Ганс Эверс.

Подменыш. Духовидец. Кошмары. Одержимые. Пражский студент (сборник)



скачать книгу бесплатно

Эндри разбирала немецкие и голландские заглавия.

– Спиши эти, Петронелла, – сказала она. – От чтения мы можем избавиться. Бабушка ведь тоже этого не прочтёт!

Так они отложили много книг, списав лишь заглавия, чтобы сказать бабушке. Но большинство книг было с рисунками. Рисунки Эндри понравились. И по рисункам с помощью Петронеллы она научилась отличать соколов от ястребов. История соколиной охоты Домбровского её заинтересовала…

Пять дней до воскресенья запирала графиня обеих девушек я Рубенсовской зале, а затем отправила их в охотничий замок.

Там за их обучение взялся старый егерь, отец Петронеллы – Гендрик ван дер Лер.

Он показал ей, как приручают соколов. От многих старых жестоких приёмов уже отказались. Соколам теперь уже не сшивают веки, чтобы держать птиц во тьме, а надевают на голову колпачок. Можно приручить сокола, и не держа его предварительно целые дни в возбуждении, не изводя его голодом и не мешая ему спать ночи напролёт.

Эндри очень гордилась, узнав, что сокола-самки сильнее и больше самцов и для охоты ценнее. Самцы не носили собственных имён. Почти всех их безразлично называли «терцелями». Самки имели имена. То и дело старый сокольничий среди соколов звал Фаусту и Фенгу, Флору и Фриду, среди ястребов-перепелятников – Стеффи, Софию и Сабиллу, среди дербников – Майю и Монику.

– Самки лучше! – с гордостью заявляла Эндри.

– Только для соколиной травли, – смеялся сокольничий, – больше нигде. И уж наверное не у людей.

Эндри задумалась:

– А бабушка?

Гендрик ван дер Лер почесал затылок.

– Графиня, – начал он. – Как сказать! Если нет графа… Но если появится такой в Войланде, не думаю, чтобы он был терцелем!

Эндри согласилась. Если она когда-либо станет графиней, то также не захочет иметь своим мужем какого-нибудь терцеля.

Хищные птицы сидели на деревянных шестах высотою от половины до полутора метров. Самой красивой была Иза, ослепительно белая, синеокая, которую графиня лично привезла из Исландии.

Всему научилась Эндри: как держать соколов, как их кормить, как прикармливать, массировать, угощать и благодарить за победу…

* * *

Когда Эндри было уже пятнадцать лет, в Войланде снова появился Ян. Он уже кончал университет и должен был сдавать экзамен на доктора. А затем – что будет затем, он ещё не знал. Бабушка очень хотела бы удержать его в Войланде. Она не говорила об этом ни слова, но это видно было по всему. Она все делала для того, чтобы пребывание в Войланде было ему приятно. У неё были намерения, которые Эндри хорошо понимала. Она уже не была ребёнком. Её кровь пела, когда она снова увидела своего кузена.

Только Ян ничего этого не замечал.

Впервые графиня взяла его с собою на соколиную охоту. Это было самое любимое её дело и лучший её подарок. Её единственное удовольствие.

Графиня размышляла: чем удержать юношу, если он не пристрастится к соколиной охоте? Обширно и красиво поместье Войланд, молода и пышно расцветает его наследница.

Но и то и другое он может найти где-либо в другом месте на свете. Но где он ещё найдёт взлетающих к небу соколов?

И Эндри понимала это. Поэтому-то и должна была она изучать соколиную науку. Взлёт соколов. Войланд и она – все это было одно, неразрывно связанное. И бабушка собиралась с улыбкой передать своему внуку этот королевский подарок.

Был поздний март, когда приехал Ян. Уже распускались первые почки. В Войланде воцарялась весна.

Эндри свела Яна в Лесной Дом. Она могла ему показать, чему научилась. Она позвала сокола-самца Бриттье, прыгавшего на кухне у ног жены Гендрика. Взяла его на перчатку и представила кузену. И этот терцель, смирный, как овечка, с женщинами, но едва дававшийся в руки самому Гендрику, тотчас же дозволил Яну потрогать себя. Не очень охотно и любезно, но все-же дозволил. Ян почесал ему, как попугаю, темя и шею – ласка, к которой сокол совершенно не был привычен.

