Ева Наду.

Место под Солнцем. Книга первая



скачать книгу бесплатно

Он не дал ей оправдаться. Отправил прочь:

– Ступайте, – сказал холодно. – Ваши обязанности ждут вас.


Позже, на следующее утро, ему не стоило усугублять ситуацию, позволяя де Бриенну говорить. Ему следовало молча принять извинения и только.

– Я искренне сожалею о том, что вызвал неудовольствие вашего величества и прошу простить меня, сир, за мой необдуманный поступок, – горячо шептал не сомкнувший накануне глаз Бриенн.

Людовик теперь понимал: ему бы молча кивнуть и проследовать дальше. Но он не сдержался, позвал Ломени де Бриенна в свой кабинет и, заперев дверь на ключ, спросил:

– Вы её любите, не так ли? Скажите, вы ведь любите её?


Страсть сделала его глупцом! – Людовик закусил губу.

Когда он услышал ответ, ему надо было улыбнуться и махнуть рукой – ах, эти женщины! одним своим существованием они сводят мужчин с ума.

Между тем он повёл себя, как нашкодивший подросток. Он попросил Бриенна никому не рассказывать об их разговоре.

Стоит ли удивляться, что на следующий день двор хихикал за его спиной, утверждая, что король так пылко влюблён, что потерял чувство юмора и выглядит смешным.


Но самое неприятное, что эта ситуация почти в точности повторяет другую, случившуюся всего пару недель назад. И тогда Мориньер, что стоит теперь перед ним с видом неуслышанного прорицателя, тоже качал головой: «Обратите ваш гнев в шутку, государь».

Он отказался.


– Я знаю, что вы скажете сейчас, Мориньер, – махнул рукой обречённо Людовик.

Тот улыбнулся.

– Двор не успевает уследить за сердечными привязанностями вашего величества. Можете быть уверены, что и Оливье де Лоранс, и Ломени де Бриенн отдали бы всё, что у них есть, – и уж тем более то, что им никогда не принадлежало, – лишь бы доставить вашему величеству удовольствие.


– И что бы вы посоветовали теперь? – Людовик заложил руки за спину и прошёлся по комнате.

– То же, что и раньше, ваше величество. Будьте милосердны и щедры. Вы желаете наказать де Лоранса? Накажите так, чтобы все ахнули – как милостив наш король!

– У вас, господин де Мориньер, уверен, уже давно созрела идея, каким образом на этот раз я должен проявить свою доброту, – король вновь уселся за стол.


Мориньер кивнул. Это правда. У него есть идея.

Простая, очевидная идея.

Его величество повелел де Лорансу исчезнуть? Но разве господин де Лоранс опорочил своё имя, проявив трусость? Или Короне не нужны воины? Что за польза, если молодой и честолюбивый мужчина проведёт лучшие свои годы в далёком замке, в одиночестве и забвении? Вынужденное безделье наведёт на размышления, размышления породят недовольство, недовольство родит бунт. Не лучше ли дать всем этим силам locus standi44
  locus standi (лат) – точка опоры


[Закрыть]
? Пусть он растрачивает свою энергию на поле брани.

Новый Свет, к примеру – превосходное для этого место!

– В самом деле, замечательная идея! – улыбнулся король.


Более, чем замечательная, – был уверен Мориньер – потому что его величество может не только даровать Лорансу возможность на деле доказать свою преданность Франции, но и дать ему жену.

Что за жену? О, прекрасную девочку! Прехорошенькую. Она совсем ещё ребёнок, но ребёнок, обещавший превратиться в великолепную женщину. Разве это не лучший подарок настоящему мужчине?

– Что за девочка, граф?

Людовик, кажется, уже забавлялся. Мысль о том, что он вот так, одним движением, избавится от раздражавшего его теперь придворного и обретёт – у него не было причин в этом сомневаться – смелого защитника далёких земель, привела его в состояние почти детской восторженности.


– Говорите, сударь, говорите! Я изнемогаю от любопытства!

Мориньер улыбнулся.

– Одна из дочерей вашего верного слуги – графа де Брассер. Вы должны помнить, сир. Замок Труа. Ночная Гаронна.

Король кивнул:

– Да, припоминаю. И маркиза недавно просила за это семейство. Они ведь бедны, не правда ли?

– Да, сир. Небогаты.

– Ну что же… Тем лучше. Думаю, мы найдём способ их облагодетельствовать.


* * *


Возвратившись в свои комнаты, Мориньер вновь вспомнил последний разговор с маркизой де Монтозье.

Это было совсем недавно.

Сразу после воскресной мессы король, как обычно, совершал благодеяния.

Страждущие, сопровождаемые лекарями в длинных мантиях, ожидали короля у входа в оранжерею – обычное место сбора бедняков.

Людовик раздавал милостыню. То и дело прикладывал ладони к головам больных – ведь королевское прикосновение исцеляет. Дети замолкали под его рукой, матери падали ниц – только излечи, милостивый.


Король был великолепен.

Людовик медленно продвигался сквозь толпу, раздаривал улыбки направо и налево. Свита следовала за ним.

Мориньер уже готовился исчезнуть, предоставив остальным продолжать запланированную далее прогулку по оранжерее, когда маркиза де Монтозье мягко взяла его под руку.

– Дорогой граф, не оставляйте нас. Король зовёт всех посмотреть на прекрасный цветок, что зацвёл в его саду. Разве вы не любите цветы?

Она взглянула Мориньеру в глаза.

– Люблю, мадам, – кивнул он с видом притворно-обречённым. – Может, лишь чуть меньше, чем роскошь королевского двора и великолепие придворных дам.

Он улыбался ей от всей души. Маркиза де Монтозье была одной из немногих, кому Мориньер был рад всегда.

Маркиза тонко улыбнулась в ответ, скользнула взглядом по лишённому украшений костюму собеседника:

– Понимаю. Жаль, что мало кто в этом цветнике, – она оглядела окружающих их красавиц, – в состоянии оценить изящество вашего комплимента.

Он засмеялся тихо.

– Напротив, маркиза. Напротив. Если бы я вдруг нашёл в себе смелость просить у Господа чего-либо для себя, я бы просил только одного – пусть так остаётся всегда.

– Ваше исключительное чувство меры меня всегда восхищало, господин де Мориньер, – ответила маркиза в тон. – Впрочем, оставим это. Не согласитесь ли вы скомпрометировать меня, дорогой граф? Я хотела бы поговорить с вами наедине. Слава Богу, в моём возрасте я уже могу просить об этом без смущения.

Она беспечно хлопнула веером по рукаву его камзола.

– Сочту за честь! – он незаметно огляделся.

И легко потянул её на уходящую вбок дорожку.

– У меня к вам просьба, граф…

Они шли вдоль рядов цветущих кустарников. Маркиза тихо говорила, а Мориньер слушал и вспоминал.


Это было во время первого путешествия короля по стране. Тогда совсем ещё юный Людовик посетил опустошённую гражданской войной Шампань, присутствовал в Сансе при янсенистском столкновении с гвардией папы, после – вступил в переговоры с жителями осаждённого Бельгарда, благополучно разрешив конфликт. И, наконец, добрался с измученной длительным скитанием свитой до Бордо. Там, в замке Труа, на берегу тихой Гаронны, они отдыхали перед ожидающим их долгим возвращением в Париж.

Клементина? Дочь графа де Брассер, де Труа? Ах, вот что! Крестница маркизы!

Его услужливая память мгновенно извлекла из бесконечного вороха воспоминаний тоненькую фигурку девочки лет шести-семи, в чересчур лёгком для прохладного вечера платьице.

Она стояла на ведущей к дому дорожке, скучающе ковыряла носком туфельки землю.

Приём короля – дело непростое. Неудивительно, что все забыли о ней, маленькой девочке с огромными глазами.

Заметив его, стоявшего в тени раскидистого дерева, она подбежала, задрала голову, разглядывая. Он помнит, как долго они смотрели в молчании друг на друга.

– Вы очень смешной, мессир, – сообщила она, наконец. И рассмеялась.


Мориньер улыбнулся, вспомнив забавный разговор, случившийся меж ними.

– Уже в семь лет она обещала стать прехорошенькой, – заметил.

– Она сдержала обещание, – ответила маркиза. – Но у бедной девочки нет никаких шансов в той глуши найти себе мужа достойного её красоты и… ума. А ведь семья её так предана его величеству.

– Я подумаю, что можно сделать, – ответил он тогда.


Что ж… Сегодня пасьянс сложился.

Девчонка оказалась как нельзя кстати. Превосходная замена для жаждущего утешения влюблённого олуха. Если она и в самом деле так хороша, как говорит маркиза – тем лучше: тем скорее утешится де Лоранс и тем меньше у него будет поводов роптать.

Не то, чтобы де Лоранс представлялся Мориньеру человеком опасным, но он молод и вспыльчив, а в провинции сейчас и так неспокойно.

Возвращение домой негодующего хозяина могло только усилить волнения.

Глава 2. Клементина

Появившийся на дорожке юноша испугал косулю, кормившуюся из рук девушки.

Животное отпрыгнуло в сторону, замерло, задрало голову, будто принюхиваясь. Стояло так, подрагивая кожистым носом. Подёргивало шкурой, пружинило тонкими ногами. Ещё немного – и бросится прочь.

Девушка нахмурилась притворно, надула губы.

– Ну, что тебе тут нужно, Шарл??

– Матушка послала за тобой, дорогая сестрица, – ответил, подходя. – А кто ещё, кроме меня, мог бы быстро найти тебя? Не выдавать же было твоё убежище слугам?!

Клементина улыбнулась.

– Я бы не простила тебе этого! Никогда.

Шарль присел на ствол поваленного дерева рядом с сестрой.

– Вот именно, – засмеялся. – Так что не бурчи. Я и так сделал всё, что мог!

– Ну, да! Напугал Наяду, например!

Она залепетала что-то, зацокала языком, стараясь вновь привлечь к себе косулю. Та постояла, посмотрела на рассевшуюся на стволе парочку, мотнула головой и одним прыжком скрылась в осиннике.

– Ты напрасно приваживаешь её, – пожал плечами Шарль, проводив взглядом животное. – Я всегда тебе об этом говорю. Привыкнет к людям – первой попадёт под выстрел.

Клементина испуганно взглянула на брата.

– Отец не станет стрелять в неё.

– Намеренно – не станет. Но всякое может случиться на охоте. Идём, тебе ещё бог знает сколько времени понадобится, чтобы привести себя в порядок.

Он критически оглядел сестру, ухватил её за руки, взглянул на ладони. Захохотал.

– Ну, кто бы сомневался? Ты как всегда, чумаза, как трубочист!

– А ты, как всегда, громогласен, как трубы Иерихона, – парировала Клементина. – Ты так вопишь, что даже птицы замолкли на деревьях.

Она внимательно посмотрела на свои ладони и тоже рассмеялась:

– По моим рукам можно прочесть историю всего моего дня.

Юноша кивнул:

– Да, моя дорогая, боюсь, тебе снова влетит от тётушек. Они терпеть не могут, когда что-нибудь, попадающееся им на глаза, небезупречно. А твои руки даже я не могу назвать безукоризненными.

– О, Шарл?, не будь занудой. Это ведь и правда забавно, – она пальчиком коснулась одного из пятен на своей ладони. – Вот, например, – смотри и завидуй! – прямое свидетельство того, что сегодня я лакомилась земляникой. Там, на холме, её столько, что шагу сделать невозможно, чтобы не наступить… Ты тоже мог бы составить мне компанию, если бы не вредничал с самого утра. А вот эти линии – погляди! – расскажут тебе о том, что я собирала траву для своей Наяды. Чуть не порезалась…

– Весьма дурацкое занятие, моя дорогая, весьма дурацкое, – заметил братец с тихим смешком и прихлопнул ползущее по колену насекомое. – Наяда твоя вполне обошлась бы без твоей помощи. Вон сколько травы вокруг! Ты, приходится признать, глупа, моя дорогая сестрица!

– Это ты глуп, Шарль. Это занятие приносит мне удовольствие.

– Ага, – снова ухватил её за руку юноша, поддёрнул кверху рукав, обнажая свежую ссадину, – а вот эта царапина определённо указывает на то, что сегодня, как обычно, ты полдня провела на одном из столь любимых тобой деревьев. Счастье ещё, что ты не порвала, как в прошлый раз, платье. Иначе матушка устроила бы тебе хорошенькую взбучку. И я не стал бы тебя на этот раз защищать.

– Ладно, довольно, – Клементина отдёрнула руку, спрятала её за спину. – Говори! Зачем я понадобилась матушке?

Шарль ещё некоторое время испытывал терпение сестры: рассматривал на просвет сорванный им лист, вынимал из спутанных волос Клементины несуществующие соломинки, лениво отряхивал абсолютно чистые панталоны. Потом, посчитав, видимо, что молчал достаточно долго, заговорил:

– К нам пожаловали… пожаловали… Ну, попроси меня ещё разок!

Засмеялся, уворачиваясь от шлепка.

– … маркиза де Монтозье с супругом. Ну, что ты дерёшься, Клементина? Я не так уж и тянул с новостью! Ты ведь не откажешься повидать крестную? Она утверждает, что очень по тебе соскучилась. И, кажется мне, она приехала не просто так. Очень уж многозначительный вид был у маркизы в тот момент, когда она спрашивала о тебе.

– На что это ты намекаешь?

– Намекаю? Хорошенькое дело! Да я который год только и мечтаю, – дождаться не могу, – когда же родители выдадут, наконец, тебя замуж! – засмеялся, позволяя себя стукнуть. – Только где ж тебе, страшиле такой, тут найдёшь жениха? Какой мужчина согласится взять замуж замарашку, все дни проводящую в лесу? Будь даже у родителей возможность дать за тобой приданое побольше – и то не уверен, что появился бы желающий связать с тобой жизнь. Одна надежда – на крёстную!



Схлопотав ещё парочку ударов, обхватил сестру за талию, закружил её на месте.

– Сколько ни дерись, правда остаётся правдой! Тебе пора замуж! Но даже если я ошибаюсь, и сегодня мне не удастся сбыть тебя с рук, все равно нам стоит поторопиться. Маркиза – кладезь презанимательнейших историй. И, я уверен, ты огорчишься, если мы не поспешим. Ведь тогда ты рискуешь пропустить одну из них. И, как знать, не окажется ли она самой интересной.

Он легко потянул за собой девушку.

Они побежали по тропинке, ведущей к замку, то и дело спотыкаясь о торчащие из земли корни деревьев, позабыв, что одному почти исполнилось девятнадцать, а другой – шестнадцать.


* * *


Добравшись до замка, Клементина незаметно проскользнула в свою комнату. К удивлению старой няни, она без напоминаний умылась и попросила привести в порядок растрепавшиеся на прогулке волосы.

Пока нянюшка возилась с причёской, Клементина возбуждённо ёрзала, не в состоянии дождаться, когда вновь обретёт свободу.

Ей не терпелось поскорее увидеть маркизу. Та всегда была так добра к ней!


Жюли де Монтозье наезжала в замок Брассер не часто, но достаточно регулярно. Отец Клементины, который, как говорили, поначалу с насторожённостью отнёсся к желанию супруги просить свою давнюю подругу по пансиону, маркизу де Монтозье, стать крёстной их дочери, впоследствии не раз признавал свою неправоту. Несмотря на разницу в положении, маркиза была начисто лишена высокомерия. И она, и её супруг оказались людьми чрезвычайно приятными. И всякий их приезд был для хозяев замка Брассер праздником.

И теперь, сидя на табурете перед нянюшкой, Клементина слушала доносившиеся снизу женские голоса и раскатистый мужской смех и улыбалась.

День обещал быть приятным.


Едва нянюшка закончила возиться с её волосами, Клементина подскочила, чмокнула старушку в щёку и выскочила из комнаты.

Пронеслась по шатким, скрипучим ступеням, влетела в зал.

– А вот и она, – отец поднялся ей навстречу, добродушно посмеиваясь. – Рад так скоро увидеть тебя, моя малышка.

Он подтолкнул её к гостям, и Клементина, грациозно тряхнув кудрями, присела перед ними в приветственном реверансе. Едва выпрямившись, бросилась маркизе на шею.

Матушка нахмурилась, с трудом удерживаясь от желания укорить дочь за несдержанность. Промолчала, увидев, как просияло лицо маркизы де Монтозье.

Та обняла Клементину, потом отодвинула на расстояние вытянутой руки, вгляделась в довольное, раскрасневшееся личико крестницы.

– Ты похорошела, моя девочка, – маркиза ласково коснулась рукой волос Клементины. – Стала совсем взрослой. Отразилось ли это на твоих увлечениях?

Несмотря на светский тон дамы, Клементина безошибочно уловила звучавшую в голосе иронию.

– Боюсь, что нет, мадам. Я не знаю пока ничего, что оказалось бы для меня интереснее моего леса, моих деревьев и моих животных.

– Это временно, моя дорогая, – Клементине показалось, что маркиза вздохнула. – Это временно.

Она провела нежно по щеке девочки.

– Присядь рядом со мной, милая.


Клементина с готовностью опустилась на табурет рядом с крёстной.

Маркиза взяла её за руку. Снова заговорила. Стала рассказывать о дворе – загадочном и великолепном. Говорила и тихонько гладила девочку по ладошке. Клементина восторженно слушала. Она была так поглощена рассказом, что не сразу заметила знаки, которые делала ей матушка. В какой-то момент, расслышав, наконец, тихое покашливание, она взглянула на мать. Та покачала головой, сомкнула пальцами свои губы – дескать, неприлично сидеть с раскрытым ртом, дорогая.

Клементина смутилась, покраснела.

Перевела взгляд на каменные плиты пола. Солнце вызолотило их длинными широкими полосами. Добравшись до расположившейся в кресле гостьи, лизнуло край платья маркизы, замерло, улеглось в ногах.


В зале царила приятная прохлада. Мужчины пили вино из поднесённых слугами кубков. Женщины разговаривали.

За спиной у матушки о чём-то спорили сестры. Матушка шикнула на них раз… другой. Наконец, выставила девочек за двери.


Клементина глядела, как кружатся пылинки в снопе света, падающем через окна. Слушала рассказ маркизы. Улыбалась. Вспоминала, как давно, когда ей было около девяти-десяти лет, крёстная подозвала её к себе, коснулась пальцами её подбородка, заглянула в лицо.

Сказала:

– Никаких сомнений быть не может: с такими глазами эта девочка вмиг завоюет двор.

Отец, услышав слова маркизы де Монтозье, вздохнул – Клементина не поняла почему.

Но сразу, как только её отпустили, бросилась в комнату матери, долго смотрелась в зеркало – что там у неё с глазами?


Наблюдая за тем, как растёт и хорошеет его старшая дочь, граф де Брассер, действительно, частенько вздыхал. Он не знал ни одного жениха округ, достойного руки его дочери. И дело было не только в бескрайней отцовской любви. Клементина, в самом деле, заметно выделялась среди ровесников – детей соседей-дворян. Она была необычайно энергична и сообразительна. Выпросив у отца разрешение бывать на занятиях, которые вёл для её старшего брата старый иезуит, отец Бофер?, с давних пор живущий в их доме, Клементина быстро научилась читать и считать. Когда девочка начала вместо лентяя Шарля выводить буквы, – одна другой лучше – старик-учитель, покачав головой, выделил ей отдельное место, поставил перед девочкой чернильницу, положил лист бумаги.


Что ж, если господин граф не возражает… Хотя сам он не одобряет этих новомодных глупостей. Совсем не одобряет! Кто это придумал – обучать грамоте женщин?

Так Клементина и росла. Пока было желание – училась с братом. В остальное время дикаркой носилась по лугам, рыскала с деревенскими детьми по округе, лазала по деревьям, собирала орехи и ягоды.


У графа де Брассер не было достаточно средств, чтобы дать детям хорошее образование. Да и не каждый из его детей, говоря откровенно, имел склонность к наукам.

Старший, Шарль, был драчуном и повесой. Единственное, чем он занимался с удовольствием – фехтованием. Проводил со шпагой в руке дни напролёт. Он мог бы стать неплохим воином, если бы графу де Брассер достало средств приобрести для сына место в полку. Пока же Шарль болтался без дела дома. Задирал младших сестер и брата. Только Клементину оберегал и защищал, только её удостаивал своей дружбы. Возможно, думал граф де Брассер, дело было в том, что они оба были сильны характерами. И в этом смысле друг друга стоили.


Средний сын, Луи-Анри, был помягче нравом. Он привык жить в тени старшего брата. Приноровился. Старался ссор с Шарлем избегать и на рожон не лез. Но граф де Брассер видел, – специально наблюдал! – когда терпение мальчика иссякало, он дрался, как тигр. Победить старшего брата ему не удавалось. Но и пощады он не просил.

Шарль усмехался снисходительно. В драке – на кулаках ли, на шпагах ли – он был без сомнения сильнее. Прижав брата к стене, коснувшись острием шпаги его одежды, смеялся: мал ещё – драться со мной. Удостоверившись, что победил, отпускал.

Граф де Брассер ждал, когда Луи станет жаловаться. Так и не дождался. Это радовало его, несомненно. Мальчик, хоть и не воинственен по природе своей, но горд и честен. Всё так. Но в плане обучения Луи тоже не хватал звёзд с небес. Он был учеником средним. Учился неплохо, но без желания.


Две младшие дочери, сестры Клементины, росли обычными девочками. От них ничего особенного не требовали, они ничего особенного из себя и не представляли. Хорошенькие – в меру. Смышлёные – умеренно. Мать учила их шить и вышивать. Они отдавались этим занятиям без усердия, но и не отлынивали. Делали что должны.


О младенце, что сучил теперь ручками-ножками в своей колыбели, и говорить нечего. Подрастёт – станет понятно, что от него ждать.

А пока что, следовало признать, что учить наукам имело смысл только двоих из семейства – Клементину и Луи-Анри. И то последнего – скорее за компанию с сестрой.


* * *


Граф де Брассер взглянул на дочь, сидевшую подле маркизы де Монтозье. Улыбнулся незаметно.

Клементина, его Клементина, теперь внимательнейшим образом вникала во все придворные сплетни, которые так весело живописала их гостья.

Вздохнул – ей, маленькой дурочке, кажется, что не может быть ничего более прекрасного, чем жизнь при дворе. Ох, как же скоро она разочаровалась бы, узнав, что такое двор на самом деле.

Но в одном маркиза права: его дочери пора замуж.

Увидев, как расширились от удивления глаза Клементины, граф вслушался в слова маркизы де Монтозье.


Клементина, в самом деле, слушала крёстную со всем вниманием.

– Его величество, – говорила маркиза, – кажется, всерьёз влюбился. Принцесса Генриетта, в чьей свите находится новая избранница короля, вот-вот отойдёт на второй план. Понимание этого, естественно, не добавляет принцессе очарования. Новая избранница к тому же не так хороша, как должна бы. Но сердце его величества так же мало прислушивается к голосу рассудка, как и сердца остальных смертных.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное