Евгения Букреева.

Красавицы и кубки



скачать книгу бесплатно

– Все, забудь! – А этот Дибенко, что, Ваш бывший муж, Анастасия Александровна? – осмелилась поинтересоваться я. Та оторвалась от созерцания огонька сигареты и уставилась на меня

– Анастасия Александровна? Язык сломаешь, – фыркнула она, – Можешь называть меня Настей, по крайней мере, здесь и сейчас.

– Да уж, обойдемся без этикета и корпоративной этики, – поддержала Арина, – Можно выпить на брудершафт. Кстати, вот и виски.

И мы выпили на брудершафт. Потом выпили за процветание компании, за нас, женщин, за мир во всем мире, и, кажется, за что-то еще.

Потом принесли закуску. Потом мы снова выпили под закуску, и за то, чтобы у нас все было

Я не отставала от своих новых приятельниц. Нет, не поймите меня превратно, я человек совсем не жадный, и мой темп употребления алкоголя, при котором невозможно сосчитать стаканы из-за скорости процесса, не был продиктован тем, что мне дали понять «пей, все оплачено». Просто мне было очень хорошо, наверное, впервые после того, как я посетила ту печальноизвестную заправку в Коломне. А потому, хотелось продлить и усилить это блаженное состояние.

Алкоголь на всех действует по-разному. Кто-то напивается и заваливается спать, кого-то тянет на подвиги и приключения, а кого-то на долгие и нудные философские диспуты.

Анастасия пила много, в ее действиях четко прослеживалось маниакальное желание надраться до бесчувствия. Именно она и задавала достаточно жесткий темп нашему алкоголическому марафону. Но самое удивительное, напиться у нее, похоже, не очень получалось. По-крайней мере, выглядела она трезвее всех. Только мрачнела на глазах и с каждой новой дозой становилась все более похожа на мраморную статую, символизирующую скорбь по безвинно павшим. Ее комментарии были едки и язвительны, позитив отсутствовал напрочь.

Арина, напротив, говорила много и громко. Причем скупая реакция со стороны Насти ее, видимо, совсем не смущала, она была из тех, кто вполне довольствуется собой, не слишком обращая внимание на мнение окружающих.

Что касается меня, то небывалая доза алкоголя для моего организма сначала прошла не замеченной. Помимо подозрительно покачивающихся предметов вокруг меня и неестественной эйфории от происходящего, казалось, ничего страшного не происходило. Ровно до тех пор, пока я не решила пойти в туалет.

Туалет, как и полагается в приличном заведении, был надежно спрятан в лабиринтах коридоров и подсобных помещений, и путь мой был долог и труден, как путешествие еврейского народа в Ханаанскую землю через Синайскую пустыню. Несмотря на то, что услужливый официант дал мне достаточно четкое описание местонахождения вожделенного сортира, а Арина даже пыталась на салфетке изобразить что-то вроде маршрутной карты, больше напоминавшую схему движения общественного транспорта в мегаполисе, туалет находиться не желал. А природа требовала свое с каждой минутой все настойчивее, и настойчивее.

Наконец, когда я уже стала задумываться над тем, чтобы справить свои естественные потребности в каком-нибудь укромном уголке этого лабиринта, мне встретился некий сотрудник этого ресторана, здоровья ему и благополучия! Видимо, я была первая из посетителей, забредшей в эти дальние закоулки здания, ничем другим его удивления я объяснить не могу.

Этот благословенный служащий и довел меня до пункта назначения.

Наверное, именно так чувствовал себя мой младший брат, когда проходил очередной уровень компьютерной бродилки, по крайне мере, мне захотелось издать точно такой же вопль, которым он оглашал нашу квартиру, решив очередной квест. Стремительно я пронеслась мимо огромных зеркал с позолоченными светильниками, освещающими сверкающую сантехнику, даже не рассмотрев невиданною мною доселе в общественных туалетах роскошь. С триумфом победителя я ворвалась в спасительную кабинку и, ткнув в какую-то странную кнопку, успешно заблокировала дверь.

Следующие несколько минут были минутами полной нирваны. Но за удовольствия надо платить. И, к сожалению, не всегда деньгами. Эта незатейливая истина обрушилась на меня, когда я расслабилась, свято уверовав, что все худшее уже позади. Оказалось, что все только начиналось

Вообще-то, два предыдущих дня закалили мою психику до необычайного, и к перманентным выкрутасам судьбы я попривыкла, и даже стала относиться как-то обыденно, как к уютным домашним тапочкам. Поэтому понимание того, что управление данным унитазом – не для идиотов, не слишком подпортило мне настроение. Может, конечно, москвичи и оканчивают двухнедельные курсы на тему «Использование крутой сантехники в условиях, максимально приближенных к апокалипсису», но я пока еще москвичкой себя не осознала, а потому решила действовать по-старинке, то есть методом тыка.

Метод тыка себя оправдал только в случае поиска смыва – нужная хрень нашлась, сантехника заработала, заполняя унитаз чистой водой, а меня заслуженной гордостью за проявленную смекалку.

«Не совсем еще пьяная» – обрадовалась я и шагнула в неизвестное. А неизвестное оказалось совсем рядом, буквально в полуметре.

Курсы по управлению смывом унитазов, так, фигня, я сдала бы их экстерном. Но, видимо, москвичей перед допуском в общественные места готовят основательно. Потому что следующий ребус назывался «Попади на волю, если сможешь» и методом тыка не решался. Ибо тыкать особо было нечего.

Одна кнопка. Совсем одна кнопка. Одна-единственная кнопка, мать ее!
Она была прочно зафиксирована в положении «закрыто», провалившись вглубь. И выковырять ее оттуда не было никакой возможности

После исполнения ритуального танца шаманов крайнего севера вокруг неподдающейся кнопки, в надежде, что великие туалетные духи сжалятся надо мной и вызволят из заточения, я устала, и вернулась на исходную позицию, то есть на сидение унитаза. Великие туалетные духи были или слишком жестоки, или занимались своими великими туалетными делами, так как эффекта мои пляски не возымели.

Мне оставалось только думать и тупить на дверь. Думать в тот момент у меня получалось с трудом, а вот тупить – прекрасно! Добросовестно протупив минут пять, я поняла, что эффект от тупления ничем не отличается от шаманских танцев. Дверь по-прежнему не открывалась.

«Если меня не пускают в дверь, то я лезу в окно» – внезапно осенило меня. Окон, правда в кабинке не наблюдалось, зато между дверью и полом я заметила отверстие, сантиметров этак двадцать высотой. Почему-то мне показалось, что этого достаточно, видимо принятое виски напрочь отбило у меня чувство габаритов собственного тела, и я возомнила себя узником Освенцима. Ибо только узник Освенцима смог бы попасть на свободу столь экстравагантным способом.

Если бы в этот момент кто-то захотел бы посетить туалет, то несказанно бы удивился. Вид ноги, рвущейся наружу из запертой кабинки, нельзя даже при желании назвать заурядным зрелищем. Нога пролезала ровно до того места, где их (в смысле, ног) становилось двое. Две ноги сразу не пролезали.

Посокрушавшись над непреодолимым препятствием и посочувствовав гимнастам, я хотела было успокоиться, но тут мой мозг, изрядно взбодренный ударной дозой спиртного, выдал следующую умную мысль.

«Если пролезет голова, то пролезет и все остальное, Даша, запихивай голову под дверь и будет тебе счастье, и свобода нас встретит радостно у входа! А также виски и компания новых друзей!»

Воспоминание о виски и Арине с Анастасией придало мне новых сил, и я отчаянно стала пытаться штурмовать дырку под дверью с помощью головы. И мозг в этом процессе не принимал никакого участия.

Все было тщетно. Голова пролезала, но дальше этого дело не шло.

Я снова призадумалась. Все-таки для дум моя голова приспособлена больше, так как новый гениальный план освобождения не замедлил появиться.

То ли у Задорнова, то ли еще у какого-то юмориста, рассказывалось про посещение советским человеком какой-то капиталистической страны, где он попал в ту же туалетную западню, что и я. Помнится, вышел он из положения с помощью слива. Вроде бы умная сантехника не разблокировала дверь, пока пользователь не удалит из унитаза следы своей жизнедеятельности. Идея показалась мне настолько свежей и остроумной, что я сразу же начала с частотой взбесившегося дятла стучать по ручке слива, наблюдая за зловредной кнопкой. Никаких изменений.

«Наверное, надо сливать и толкать дверь одновременно» – догадалась я, и попыталась воплотить этот абсурд в реальность. Нажимая на кнопку и сливая с шумом воду в унитазе, я ногой (длины рук явно не хватало) пыталась дотянуться до двери и пихнуть ее посильнее. Увы и ах! Тому туристу у Задорнова повезло гораздо больше, видимо ему досталась кабинка не самой последней модели, а вот моя явно относилась к новому поколению и уверенно претендовала на повышенную сложность.