Он отнял голову и даже ударил острым клювом, но в воздух, а не в палец. Затем он взлетел к Яну на плечо и, так как Эндри надела кузену перчатку, перелетел; к нему на руку. Эндри массировала птицу, и Ян сделал то же. Терцель спокойно снёс это, точно знал его многие годы. Это был огромный успех для Яна.

Вечером Эндри обо всем рассказала бабушке.

– Бриттье при этом мурлыкал, – сказала она. – Дрюкье Лер слышала, как он мурлыкал.

Графиня улыбнулась.

О, она знала, что из Яна выйдет прекрасный соколиный охотник! Она это почувствовала, так же, как и Бриттье. И она легко погладила Эндри по волосам и по щеке.

– Бриттье полюбил его, – сказала она тихо, – любишь ли ты также?

– Да, – ответила Эндри и покраснела, но вовсе не из-за этого «да». Оно было естественно. Что другое могла она сказать? Она покраснела потому, что бабушка к ней наклонилась и она внезапно почувствовала: сейчас бабушка поцелует.

Но графиня Роберта не поцеловала свою внучку. Раньше этого никогда не делала, не сделает и теперь.

Лёгкими пальцами она погладила её по волосам, по лбу и по щекам.

Как бабушка распорядилась, так Эндри и повела своего кузена на соколиную охоту. Вначале взяла только пару перепелятников, одного дербника, а из благородных птиц только двух соколов – и то терцелей. Били сорок.

На другой день они взяли Гендрика и пошли с перепелятником и маленькой ястребицей Геллой. Увидели куропатку. Эндри спустила перепелятника Стеффи. Та сбила куропатку и вернулась к девушке на руку. Гелла взяла быстро удиравшего зайца. Она ухватила его сзади обеими лапками. Так силён был прыжок зайца и так быстр взлёт в том же направлении ястреба, что Гелла подняла зайца и пронесла его в воздухе над землёй на расстоянии целых десяти шагов.

Глаза Яна заблестели:

– Нравится тебе? – спросила Эндри.

Он молча кивнул головой.

Гелла вернулась на перчатку Эндри. Гендрик схватил зайца. Тот не был ранен. Ястреб только поцарапал кожу. Он убивает, лишь когда бьёт в сердце. Гендрик потрепал зайца по животу:

– Молодая зайчиха! С полдюжины зайчат в брюхе. Не ожидали они, что в столь раннем возрасте сделают воздушную прогулку!

Он посадил зайчиху на землю, но та от страха не двигалась с места.

– Не бойся, заинька! Опасности нет, беги, беги!

Зайчиха осторожно сделала один шаг, другой и стала улепётывать во все лопатки.

После этой охоты Ян целый день возился с ястребами. Кормил их, прикармливал, массировал, выносил против ветра. Когда они вечером вернулись в замок, графиня очень радовалась:

– У него Войландская кровь.

Но эта кровь не мешала Яну Олислягерсу быть чем-то, очень озабоченным. Он получал временами письма и тогда становился ни на что не годным. Бабушка мудро не спрашивала его ни о чем. Он может ехать куда хочет, но, быть может, он желает увидать травлю цапель?

Ян остался… Сокола удерживали его. Быть может, и Эндри. Он все ещё, впрочем, видел в ней ребёнка. Ни разу не обратил внимания, что она уже давно расцвела… Росту такого же, как и он сам. Но от неё исходило что-то, что успокаивало его, отвлекало от мучивших его мыслей. А чувства его спали, он мечтал об иной, которая находилась вдали.

Не то, чтобы он не замечал юной красоты Эндри. Нет, он дивился ей, но тотчас же забывал.

