не чувствовала опасности, наоборот, рептильный прищур, окаймленный пушистыми пшеничными ресницами, показался весьма симпатичным и благодушным.

– Кто ты? – спросила я из травы.

– Кроко, – просто ответила крокодилица женским звучным голосом.

– А зачем ты? – схитрила я, решив задать мучавшие меня вопросы.

– Ну, если надо сожрать солнце, я могу сгодиться…

– Сожрать солнце?! Фу, как ужасно, – насупилась я. – Кому это нужно?!

– Если ты не помнишь себя в прошлом, не знаешь кто ты в настоящем, и не представляешь где ты в будущем, все кажется ужасно странным… Каждая деталь кричит ответом, каждая мысль, каждый поступок являются маленькой черточкой в большом и сложном плане, который разворачивается прямо на твоих глазах. – Крокодилица вытащила из-за пазухи золотую цепочку, ярко блеснувшую на солнце, и кинула мне. Привстав, я взяла золото в руки, и так: она в небе, а я по земле, мы пошли гулять по следам давно укатившего вперед ходячего монстра. Мы не торопились, во снах никто никуда не спешит и везде успевает. По дороге Кроко стала рассказывать свою историю. Мне показалось правильным передать ее вам. Она поучительная.


«Странный ад Кроко или День Крокодила»



Глава 1. Бег.

Честно сказать, не помню ничего из того, что произошло до того момента, что я помню. Просто знаю, что произошло нечто ужасное… Перед глазами, которые слезились от ветра и бьющих со всех сторон веток лицо, стояла такая картинка: события, похожие на разъяренных крыс, злобно шипели на меня и разбегались в разные стороны, а я не могла поймать за хвост ни одну из этих проклятых отвратительных созданий. И, честно сказать, мне совсем не хотелось знать, что каждая из них означает. Внутри томилось гадостное чувство, что лучше даже и не пытаться вспомнить. Лучше не надо…

Однозначно я находилась под действием шока или чего-то похуже, раз моя память благожелательно отключилась. Все это напоминало кошмарное сновидение, где все случается само собой и без твоего контроля и желания. Я такая добрая и милая Красная Шапочка, бегущая с корзинкой по лесу, за которой гонится ужасный Серый Волк. Только с одним «но»: что-то внутри подсказывало, что я совсем не похожа на милую девочку с пирожками, и, по-моему, моя сказка не закончится хорошо. А тот отчаянный бег напряженных мускулов и внутренний истошный вопль ужаса скорее делали меня похожей как раз на испуганную крысу, удирающую от метлы дворника.

При желании, наверное, можно было бы восстановить ход событий, причинно-следственную связь, где и как все началось и, каким образом я довела свою жизнь до такого отчаянного момента, что вынуждена была с изумлением безвольно наблюдать за тем адом, что творился вокруг. Мелкие ошибки сменялись крупными неприятностями и непростительными проступками, за которыми следовали новые провалы. Каждый день будто писался под диктовку гениального сценариста-маньяка, обожающего кровь и ужасы, и я не могла остановиться, словно тряпичная кукла, следовала каждой букве этого ужасного сценария, двигая ручками и ножками, как по команде.

Отчаяние подкатывало к горлу, ибо каждая секунда дьявольского бега, оборачивалась прозрением, явственно мне подсказывающим, что сумасшедший сценарист – это тоже я.

Поэтому желания вспоминать у меня не возникало, и я была очень благодарна памяти за безумное забытье… и бегу – за возможность отключиться.

Хотя это был не сон…

***


Какого-то числа во вторник я просто бежала по серому осеннему лесу, полному сухих серых листьев, которые нещадно скрипели и рассыпались в пыль под моими ногами. Бежала, судорожно глотая горькие слюни и соленые отчаянные слезы. Бежала, потея от накатывающих волн страха и отчаяния, от невольно встающих перед глазами картин расправы и правосудия надо мною. Бежала от погони, устроенной органами наказания по особо опасным криминальным субъектам.

Я бы бежала еще быстрее, но внутри будто сидел злейший враг, судейским холодным тоном отчеканивающим приговоры за совершенные проступки, от чего перехватывало дыхание, и я вынужденно теряла силы и сбавляла ход. Этот враг назывался Совесть. Глас вещал из невидимого ранее органа, который до этого злополучного вторника не ощущался в моем организме, обвинительно и беспрекословно предрекая близость скорой справедливой расправы, а страшный треск и шум от ломающихся веток и листьев подло имитировали шорох взлетевшей кипы бумаг, где черным по белому было начертано за что мне предстоит гореть в аду…

Дьявольский голос и приговоры пугали, но не настолько, чтобы отказаться от бега и незамедлительно очутиться в руках полиции. Поэтому отталкиваясь от шершавых стволов деревьев, ломая ветви, я старалась прибавить шагу. В такой бешенной спешке у меня совершенно не было времени рассмотреть себя со стороны, но периодически в прыгающей картине мелькающей серой реальности, то и дело крича контрастами, выпадали яркими пятнами мыски ядовито-зеленых резиновых сапог и вырывались рукава оранжевой куртки немыслимого покроя. И мои руки… усыпанные драгоценными кольцами пальцы, испачканные в крови, которая местами уже успела засохнуть.

