Эвелина Андерсон.

Обратная сторона приворота. Сколь безрассудно, беззаветно я любила, настолько стала моя ненависть сильна…



скачать книгу бесплатно

– Хорошо.

Я положила трубку и задумалась: «Надо же, какое получилось признание… Ведь он еще ни разу не говорил, что любит. А может и не любит, просто страх перед моими родителями. Сказать родителям… Боже! Как им сказать? Наша семья строгих моральных принципов, непонятно, почему я не такая. Папа вообще прибьет отца моего ребенка. Мама… Страшно за нее – здоровье слабое, неизвестно, как отреагирует… так не хочется ее расстраивать. Придется дождаться, пока она уедет на юг к друзьям, и написать письмо. Прямо сейчас и напишу, а как уедет – сразу отправлю».

Быстро набросав письмо и надежно спрятав его, я выдохнула – первый шаг сделан.

А дальше я с каждым днем все больше и больше укреплялась во мнении, что это дитя послано мне свыше. Вспомнилось, как год назад в лагере мне снилась беременность. Наверное, не случайно я так безудержно хотела ребенка. «Теперь моя крошка нашла меня. Скоро я стану мамой, обниму свою деточку и мы заживем счастливой семьей. Надеюсь…» – думалось мне.


Мама вернулась с юга молчаливая и постаревшая на несколько лет. Со мной она не разговаривала три дня. На четвертый тихо спросила:

– Заявление подали? – в голосе безысходность и отчаяние.

– Нет, нужно согласие родителей, – робко ответила я, не поднимая глаз.

– Завтра поедем. Папе пока не говори.

– Прости меня.

– Не сейчас.

На маму было больно смотреть. Я понимала, что не оправдала ее доверия, обманула надежды. Ее дочь в семнадцать лет станет матерью, а она сама – бабушкой. Мне было ужасно стыдно и страшно. Страшно за мое будущее, за наше будущее…


Свадьба состоялась солнечным сентябрьским днем. В момент нашего приезда неожиданно пошел «грибной дождь», и я расценила это, как хорошую примету к гармоничной жизни супругов. Гостей было совсем мало, вместо свадебного платья на мне красовался брючный костюм нежно-персикового цвета и кремовые босоножки на высоком каблуке. Фату беременной невесте мама надеть не позволила, поскольку это символ невинности, которую я давно потеряла. Поэтому голову непутевой дочери украшала копна золотистых упругих локонов, старательно завитых родительской рукой, и несколько алых ягодок в прическе. Сама церемония прошла трогательно и мило: сотрудница ЗАГСа читала заученную речь с пожеланиями семейного счастья, гости поздравляли цветами и подарками, звучал свадебный Марш Мендельсона. По окончанию церемонии нам показали ее видеозапись, которая тут же стала свадебным подарком от родственников, купивших эту кассету.

После регистрации мы поехали домой к моему новоиспеченному супругу и посидели немного за скромным праздничным столом, уставленным салатами, фруктами, овощами, сырно-колбасными нарезками, соками и сладостями. Пить, само собой, мне было нельзя, поэтому я поддерживала алкогольные тосты гостей бокалом вишневого сока. Довольно быстро все разошлись, поскольку пятый месяц беременности давался мне нелегко, и усталость была налицо.

Так я стала законной женой и будущей матерью в то время, когда все мои одноклассницы, едва окончив школу, поступили в институты и познавали прелести студенческой жизни.

VI

Начались будни молодой, во всех смыслах, семьи.

Игорь получил отсрочку от армии в связи с моей беременностью. Жили мы то у его, то у моих родителей – так и мотались на два дома. Муж работал, приходил поздно и еле живой. Но между тем, он успевал баловать меня витаминами и вкусностями, терпел беременные капризы, выполняя все мои прихоти. Я была очень благодарна ему за эту заботу, и в моей груди росло, укрепляясь, нежное теплое чувство к отцу моего ребенка – чувство влюбленности в этого парня, так рано ставшего главой семьи.

