Эрнст Гофман.

Сказка про Щелкуна и мышиного короля



скачать книгу бесплатно

– Извините, господа, сказал король, не будучи в состоянии долее удерживать свой восторг, – извините, мне нужно на минутку отлучиться по хозяйству.

Он побежал в кухню, обнял королеву, помешал немножко в золотом котле золотою ручкою от пера и с успокоенными чувствами возвратился опять в кабинет. Наступала очень важная минута. Нужно было резать сало четырехугольными кусочками и затем поджаривать его на серебряных шпильках. Придворные дамы отступили на несколько шагов. Королева пожелала совершенно одна заняться этим делом, чтобы вполне угодить своему супругу. Но едва начало поджариваться сало, как раздался тоненький, совсем тоненький голосок:

– Сестрица, дай мне сальца! Я тоже хочу полакомиться, я ведь тоже королева! Дай мне сальца!

Королева знала, что это говорит Мышиха. Мышиха уже давным-давно проживала в королевском дворце. Она уверяла, что находится в родстве с королевскою Фамилией и что она сама королева в мышином царстве. И в самом деле, у неё был под печкой весьма многочисленный придворный штат. Королева была очень добрая женщина. Она не признавала Мышиху родней и не считала ее за царицу, но в торжественных случаях всегда ее угощала.

– Выходите, любезная Мышиха, сказала королева, – покушайте сальца.

Мышиха проворно и весело выскочила из-под печи, вспрыгнула на плиту и деликатно начала брать своими маленькими лапками один за другим кусочки поджаренного сала, которые протягивала ей королева. Но за Мышихой выскочили все её родственники и родственницы, а семеро её сыновей, мальчишки с самыми неприятными манерами, прямо набросились на приготовленное сало. Королева так испугалась, что ничего не могла против них сделать. К счастью скоро подбежали придворные дамы и разогнали непрошеных гостей, но сала осталось уже не много. Призвали придворного математика и по его вычислениям искусно распределили сало по всем колбасам. Зазвучали трубы и забили барабаны. Все короли и принцы подъезжали ко дворцу, разодетые в праздничные наряды: короли ехали в хрустальных каретах, принцы все были на белых конях. Король встретил их самым приветливым образом, надел золотую корону и, как хозяин, сел на почетное место за столом. Начали подавать сто сортов колбас, одни за другими. После пятнадцатого сорта король побледнел и начал сильно вздыхать; после двадцатого сорта он громко зарыдал, откинулся на спинку своего кресла и закрыл лицо руками. Все вскочили со своих мест. Лейб-медик бросился щупать пульс короля, с королем началась истерика. После окуривания жжеными перьями и употребления различных сильных средств король несколько пришел в себя. Его начали уговаривать, успокаивать, расспрашивать. Он только мог прошептать едва слышным голосом:

– Мало сала!

Королева упала пред ним на колени.

– О, мой несчастный супруг, – воскликнула она, – я понимаю ваше огорчение, я понимаю что вы должны переносить и чувствовать! Казните меня, я виновата! Ах! Мышиха со своими семью сыновьями и со всею родней съели у меня сало!

С этими словами королева упала в обморок.

Король с гневом вскочил со своего кресла.

– Обер-гофмейстерина! – громко воскликнул он. – Каким образом это могло случиться?

Обер-гофмейстерина рассказала все что она знала. Король решился отомстить Мышихе и ее семье за то что они съели у него сало. Собрали совет, подумали-погадали и определили поручить все дело придворному часовщику и механику, которого звали совершенно так же как и меня, Христианом Дроссельмейером. Придворный часовщик обещал на веки изгнать из дворца Мышиху и все её семейство посредством особой чрезвычайно тонкой дипломатической операции. Он придумал устроить маленькие, очень хитрые машинки, в которых висели на ниточках кусочки поджаренного сала: машинки эти Дроссельмейер расставил вокруг жилья Мышихи. Сама Мышиха была слишком умна, чтобы не разгадать хитрости Дроссельмейера. Но несмотря на все её увещания и предостережения, все семеро её сыновей и множество ее родственников и родственниц так прельстились запахом поджаренного сала, что сломя голову побежали в Дроссельмейеровы машинки. Машинки их прихлопнули, а пойманных мышей повара позорно передавили тут же в кухне.

Мышиха с небольшим количеством приближенных неизвестно куда исчезла. Она была вне себя от горя, обиды, отчаяния. Король и все придворные радовались; одна королева была неспокойна, потому что она лучше других знала характер Мышихи и была уверена, что Мышиха станет мстить. её предчувствия оправдались. Как-то раз королева опять надела свой парчовый Фартук и принялась готовить королю его любимый компот. Вдруг пред нею явилась Мышиха:

– Берегись, королева! – пропищала она. – Я перекушу пополам твою Пирлипаточку!