Все это мерещилось без единого убедительного объяснения, потерянного в липком гадостном забытом памятью прошлом…

Когда вперед вырывалась Бася, то моему взору представал всецело тот кошмарный наряд, в котором мы, похожие на уродливых клоунесс из цирка полоумных, бежали от преследования. Сапоги-дождевики явно на пару размеров больше, чем нужно, нещадно скрипели и хлюпали на длинных стройных ногах моей компаньонки. Огромный плащ отвратительной расцветки и совершенно безобразной формы, будто специально созданный пугать ночью заблудших в лесу грибников, цеплялся за ветки, раздувался во все стороны, тем самым, как только можно, мешал бегу.

Все было нелепо, странно и жутко. Как бы мне хотелось, чтобы это был просто кошмарный сон…


Глава 2. Бася.

Рядом бежала Бася.


Это еще одно событие или явление из моей жизни без подробностей. Бася – моя лучшая подруга. Точнее сказать, компаньонка. А если говорить совсем на чистоту, а сейчас, видимо, настал именно такой момент, – Бася являлась для меня всем.

Память, на секунду вырвав небольшой кусок из прошлой жизни, который еще не рвал совесть на части мое нутро, показал нашу встречу. Ну или то время, когда я поняла, что без присутствия Баси более не представляю свою жизнь.

Мы встретились в летнем лагере, куда нас отправили на лето родители. Нам было по пятнадцать лет. С первой секунды, завидев ее, я поняла, что смотрю в зеркало. И хотя мы отличались: она была чуть выше меня, чуть статнее, и, как мне казалось, благороднее и красивее, – все вокруг называли нас сестрами-близнецами. Это нам очень нравилось, и вскоре мы сами выдавали эту версию, ибо искренне чувствовали родство. Но самое главное, в тот момент, мы осознали, что вдвоем способны на многие вещи. Как обычно бывает в подростковых сообществах, где жестокость проявляется в особо острых формах, в то лето мы с Басей подчинили своей воле почти весь коллектив. Даже вожатые побаивались нашу парочку. Бася одним взглядом могла останавливать смуту и добиваться покорности, проявляя твердокаменную неумолимость своего решения, которому внимали от мала до велика.

Мне нравилось все, что она делала. Я восхищалась ею! И если раньше не замечала в себе таких качеств, этой жгучей зажигательной злости и невероятной смелости, после встречи с ней, после ее примера, я будто расцвела, позволяя себе все.

Бася была первая, я – вторая. Мне нравился такой расклад. Мне нравилось повторять за ней.

В тот год мы разъехались по домам и надолго разлучились. В кармане каждая из нас сжимала по золотому кольцу, украденному у воспитателей или отнятому у учеников. По глупой сентиментальности свое я храню до сих пор, как талисман.

В голове наступила немая пауза.

Спасибо еще раз, память, за безболезненную амнезию…

Эти первые кольца охраняли нас в самые трудные моменты, где казалось, мы ходим по лезвию ножа. Но все сходило с рук…Только теперь, пожалуй, ни кольца, ни крысиный бег, ни тайная магия нашего с Басей союза, которому будто ворожил сам дьявол, вряд ли остановят эту травлю…

***

В рупор кричали без перерыва. Я старалась не вслушиваться в их речи. Было понятно, что ничего хорошего нас не ждет. Судя по чудовищному лаю собак в отряде преследования и частому обстрелу, задача ставилась – взять любой ценой. Мой враг, совесть, подло подсказывала, что на наших с Басей именах давно стоит алая печать неумолимого вердикта, и красные огоньки от прицелов уже исследуют со спины клоунские плащи, желая быстрого осуществления зловещего приговора.

По масштабу погони не вызывало никаких сомнений – рано или поздно нас догонят. Однако по горькому привкусу во рту, который сводил челюсть от застывшего оскала ярости, чувствовалась незыблемая уверенность в том, что и мы не сдадимся.

Бася бежала впереди, и ее твердый бег в этой нелепой одежде наводил на эту спасительную мысль. Она ни разу не обернулась и не взглянула на меня.

Ни смотря на страх, на полный рот отвратительной горькой малодушной слюны, на эти упаднические мысли, меня вдруг охватило чувство зависти и злости к ней. Почему собственно она решила, что нам надо бежать до конца и ни в коем случае не сдаваться? Я и сама бы не повернула назад, но душила мысль, что это было не согласовано со мною. Бася часто так поступала. Иногда мне казалось, что если б не та удача, что сопутствовала именно нам двоим, она бы давно расправилась со мною. Но только там, где присутствовала я, где был мой вклад, мое участие – именно там нас ждал успех. Бася смирилась с этим условием в свое время. Это была какая-то магия и она работала.