Время шло. Идеи постепенно иссякли. В туалете было тихо, только иногда капала вода из крана. Никто не спешил мне на помощь.

– Какого хрена! – произнесла я вслух, – что, тут кроме меня в туалет никто больше не ходит?

Воображение рисовало мне печальные картины из серии: «а поутру уборщицы нашли ее хладный труп, обреченно притулившийся на сиденье унитаза» и я стала проявлять признаки беспокойства.

– Что, все в памперсах, что ли, сидят? – продолжила я свой монолог. Странно, но звук собственного голоса почему-то оказывал успокоительное и обнадеживающее действие. – Да нет, бред! Не могут они все быть в памперсах… Понаделают тут хренотени вместо старых добрых щеколд и сидят, сами-то не ходят…. Лохов ищут, – и после недолгого размышления добавила: – И ведь находят!

Монолог подошел к концу. Тишина, воцарившаяся после моего выступления, показалась мне такой зловещей и безрадостной, что я решила, что буду петь.

Почему-то репертуар у меня сложился философский и не без патриотизма и пафоса. Сначала я исполнила о наболевшем:

– Я свободен, – надрывалась я, и мой одинокий голос отражался от кафельных стен моей темницы, создавая достаточно сильный акустический эффект, – Словно птица в небесах! Я свободен, я забыл, что значит страх!

После этого я впала в задумчивость и выдала: – Пуркуа-па! Пуркуа-па! Почему бы нет?
Не знаю, что я имела в виду этим пуркуа-па: то ли почему бы мне не остаться здесь навсегда, распевая любимые песни, то ли почему бы кому-нибудь уже не спасти меня, в конце концов

На третьей песне, в которой я уже, видимо, прощалась с нормальной жизнью («Прощайте, скалистые горы» – с упоением завывала я) в дверь кабинки постучали.

– Вылазь, концерт окончен! – услышала я голос Арины и чуть не завопила от счастья

– Арина, помоги мне, пожалуйста! – взывала я из заточения. – Дверь, падла, не открывается!

– Так нажми на ручку и выходи, Карузо ты наш. – Так просто? – удивилась я, нажала на ручку и вышла

Восхищение мое от простоты решения задачи было так велико, что я несколько раз закрывалась и открывалась, так сказать, на бис, каждый раз приходя в буйный восторг.

– Давай, иди уже обратно, а то мы с Настей уже стали беспокоиться, – сообщила мне Арина и скрылась за дверью. – И не фиг больше без надзора шляться, а то, как пить дать, пропадешь совсем ни за что ни про что.

Я галопом припустила в бар, где меня ожидало вознаграждение за несправедливое заключение, в виде виски.

Плюхнувшись за свой столик, я мгновенно схватила свой стакан, наполнила его вожделенным напитком, залпом осушила и только потом обратилась к сидящей напротив Насте:

– Блин, ну тут у вас и туалеты! Насилу вырвалась!

– Ммм, – ответила мне совершенно незнакомая тетка, почему-то оказавшаяся на Настином месте.

Трудно сказать, кто больше был удивлен, я или эта тетка, но вид у нее был как у мультяшного ежика, наткнувшегося на лошадь в тумане.

– Ну и долго ты еще чудить будешь? – поинтересовался кто-то за моей спиной. Повернувшись, я увидела Арину, видимо сегодня у нее судьба была такая – спасать меня от всяческих идиотических приключений, – Я же сказала, иди к Насте. Извините ее, пожалуйста, – обратилась она к ошарашено молчащей женщине, – Она только недавно в Москве, плохо ориентируется на местности.

Сказав это, она взяла меня за руку и перевела к соседнему столику, где сидела Настя, с интересом наблюдавшая мой бенефис.

Короче, когда мы собрались домой, уже был глубокий вечер. Наверное, наблюдать за нами, вывалившимися из ресторана на Новый Арбат, было забавно. – Такси, – решительно заявила Настя, выглядевшая самой трезвой. – Хрен тебе, а не такси, – воспротивилась Арина, выглядевшая самой пьяной, – Я свою машину здесь не брошу. – Идиотка, куда тебе за руль? Разобьешься, к чертовой матери, и нас угробишь!