Последний триместр беременности проходил тяжело, с отеками и многоводьем вследствие перенесенных заболеваний, которые появились, конечно же, благодаря моему «опытному» супругу, пребывавшему в полном неведении о наличии у себя целого букета половой заразы. Эта новость стала поводом для серьезной ссоры, в которой я кричала и била посуду, а Игорь виновато молчал. В момент до предела накалившейся ситуации раздался телефонный звонок. Прервав разборки, я подошла к телефону и взяла трубку.

– Слушаю.

– Ну, здравствуйте, Ксения Владимировна. Как поживаете?

Этот голос сложно не узнать… Вопрос только, зачем он вдруг звучит на том конце провода?

– Привет, Егор, – я была раздражена ссорой с мужем, поэтому общалась с любовью из прошлого без дрожи в голосе, хотя сердце забилось быстрее. – Все хорошо. Как сам?

– Да, вот, сегодня буду в ваших краях, хотел увидеться.

– Странное желание… Собственно, как и то, что тебя внезапно занесет в нашу сторону города. Но ничего против не имею, приезжай. Давай только не раньше, чем через пару часов.

– Заметано. В пять я у тебя.

– Ну, не у меня, а у метро. Сам должен понимать, что домой я тебя не приглашу, уж простите.

– Не вопрос. Значит, у метро.

Положив трубку, я прислушалась к себе, но внутреннее спокойствие поражало и удивляло одновременно. Зашедшееся при первых звуках его голоса сердце всего через несколько секунд восстановило обычный ритм. Неужели, больше не люблю?

Через полтора часа, спокойно одевшись, игнорируя вопросительные взгляды мужа, я вышла из дома и медленно пошла к метро. Вспомнилось, как я бежала этой дорогой 8 марта, чтобы встретиться с Пашей и Егором. Как неслась, едва касаясь земли, предвкушая счастье снова видеть любимого… Сколько надежд, планов, мечтаний жило тогда в душе пятнадцатилетней девчонки. А сейчас эта девчонка стала всего лишь на полтора года старше, но в ней уже зародилась новая жизнь. Как мало времени прошло, как сильно все изменилось.


Заметив знакомый силуэт, я даже улыбнулась. Егор ничуть не поменялся: тот же лукавый взгляд карих глаз, обрамленных густыми ресницами, та же обезоруживающая улыбка, та же черная челка, только сережка из уха исчезла. При взгляде на меня его лицо вытянулось от удивления.

– Горыныч сказал, что ты вышла замуж и ждешь ребенка, но всё равно меня шокирует твой вид.

– Сдал меня, значит, Пашка с потрохами… Он частенько звонит, приезжал пару раз, в отличие от некоторых, – неожиданно в моем голосе прозвучала обида.

– Ну, некоторые вообще замуж выскочили! – воскликнул Егор, взмахнув рукой.

– А что, надо было тебя подождать? Сколько, не подскажешь – пять лет, десять?

– А ты, я смотрю, сильно торопилась… Прости, Малыш, тебе ж нельзя нервничать, – его взгляд опустился на мой заметно округлившийся живот.

– Я больше не Малыш.

– Только не для меня, – голос Егора внезапно стал слишком тихим. – Знаешь, я же безумно любил тебя, просто боялся признаться в этом даже самому себе. Да, что – любил, я и сейчас тебя люблю.

– И зачем ты мне это говоришь? Почему сейчас? – его признание не растрогало, а почему-то разозлило, и меня вдруг понесло. – Потому что назад пути нет? Ты знаешь, как я ждала тебя там, в лагере? Как никого не подпускала к себе на пушечный выстрел, надеясь, что ты приедешь хоть раз, каждые выходные высматривая тебя в толпе посетителей? А сколько слез я пролила, когда ты просто исчез из моей жизни? Тот, кого я любила всем сердцем, всей душой… Мне было безумно больно, но я справилась. И не нужно теперь рассказывать о твоей «вечной любви». Я повзрослела и перестала верить в сказки.