За ужином они сидели теперь уже рядом с бабушкой, а не так, как раньше, ниже её. Графиня забыла свой платок. Эндри вскочила, чтобы подать его. Когда она вернулась, взгляд Яна упал на неё:

– Бог знает, – воскликнул он, – как ты выросла и похорошела, Приблудная Птичка!

– Ты это только теперь заметил, – усмехнулась бабушка, – хотя целые недели проводишь с ней вместе!

– И уже три раза это мне говорил, – воскликнула Эндри, – теми же словами.

Это его смутило. Он вспомнил, что действительно уже один раз это заметил и сказал ей.

– Я забыл, – пробормотал он.

После ужина они пошли в Рубенсовский зал. Он подбросил в камин несколько поленьев. Эндри близко подошла к нему и схватила за руку.

– Может быть, ты мне скажешь, что с тобой? – прошептала она.

Он оттолкнул её.

– Ничего, ровно ничего. И, кроме того, тебя это не касается.

Пришла бабушка. Он пододвинул ей кресло к камину. Посыпались на пол книги. Те старые книги о соколиной охоте, которых Эндри не могла прочесть. Ян взял их, перевёл ей заглавия.

– Невероятно, как ты необразована! – стыдил он её.

– Оставь её, – сказала бабушка. – Жизнь длинна – много времени для ученья. Ты мог бы её поучить, если хочешь.

* * *

«Большой охотой» руководила сама графиня. Она сидела на своём сером в яблоках коне, за нею – Ян и Эндри. Петронелла шла с собаками. Три парня, служившие у Гендрика, несли шесты с соколами. Замыкал шествие Питтье на своём спокойном фландрском тяжеловозе. По обе стороны у него висели корзины с завтраком и мешки для добычи. На шестах сидели только благородные сокола и с ними сильный ястреб – Гильда. Ни одного терцеля.

Но Иза, белоснежная Иза сидела на руке у графини.

Они били голубей, соек, ворон, уток, которых поднимали собаки.

Одна собака отстала. Лай её слышался с одного места в камышах.

– Должно быть, большая утка, – сказал Гендрик и свистнул собаку.

Та не прибежала. На её лай к камышам бросились другие собаки. Вдруг раздался пронзительный вой. Из камышей выползла собака с окровавленной головой и сломанной передней лапой. А затем наконец выплыло в воздух что-то большое и сильное, ослепительно белое.

– Лебедь, ей-богу, лебедь! – закричал Ян.

В одну секунду графиня сняла колпачок со своего сокола.

– Дикий лебедь! – торжествующе крикнула она. – Лети, белая Иза!

Исландка поднялась в воздух. Её острым глазам не понадобилось и секунды, чтобы усмотреть дичь. Охота продолжалась недолго. Как ураган, она упала и села на горло гордой птице. Лебедь ударил могучими крыльями. Белое на белом, ехала на нем Иза. Охотники пришпорили лошадей и погнали за ними. Графиня далеко впереди всех. С лаем бежали собаки. Лебедь повернул назад, видимо, искал чащу, чтобы скрыться. Но белая Иза принудила его опуститься на землю.

Охотники были уже возле них. Спрыгнули с коней. Иза оставила свою добычу и вернулась назад, на руку к своей госпоже.

Лебедь лежал на земле, и шея его была окрашена красной кровью. Псы с лаем бросились на него. Он привстал и ударил одну собаку так, что она отлетела на пять метров. Прибежал Гендрик. Прежде всего он отогнал собак. Затем вместе с графиней взял лебедя. Тот не оборонялся, точно чувствовал, что ему уже ничего не грозит. Гендрик связал ему сначала крылья, потом клюв, наконец – ноги. Очень внимательно осмотрел горло.

– Ничего опасного, – установил он. Поднял и положил птицу в одну из сетей на лошади Питтье.

– Что ты хочешь с ним сделать, бабушка? – спросил студент.

– Вылечить его, – отвечала она. – Затем надеть ему на лапу кольцо в память о нынешнем дне и подарить ему свободу.

* * *

Они завтракали под апрельским солнцем. Петронелла и Эндри прислуживали. Графиня разлила вино в узкие серебряные бокалы и сделала знак Питтье. Он подвёл ей коня, поддержал стремя – это была его привилегия, которой он никому не уступал. Она вскочила на лошадь и выпила свой бокал в седле.

Ян смотрел на неё во все глаза: этой женщине было 55 лет!

– Бабушка… – начал он и споткнулся. – Как можно тебя называть бабушкой?!

Он поднял свой бокал и закричал:

– Да здравствует Роберта, королёва соколов Войланда!

Графиня засмеялась.

– Слышала, Иза? – сказала она и, обратись к студенту, добавила:

– Это очень любезно с твоей стороны, мой мальчик, благодарю тебя.

И, может быть, слегка увлажнились её глаза. Кто знает? Она передала Питтье бокал, взяла хлыст, описала им в воздухе свистящий круг и помчалась вперёд.

Эндри тоже была уже на коне. Одно стремя закрутилось. Ян подошёл его поправить. Она нагнулась к нему и поцеловала его в голову.

– За что? – засмеялся он.

– За твой тост! – сказала она. – Бабушка его тебе никогда не забудет…

Около тополей начиналось болото. Там кружились вороны. Графиня с раздражением смотрела на них в бинокль.

– Куда запропастились носильщики? – нетерпеливо крикнула она. – Тут работа для ястребов…

– Почему ты не бросила на них свою исландку? – спросил Ян.

– Иза слишком хороша для этой черни.

Когда одна из ворон вытащила из кустов яйцо цапли, графиня была вне себя от гнева. Но уже подъехал Питтье, а сзади него на лошади сидел Маттес с шестом.

– Это умно, – крикнула графиня. – Есть у тебя ястреб? Гильда? Брось её на ворон.

Парень исполнил приказание – с седла бросил птицу в воздух. Ворона тотчас её заметила и на ястребиное «ивье!» ответила таким неистовым карканьем, что в одну секунду привлекла с тополей весь вороний народ. Но ястреб не утратил своего хладнокровия и посреди этой чёрной массы. Он внезапно упал на землю, сопровождаемый воронами, побежал по земле, снова поднялся, обернулся и рассёк чёрную воронью тучу. Затем, поднявшись высоко, точно собираясь улететь, паря над своими врагами, ударил ворону, летевшую выше всех. Схватил её одной лапой за спину, другой – за горло и разорвал. Бросив добычу на землю, ударил другую ворону, убил её. Чёрные птицы не отставали от него ни на минуту, клевали в его направлении, преследовали ястреба вплоть до руки Эндри. Ещё раз поднялся ястреб, ударил третью ворону. Остальных разогнали подоспевшие охотники криками и камнями.

– Это Гендриково искусство! – крикнула графиня. – Никто на свете не может соперничать с Тильдой! Никто лучше её не дерётся, окружённый чёрной бандой! И все же она не перестаёт быть разбойником. Только грабители и умеют обращаться с грабящей чернью…

Началась настоящая травля цапель. Спущены были все благородные сокола. Цапли взлетали с отброшенными назад шеями. Над ними парили сокола, падали вниз, садились на цапель, бросали их на землю. Так быстро все это происходило, что Ян не заметил, как наступили сумерки.

Помощники сокольничего бегали в разные стороны, собирая соколов и подымая легко раненных цапель. Их тщательно перевязывали и складывали в корзину.

– Для чего они? – спросил студент.

– Возьмём домой, – отвечал сокольничий. – На них будут учиться наши соколята. Им ничего, барин, не будет. На шею наденем кожаную муфту для защиты, а на клюв колпачок, чтобы защитить соколов. Так ни те, ни другие никому вреда не нанесут. А через две недели цапли с кольцом на ноге уже полетят обратно на своё становище класть яйца и выводить птенцов.

Собаки вспугнули старую большую цаплю, которая поднялась очень высоко. Графиня бросила на неё свою исландку, белоснежную Изу. Обе птицы забирали вверх, стараясь очутиться одна над другою. Иза была быстрее. Скоро она поднялась выше цапли и пропала в тёмных, низко нависших облаках. Но и цапля не уступала, хотя едва ли могла уже видеть своего врага. Она тоже подымалась все выше, держа шею вытянутой назад, а длинный клюв подняв прямо, как свечу, наверх. Из облаков сокол, хорошо нацелившись, падал на свою добычу.

– Вот! Вот! – кричала Эндри.

Словно молнией блеснула цапля своим острым, как копьё, клювом и ударила убийственным оружием – раз и два! – белую Изу.

Дикий крик огласил поляну:

– Иза!

– Бросьте ястреба!

Цапля полетела вниз, опустив клюв, встряхнулась, потащила мёртвого сокола на землю. Но, увидав нового врага, опять поднялась вверх. Гильда – за нею. Снова высоко в облаках исчезли обе птицы, затем упали вместе – и теперь уже спину старой цапли когтила победительница Гильда.

Помощники сокольничего бежали по лугу.

– Добейте цаплю! – крикнула им графиня. – Но тотчас же отменила своё приказание:

– Нет – дайте её сюда!

Ян посмотрел на неё. Она была бледна, как смерть, и сгибала хлыст, точно хотела его переломить, стянула с руки соколиную перчатку и бросила её на землю. Дыхание стало коротким, прерывистым. Вокруг неё все молчало. Не слышно, было ни единого слова.

Парни принесли ястреба и раненую цаплю. С другой стороны бежала собака с мёртвой Изой во рту.

Гендрик осмотрел цаплю.

– Шея немного порвана, – установил он, – но скоро заживёт. У неё уже два кольца. Три года тому назад её ударила Франсез, а год спустя – Фенга. Что с ней сделать? – спросил сокольничий.

– Возьмите её с собой, – приказала графиня с дрожью в голосе. – Присмотрите и отпустите на свободу, как только будет здорова. Я дам вам, Гендрик, золота. Сделайте ей золотое кольцо – она убила белую Изу!

– Дай мне Изу! – сказала Эндри охотнику. – Я похороню её в парке.

Графиня подняла руку.

– Нет, – заявила она твёрдым голосом, – соколиный обычай не таков. Соколу и соколиному охотнику принадлежит то, что падает на соколиной охоте. – И, обратись к помощнику сокольничего: – Получил уже ястреб свою награду? Отдай ему Изу.

Маттес взял Гильду на рукавицу и дал ей драгоценный прикорм. Коварно и зло смотрел жёлтый глаз ястреба. Гильда жадно схватила своей жёлтой лапой мёртвого сокола. Спереди растеребила шею до мяса и начала набивать свой зоб.

Таков был конец белой Изы.

* * *

Графиня свистнула своим бичом и сказала:

– Для меня достаточно на сегодня!

– Мы поедем с тобой, бабушка! – воскликнула Эндри.

– Нет, – возразила та. – Нет оснований из-за моего настроения прекращать охоту. Что за важность – белый сокол! Спустите других соколов! Гендрику нужно ещё перу цапель для его детской.

Она сделала общий поклон, повернула лошадь и ускакала галопом.

– Она никогда не забудет Изы! – сказал сокольничий.

Без графини охота клеилась плохо и скоро прекратилась.

* * *

Вернувшись домой, Эндри немедленно бросилась к бабушке. Она нашла её одну в глубокой задумчивости.

– Это из-за Изы? – спросила Эндри.

– Нет, – ответила бабушка.

Она взяла со стола письмо и передала его внучке:

– Здесь письмо, оно пришло для Яна. Передай ему и скажи, что я жду вас обоих к чаю, сейчас же.

Эндри взяла письмо. Как она хотела бы его порвать! Отнесла кузену. Он повертел его в руке и засунул в карман.

За чаем она сидела одна с бабушкой. Ян не пришёл.

– Позвать его? – спросила девушка.

Бабушка отрицательно покачала головой. Обе женщины сидели молча.

Графиня приказала накрыть ужин, как охотничье пиршество. Даже сама она украшала стол в своём бальном туалете. Эндри пришлось надеть своё выходное – первое! – платье: у неё был вид молодой дамы.