– Не боись, домчу в лучшем виде. Я вообще-то никогда не пьянею. А потом я оснащена компьютером, точнее тачка моя оснащена компьютером. Короче, кто-то из нас уж точно не промахнется! – заверила нас Арина и угрожающе пошатнулась. На поиски машины ушло минут пятнадцать, Арина постоянно роняла ключи и абсолютно не помнила, куда она поставила свое авто.

– А какая у тебя машина? – поинтересовалась я, с видом знатока.

– Красная, – получила я исчерпывающий ответ. И пока Арина воевала с ключами, я подходила к каждой красной машине, и пыталась эмпирическим путем определить ее принадлежность Арине. Для этого я призывно заглядывала в салон, стараясь не очень шататься, и размахивала зажженной зажигалкой, наверное, надеясь, что меня посетит некое сакральное знание. Как вы понимаете, такой поиск был заранее обречен на провал

– Стоп, дуры! – наконец вышла из задумчивости Настя, – Я вызываю такси!

И она полезла в сумку искать телефон. Следующие десять минут я терпеливо ждала, что найдется быстрее – машина Арины или телефон Анастасии, при этом мой лексикон значительно обогатился разнообразными ругательствами подруг, которые сопровождали ими свой поиск. Искомые предметы нашлись одновременно:

– Вот ты где, сука, – в унисон выкрикнули они, и сразу же стали снова ругаться, что делать – вызывать такси или все-таки ехать.

Честно говоря, мне уже было все равно. Меня тошнило и очень хотелось спать.

Победила сила. Арина затолкнула упирающуюся Анастасию на заднее сидение и закрыла дверь.

– Даш, скорей сюда, пока эта стерва не выбралась. Мы загрузились в машину и Арина резко стартанула так, что я с ужасом вжалась в сидение! Выпитый виски, похоже, вознамерился снова посетить этот мир, и я испуганно замычала

– Не боись! Мастерство не пропьешь! – утешила меня Арина и надавила на газ.

– Уродка безмозглая, – ругалась сзади Анастасия на Арину, – Ты у меня завтра отчет будешь писать для Ильина. Полугодовой.

– Так полугодие вроде не закончилось еще, – удивилась я. – Насрать, – отрезала Анастасия. И обиженно замолчала. – Ты где живешь? – спросила Арина. К моему удивлению, водила она значительно лучше, чем ходила. – На Ленинском проспекте. – Отлично. По пути. Мы на Юго-Западной, в Олимпийской деревне. – Вы вместе, что ли, живете? – удивилась я. – Нет, в одном доме. – Что ты говоришь? – снова обозначилась, было задремавшая на заднем сидении Настя, – Да ты у меня в последнее время столько бываешь, что уже скоро забудешь, в какой квартире живешь на самом деле. – Будешь бухтеть, высажу, – пообещала Арина. – Тогда на работу можешь не приходить, – не осталась в долгу Анастасия

– Ну все, как нажрется, сразу у нее мания величия, – доверительно пожаловалась мне Арина и икнула. – Давай, дом показывай.

Показывать дом я была не в состоянии. Дома казались странно похожими, и мы несколько раз заезжали не туда. Кроме того, в машине я расслабилась, и мне захотелось спать. Найдется мой дом или нет, мне было уже, пожалуй, все равно, я тихонько прикорнула на сидении. Единственное, что мне мешало вырубиться, это то, что Арина рядом настырно требовала назвать ей хотя бы адрес, в противном случае, она грозилась засунуть меня в багажник, и оставить там до утра.

Адрес я ей все-таки пробурчала, но не оттого, что испугалась переночевать в багажнике, а потому, что своими громкими требованиями она мешала мне сосредоточиться на том, чтобы не опозориться окончательно, ибо меня начало подташнивать.

– Приехали, ик! – сообщила Арина и выжидающе уставилась на меня.

Понимая, что мне надо совершить какие-то действия, но с трудом соображая какие именно, я тоже уставилась на Арину. Мы протупили какое-то время, наконец, Арина догадалась, что надо конкретизировать.

– Вылезай, ик! Вот твой дом, ик! Чертова икота!
Получив точную инструкцию, я попыталась воплотить ее в жизнь. Но с открыванием дверей у меня сегодня явно не складывалось

– Блин, – выругалась Арина, поняв, что самостоятельно я машину не покину, и полезла вызволять меня снаружи.

Когда она открыла мне путь на волю, я вывалилась на нее, как куль с мукой, и так и зависла, отчаянно цепляясь за Аринины плечи.

Со стороны мы, вероятно, походили на парочку безумно влюбленных, которые не в состоянии расстаться друг с другом ни на минуту.

– Настя, – позвала Арина, отчаявшись оторвать меня от себя, – У нас тут небольшая заминка.

– Мать вашу, – из машины вылезла Настя, покачнулась и ухватилась за дверь. – Что на этот раз?

– Вот, блин, – показала на меня Арина. Блин был вял, пьян и неустойчиво растекался по Арине.

– Что это с ней? – вопрос был риторическим. Не надо было быть Анатолием Вассерманом, чтобы понять, что с ней, то есть со мной приключилась классическая птичья болезнь. Перепел, в смысле перепИл.

– У нее и по трезвому проблемы с опорно-двигательным аппаратом были, а уж после вискаря, все усугубилось, – все-таки решила пояснить Арина, на всякий случай, уж слишком бессмысленное у Насти было выражение лица.

– Даш, – Настя наклонилась ко мне, при этом накренившись настолько, что стало очевидно – мы все в той или иной мере потенциальные пациенты Диккуля. – Ты это… ходить можешь?

Ходить я не могла, разве что на четвереньках, о чем и сообщила своей начальнице, полностью подтвердив Аринин диагноз.

– Не, на четвереньках – не комильфо, – постановила Настя после недолгого раздумья. – Придется транспортировать.

Транспортировать меня надлежало на второй этаж. Мы, как греки, исполняющие народный танец «Сиртаки», обняли друг друга за плечи, причем я оказалась посередине, и медленно побрели в сторону дома. Ритм Сиртаки выглядел причудливо, ибо все участники греческого трио выступали на каблуках, и потеря равновесия одного из танцоров угрожала опрокинуть весь коллектив.

Несмотря на трудности, нам отчего-то было крайне весело, и я даже затянула совсем не греческую песню «Напилася я пьяна, не дойду я до дома», радостно подхваченную Анастасией. Арину, которая в силу своих габаритов, вынуждена была практически тащить нас двоих на себе, наш вокальный порыв не вдохновил.

Оказавшись перед квартирой, мы остановились и прекратили петь, закончив куплет задорным взвизгом.

– У тебя кто-то там есть? – поинтересовалась Анастасия, с опаской поглядывая на дверь.

– Угу, хозяйка. – Не, хозяйка нам не нужна, – заявила Арина. – Насть, ты хочешь встречаться с хозяйкой?

Та заверила, что вполне обойдется без знакомства с этой во всех отношениях достойной женщиной.

– Тогда предлагаю уйти по-английски, – Арина придала моему телу устойчивое положение, – Даша, вот дверь, там кровать. Сейчас дверь откроется, и ты дуй прямо в койку. Советую в дебаты с хозяйкой не вступать. До завтра.

И Арина нажала на звонок. Дверь почему-то покачивалась, словно я плыла на корабле по штормящему океану. Сзади меня послышался топот и глупое хихиканье, потом до меня донесся грохот, потом хихиканье переросло в дикое ржание.

Когда ржание окончательно затихло, я оказалась в полной тишине и темноте. Почему-то это пришлось мне не по душе, и если с темнотой я сделать ничего не могла, то с тишиной я решила бороться уже проверенным и хорошо зарекомендовавшим себя «туалетным способом». То есть, я решила петь.

– Ночь и тишина, данная на век, – с чувством начала я, но звук открывающейся двери меня сбил.

Свет, выплеснувшийся из квартиры, буквально ослепил меня, и я, щурясь, как извлеченный из норы крот, выдала следующую вокальную партию:

– Свет озарил мою больную душу!
Эта строчка пришлась совсем в тему, так как наличие «больной души», в смысле «душевнобольной», сомнению не подвергалось. И вообще, в тот момент способ изъяснения посредством песенных цитат вдохновил меня чрезмерно, тем более что это был единственный доступный мне способ коммуникации. Навык самостоятельно строить фразы был мной утерян

Тем временем, глаза мои попривыкли к свету, крот прозрел, и я увидела, что из дверного проема на меня кто-то удивленно смотрит. Но вместо ожидаемой хозяйки – женщины шарообразной и внушительной – передо мной предстал совсем другой персонаж. Молодой человек, встречавший меня на пороге квартиры, был совсем не шарообразен, а напротив, высок, строен и мускулист. Удивляясь, как низенькой и полненькой Розе Моисеевне удалось замаскироваться под такого красавчика, я продолжала стоять, держась руками за косяк, потеря опоры явно грозила катастрофой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10