– Прости, что причинил тебе боль. Только узнав, что ты вышла замуж, я понял, кого потерял. Да, я дурак! Ведь именно ты мне всегда была нужна, – Егор продолжал изливать душу, и я не могла понять, для чего он это делает. – Зачем, почему ты вышла замуж? Почему не позвонила хотя бы за день до свадьбы? Я бы забрал тебя, я бы не позволил другому стать твоим мужем! Ты же любишь меня и всегда любила, зачем тебе другой?

– Всегда любила… – эхом отозвалась я, – в прошедшем времени. А сейчас, извини, у меня семья и я жду ребенка.

– Ты счастлива? Ответь мне, только, честно – ты счастлива с ним?

– Да. Я счастлива. И ты, пожалуйста, исчезни снова из моей жизни, у тебя это прекрасно получается. Удачи на дорогах, Пупсик!

Я развернулась и направилась к дому.

В душе смешивались непонятные чувства – злорадство, досада, удовлетворение, удивление… Почему сейчас он говорит мне о своей любви, когда я уже не могу принять ее? Почему не тогда, когда я бесконечно нуждалась в нем, в его словах, в его признаниях? Просто потому, что надеется на свою исключительность и уверен, что может диктовать свои условия и выдвигать свои требования. Ну, уж нет! У меня есть семья, и я не позволю ее разрушить.

Больше мы с ним не виделись. Осенью он позвонил и поздравил меня с днем рождения через маму, потому что сама я отказалась идти к телефону. Эта глава моей книги жизни давно закончилась, и я не желала возвращаться к прошлому.

VII

На дворе стоял снежный декабрь. Близилась предполагаемая дата родов, и аккурат первого января, переварив новогодние салаты, я легла на дородовое отделение. Каждый день брали кровь на клинический анализ, и через какое-то время я уже плакала, потому что элементарно не могла держать ложку в руках – настолько мне искололи все пальцы. Я умоляла кроху родиться как можно скорее и прекратить мои мучения.

Безудержно скучая по мужу, я писала ему письма и стихи. Игорь приезжал почти каждый день, привозил мне домашние вкусности, да и родители частенько проведывали. Но мне нестерпимо хотелось быстрее убраться отсюда с милым сердцу свертком в руках.

К счастью, мои мольбы были услышаны и на неделю раньше поставленного по УЗИ срока, я начала рожать. Тупые схватки, начавшиеся в час ночи, длились до одиннадцати утра. Пришедший начальник отделения проколол плодный пузырь и тут начался настоящий ад. Я выла, кричала, материла, на чем свет стоит, своего супруга и весь мужской род. Молодой интерн, сидевший на стуле в углу, носом утыкался в свои записи, потому как стоило ему на меня взглянуть, я моментально заводилась:

– Чего вылупился? Не видишь – я подыхаю!

Предприняв две попытки прослушать медицинской трубкой сердцебиение плода, и будучи посланным ко всем родителям и прародителям, он больше ко мне не приближался. В какой-то момент мне стало его жаль – надо же парню на ком-то учиться, иначе, как он станет врачом? Поэтому, отдышавшись после очередного спазма, я снисходительно сказала:

– Подходи и слушай сердечко между схватками, потому что когда ты лезешь во время этих пыток и тычешь в меня своей трубкой, мне хочется разорвать тебя на куски.

Наконец, когда солнце давно село за горизонт, а время приблизилось к восьми вечера, акушерка повела меня в род зал. Сколько фильмов я пересмотрела, где рожениц аккуратно на кресле или на каталке везут рожать. Какое там! Я шла сама! Да, это было всего пять метров, но когда у тебя уже показалась головка и ты реально чувствуешь ее при ходьбе, это не «всего пять метров», это «целых пять метров» – огромный путь, наполненный страхом родить малыша головой в кафельный пол.