Я все подвергаю анализу. Бася ненавидела эту привычку. В общем-то, я тоже. Мучительно все пропускать через себя и долго прислушиваться к своей интуиции, к предчувствиям, опасениям, страхам… Но ни раз и ни два, именно это качество спасало от краха. Бася верила моему чутью и использовала это свойство, внутренне морщась и сдерживая недовольство. Но когда не было необходимости терпеть – не церемонилась с моими чувствами. Это бесило! Даже сейчас, не вспоминая подробности последних событий, у меня возникло ощущение, что именно по ее вине, я одетая, как дура, бегу по этому идиотскому лесу к последней жизненной черте, потому что она меня не послушала…И именно поэтому не оборачивается и не смотрит на меня. Я знала свою компаньонку, как свои пять пальцев. Эта была жестокая, циничная сука! Но это была моя подруга. Моя лучшая подруга!


И даже если бы нужно было кинуться за ней с моста, я бы предпочла это сделать, чем потерять ее из вида, или того больше, потерять ее из своей жизни…

***


Ход моих тягостных мыслей прервался, так как Бася резко затормозила, будто перед пропастью. Самое ужасное через пару секунд я увидела, что лес действительно заканчивался отвесным обрывом.

Это какое-то наваждение…


То ли от бега, то ли от шока и ужаса, может по какой-то другой странной причине, картинки перед глазами запрыгали и никак не хотели укладываться в одну стройную или, по крайней мере, постоянно не скачущую картину. Взгляд не мог сфокусироваться на чем-то одном. Я посмотрела вниз и только сейчас услышала страшный грохот от водопада. Тонны воды с рокотом спадали далеко вниз, заканчиваясь скалистыми выступами водной бездны.

В ушах заложило. Шум воды перекрывал даже ор, преследовавший нас все это время. Я перестала слышать что-либо вообще; капли пота заливали глаза, капая с ресниц, походя на слезы…

От какого-то морока, словно завороженная, я рассматривала бурлящую пропасть, расплывающуюся и вновь собирающуюся воедино. Она была невообразимо далека, но ее я видела яснее всего, чувствовала ее зов… Расстояние, которое нас разделяло, являлось непреодолимым и, в любом случае, несовместимым с жизнью. Существовал только один шанс достичь ее без ущерба расплющиться в кровавую лепешку в пенной утробе – взлететь и обернуться дикими лебедями. Другими словами – шансов выбраться сухими из воды у нас с Басей не было…

***


Я посмотрела на компаньонку, судорожно втягивающую разряженный воздух своим утонченным носом с хищно раскрытыми ноздрями, прикидывавшую шансы на успех; ее образ плыл перед глазами, мне стоило усилий концентрировать взгляд на ней. Это до боли знакомое красивое лицо, так редко виденное мною растерянным и встревоженным… Эти глаза, зеленые и прозрачные с мелким злым зрачком посередине, четко смотревшим мне в упор, словно дуло пистолета, вызвали во мне бурю эмоций. Я всегда была более чувствительнее, чем она, поэтому быстро и шумно разрыдалась. Бася лишь прикусила губу, все поглядывая то на меня, то на пропасть. Вытерев, наконец, слезы и пот, не смея что-либо сказать, лишь глубоко и тяжело дыша, я глянула на лес, откуда доносились надвигающиеся, как смертоносная буря, адские металлические голоса, орущие в рупор, повторяющийся речитативом, смешавшимся с лаем свирепых собак, призванных поймать двух провинившихся лис и разорвать их на клочья.

Оглушенная, я вновь повернулась к старшей подруге и серьезно посмотрела ей в глаза. Очень серьезно, посылая взглядом выразительный призыв хорошо все взвесить.

Тут в моей голове закружились бесцветные картинки тюремных камер с серыми лицами тюремных жительниц. Бася поняла меня без слов, по первому взмаху ресниц. Эту особую форму взаимопонимания, я бы даже сказала симбиоза наших сознаний, мы выработали давно, а может, она родилась с нами. Я видела, как эти серые картинки теперь всплывают и у нее перед глазами. И красивое женское лицо, вдруг скрючившись и почернев от злости, изрыгнуло плевок в сторону леса.

Вы видели когда-нибудь лицо Карабаса Барабаса с черными неподвижным акульим прищуром, в котором читается зверское желание переломать деревянный хребет любой глупой кукле, попавшей под горячую руку?

Это было лицо Баси в ту секунду, во взгляде которой ясно читалось это страстное намерение. И если бы не одно обстоятельство – погоня за нашими светлыми головками свирепыми крысыловами, мой жизненный путь закончился бы в этой самой точке, /сразу оговорюсь, возможно, не самой ужасной, что я могла себе представить/, со свернутой на бок шеей, – любимым приемом, отработанным в совершенстве моей подругой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное