Эрик Ларсон.

Дьявол в Белом городе. История серийного маньяка Холмса



скачать книгу бесплатно

Erik Larson

The Devil in the White City. Murder, Magic, and Madness at the Fair That Changed America


© 2003 by Erik Larson

© Вейсберг Ю. И., перевод на русский язык, 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Крису, Кристен, Лорин и Эрин – за то, что придали написанному смысл



И Молли, которая обожала наносить удары и тем самым не давала нам расслабляться



Бедствия надвигаются. Предисловие

В Чикаго конца XIX века, когда над городом постоянно висели облака заводского дыма и не утихал грохот поездов, жили два человека: оба симпатичные, оба голубоглазые и оба необычайно квалифицированные в своих областях. Каждый из них воплощал собой часть той великой активности, которая характеризовала стремительное движение Америки вперед, в XX век. Один из этих мужчин был архитектором, построившим многие известнейшие здания в стране, среди которых Флэтайрон-билдинг [1]1
  Флэтайрон-билдинг («Утюг») – двадцатиэтажный небоскреб в Нью-Йорке на углу Пятой авеню, 23-й улицы и Бродвея.


[Закрыть]
в Нью-Йорке и Юнион-стейшн [2]2
  Юнион-стейшн – единственный железнодорожный вокзал в Вашингтоне. Выходит массивным фасадом на одну из главных магистралей столицы – Массачусетс-авеню.


[Закрыть]
в Вашингтоне (округ Колумбия); другой был убийцей, одним из самых кровожадных в истории, имевшим все основания для того, чтобы стать прообразом американского серийного убийцы. Хотя два этих человека никогда не встречались в жизни (по крайней мере, в реальности), их судьбы переплелись благодаря единственному магическому событию, которое в основном уже стерлось из памяти людей нашего времени, но которому в свое время приписывали столь же сильное воздействие на общество, что и Гражданской войне [3]3
  Гражданская война – война (1861–1865) между буржуазными штатами Севера и рабовладельческими штатами Юга.


[Закрыть]
.

На страницах нашей книги я расскажу вам историю этих двух людей и этого события, но сразу должен предупредить о следующем: хотя многие из описанных в ней событий могут показаться вам невероятно странными или даже ужасающими, это не художественное произведение.

Все, что помещено внутри кавычек, заимствовано из писем, мемуаров или других письменных документов. Действие в основном происходит в Чикаго, но я заранее извиняюсь перед читателями за случайное пересечение границы штата, когда стойкий и неколебимый, но убитый горем детектив Гейер входил в последний ужасный подвал. Я прошу вас также проявлять терпимость и снисходительность за отступления от основного текста, которые требуются для раскрытия смысла и сути повествования, такие, например, как медицинское описание трупов и правильное применение герани «Черный принц» в ландшафтных композициях, создаваемых Олмстедом.

Если посмотреть сквозь слои запекшейся крови, дыма и земли, легко понять, что эта книга рассказывает о том, как проходит жизнь, и о том, почему некоторые люди предпочитают заполнять отпущенное им время делами на первый взгляд невыполнимыми, в то время как другие люди занимаются тем, что рождают горе и печаль. Изложенная здесь история подводит читателя к неизбежному конфликту между добром и злом, светом и тьмой, Белым городом и Черным.


Эрик Ларсон, Сиэтл

Не стоит планировать малозначащие дела, они не способны заставить кипеть человеческую кровь.

Дэниел Х. Бернэм, директор предприятия «Всемирная Колумбова выставка», 1893


Я родился с дьяволом внутри. Я не мог не считаться с тем фактом, что я – убийца, так же как поэт не может подавить в себе страсть к песне.

Доктор Г. Г. Холмс Исповедь, 1896


Пролог. На борту «Олимпика»

1912

14 апреля 1912 года считается одним из самых зловещих дней в истории мореплавания, но, разумеется, мужчина из каюты 63–65, расположенной под навесной палубой С, еще не знал об этом. Тогда он знал только одно, а именно: что его нога болит, болит сильно, намного сильнее, чем он ожидал. Ему было шестьдесят пять лет, и фигура его стала грузной. Волосы поседели, усы сделались почти белыми, но глаза его были, как прежде, синими, а сейчас, когда он находился в море, их цвет стал еще ярче. Из-за больной ноги ему пришлось отложить путешествие, а теперь она, словно якорь, привязала его к каюте, в то время как другие пассажиры первого класса, среди которых была и его жена, занимались тем, что им нравилось больше всего – обследовали наиболее экзотические места корабля. Этому человеку очень нравились хитроумные удобства парохода, похожие на те, что предлагали пульмановские железнодорожные вагоны; нравились ему и камины гигантских размеров, но проблемы, которые создавала нога, заставляли его ограничивать удовольствия. Он понимал, что причиняемое ногой постоянное недомогание частично являлось следствием того, что в последние годы он не мог найти в себе силы на то, чтобы ограничить потребление тончайших вин, изысканных блюд и сигар. Эта боль ежедневно напоминала о том, что время, отведенное ему для жизни на этой планете, приближается к концу. Почти перед самой поездкой он сказал одному из своих друзей: «Такое продолжение человеческой жизни мне неинтересно – ведь человек уже выполнил свою работу, и выполнил ее безукоризненно».

Этим человеком был Дэниел Хадсон Бернэм, и теперь его имя было известно во всем мире. Он был архитектором и поистине безукоризненно выполнил свою работу в Чикаго, Нью-Йорке, Вашингтоне, Сан-Франциско, Маниле и многих других городах. Они с женой Маргарет плыли в Европу, в сопровождении дочери и ее мужа. Им предстояло длительное путешествие, которое по их расчетам должно было продлиться все лето. Бернэм выбрал именно этот корабль – трансатлантический океанский лайнер «Олимпик» компании «Уайт Стар лайн», потому что тот был новым, большим и обладал каким-то непонятным шармом. Когда Бернэм бронировал каюты, «Олимпик» был самым большим кораблем, совершающим регулярные рейсы, но за три дня до его отплытия судно-сестра, оказавшееся немного длиннее, лишило его этого титула, отправившись в свое первое плавание. Бернэм знал, что одним из пассажиров, плывущим на судне-близнеце, является его ближайший друг, художник Фрэнсис Миллет; он плыл по тому же океану, но в противоположном направлении.

Когда последний солнечный луч проник в иллюминатор каюты Бернэма, они с женой направились на ужин в ресторан первого класса, расположенный на палубе под ними. Супруги воспользовались лифтом, чтобы не причинять ноге мучения, которые сулила длинная лестница, однако Бернэм согласился на это с явной неохотой, поскольку всегда восхищался мастерством ковки орнамента в виде завитков, украшающих балюстрады и огромный купол из железа и стекла, открывающий центральную часть корабля для естественного освещения. Больная нога значительно ограничивала его подвижность. Всего за неделю до этого ему пришлось испытать унижение, когда возникла необходимость проехать в инвалидном кресле через весь вестибюль «Юнион-стейшн» в Вашингтоне, а ведь этот вокзал проектировал он.

Семейство Бернэмов поужинало в салоне-ресторане первого класса, после чего вернулось в каюты, и тут, непонятно по какой причине, мысли Бернэма вновь вернулись к Фрэнку Миллету. Подчиняясь внезапному порыву, он вдруг решил послать Миллету из самой середины океана приветствие посредством мощного аппарата беспроводной связи Маркони, установленного на их корабле.

Бернэм звонком пригласил в каюту стюарда. Мужчина средних лет в безукоризненно отутюженном белом костюме взял его послание и отнес в каюту связи, расположенную на три палубы выше, на офицерском променаде [4]4
  Офицерский променад – шлюпочная палуба, над которой расположен капитанский мостик и на которую выходит дверь радиорубки.


[Закрыть]
. Спустя несколько минут стюард вернулся с посланием в руке и сказал Бернэму, что оператор отказался его принять.

Превозмогая боль в ноге и сдерживая раздражение, Бернэм потребовал, чтобы стюард снова пошел в рубку беспроволочной связи за объяснением.

* * *

Бернэм практически всегда помнил о Миллете, а также и о том событии, которое свело их вместе: великой Чикагской всемирной выставке 1893 года. Миллет был одним из самых близких его друзей и соратников в долгой, шедшей с переменным успехом борьбе за строительство выставки. Официально она называлась «Всемирная Колумбова выставка», а ее официальным предназначением было празднование четырехсотлетней годовщины открытия Америки Колумбом, но благодаря Бернэму, главному строителю выставки, она обрела некое очарование и способность приводить в восторг, а также и всемирную известность под именем «Белого города».

Она работала всего шесть месяцев, однако в течение этого времени билетные кассиры зафиксировали 27,5 миллиона посетителей; общая численность населения страны в то время равнялась 65 миллионам человек. В один из дней, который можно считать рекордным по числу посетителей, на выставку пришло более 700 тысяч человек. То, что эта выставка вообще состоялась, тоже можно считать чудом. При ее строительстве Бернэму пришлось преодолевать бесчисленное количество препятствий, любое из которых могло бы – должно было – угробить само это начинание еще до дня открытия. Бернэм вместе со своими архитекторами сотворил город мечты, грандиозное величие и красота которого превосходили все, что могло появиться в воображении. Посетители надевали свои лучшие одежды и придавали своим лицам постно-торжественные выражения, словно им предстояло переступить порог величественного собора. Некоторые, видя красоту этого места, не могли сдержать слез. Они пробовали новое лакомство «Крекер Джек» [5]5
  «Крекер Джек» – воздушная кукуруза (попкорн) в карамели.


[Закрыть]
и новый фастфуд для завтрака «Шредед уит» [6]6
  «Шредед уит» – сухой завтрак из неочищенной пшеницы с добавкой отрубей без сахара и соли.


[Закрыть]
. Целые деревни вместе с жителями были вывезены из Египта, Алжира, Дагомеи и других отдаленных мест. В одной только экспозиции «Улица в Каире» было занято двести египтян, размещавшихся в разнообразных строениях; в экспозицию был включен и театр, вмещавший полторы тысячи зрителей и рассчитанный на то, чтобы познакомить американцев с новыми для них, в том числе и не совсем приличными, формами развлечений. Все экспонаты выставки были экзотическими и, что самое главное, отличались грандиозными размерами. На выставке, расположенной на площади в четверть квадратной мили, было построено более двухсот зданий. Размеры одного выставочного зала были достаточными по площади и пространству, чтобы одновременно вместить Капитолий [7]7
  Капитолий – здание Конгресса США.


[Закрыть]
, пирамиду Хеопса, Винчестерский собор [8]8
  Винчестерский собор – собор англиканской церкви в Винчестере (графство Хэмпшир, Англия); является одним из крупнейших соборов Великобритании.


[Закрыть]
, Мэдисон-сквер-гарден [9]9
  Мэдисон-сквер-гарден – нью-йоркский концертно-спортивный комплекс.


[Закрыть]
и собор Святого Петра. Одно сооружение, отвергнутое первоначально как «чудовищно безобразное», впоследствии стало эмблемой выставки – это была машина столь огромных и устрашающих размеров, что она буквально тут же затмила собой Эйфелеву башню, что немало способствовало затягиванию раны, нанесенной гордости Америки. Никогда прежде такое множество ярчайших светил, таких как Буффало Билл [10]10
  Буффало Билл – прозвище Уильяма Фредерика Коуди, знаменитого охотника на бизонов; в 1883 г. организовал шоу стрелков и наездников «Дикий Запад».


[Закрыть]
, Теодор Драйзер, Сьюзен Б. Энтони [11]11
  Энтони, Сьюзен Браунелл – одна из руководителей суфражистского движения в США.


[Закрыть]
, Джейн Аддамс [12]12
  Аддамс, Джейн – американский социолог и философ, лауреат Нобелевской премии мира 1931 г. Президент Международной женской лиги за мир и свободу.


[Закрыть]
, Кларенс Дэрроу [13]13
  Дэрроу, Кларенс – американский юрист, один из руководителей Американского союза гражданских свобод.


[Закрыть]
, Джордж Вестингауз [14]14
  Вестингауз, Джордж – американский промышленник, инженер и предприниматель, основатель компании «Вестингауз электрик».


[Закрыть]
, Томас Эдисон, Генри Адамс [15]15
  Адамс, Генри – американский писатель и историк. Наиболее известна его автобиографическая книга «Воспитание Генри Адамса».


[Закрыть]
, эрцгерцог Франц-Фердинанд [16]16
  Эрцгерцог Франц-Фердинанд – наследник австро-венгерского престола; его убийство в Сараево 28 июня 1914 г. послужило поводом к началу Первой мировой войны.


[Закрыть]
, Никола Тесла, Игнаций Падеревский [17]17
  Падеревский, Игнаций – польский пианист, композитор, государственный и общественный деятель, дипломат. С января по декабрь 1919 г. занимал посты премьер-министра и министра иностранных дел Польши.


[Закрыть]
, Филипп Армор [18]18
  Армор, Филипп – американский предприниматель и изобретатель, основавший в Чикаго мясоперерабатывающую фирму «Armour & Company».


[Закрыть]
и Маршалл Филд [19]19
  Филд, Маршалл – американский предприниматель, основатель сети универмагов «Маршалл Филд и Ко.» в Чикаго.


[Закрыть]
, не собиралось в одном месте и в одно время. Ричард Хардинг Дэвис [20]20
  Дэвис, Ричард Хардинг – американский журналист и писатель. По утверждению Британской энциклопедии, «самый известный репортер своего поколения».


[Закрыть]
назвал эту выставку «величайшим событием в истории страны со времени Гражданской войны».

Но что-то непонятное и даже сверхъестественное происходило тем летом; вне всякого сомнения, оно было связано со Всемирной выставкой, которую, казалось, окутывала плотным, непроницаемым слоем какая-то неведомая тьма. Десятки рабочих получили травмы или даже расстались с жизнью при строительстве этой мечты, а их семьи в результате этого были обречены на нищету. Пожар унес жизни более пятнадцати человек, а сумасшедший убийца превратил церемонию окончания строительства из одного из самых пышных празднований столетия в массовые похороны. Происходили и худшие события, хотя молва о них распространялась медленно. Среди прекрасных творений, созданных Бернэмом, орудовал неизвестный убийца. Молодые женщины, которых в Чикаго тянули выставка и перспективы начать нормальную собственную жизнь, начали пропадать; в последний раз их видели в многоквартирном доме длиной с квартал, принадлежащем убийце – в архитектурном плане это была пародия. Только после закрытия выставки Бернэм и его коллеги узнали о трагических письмах, рассказывавших о дочерях, которые приехали в этот город и бесследно в нем сгинули. Пресса размышляла о том, как десятки посетителей выставки исчезли в этом здании. Даже члены городского «Уайтчепельского клуба», получившие закалку в уличных столкновениях и назвавшие свой клуб по имени лондонского района, где творил свои дела Джек-Потрошитель [21]21
  Джек-Потрошитель – псевдоним, присвоенный так и оставшемуся неизвестным серийному убийце, который действовал в Уайтчепеле и в прилегающих районах Лондона во второй половине 1888 г. Основными жертвами Потрошителя были проститутки из трущоб, которым убийца перерезал горло перед тем, как вскрыть брюшную полость. Извлечение внутренних органов, по крайней мере у трех из жертв, вызвало предположение, что убийца обладает определенными анатомическими знаниями, свойственными профессиональному хирургу.


[Закрыть]
, испытали шок, увидев то, что детективы случайно обнаружили внутри, и столкнувшись с тем, что такие ужасные события оставались нераскрытыми так долго. В качестве рационального объяснения было признано влияние перемен, которые в то время постоянно сотрясали Чикаго. В такой суматохе работа молодого и симпатичного доктора не могла привлечь к себе внимания. Но по прошествии времени даже трезвомыслящие мужчины и женщины начали размышлять о нем менее рационально. Он описывал себя как дьявола и утверждал, что его физическая оболочка начала изменяться. Довольно странные события стали происходить с мужчинами, которые привлекли его к судебной ответственности, из-за чего он постарался, чтобы его оправдания звучали почти правдоподобно.

Для людей, предрасположенных к вере в сверхъестественное, смерть старшины коллегии присяжных послужила убедительным доказательством.

* * *

Нога Бернэма болела. Палуба едва заметно вибрировала. Неважно, в какой части корабля находишься, везде чувствуешь силу двадцати девяти котлов «Олимпика», передаваемую обшивкой корпуса. Постоянное напоминание, что находишься на борту корабля, винты которого рассекают голубую гладь океана, хотя в этот момент можно находиться где угодно – в своей каюте, в обеденном зале, в курительном салоне, и это несмотря на непрекращающиеся усилия команды и обслуживающего персонала придать этим помещениям такой вид, будто они были перевезены сюда из Версальского дворца или из особняка аристократа времен короля Якова VI.

Бернэм и Миллет были одними из немногих строителей выставки, еще остававшихся в живых. А сколько их соратников уже ушло из жизни… Олмстед и Кодмэн, Макким, Хант. Таинственным образом исчез Артвуд. Не говоря о первой потере, которую Бернэму и сейчас трудно было осознать. Скоро вообще не останется ни одного из тех, кто видел выставку своими глазами.

Кто еще остался в живых из главных строителей, кроме Миллета? Только Луис Салливан [22]22
  Луис Генри Салливан (англ. Louis Henry Sullivan; 3 сентября 1856 – 14 апреля 1924) – американский архитектор, первопроходец рационализма, отец американского модернизма. Создатель одного из первых небоскребов и концепции органической архитектуры, один из самых видных представителей и идеолог Чикагской школы архитектуры, учитель Фрэнка Ллойда Райта. – Прим. ред.


[Закрыть]
: озлобленный, с постоянным перегаром, негодовавший, когда это замечали, он в то же время не гнушался заглядывать в контору Бернэма перехватить в долг деньжат либо продать картину или карандашный эскиз.

Фрэнк Миллет, по крайней мере, все еще производил впечатление здорового и сильного человека, брызжущего простым добрым юмором, которым он так успешно скрашивал долгие ночи во время строительства выставки.

Вернулся стюард с изменившимся взглядом. Он извинился и сказал, что все еще так и не смог отправить послание. На этот раз у него хотя бы было объяснение. Корабль, на котором плыл Миллет, потерпел крушение. Он сказал, что «Олимпик» в данный момент идет на максимальной скорости на север, чтобы оказать помощь судну, терпящему бедствие. Капитану дан приказ принять на борт пострадавших пассажиров и оказать им помощь. Больше он ничего не узнал.

Бернэм пошевелил ногой, вздрогнул и стал ждать дальнейших известий. Он надеялся на то, что, когда «Олимпик» наконец-то достигнет места, где находится терпящий бедствие пароход, он разыщет Миллета и услышит от него, что за непонятная история могла произойти с таким судном во время рейса. В тиши каюты Бернэм открыл свой дневник.

В эту ночь он вновь мысленно, с еще большей ясностью увидел перед собой выставку.

Часть I. Застывшая музыка

Чикаго, 1890–1891

Черный город

Пропа?сть было легче легкого.

До тысячи поездов ежедневно прибывали и убывали из Чикаго. Многие из этих поездов привозили одиноких молодых женщин, никогда до этого не имевших понятия о городе, но надеявшихся обрести свой дом в этом одном из самых крупных и густо населенных городов. Джейн Аддамс, одна из основательниц чикагского Дома Халла [23]23
  Дом Халла – приют для недавно прибывших европейских иммигрантов, расположенный в Ближнем Вест-Сайде Чикаго (назван по имени первого владельца дома). Этот дом послужил началу движению, приведшему к созданию почти 500 домов по всей стране к 1920 г.


[Закрыть]
, писала: «Никогда прежде цивилизация не сталкивалась с тем, чтобы такое количество молодых девушек, внезапно выскользнувших из-под защиты своих семей, отважились без всякого присмотра ходить по городским улицам и работать под крышей практически незнакомых им людей». Эти женщины искали работу машинисток, стенографисток, швей и вязальщиц. Нанимавшие их на работу мужчины были по большей части добропорядочными гражданами, заботившимися об эффективности и прибыльности своего бизнеса. Но так бывало не всегда. 30 марта 1890 года сотрудник Первого национального банка поместил в разделе «Обращения об оказании помощи» газеты «Чикаго трибюн» предостережение, обращенное к женщинам-стенографисткам, информирующее их о «нашем серьезном опасении, что ни один бизнесмен с репутацией безупречно честного человека – если, конечно, он не страдает от старческого слабоумия, – не поместит рекламного объявления о том, что ему необходима стенографистка-блондинка красивой внешности и без родственников в этом городе и что для начала переговоров она может прислать свою фотографию. Во всех рекламных объявлениях подобного рода при первом же прочтении просматриваются откровенная вульгарность и пошлость, а поэтому мы настоятельно рекомендуем девушкам ради их же собственной безопасности не отвечать на такие непристойные приглашения».

Женщины, идя на работу по улицам, вынуждены были проходить мимо баров, игорных домов и притонов. Пышно расцветающие пороки прикрывались официально невинными вывесками. «Номера и спальни, в которых жили порядочные люди (как это имеет место сейчас), были исключительно тихими и спокойными местами, – впоследствии писал Бен Хетч [24]24
  Хетч, Бен – один из самых успешных и востребованных сценаристов классического Голливуда. Первый сценарист, удостоенный премии «Оскар». Родился и умер в Нью-Йорке, но молодость провел в Чикаго. В начале 1920-х имел успех как репортер криминальной хроники.


[Закрыть]
, пытаясь объяснить эту устойчивую особенность старого Чикаго. – Их обитатели испытывали своего рода удовольствие, зная, что за их окнами дьявол все еще резвится и творит свои дьявольские дела в дыму и пламени горящей серы». Макс Вебер [25]25
  Вебер, Макс – немецкий социолог, философ, историк, политический экономист. Идеи Вебера оказали значительное влияние на развитие общественных наук, в особенности – социологии.


[Закрыть]
в одном из своих высказываний, практически полностью соглашаясь с Хетчем, уподоблял этот город «человеку, с которого содрали кожу».

Люди часто погибали в ранние утренние часы, так и оставаясь неопознанными. Каждый из тысячи поездов, приходящих в город и уходящих из него, ехал по земляному полотну. Можно было сделать шаг с тротуара и тут же лишиться жизни благодаря железнодорожной транспортной компании «Чикаго лимитед». Каждый день в среднем два человека попадали под колеса поездов на городских железнодорожных переездах. Получаемые ими при этом травмы были ужасными до гротеска. Несколько пешеходов пораскинули мозгами. Существовали и другие риски. Уличные дилижансы падали с разводных мостов. Лошади, пугаясь чего-либо, неслись и врезались вместе с повозками в толпу. По дюжине жизней ежедневно уносили пожары. Описывая погибших на пожаре, газеты использовали полюбившийся всем термин «жареный». Дифтерия, тиф, холера, инфлюэнца считались обычными заболеваниями. Помимо всего этого, были еще и убийства. Во время функционирования выставки процентное соотношение между мужчинами и женщинами, убивавшими друг друга, резко выросло в национальном масштабе, но особенно оно выросло в Чикаго, где полиция ощутила явный недостаток личного состава и судмедэкспертов для того, чтобы хотя бы сдержать этот рост. В первые шесть месяцев 1892 года в городе было зарегистрировано почти восемьсот случаев насильственных смертей. По четыре случая в день. Причины большинства из них были тривиальными, связанными с ограблением, ссорой или ревностью. Мужчины стреляли в женщин, женщины стреляли в мужчин, дети случайно стреляли друг в друга. Но все происходящее можно было понять. Ничего подобного уайтчепельским убийствам не происходило. Пять трупов – этим ограничились дела Джека-Потрошителя в 1888 году – не привлекли к себе внимания читателей американских газет и не побудили их к тому, чтобы потребовать от властей соответствующих объяснений: они были более чем уверены, что такие случаи никогда не произойдут в городах, где живут они.

Но ситуация менялась. Границы между моралью и безнравственностью, казалось, стирались повсеместно. Элизабет Кэди Стантон [26]26
  Стантон, Элизабет Кэди – американская общественная деятельница, боровшаяся за отмену смертной казни и за права женщин.


[Закрыть]
настойчиво требовала разрешить разводы. Кларенс Дэрроу ратовал за свободную любовь. Некая молодая особа по фамилии Борден убила своих родителей.

А в Чикаго с поезда сошел молодой симпатичный доктор с хирургическим саквояжем в руке. Он влился в мир, заполненный криком, дымом и паром, густо пропитанный запахом говяжьих и свиных туш. Он нашел окружающую обстановку привлекательной.

Уже потом стали приходить письма от семейств Сиграндов, Уильямсов, Смайтов и других неназванных здесь людей; все письма были посланы в странный мрачный «замок» на углу Тридцать шестой улицы и Уоллес, и все письма содержали мольбы сообщить местонахождение дочерей и их детей.

Было так легко исчезнуть, так легко все отрицать, как и маскировать в дыму и грохоте нечто мрачное и страшное, что пустило свои корни.

Таким был Чикаго накануне величайшей в истории выставки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11