Эрика Адамс.

Пленённая



скачать книгу бесплатно

Пролог

– Что это означает? То, что ты прошептал?

Я притянула его за шею для поцелуя. Он не заставил себя долго ждать и впился в губы требовательно и нещадно. Каждый раз мне приходилось отступать и сдаваться, раскрываться под его напором. Гореть и желать большего.

– Это всего лишь пара слов…

– Нет, они что-то означают. Я хочу знать, что именно.

Я упёрлась кулаками в его крепкую грудь, что было сил. Он усмехнулся – сломить это мнимое сопротивление не составит большого труда. Нарочно медленно прошёлся взглядом по обнажённой груди, огладил им тонкую шею и остановился на губах, начавших гореть в ответ. Он наслаждался ощущением своей власти надо мной, приникал к чаше довольства и пил из неё жадными глотками. Я еле заставила себя сесть на нашем ложе из одежды и перекинула со спины на грудь копну золотых волос, спрятавшись за этой завесою, словно за стеной.

Он вздохнул и улёгся рядом, ведя пальцем по коже спины, легко и невесомо.

– Золотая девочка спряталась от меня? Твои редкие капризы словно возвращают меня в то время, когда я впервые увидел тебя. Опрокидывают далеко в прошлое, где ты ещё тонкая тростинка на ветру, которой нельзя касаться. Сейчас ты выглядишь именно так… Ширим шакрат…

– И вот опять. Ты снова что-то прошептал. Тихо-тихо, но я услышала.

Я разворачиваюсь и оказываюсь поймана в ловушку его рук. Он тянет меня на себя, заставляя улечься на грудь.

– Это всего лишь пара слов на моём родном языке.

Я поднимаю лицо и вглядываюсь в его невероятные глаза. Сегодня они цвета расплавленного золота, искрятся изнутри лёгким смехом.

– Не стоит смотреть на меня так, словно ждёшь от меня чуда, – он касается пальцем щеки, ведёт вверх и останавливается на едва заметном, теперь уже крошечном шраме, побелевшем со временем.

– Не чуда, а пары слов, только и всего.

Он цокает языком.

– Неугомонная. На вашем языке они бы звучали как «шрам на сердце».

– Шрам?

Мои пальцы бродят по известной карте шрамов, разбросанных там и здесь по его телу едва заметными белесыми росчерками.

– Такой как этот? – палец касается самого яркого, ещё розоватого бугристого шрама посередине груди.

– Нет, золотая. То, о чём я говорю, гораздо глубже. На самом сердце. Навсегда. Так у нас называют любимых. Шрам на моём сердце.

От сказанных слов внутри всё закручивается по спирали с бешеной скоростью. Я поднимаюсь, не зная, как выразить ураган, стремящийся вырваться наружу, вглядываюсь в его лицо. Вдруг раздаётся громкий звон. По смуглой коже ползут трещины, края их ширятся, превращаясь в чёрные провалы, затягивающие в гибельную, алчную пропасть…

***

Я резко села в кровати. Смутные обрывки сна стояли перед глазами. Острые осколки и сеточка трещин, звон разбитых зеркал до сих пор слышится внутри…

Моё сердце бешено колотилось. Оно билось так, словно уже вырвалось из грудной клетки на волю и отчаянно пыталось взлететь. И только кровавые путы не давали ему это сделать.

Дурное ли предчувствие или горькое воспоминание заставило его так взволноваться?

– Что-то случилось, госпожа?

Рядом с кроватью возник силуэт – Ни?рса. Курчавая молодая служанка, ещё совсем девочка, маленькая верная прислужница, охраняющая мой сон.

– Нет, Ни?рса, всё в порядке. Ложись спи.

– Может, разогреть вам вина или укрыть дополнительным одеялом? Из окон тянет рассветным холодом.

– Боюсь, что сон уже не коснётся меня… Подай мне халат.

Ни?рса проворно вскочила и в два счёта закутала меня в тонкий, невесомый халат, сотканный из нежнейшей белой шерсти. Я отодвинула шторы и вышла на балкон спальни. Вдалеке уже начал светлеть горизонт. Ночная тьма нехотя отступала бледнея. Яркий золотой луч пронзил серые перья облаков насквозь. Удивительный цвет. Редко встретишь такой… Словно лужицы топлёного сладкого мёда, с лёгкой горчинкой. Воспоминание вновь легонько коснулось сердца, заставив его болезненно сжаться. Значит, память о былом даёт о себе знать. Сколько можно проворачивать клинок в глубокой ране? Едва зарубцевалась и перестала ныть – как опять в лицо бьёт хлёстким ветром, вызывая непрошеные дорожки слёз на щеках.

И как забыть прошлое, когда в блеске каждой золотой монеты или украшения видится взгляд необыкновенных глаз? Насыщенно-жёлтый, звериный, как у моей ручной пантеры Шен-Ри. Он мог заставить плавиться тело одним только обещанием, брошенным красноречивым взглядом. Глаза цвета золота и тело, словно отлитое из бронзы рукой талантливейшего из мастеров… Довольно. Я до резкой боли, полной грудью вдыхаю холодный воздух и прячу все эмоции глубоко-глубоко внутри. Правительнице Веркса?ла не пристало лить слёзы по давно ушедшему прошлому. А глубокие раны – это лишь следы на песке, которые однажды смоет волнами времени. Должно смыть. Мудрецы говорят, что всё проходит и растворяется в великом ничто. Пройдёт и это…

Я стою на балконе ещё несколько минут, наблюдаю рассвет. Холодный и неотвратимый. Сегодня мне кажется особенно жестоким его наступление – беспощадное в своей предопределённости. Я зябко повела плечами – даже шерсть миркхи?йских овец не смогла согреть меня и выгнуть стужу изнутри.

Позже я ещё не раз буду вспоминать это утро. Последнее утро, когда ещё можно было наслаждаться иллюзией благополучия и счастливого будущего. Последнее спокойное утро в истории Веркса?ла. Потому что впереди нас не ждало ничего, кроме хаоса и повсеместного разрушения.

Глава 1. Артемия

Свет, льющийся из высоких узких окон, освещает низкую, кривоногую фигуру мужчины. Его одежда, сотканная из шкур животных, отороченная снизу мехом, выглядит чужеродно здесь, в роскошной обстановке Зала Совета. Так же, как и он сам. Он – посланец от наших врагов, собравших многотысячные войска под стенами города. Гонец, сверкнув раскосыми глазами, вразвалочку подошёл к трону. Остановился перед ступенями, нахально оглядев меня глазами. Через мгновение из его рта полилась отрывистая гортанная речь. Переводчик замялся, не решаясь сказать вслух то, что молвил миркхи?йский гонец.

– Госпожа, – начал нерешительно переводчик, подбирая слова.

– Не стоит, Фили?т. Я прекрасно поняла, что хотел сказать миркхи?ец.

Я пригубила вина и обратилась на миркхи?йском к наглецу, осмелившемуся осквернить своим поганым языком моё имя.

– Войско твоего правителя собралось под стенами Веркса?ла, сотрясая воздух криками. Оно враг на пороге нашего дома. Ты же – гонец от врага, гость в моём доме. Мы приняли тебя, как полагается, но ты несёшь скверну в наши покои и своими речами попираешь законы гостеприимства. Скажи, твой правитель умеет читать?

Гонец недоумённо посмотрел на меня, но всё же согласно кивнул в ответ.

– Хиро?н, подойди.

По мановению моей руки вперёд выдвинулся высокий широкоплечий мужчина, обнажённый по пояс, с чёрной маской на лице. Палач, заплечных дел мастер. Лучший в нашем городе.

– Вырви наглецу язык и повесь на шею. Вырежи на лбу гонца слово «НЕТ».

Гонец дёрнулся было в сторону, но двое стражников подхватили его под руки, удерживая на месте. Хиро?н склонил голову в знак согласия и знаком приказал следовать страже за ним.

– Нет, постой. Ни к чему тратить время понапрасну. Приступай немедля…

Я отставила золотой кубок с вином и положила пальцы на подлокотники трона. Отец всегда говорил, что правитель должен не только уметь отдавать приказы, но и следить за их исполнением. Чего он не говорил, и чего я не могла предположить – так это того, что однажды мне придётся взвалить на свои плечи управление Веркса?лом, принимая решения, больше подходящие по характеру мужчине.

Я смотрела, не отрывая взгляда, как стражи скрутили миркхи?йского гонца, а Хиро?н силой разжимает сжатые челюсти мужчины. Как тот истошно вопит и пытается вырваться, дико вращая глазами от ужаса. Тёмная, багряная кровь струится прямо на белый мраморный пол, пятная его. Мои пальцы изо всех сил вцепились в красное полированное дерево подлокотников. Я приказываю себе смотреть, не отводя взгляда и не подавая вида, что всё нутро бунтует против тошнотворного зрелища.

Когда Хирон заканчивает, гонец едва стоит на ногах, пошатываясь от шока. Его лицо и одежда залита кровью.

– Выведите его за пределы городских стен. Пусть миркхи?йские выродки прочтут ответ Веркса?ла. Мы не преклоняем колен ни перед кем.

Я поднимаюсь и иду прочь, чеканя шаг. Придворные склоняют головы в знак согласия. За моей спиной маячит фигура Приа?ма, командующего армией.

– Они возьмут город в осадное положение.

– Приам, мы и без того уже две седмицы в негласной осаде.

– Да, – кивает он, – но сейчас у них будет повод атаковать нас.

– Они бы и без того его нашли. Хочешь сказать, что нужно было промолчать в ответ на предложение этого узкоглазого ублюдка или стерпеть оскорбление?

– Это было сделано нарочно. На самом деле я думаю, миркхиец знал, на что он шёл.

– Так же, как и мы. Сколько мы можем продержаться в осаде?

Приам задумывается. Его суровое лицо застывает на несколько мгновений. И я знаю, что он на самом деле размышляет над моим вопросом, а не отвечает наобум.

– Если экономить припасы, мы можем продержаться год или около того. Если же жить ни в чём себе не отказывая, максимум полгода.

– Хорошо. За это время воздушные посланники достигнут адресатов и к нам выдвинется подмога. Мне нужно знать, какие у нас шансы?

– Стены Веркса?ла неприступны. Их не взять измором, и очень тяжело разрушить. А у этих дикарей даже нет крупных метательных машин. Мы будем опрокидывать их раз за разом со своих стен. И одержим победу.

– Хорошо. Я думаю, нужно созвать Совет и пригласить прорицательницу. Пусть молвит о том, что говорят боги.

– Ресксено?р будет присутствовать, моя госпожа?

Я горько смеюсь.

– Ресксено?р, мой супруг, выныривает на поверхность реальности только затем, чтобы вновь накуриться дымом та?йсы.

– Я понимаю, госпожа. Но всё же власть сосредоточена в его руках. И многие ропщут, видя, что вы принимаете все решения.

– Что изменится, Приа?м? Они увидят обкуренного правителя. О его пристрастиях известно всем и каждому, так же ,как то, что я управляю Веркса?лом на протяжении последнего года.

– Всё верно. Год выдался неплохой. Не лучше и не хуже предыдущих. Всё идёт своим чередом. Но некоторые злопыхатели склонны подмечать все неудачи и закрывать глаза на успех. Они своими ядовитыми речами стравливают Совет открыто выступить против Вас.

– Вот как? – я резко оборачиваюсь, – если это так, почему они все ещё живы? Почему я не вижу их голов, насаженных на пики?

– Они действуют очень осторожно. Думаю, смерть фаворита Ресксено?ра была неслучайной. Кто-то хочет расшатать почву под вашими ногами и выбить из-под вас трон.

– Этому не бывать! А что касается околотронных интрижек… Приам, у нас нет времени разбираться с мелочной грызнёй. Под нашими стенами многотысячное войско миркхийцев. Сейчас мы должны быть сплочёнными как никогда ранее.

– Да, моя госпожа. Но чаще всего происходит наоборот. В тяжёлый момент союзы рушатся и каждый пытается урвать свой кусок… Возможно, кто-то из Совета не одобрил бы вашего решения касательно гонца.

– Я больше ничего не желаю слышать. Мужчины предпочитают молча проглатывать оскорбления и прямые угрозы? Пусть так!.. Вполне возможно, многих из вас можно назвать мужчинами только потому, что между ног болтается естество. Мы дадим отпор косоглазым выродкам. И точка.

Приам согласно склонил голову и больше не пытался поколебать моё мнение. Я шла с выпрямленной спиной и гордо поднятой головой. Так как того требовал статус жены правителя города-государства Веркса?л. Несломленная и полная решимости. Придворные и слуги покорно склоняли головы и смотрели с восхищением.

Знал бы кто из них, какая мёрзлая стужа была в эти моменты внутри меня. Мне хотелось обнять себя руками и спрятаться как можно дальше от всех проблем, тяжб и вопросов, что падали на меня, погребая под собой, словно оползень. Мне нужна была твёрдая рука и поддержка. Мне нужно было мужское плечо рядом. Которого не было.

Я остановилась перед дверьми в покои своего супруга, Ресксено?ра. Нетерпеливо взмахнула рукой, давая знак стражникам отворить двери и отойти в сторону. Внутри огромного помещения царил полумрак, несмотря на то что время перевалило за полдень. В нос ударил кислый запах выпивки и застоявшихся блюд. Я прошла через всю комнату и резким движением сорвала плотные шторы со всех окон, впуская внутрь солнечный свет.

– О-о-о-о-о… – раздался возмущённый стон со стороны огромно кровати. На ней, среди десятка подушек и одеял появилась светлая растрёпанная голова супруга, – Артемия… Конечно, кто же ещё?

Я подошла к кровати и поморщилась, заметив лежащего рядом с Ресксено?ром обнажённого щуплого паренька.

– Остался ли во всём Верксале хотя бы один смазливый раб, к чьей заднице ты не успел приложиться, Ресксено?р ?

– Опять то же самое…

Ресксено?р сел на постели, не стесняясь наготы, и потянулся за кувшином. Схватил глиняный сосуд и принялся пить прямо из горла.

– Слуги! Эй вы…

Осоловевший взгляд Ресксено?ра остановился на курильне. В открывшемся дверном проёме возникла служанка.

– Да, господин?

– Принеси мне та?йсы.

– Пошла прочь, – гневно кинула я служанке, перебивая Ресксено?ра, – никакой та?йсы. Это приказ…

– Вообще-то, правитель здесь я…

– Ты пьян и обкурен. И годишься только на то, чтобы трахать молоденьких мальчиков, Ресксено?р . Ты – жалкое и бледное подобие человека. Мужчиной тебя язык не поворачивается назвать. А уж правителем тем более.

Я перевела дух:

– А ты, – обратилась я к служанке, застывшей в раболепной позе, – передай всем. Никакой та?йсы. Если узнаю, что кто-то ослушался моего прямого приказа, скормлю ваших детей Шен-ри. Всё ясно?

– Да, госпожа.

Поклон вышел почти до самой земли. Служанка едва ли не облобызала пол и ушла, пятясь назад.

– Как ты сурова, Артемия!

– Так же, как ты – мягкотел. Выбирайся из постели и приведи себя в порядок. Сегодня вечером я созываю Совет. И ты должен на нём присутствовать. И непросто присутствовать, Ресксенор, но раскрывать рот, говоря то, что требуется.

– А если я не хочу? – дерзко ухмыльнулся супруг. Он приблизился ко мне вплотную, обдавая запахом закисшего вина и потного тела.

– Твоё право, Ресксено?р . Но помни, я трое суток не кормила Шен-ри. Она могла совершенно случайно выбраться из клетки…

– Не стоит пугать меня своей пантерой, – прошипел Ресксено?р , – я уже жалею, что сделал тебе такой подарок на свадьбу.

– Это единственное, что пришлось мне по душе из сделанного тобой. Я надеюсь, что ты меня услышал и сделаешь всё именно так, как я жду того от тебя.

Я оставила Ресксено?ра в его опочивальне. Когда-то отец выбрал мне в мужья одного из самых знатных, богатых и красивых мужей нашей долины. Золото семьи Ресксено?ра и могущество моего рода слились в брачных узах. Тогда Ресксено?р был хорош – высокий, статный, золотоволосый. Хорошо воспитан и образован, умён и не лишён обаяния. Но все его положительные черты меркли перед тем, что он был слабоволен и падок на пагубные пристрастия. Наш союз был простой договорённостью, не более того. Мы сосуществовали в рамках одной семьи, словно два соседа, чуждых друг другу. Поначалу он неплохо управлялся с Веркса?лом. Но ровно до того момента, пока всё шло гладко. Как только случалась неприятность, от его хвалёной мудрости и начитанности не оставалось и следа.

Мне приходилось в одиночку разгребать ворох дел. Он начал постепенно отходить от управления городом. А как только отравили его фаворита, Моро?на, он совсем сдал. Он всё больше начал пить ви?на и накуриваться до одури та?йсой. Толку от него сейчас – как от козла молока. По пути он растерял абсолютно всё, даже внешность. Сейчас он потасканный, обрюзгший, с опухшим лицом являл собой жалкое зрелище. Помощи от него не было никакой. Я осталась один на один с огромным городом, утопающим в золоте и пороке, где за каждым углом притаились тени заговорщиков, желающих свергнуть неугодную правительницу. И будто бы мало мне этих проблем – узкоглазые кочевники, словно саранча, пожирающие всё на своём пути, выстроились под стенами Веркса?ла.

Миркхи?йские выродки, живущие под открытым небом в своих кибитках, объединились. Удивительно, как правителям всех семерых улу?сов удалось договориться между собой. Обычно они грызлись между собой, словно пустынные шакалы за кости. Но всё это неважно… Важно лишь то, что сейчас их войско стоит под нашими стенами, и правитель Симби?р, выбранный ими, позволяет себе непростительную дерзость.

В первый же день они обезглавили нашего гонца, отправленного к ним с белым флагом. Головой бедняги запустили в городские стены, выставив ультиматум: они оставляют город в покое, не разрушая его стен, если мы согласимся дважды в год выплачивать дань и отдавать им в услужение две сотни крепких парней и красивых девушек. Возможно, кто-то из Совета бы и трусливо согласился на подобные условия. Но я нутром чуяла, что на этом они не остановятся. Бессовестные ублюдки первыми попрали законы о мирных переговорах и не было никакой гарантии, что сразу после того, как мы откроем городские ворота, они не вырежут всё мирное население, разграбив наши дома. А сегодня их посол и вовсе перешёл границы дозволенного.

– Эмир Симби?р так любезен, что предлагает Верксалийской белой шлюхе занять почётное место его пятой жены.

Аппетиты у Симби?ра были невероятные, так же как и наглость. Ответить иначе на дерзкие слова посла я не имела права…

В пустынных коридорах дворца звук касания лёгких сандалий о мраморный пол разносится далеко. Позади меня на некотором расстоянии бесшумно скользят двое стражников.

– Останьтесь здесь, – велела я, едва дошла до дверей усыпальницы.

Один из стражей выдвинулся вперёд и осмотрел небольшое помещение. И только после этого пропустил меня. Двери захлопнулись за мной с лёгким стуком. Я зажгла лампадку с ароматическим маслом и опустилась на каменный пол. Больше не нужно было притворяться. Здесь меня не видит никто, кроме ликов предков. Язычки пламени свечей чуть дрожали и отражались в позолоченной поверхности черепов, выставленных полукругом на полках. Каждому усопшему мужчине рода – отведено своё место. Сейчас я находилась прямо напротив черепа отца, славного Ликоме?да, ушедшего в мир иной несколько лет назад. Я коснулась пальцами гладкой поверхности черепа, залитого золотом. Подушечки пальцев кольнуло холодом.

– Помоги мне… – прошептала я, закрывая глаза.

Перед взором возник отец, спокойный, уверенный в себе, всегда знающий, как поступить… В голове тихо звенела тишина. Ни голоса, ни намёка свыше – ничего. Возможно, все жрецы и прорицатели лгут. И после смерти от нас не остаётся ничего – только пустота, как в глазницах черепа, что сейчас смотрят прямо на меня.

– Ты ошибся с выбором, отец. Ресксено?р мог похвастаться только полным кошельком своего рода – и больше ничем. Как мне поступить?..

Губы сами шептали слова в полной тишине. Ответа не последовало. Его не было и ранее, не было слышно и сейчас. В дверь усыпальницы осторожно постучали.

– Госпожа, – раздался приглушённый голос стражника, – вы просили доложить вам, как только главный провизор явится во дворец.

Несколько минут немой тишины в полном одиночестве – вот и всё, что было доступно мне сейчас. Я поднялась с колен и коснулась губами черепа отца.

– До скорой встречи, отец. Дай мне сил пережить ненастные дни…

Внезапно огни свечей дёрнулись и разом погасли, погружая усыпальницу в полную тьму. Я горько рассмеялась:

– Это и есть твой ответ?

Тишина…

Глава 2. Артемия

Никому не следует знать, что я навещала прорицательницу Сиби?ллу в её келье тайком. Об этом известно только близнецам – А?грию и А?зию, моим стражам, всюду неотступно следующими за мной. Но в преданности этих двоих я уверена как ни в ком другом. Они скорее откусят себе язык, чем вымолвят хотя бы одно лишнее слово. Сиби?лла лежит на шкурах зверей, перебирая в руках тонкие нити. Глаза прикрыты, но это не означает, что она не видит меня. Её внутренний взор способен пронзать облачные выси и земную твердь.

– Я знаю, зачем ты здесь, Артемия, дочь Ликоме?да.

Я сажусь рядом с прорицательницей.

– В таком случае мне не нужно произносить лишних слов.

– Ты хочешь, чтобы я подарила твоим подданным ложную надежду.

Она не спрашивает, она утверждает, кивая , словно беседует с кем-то внутри себя и соглашается с его словами.

– Я не знаю, ложная ли она? Поведай мне о том, Сиби?лла.

– Что именно ты хочешь знать? Но помни, что ответ не всегда может быть таким, которого ты ждёшь.

Я тихо смеюсь.

– Мне известно об этом, Сиби?лла. Я хочу узнать, выстоит ли Верксал?

Сиби?лла садится и открывает глаза, пронзая меня ясным взглядом почти бесцветных глаз.

– Все города рано или поздно падут, станут камнями и пылью. Сегодня я не могу сказать ничего, кроме этого. Прольётся немало крови… А твой путь будет тяжёл.

Я нетерпеливо отмахиваюсь:

– Мне известно, что судьба правителя – не самая лёгкая ноша. Мне интересно узнать судьбу Веркса?ла.

Сиби?лла словно не слышит меня:

– Долгий путь, усеянный острыми осколками прошлого. Шипы, пронзающие плоть. Кровь и боль…

Я касаюсь её ладони своей рукой. Она вздрагивает и словно просыпается ото сна, отрицательно качает головой:

– Я не могу сказать тебе ничего, кроме того, что ближайшие дни будут раскрашены красным. Цветом боли и страха. Веркса?л ждут непростые времена.

– А его конечная судьба? Не та, что грядёт спустя десятилетия? А гораздо ближе?

Сиби?лла качает головой:

– Тишина. Иногда звёзды молчат, лишь холодно светят сверху.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8