С этими словами она точно сквозь землю провалилась. Королева от испуга опрокинула весь компот в огонь и во второй раз Мышиха испортила королю его любимое кушанье, на что он очень разгневался. – Ну, дети, на этот вечер довольно, в следующий раз расскажу вам что было далее.

Как ни просила Маша дядю Дроссельмейера рассказать еще немножко, но он не согласился.

– Нет, – сказал он, – хорошего понемногу. Завтра приду и буду тебе дальше размазывать.

Дядя хотел уже выходить из комнаты, как Фриц остановил его вопросом:

– Скажи-ка, дядя Дроссельмейер, правда это, что будто бы ты выдумал мышеловки?

– Что ты за пустяки спрашиваешь! – сказала госпожа Штальбаум.

А дядя Дроссельмейер как-то необыкновенно улыбнулся и тихо сказал:

– Почему же мне и не выдумать мышеловки, когда я часовщик и механик?

VIII. Продолжение сказки об орехе Кракатук

– Теперь вы знаете, дети, – продолжал дядя Дроссельмейер на следующий вечер, – теперь вы знаете, почему королева так заботливо охраняла маленькую принцессу Пирлипату. Она боялась, что Мышиха прибежит и перекусит ее пополам. Машинки Дроссельмейера не могли принести в этом случае никакой пользы. Мышиха была слишком умна, чтобы попасть в такую ловушку. Придворный астроном объявил, что только семейство кота Мурлыки может охранить колыбельку Пирлипаты от Мышихи. Поэтому-то каждой няньке и велено было держать на коленях по коту Мурлыке, а сами Мурлыки все были сделаны придворными котами. Как-то в полночь одна из двух главных нянек, сидевших подле самой колыбели, внезапно очнулась от сна. Вокруг все было так тихо, что можно было слышать, как червячок точил деревянную стену. Все спало: няньки, сторожа, придворные коты. Главная нянька взглянула в колыбельку, да так и обмерла, Огромная, гадкая мышь стояла там на задних лапках, положив свою голову на личико принцессы. Нянька вскрикнула не своим голосом. Все проснулись, но в ту же минуту Мышиха (это была она) быстро выскочила из колыбели и побежала в угол комнаты. Придворные коты со всех ног бросились за нею, но опоздали: Мышиха на их глазах сквозь щель исчезла под полом. Пирлипата проснулась от шума и громко заплакала.

– Какое счастье! Она жива! – воскликнули няньки.

Но как же испугались они, когда увидали что стало с ребенком! Вместо прелестной курчавой головки очутилась безобразная огромная голова, сидевшая на маленьком сгорбленном туловище. Голубые глаза превратились в зеленые; рот разошелся от одного уха до другого. Королева плакала день и ночь. Комнату короля сейчас же обтянули материей на толстой вате, потому что он беспрестанно стукался головою о стены и все восклицал: о я несчастный отец! Всю вину король сложил на придворного часовщика и механика Христиана Дроссельмейера из города Нюрнберга и поэтому отдал такой приказ:

„Дроссельмейеру приказывается в продолжение одного месяца возвратить принцессу Пирлипату в прежнее её состояние или указать средство как это сделать. В противном случае Дроссельмейера казнить.“

Дроссельмейер очень испугался, но доверяя своему искусству и своему счастью он сейчас же приступил к первой операции, которая ему казалась нужною. Он очень искусно разобрал принцессу Пирлипату по частям, отвинтил ей ручки и ножки и рассмотрел её внутреннее устройство. По несчастно оказалось, что чем больше будет становиться Пирлипата, тем безобразнее будет она делаться. У Дроссельмейера опустились руки. Осторожно собрал он опять Пирлипату, положил ее назад в колыбель и погрузился в меланхолию. От колыбели ему запрещено было отходить, и он все сидел около Пирлипаты. Прошла неделя, другая, третья, наступила середа четвертой недели. Король заглянул в дверь детской, гневно погрозил пальцем и закричал:

– Христиан Дроссельмейер, вылечи Пирлипату, а не то я тебя казню!

Дроссельмейер горько заплакал. А Пирлипата лежала в колыбели, смотрела на него и весело щелкала орехи.

В первый раз часовщик обратил внимание на необыкновенную страсть принцессы к орехам и на то что она родилась с зубами. Он вспомнил, что после своего превращения Пирлипата плакала до тех пор, пока случайно ей не попался в руки орех. Она сейчас же разгрызла его, скушала и успокоилась. С этого времени няньки постоянно давали ей орехи, и она совсем перестала плакать.

– О удивительная игра природы! О удивительная охота к орехам! воскликнул Христиан Дроссельмейер. – Тут есть какая-нибудь тайна, это дело нужно разобрать!

Он сейчас же попросил позволения переговорить с придворным астрономом, к которому его и отвели. Часовщик и астроном были большие приятели. Они обнялись, заплакали, заперлись в комнате и начали справляться в разных книгах про орехи, симпатии, антипатии и другие мудреные и ученые вещи. Наступила ночь. Придворный астроном начал наблюдать звезды и при помощи часовщика угадывать по ним судьбу принцессы Пирлипаты. Это было очень трудно, но наконец – о радость! – приятели узнали что нужно сделать, чтобы Пирлипата стала опять такою же красавицей как прежде. Оказалось, что для этого ей нужно дать съесть сладкое ядро ореха Кракатука.

Орех Кракатук имел такую твердую скорлупу, что по ней могла проехать самая тяжелая пушка, и скорлупа все-таки осталась бы целою. Этот удивительный орех должен был разгрызть пред принцессою человек никогда еще не брившийся и никогда еще не носивший сапог. Разгрызая орех, он должен был с зажмуренными глазами подать Пирлипате ядро, затем сделать, не спотыкаясь, семь шагов назад и только после этого открыть глаза. Три дня и три ночи без отдыха занимались вычислениями астроном и часовщик, вплоть до самой субботы. На следующий день утром кончался назначенный срок и часовщика следовало казнить. Король только что сел было обедать, как Дроссельмейер прибежал к нему и с величайшею радостью объявил про найденное им средство возвратить принцессе Пирлипате утраченную красоту. Король обнял Дроссельмейера и обещал ему за это золотую шпагу, четыре ордена и два новых отличных сюртука.

– Сейчас же после обеда и займемся этим делом, сказал король. Позаботьтесь, любезный часовщик и механик, чтоб орех Кракатук и молодой человек были готовы. Да не давайте этому молодому человеку пить вина, а то он, пожалуй, начнет пятиться назад, да и споткнется. Мы его потом угостим как следует.

Эти слова короля точно громом поразили Дроссельмейера. Он робко и с запинками объяснил, что хотя средство и найдено, но что еще нужно отыскивать по свету орех Кракатук и молодого человека, который бы мог его разгрызть. Неизвестно удастся-ли их отыскать. Король ужасно рассердился и точно лев крикнул на часовщика:

– Если так… казню!

К счастью Дроссельмейера король в этот день был в хорошем расположении духа.

Королева начала его уговаривать. Дроссельмейер также ободрился и заметил, что собственно говоря казнить его не следует, потому что он решил задачу и указал на средство вылечить принцессу. Король сначала сказал что это все одни пустые отговорки, но наконец решил, что часовщик и астроном должны отправляться на поиски и возвратиться не иначе, как с орехом Кракатуком. Что же касается молодого человека, то по совету королевы решено было вызвать его посредством припечатания объявлений в местных и иностранных газетах.

Тут дядя Дроссельмейер опять остановился в своем рассказе и обещал кончить его на следующий вечер.

IX. Конец сказки об орех Кракатук

На следующий вечер, едва успели подать огонь в комнату, как дядя Дроссельмейер уже явился опять. Он начал рассказывать дальше.

Слушайте, дети! Прошло пятнадцать лет. Дроссельмейер и придворный астроном все путешествовали и никак не могли отыскать орех Кракатук. Где только они не перебывали! Каких с ними не случалось происшествий! Об этом можно бы рассказывать несколько недель под ряд, только я про это рассказывать не буду, потому что главное дело совсем не в том. Вот раз Дроссельмейер сидел со своим другом астрономом в Азии, посреди огромного, дремучего леса. Присели они отдохнуть и закурили свои трубки. Дроссельмейер вдруг растосковался о своем родимом городе Нюрнберге:

– О Нюрнберг, о мой город родимый! Дома в нем большие, с большими окошками, в домах живут семьи, хорошие семьи, с детьми, с собаками, с кошками! О город мой милый! Там я родился, бегал с ребятками, в школе учился! Как бы мне, Нюрнберг, тебя повидать! Я бы тогда перестал тосковать. Батюшки! что же такое со мной? Просто совсем я уж стал сам не свой!

Слушая как тоскует Дроссельмейер, астроном почувствовал к нему величайшее сожаление, заплакал и так разревелся, что по всей Азии стало слышно его плач. Наплакавшись вдоволь, астроном опять успокоился, утер платком слезы и заговорил с Дроссельмейером.

– Почтеннейший товарищ! Что же мы тут сидим и плачем? Почему мы не идем в Нюрнберг? Не все-ли нам равно где ни искать этот проклятый орех Кракатук?

– Вы изволите говорить совершенную правду, ответил Дроссельмейер и сейчас же утешился.

Приятели встали, выколотили золу из своих трубок и прямо из азиатского леса пошли в Нюрнберг, нигде не останавливаясь. Едва успели они войти в города, как Дроссельмейер прямо побежал к своему двоюродному брату, кукольных дел мастеру, лакировщику и позолотчику Христофору Дроссельмейеру, с которым не видался уж лет двадцать. Пошли рассказы про принцессу Пирлипату, про Мышиху, про орех Кракатук. Кукольных дел мастер только всплескивал руками:

– Ну, братец, говорил он, – вот так дела!

Дроссельмейер стал рассказывать дальше: про свое путешествие и свои приключения, про то как он два года выжил у Финикового короля, про то как Миндальный царь не допустил его к себе, как нельзя было добиться никакого толку от Беличьего общества естествоиспытателей, как ему, одним словом, не удалось найти хоть бы след ореха Кракатука. Вдруг игрушечных дел мастер начал прищелкивать пальцами, вертеться на своем стуле и перебивать Дроссельмейера.

– Ах! восклицал он. – Постойте-ка! Подождите! Дайте мне словечко сказать! Братец! Ах! Что я вам скажу-то! Да слушайте-же! Братец! Ведь орех-то Кракатук у меня.

Он вскочил со своего места, кинулся на шею к часовщику, выбежал в другую комнату и принес оттуда ящичек, в котором лежал вызолоченный орех средней величины. Принесши орех, кукольных дел мастер начал рассказывать, как он к нему попал:

– Слушайте, братец. Лет десять тому назад пришел сюда об Рождестве какой-то чужой человек с мешком орехов и стал продавать их по улицам. Наш здешний торговец орехами не хотел этого потерпеть и все к нему приставал. Как раз пред моею игрушечною лавкой дело дошло у них до большой ссоры. Пока они между собой бранились, тяжелый воз переехал по мешку и передавил все орехи. Остался целым только один, и вот этот-то орех незнакомый торговец и предложил мне купить у него за серебряную монету, которая, как он уверял, лежит у меня в кармане. При этом он как-то странно улыбался. Я опустил руку в карман: в самом деле там оказалась старинная серебряная монета. Все это показалось мне очень удивительным. Я купил орех, сам не зная на что он мне и зачем я плачу за него так дорого. Потом я этот орех вызолотил, спрятал, и вот все его берегу.

Сейчас же призвали астронома. Он осторожно счистил с ореха позолоту, и все сомнения исчезли. На скорлупе ореха было написано китайскими буквами: Кракатук. Путешественники чрезвычайно обрадовались. Кукольных дел мастер также считал себя за самого счастливого человека. Дроссельмейер уверил его, что теперь ему положат пенсию и бесплатно будут отпускать из казны все золото, нужное для позолот. Настал вечер. Часовщик и астроном уже надели было ночные колпаки и собрались ложиться спать, как вдруг астроном заговорил:

– Почтеннейший товарищ! Что мне приходит на ум! Ведь мы нашли не один орех Кракатук!

– Что же мы еще-то нашли? – спросил Дроссельмейер.

– Мы нашли и молодого человека, который может разгрызть Кракатук и возвратить красоту принцессе Пирлипате. Этот молодой человек ваш племянник, сын вашего двоюродного братца. Верьте что это так! Нет, я не стану спать! Я примусь за вычисления!

Астроном сорвал колпак с головы и принялся за свои цифры. Действительно, у игрушечных дел мастера был сын, очень красивый и приятный молодой человек, никогда еще не брившийся и никогда не носивший сапог. В детстве он года два был паяцом, но теперь это совсем стало незаметно: так усовершенствовал его отец. На Рождестве молодой Дроссельмейер надевал отличный красный камзол, отделанный золотом, прицеплял шпагу, заплетал себе сзади косичку, брал под мышки шляпу, стоял в таком наряде в лавке своего отца и из учтивости разгрызал орехи молодым девицам. они прозвали его за это милым Щелкунчиком.