Они снова ждали. Графиня приказала подавать. Только после супа пришёл студент, явно взволнованный. Неловко и запинаясь, сочинил извинение. Бабушка сделала вид, что ничего не замечает. Она казалась весёлой. Говорила о соколиной охоте. Рассказывала анекдоты. Говорила о своём сыне, отце Эндри, страстном охотнике, носившем с собою ястреба даже в школу в Клёве. Но однажды с ясного неба на него упал ястреб и исклевал ему лицо так, что потребовался год лечения, чтобы спасти мальчику глаз.

Говорила одна только графиня. Она заметила, как внимателен становился Ян, когда ей удавалось уводить мысли в своё царство – в Войланд. Под конец она пустила в ход главный козырь: этим летом здесь будет охота с орлом!

Эндри подскочила. Ян, положив ножик и вилку, впился в неё глазами:

– Что ты говоришь, бабушка? С орлом?

– Да, с орлом! – подтвердила она. – Я получу его из Тироля от Волькенштайнеров на Роденэгге.

– Когда его привезут? – спросил студент.

– Через три, может быть, через две недели. С ним прибудет один из сокольничих, который проживёт с полгода в Лесном Доме, чтобы обучить Гендрика. Этот за всю свою жизнь не видал орла – теперь поучится на старости.

Посмотрев на Яна, она спросила как бы мимоходом:

– Две-три недели – можешь ты остаться на такое время?

– Конечно, останусь! – воскликнул студент.

Тогда она подозвала Клааса, дала ему ключ и велела принести соколиный кубок. Открыла кожаный футляр, вынула большой старый кубок, сделанный нюрнбергским серебряных дел мастером Венцелем Ямницером.

В кубок вошла бутылка шампанского целиком. Графиня подала его Эндри.

– За что ты хочешь пить? – спросила бабушка.

– За соколиную охоту! – ответила девушка.

Взяв у неё из рук кубок, графиня передала его Яну и приказала пить с той стороны, где прикасались губы Эндри.

– Кому твой тост?

Он пил за Войланд. Тогда она сама взяла охотничий кубок и высоко подняла его:

– Я пью за тебя и за Эндри, я пью за вас обоих!

Отпила.

– А ты, мой мальчик, должен опорожнить кубок! – смеялась она. – В нем не должно остаться ни капли. Ты ведь студент, ты с этим справишься. А если ещё хочешь – позови Клааса!

Она повернулась к Эндри.

– А ты займи-ка двоюродного братца. Подтянись немного – за ужином ты не сказала ни слова!

Их взгляды встретились. Эндри почувствовала: бабушка чего-то хочет от неё. Она не знала, чего именно, но чувствовала, что сделает это. Потому что бабушка хочет того, что и она сама хочет.

– Да, бабушка, – прошептала она и вышла.

* * *

Вернувшись, Эндри застала Яна у стола с серебряным кубком в руке.

– Пойдём в большой зал, – сказала она. – Я велела развести огонь. Клаас принесёт вина.

Она сидела у камина. Ян пил. Охотничий кубок мастера Ямницера был уже опорожнён. Эндри снова наполнила его.

– Бабушка рада, что ты останешься на орлиную охоту, – сказала она.

– О, я ещё не знаю! – ответил он.

Она спросила:

– Что ты думаешь делать, когда уедешь?

Он сказал уклончиво:

– Сдавать экзамены, ты же знаешь!

– А затем, что затем? – настаивала она.

Ян пожал плечами:

– Не знаю. Что-нибудь уж найду. А ты, Приблудная Птичка?

Она пригубила вино.

– Я, – сказала она медленно, – остаюсь в Войланде. Жду тебя, пока ты кончишь курс, – тогда выйду за тебя замуж.

Он засмеялся.

– Ты уже мне это один раз говорила. Когда мы сидели вместе с тобой под солнцем на барже на Рейне. Помнишь ещё?

– Конечно, помню. Тогда ты меня высмеял.

– То же и теперь, – воскликнул он. – Почему я должен на тебе жениться?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24