Тринадцать часов мучений, четыре мужчины в белых халатах перед семнадцатилетней девчонкой, едва прикрытой куцей казенной сорочкой и, наконец, раздался долгожданный крик. Врач поднял надо мной маленького чумазика:

– Поздравляю! Вот ваш мальчик – 3500, пятьдесят один сантиметр, 9/10 баллов по шкале АПГАР.

– Мальчик? – удивленно спрашиваю я.

– А вы не знали? – доктор смотрит на меня улыбающимися глазами.

– Не знала.

Я смотрю в глаза своего сына, а они синие-синие, как море… Этот взгляд проникает мне в душу, затрагивая ее тончайшие струны. В голове вдруг начинает звучать волшебная мелодия, и счастливая улыбка ложится на мокрое от струящегося пота лицо. Внезапно все, что до этой секунды было важным и значимым, кажется таким ничтожным по сравнению с волной эмоций, накрывающей от макушки до кончиков ногтей. Я словно встречаю рассвет на безлюдном пляже, зарываясь ступнями в едва теплый песок. А передо мной простирается бескрайняя водная гладь, сливаясь на горизонте с зардевшимся небом. И мягкие лучи просыпающегося солнца целуют мирное полотно океана, скользя по его поверхности. Впереди новая жизнь, а в моих руках – счастье – настоящее, безоговорочное, совершенное…

Сына приложили к груди, а мне вдруг невыносимо захотелось спать. Последняя мысль абсолютно неожиданная: «Жаль, нельзя дать имя моей первой любви – муж не позволит…» Будто сквозь вату в ушах доносился громкий голос доктора:

– Не смей спать! Не засыпай! Потерпи! Нельзя сейчас, я должен видеть твои глаза. Надо немного зашить.

Я вспомнила, что в процессе родов не послушалась акушерку, и раздался возглас врача: «Ну, что ж ты наделала?!» Наверное, я порвалась до самых ушей, но мне, честно говоря, было совершенно все равно. В тот миг хотелось только одного – чтобы все поскорее закончилось. И, вот, роды позади, а мне не разрешили спать. С трудом я разлепила веки и дождалась окончания всех манипуляций, чтобы с чистой совестью забыться сном. Спать – какое же сладкое слово…

Спустя некоторое время меня завезли в одноместную палату, о которой заблаговременно позаботились мама с папой. Санитарка переложила измученное родами тело с каталки на кровать и ушла. На часах десять вечера, я провалилась в сон.

VIII

Вернувшись из роддома в родные стены, я начала вливаться в новую жизнь, наполненную детским плачем, бессонными ночами, бесконечными бутылочками, кормлениями, пеленками, прогулками, взвешиваниями и прочими прелестями. Первое время помогали наши с Игорем мамы. Муж работал, я наслаждалась материнством. Хотя мне тоже довелось поработать: спустя четыре месяца после родов бывшая одноклассница пригласила пару недель постоять на промоушне, рекламируя жвачку. Благодаря помощи родных Игоря я могла уходить на четыре часа в день, что позволило мне подзаработать и отложить немного денег.

Поначалу наша семейная жизнь была замечательной: мы с сыном знакомились друг с другом, учились прислушиваться и понимать. Первая улыбка, первый осознанный взгляд, первый зуб и такое трогательное: «мама». Игорь светился, как начищенный самовар, в свои выходные дни гордо прогуливаясь с голубой коляской по нашему микрорайону. А когда сын впервые внятно произнес «папа», муж заплакал от радости, прижимая к себе поочередно то меня, то нашего малыша. Но с течением времени у супруга началась черная полоса – он терял одну работу за другой, на столе все чаще стали появляться бутылки пива, что меня сильно настораживало и огорчало.

На лето Игорь отправил нас на дачу, а сам остался в городе для очередного трудоустройства.

На природе было хорошо! Я с удовольствием наблюдала за тем, как сыночек радовался новым открытиям в свое первое лето: маленьким пушистым цыпляткам, ярким цветам, душистым деревенским яблокам, которые легко помещались в детской ладошке. Погода стояла прекрасная, и мы проводили много времени на улице, наслаждаясь обществом друг друга.

В одну из теплых июльских ночей мне вдруг стало не по себе, в душе зашевелилось непонятное предчувствие. Моя интуиция редко ошибается, появилось беспокойство, которое привело к бессоннице. Ни мятный чай, ни капли валерьянки, ни монотонный счет до пятидесяти и обратно мне не помогали – я просто лежала пол ночи перед открытым окном, затянутым москитной сеткой, и бессмысленно смотрела на звездное небо. Как же я была права, рыдая тем летом, которое после детского лагеря показалось мне последним. Получается, я чувствовала, что оно завершит мое детство. Ведь дальше началась новая жизнь, из которой исчез Егор, но появился Игорь и наше маленькое солнышко – мой сын. В памяти вспыхнули трогательные моменты первой встречи с малышом в роддоме, растерянность мужа, сменившаяся счастьем и восторгом. Постепенно веки отяжелели, и я провалилась в сон. Мне снилось многое, но то, что я увидела перед пробуждением, заставило тело покрыться испариной, а лицо – слезами…


«Я стою на автобусной остановке рядом с Егором. Мы молчим, но взгляды наши выражают нечто, для чего не нужны слова. Он берет меня за руку и делает шаг назад, заносит ногу на ступеньку подошедшего автобуса, утягивая меня за собой. Я уже поднимаюсь за ним, но вдруг слышу окрик Игоря, и останавливаюсь. Муж стоит всего в нескольких метрах от меня с нашим сыном на руках и безотрывно смотрит. «Ксюша, пойдем, нам пора» – произносит он, наконец. И я, вздрагивая, поворачиваюсь к Егору. «Нет, пожалуйста, останься, я люблю тебя», – умоляет он.

«Ксюша, мы ждем», – подгоняет Игорь. «Ты нужна мне, пожалуйста», – глаза Егора смотрят глубоко в мою душу, но я медленно высвобождаю руку из его ладони и отступаю к мужу. «Прости, они – моя семья… прости… ты опоздал… не могу… Прости» – шепчу я, ускоряя шаг и стараясь не замечать, не слышать крики когда-то безудержно любимого мной человека. «Неееет! Вернись!» – несется мне вслед, но я догоняю мужа, глажу сына по маленькой теплой коленке и, не оборачиваясь, мы уходим…»


Тишина, темнота, мерное посапывание сынишки в детской кроватке; мокрое от слез лицо, бешеный стук сердца и путаница мыслей в голове: «Что это? Почему вдруг сейчас, когда я счастлива, снится Егор? Зачем? Неужели подсознание не может отпустить мою первую любовь?» Наконец, понимаю главное – в этом кошмаре я выбрала семью. Сердечный ритм восстановился, я сделала глубокий вдох и провалилась в спокойный сон до утра – сон без выбора, без прошлого – просто забытие.


Через неделю в гости приехала мама и привезла от Игоря письмо, полное любви, нежности и заботы. Муж написал много слов, но не передал ни денег, ни питания для нашего сына, а это указывало на то, что он опять без работы. Я насторожилась, расспросила маму о муже, но никакого вразумительного ответа не добилась. Она видела Игоря только однажды, когда забирала это послание. Деньги мне дала мама, заставив почувствовать себя неуютно, ведь у меня был законный супруг, на котором лежала ответственность за семью, и он был обязан нас содержать.

IX

Спустя месяц я решила вернуться в город, поскольку сердце было не на месте. Все оказалось хуже, чем я думала. Пиво стало неотъемлемой частью жизни моего мужа. Поначалу он перескакивал с одного места работы на другое, и, в конце концов, окончательно превратился в тунеядца. Как оказалось, последнее время родственники Игоря постоянно оказывали нашей семье финансовую помощь, зачастую по его просьбе. Этот факт меня возмутил до глубины души хотя бы потому, что я ни сном, ни духом не знала о таком попрошайничестве. Насколько Игорь был прекрасным любовником, настолько он оказался отвратительным супругом.

Как нельзя кстати пришлись деньги, заработанные мной на промоушне. Хорошо, что я тогда не поддалась на уговоры Игоря бросить эту затею и сидеть дома, поскольку на ту пору он отлично зарабатывал. Благодаря моему упрямству появилась небольшая финансовая подушка, что в сложившейся ситуации очень помогло. Но все имеет свойство заканчиваться, и мои сбережения тоже быстро подошли к концу. Надо было что-то делать, однако Игоря, похоже, все устраивало.

Отношения в семье стремительно портились, запах перегара наполнял нашу комнату каждый вечер, и это меня убивало, ведь мы находились там вместе с маленьким ребенком. Хуже всего, что у него появились приступы агрессии.

Когда мы с сыном в очередной раз вернулись от бабушки, где гостили на выходных, я увидела следы копоти на двери родительской квартиры. Местами висели лоскуты оторванной обшивки, звонок вместе с проводом был вырван из стены. Пришлось обратиться за разъяснениями к маме.

– Мам, что произошло?

– Небольшой инцидент, – мама заметно занервничала, и стало ясно, что она пытается умолчать о чем-то важном.

– Какой?

– Да, ладно, не стоит внимания.

– Мама! Что произошло? – настаивала я, понимая, что она просто не хочет расстраивать и переживает за мою реакцию, ведь стрессы чреваты пропажей грудного молока.

Видимо, мое лицо красноречиво выражало твердые намерения узнать правду, потому что она начала говорить:

– Просто… несколько дней назад Игорь пришел пьяный, стал долбить в дверь и требовать тебя. Папа сказал, чтоб он проспался, если забыл, что вы уехали к бабушке. Но твой муж не ушел, а стал плевать в глазок, угрожать, потом вырвал звонок и поджег дверь.

Мама отвела взгляд и тихо добавила:

– Знаешь, Ксюша, мне кажется, у него была белая горячка – он кричал, что ты дома, и мы просто тебя прячем, а потом просил спасти его от чертей, которые за ним гонятся. Может, его лечить надо?

– Прибить его надо! Ну, я ему устрою.

Я была в шоке – поджог дверь?! Он же мог убить моих родителей, сестру… И этот монстр – мой муж, отец моего ребенка? Отдав маме сына, я бросилась из дома, раздираемая злобой и яростью.

Игорь открыл дверь с бессменной белоснежной улыбкой, довольно промурлыкав:

– Ооо, моя Зая приехала!

Вместо ответа я набросилась на него, отвешивая одну пощечину за другой и выкрикивая ругательства:

– Ты подонок! Ты мог убить мою семью! Жену тебе? Ребенка? Хрен тебе! Ты вконец пропил последние мозги, если думаешь, что я это так оставлю! Звонок починишь, дверь перетянешь, а сына будешь видеть раз в неделю по выходным, скотина! И скажи «спасибо», что я не пишу на тебя заявление в милицию за намеренный поджог!

Муж пятился назад, даже не пытаясь защищаться от моих нападок. Понимал, котенок, в чьи тапки написал, как говорится.

Выполнив свою миссию, я выскочила от Игоря и побежала домой. В голове пульсировали мысли о разводе: «Похоже, придется послать его на все четыре стороны – нафиг мне псих ненормальный с белой горячкой? Пора идти в суд и подавать на алименты, может, „закодируется“ и работу себе найдет».

Зайдя в родительскую квартиру и обняв сынишку, мне удалось отдышаться, успокоиться и подытожить: «Проживу как-нибудь без мужа. Лучше уж одной, чем с таким. И вообще, я же не одна – у меня есть замечательный малыш, за которого, кстати, я должна благодарить Игоря». После всех этих событий я настолько устала, что уложив ребенка спать, мигом отключилась сама, как только моя голова коснулась подушки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5