На следующее утро астроном в восторге бросился на шею к часовщику:

Это он! кричал астроном. – Мы его нашли! Только вот в чем дело, любезнейший товарищ. Во-первых, вы должны сделать вашему милому племянничку прочную деревянную косу и так прикрепить ее к нижней его челюсти, чтобы он, потянув себя за косу, мог раскрывать и закрывать челюсть. Во-вторых, мы после нашего возвращения тщательно должны скрывать, что привезли с собою также и молодого человека, который может разгрызть орех Кракатук. По моим вычислениям оказывается, что когда несколько человек понапрасну переломают себе зубы над Кракатуком, то король обещает сделать своим наследником того, кто возвратит принцессе Пирлипате её красоту, а Пирлипату выдаст замуж за этого человека.

Кукольных дел мастер был очень доволен тем, что его сынок женится на принцессе Пирлипате и сам станет сначала принцем, а потом королем. Он предоставил его в полное распоряжение часовщика и астронома. Деревянная коса, которую Дроссельмейер приделал своему племяннику, удалась как нельзя лучше. С ней произвели несколько опытов, и оказалось, что молодой человек, без малейшего затруднения, сразу разгрызает самые твердые персиковые косточки.

Дроссельмейер и астроном немедленно сообщили в столицу о том, что нашли орех Кракатук. Там сейчас же сделали все нужные распоряжения, и когда путешественники возвратились с орехом, в столице собралось уже множество молодых людей, в том числе даже несколько принцев, чтобы показать твердость своих зубов и возвратить красоту принцессе Пирлипате. Часовщик и астроном так и ахнули, когда увидали принцессу. её маленькое тело с крохотными ручками и ножками едва могло держать огромную, нескладную голову, а в довершение беды вокруг рта и подбородка Пирлипаты выросла белая борода из хлопчатой бумаги. Одним словом, все случилось так, как предсказывал придворный астроном по своим вычислениям. Начали разгрызать орех Кракатук. Один юноша за другим вывихивал себе челюсть, ломал зубы и падал в обморок. Нарочно приставленные для этого зубные врачи выносили тех кому делалось дурно и приводили их в чувство.

– Какова пилюлька? спрашивали зубные врачи.

– Да! Уж нечего сказать, орешек! Будешь его помнить! говорили молодые люди.

Король от печали и огорчения так расстроился чувствами, что обещал отдать царство и дочь тому, кто снимет с Пирлипаты колдовство. Тут-то вот и явился молодой Дроссельмейер с просьбою допустить его разгрызть орех Кракатук. Он чрезвычайно понравился принцессе Пирлипате:

– Ах, сказала она, – как бы хорошо было, если бы вот этот молодой человек разгрыз Кракатук и стал бы моим мужем!

Молодой Дроссельмейер очень учтиво поклонился сначала королю, потом королеве, потом принцессе Пирлипате. Обер-церемониймейстер поднес ему орех Кракатук. Он положил его в рот, потянул себя за косу – крак! крак! – и в одно мгновение разгрыз орех; скорлупа так и посыпалась на пол. Молодой Дроссельмейер искусно очистил ядро, подошел к принцессе, отвесил низкий поклон, подал ей ядро Кракатука, зажмурил глаза и начал пятиться назад. Принцесса скушала орех – и что же! Все её безобразие внезапно исчезло: вместо жалкого уродца очутилась писаная красавица. Весь народ вскрикнул от радости, зазвучали трубы, загремели барабаны, король опять затанцевал на одной ножке, как было при рождении Пирлипаты, а королева от восторга даже лишилась чувств. Весь этот шум очень развлекал молодого Дроссельмейера, который не сделал еще своих семи шагов назад. Он не терял однако самообладания и уже отставил ногу для седьмого шага, как вдруг из-под пола поднялась с громким писком Мышиха. Молодой Дроссельмейер наступил прямо на нее и так споткнулся, что едва не упал. В то же мгновение он стал таким же уродцем каким только что была принцесса Пирлипата. Тело его внезапно съежилось, точно ушло само в себя, голова стала безобразно большою, глаза выпучились, огромный рот растянулся от одного уха к другому. Вместо косички очутился сзади узкий деревянный плащ, управлявший нижнею челюстью. Часовщик и астроном были вне себя от испуга и горя. В то же время они увидели, что Мышиха катается по полу; молодой Дроссельмейер так сильно наступил на нее каблуком своего башмака, что ей пришлось умирать. Она пищала изо всех сил: О бедовый орех – мне беда, а им смех – ну, Щелкун, погоди, – пи-пи-кви… пи-пи-кви мой сынок за меня – перекусит тебя, – у него семь голов – пи-пи-кви…. будь готов – пи-пи-кви…. смерть моя – будешь помнить меня – погоди, пи-кви-кви…. квик!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное