Энтони Бивор.

Гражданская война в Испании 1936–1939



скачать книгу бесплатно

Традиционная структура управления «Старой Испании» потерпела первое официальное поражение в 1812 году, когда Центральная хунта обороны провозгласила Кадисскую конституцию, опиравшуюся на либеральные принципы среднего класса. Эта возможность избавиться от давящих ограничений монархии и Церкви побудила многие города и провинции объявить себя самоуправляющимися кантонами Испанской федерации. Но ветер перемен быстро стих: Фердинанду VII позволили вернуться к власти с условием принятия Конституции. Впоследствии он нарушил свое слово и обратился за помощью к Священному союзу, в рамках которого французский король Людовик XVIII отправил в 1823 году армию «Ста тысяч сыновей Людовика Святого», чтобы раздавить испанское свободолюбие. Фердинанд распустил либеральную армию и возродил инквизицию, чтобы покончить со «зловредной манией мыслить».

В XIX веке Испания продолжала страдать от конфликта между либерализмом и традиционализмом. Наследницей Фердинанда, умершего в 1833 году, стала малолетняя Изабелла II. Либеральная армия поддержала ее восхождение на престол (а впоследствии – превратилась в крупнейшего «поставщика» королевских фаворитов).

Предводителем традиционалистов стал брат Фердинанда Дон Карлос, тоже претендовавший на трон (его сторонники вошли в историю как «карлисты»). Главной силой карлистов были мелкие земельные собственники Пиренеев, особенно Наварры; его последователи прославились своим фанатизмом и свирепым неприятием всего современного. В Первой карлистской войне (1833–1839) на стороне либералов дрался британский 10-тысячный Вспомогательный легион под командованием офицеров регулярной армии. Спустя сто лет новая гражданская война тоже привлечет иностранных добровольцев, но к тому времени у британских правящих кругов полностью иссякнет охота к подобному альтруизму. Восхищение байроновской романтикой восстаний сошло на нет после 1918 года, с волной социалистических революций и с признанием ужасов войны.

Вольнодумствующий либерализм, пропитывавший испанский офицерский корпус, в котором неуклонно росла доля среднего класса, пошел на убыль. Либералы получили доход от продаж церковных земель и превратились в реакционную крупную буржуазию. Правительства в Мадриде были коррумпированы, и генералы явно находили удовольствие, свергая их одно за другим. Это был век военных переворотов, получивших название «пронунсиаменто»[6]6
  От исп. pronunciamento – «провозглашение». (Прим. ред.)


[Закрыть]
, потому что генералы, выведя на улицу войска, произносили длинные речи, в которых провозглашали себя диктаторами – спасителями страны. С 1814 по 1874 год было 37 попыток переворота, из них 12 удались[7]7
  Об этих событиях в испанской армии см.: Julio Busquets. El Militar de Carrera en Espa?a.

Barcelona, 1971. P. 56–61.


[Закрыть].

Крен страны становился все опаснее, она все больше беднела, а королева Изабелла тем временем перебирала и дегустировала своих гвардейцев. В 1868 году, когда она назначила своим любовником человека, не одобренного армией, ее наконец-то свергли. Преемником Изабеллы через два года выбрали Амадео Савойского, но его искренности и доброй воли не хватило для поддержки населения, измученного монархией. За его отречением в 1873 году последовало голосование в кортесах, учредившее республику.

Первая республика просуществовала считаные месяцы: ее федералистская программа включала такую популярную меру, как отмена воинского призыва, но уже через несколько недель после первых выборов одиночные бунты карлистов переросли в полномасштабную гражданскую войну, и правительству пришлось отказаться от этого важного обещания. Самыми боеспособными войсками карлистского претендента на трон стали выносливые католики-баски, первоначально вдохновлявшиеся сепаратистской идеей сбросить иго Мадрида. Испанские монархи были лишь номинальными правителями баскских провинций, составлявших senorio и никогда, в отличие остального полуострова, не подчинявшихся центральной власти.

Генералы видели главную роль армии в укреплении единства Испании, особенно после утраты американских владений. Как кастильских централистов, их страшила перспектива отделения Страны Басков и Каталонии на пиренейской границе. Кроме того, они были непримиримыми противниками федерализма, поэтому после провозглашения в других частях страны самоуправляемых кантонов они без колебаний подавляли выступления против Мадрида, как и волнения карлистов и басков. В итоге республике быстро пришел конец.

Консервативный политик Кановас дель Кастильо[8]8
  Возглавлял правительство Испании в 1875–1881, 1884–1885, 1890–1892 и 1895–1897 гг. (Прим. ред.)


[Закрыть]
планировал реставрацию Бурбонов после свержения Изабеллы. Кроме того, он хотел создать устойчивое правительство и вернуть армию в казармы. Обе эти цели были достигнуты с провозглашением королем Альфонсо XII в конце 1874 года. Альфонсо был сыном Изабеллы (соответственно, вероятнее всего, в его жилах текла кровь кадровых военных), но на тот момент он числился всего лишь курсантом британской военной академии Сэндхерст.

По конституции Кановаса, продержавшейся почти полвека, Церкви и землевладельцам возвращалось утраченное влияние: не собираясь с ним вновь расставаться, они беззастенчиво манипулировали выборами. Крестьянам и арендаторам приходилось либо голосовать по указке землевладельцев, либо лишаться своих наделов.

Предвыборные кампании проходили под полным контролем вооруженных банд, известных как «отряды с дубинками», – их снаряжали влиятельные местные политики (caciques). Если же и это не помогало, то заполненные избирательные бюллетени уничтожались или подменялись. Политическая и экономическая коррупция растекалась из Мадрида по всей стране такой мощной волной, которой не знали предыдущие столетия. Суды были низведены до состояния деревенских трибуналов, где ни один бедняк не мог рассчитывать на разбор его дела, не говоря о том, чтобы добиться справедливости.

Несмотря на острое соперничество либералов и консерваторов в провинциях, в столице их лидеры достигли «джентльменского соглашения». Когда возникала необходимость в непопулярном решении, консерваторы подавали в отставку, и им на смену приходили либералы, почти неотличимые от своих оппонентов. Две партии смахивали теперь на двух деревянных болванчиков, а любой умник, пусть даже аристократ, обличавший коррупцию, считался предателем и подвергался травле. Той же самой троице – армия, монархия, Церковь, – что создала империю, суждено было теперь находиться у власти при ее крушении. В 1898 году армия потерпела позорное поражение в Испано-американской войне, страна потеряла Кубу, Филиппины и Пуэрто-Рико. Офицеры распродали почти весь предназначавшийся для солдат провиант и обмундирование.

Но даже завершившееся грандиозным провалом на Кубе в 1898 году жалкое повторение Реконкисты не заставило правителей Испании отказаться от близорукого самодовольства. Они были не в состоянии согласиться с тем, что одержимость империей разоряет страну: этим они покусились бы на такие краеугольные камни, как аристократия, Церковь и армия. Это нежелание смотреть в глаза правде сталкивало их с быстро растущими новыми политическими силами, которым, в отличие от либерализма начала XIX века, не было места в правящей структуре. Несовместимость «Вечной Испании» с этими новыми политическими движениями привела к столкновению, позднее разорвавшему страну.

…Альфонсо XIII, владелец сломавшегося автомобиля, стал королем в 1902 году в возрасте 16 лет. В начале XX века бедность была столь велика, что только за первое десятилетие больше полумиллиона испанцев (при населении страны в 18,5 млн эмигрировало в Новый Свет. Средняя продолжительность жизни составляла 35 лет – столько же, сколько в эпоху Фердинанда и Изабеллы. Уровень неграмотности, значительно колебавшийся в различных областях страны, в среднем равнялся 64 процентам. Три четверти трудоспособного населения Испании все еще работали на земле.

Но проблема не сводилась к правам собственности и к трениям между землевладельцами и безземельным крестьянством. Качество жизни и труда среди пяти миллионов фермеров и крестьян резко различалось в зависимости от региона. В Андалусии, Эстремадуре, Ла-Манче сельское хозяйство оставалось примитивным, трудоемким и неэффективным. В других областях – Галисии, Леоне, Старой Кастилии, Каталонии и на Севере – мелкие собственники трудились на своей земле, проявляя суровую приверженность независимости, а богатые приморские равнины Леванта и вовсе являли собой лучший, возможно, пример интенсивного хозяйствования во всей Европе[9]9
  78,7 % хозяйств в Галисии имели площадь менее 10 га. На долю крупнейших (более 100 га) хозяйств приходилось 52,4 % земель. См.: Edward Malefakis. Reforma agraria y revoluci?n campesina en la Espa?a del siglo XX. Barcelona, 1971.


[Закрыть]
.

На промышленность и горнодобывающую отрасль приходилось только 18 процентов рабочих мест, несколько меньше, чем на бытовое обслуживание и другие сферы услуг[10]10
  Эта статистика взята из: Albert Carreras, Xavier Tafunell. Historia econ?mica de la Espa?a contempor?nea. Barcelona, 2004; Manuel Tu??nde Lara (ed.). Historia de Espa?a, Vol. VIII. Revoluci?n burguesa o oligarqu?a y constitucionalismo (1843–1923). Barcelona, 1983; Jordi Palafox. Atraso eco– n?mico y democracia. La Segunda Rep?blica y la econom?a espa?ola, 1892–1936. Barcelona, 1991; и Merc? Vilanova, Xavier Moreno. Atlas de la evoluci?n del analfabetismo en Espa?ade 1887 a 1981, Ministerio de Educaci?n y Ciencia. Madrid, 1992.


[Закрыть]
.

Главными статьями испанского экспорта были продукция сельского хозяйства, особенно из плодородных прибрежных окрестностей Валенсии, и в значительно меньшей мере – полезные ископаемые. Но после окончательного распада империи деньги потекли на родину, что, наряду с другими вложениями капитала из Европы (прежде всего из Франции), вызвало банковский бум, во время которого было создано большинство действующих по сию пору крупнейших испанских банков[11]11
  См.: Carreras, Tafunell. Historia econ?mica de la Espa?a contempor?nea. Op. cit. P. 201–204. Банки так активно участвовали в финансировании промышленных компаний, что в 1921 г. семь крупнейших испанских банков контролировали половину капитала всех испанских акционерных компаний.


[Закрыть]
. Правительство субсидировало развитие промышленности, следствием чего стало появление крупных состояний, особенно в Каталонии.

В Первую мировую войну страна сохраняла нейтралитет. Экспорт сельхозпродукции, производство сырья и рост промышленного производства в военное время, породившие тысячи новых предприятий, создали видимость экономического чуда. Новое процветание вылилось в рост рождаемости, последствия чего дали о себе знать спустя двадцать лет, в середине 30-х годов. Платежный баланс Испании был настолько благоприятным, что золотой запас страны рос как на дрожжах[12]12
  Прибыли компаний достигли 4 млрд песет. Большая их часть, конвертированная в золото, хранилась в Банке Испании. См.: Francisco Com?n. Historia de la hacienda p?blica, Il (Espana 1808–1995). Barcelona, 1996. P. 81, 133.


[Закрыть]
. Но война закончилась, а вместе с ней пришел конец и экономическому чуду. Правительства мирного времени вернулись к политике протекционизма, а одновременно с ростом ожиданий нарастали безработица и разочарованность.

Глава 2. Король уходит

Первая попытка организовать в Испании подобие профсоюза относится к 1830-м годам. В середине XIX века в стране существовало небольшое количество мелких объединений, не занимавшихся политикой. Потом стали укореняться занесенные из-за Пиренеев новые политические идеи. Первой ласточкой стала анархическая, или «либертарная», форма социализма, фундаментальные разногласия адептов которой с марксистами имели для Испании огромные последствия. К приезду в Испанию Джузеппе Фанелли[13]13
  Фанелли Джузеппе (1827–1877) – итальянский революционер-анархист, последователь Бакунина. «Испанское турне» 1868 г. стало высшей точкой его карьеры (Прим. ред.)


[Закрыть]
в 1868 году в стране уже появились первые переводы Прудона, сделанные Пи-и-Маргалем[14]14
  Пи-и-Маргаль Франсиско (1824–1901) – глава исполнительной власти и правительства во времена Первой испанской республики. Автор большого количества трудов; также выполнял обязанности редактора и директора в разных газетах. Благодаря своей незапятнанной биографии, порядочности и преданности политическим идеалам стал одной из ключевых фигур испанской демократической традиции. (Прим. ред.)


[Закрыть]
, президентом Первой республики. Фанелли был поклонником Бакунина, крупнейшего оппонента Маркса в Первом интернационале. Он появился в Мадриде, совершенно не владея испанским языком, без денег – зато его идеи принимались на ура. За четыре года в Испании (в особенности в Андалусии) появилось почти 40 тысяч бакунинцев.

Ранний анархизм стал мощнейшей силой в испанском рабочем классе по нескольким причинам. Предложенная им структура свободно образующихся коммун-кооперативов отвечала глубоко укорененным традициям взаимопомощи, а организационный федерализм был близок антицентралистским чувствам испанцев. Кроме того, он являлся сильной моральной альтернативой продажной политической системе и лицемерной Церкви.

Многие указывают на наивный оптимизм, с которым принимали анархизм безземельные крестьяне Андалусии. Сохранилось множество свидетельств того, что это учение распространяли аскеты, почти святые люди, и новообращенные отказывались от табака, спиртного и супружеской неверности (отвергая при этом официальный брак), – в результате этого анархизм часто воспринимался как «светская религия». Ранний анархизм набирал популярность столь стремительно, что многие новообращенные увидели в свободе и во взаимопомощи единственную основу для естественно организованного общества – и сочли, что не заметить этого может только слепой. По их мнению, восстание непременно должно было открыть людям глаза, высвободить огромный потенциал доброй воли и то, что Бакунин называл «стихийным творчеством масс».

Уныние от неспособности «отпереть механизм истории», как назвал это русский писатель Виктор Серж[15]15
  Под этим псевдонимом скрывался Виктор Львович Кибальчич (1890–1947) – русский и франкоязычный писатель, революционер, деятель коммунистической партии и Коминтерна. (Прим. ред.)


[Закрыть]
, приводило в 1890-е годы к актам индивидуального политического террора. «Тигры-одиночки», как называли их собратья-анархисты, либо действовали в надежде побудить других последовать их примеру, либо мстили за жестокость тайной полиции Brigada Social, не разбиравшей правых и виноватых. Самый известный пример – смерть в 1892 году нескольких анархистов, замученных в замке Монтжуик в Барселоне. Это вызвало волну возмущения в мире и убийство «отца» Реставрации Кановаса дель Кастильо. Возник порочный круг репрессий и мести.

В последней четверти XIX века медленно развивалось марксистское крыло социалистов, прозванное оппонентами «los autoritarios». После падения Парижской коммуны, в конце 1871 года, в страну приехал зять Карла Маркса Поль Лафарг: уже на следующий год в Мадриде были заложены основы испанского марксизма.

Относительный неуспех марксистов был отчасти вызван их ставкой на централизованное государство. Социалисты под руководством Пабло Иглесиаса, наборщика, превратившегося в ведущего испанского марксиста, действовали осторожно, сосредоточившись на создании организации. В 1879 году они основали Испанскую социалистическую рабочую партию (ИСРП), в 1888 году – собственный Всеобщий союз трудящихся (ВСТ). Иглесиас продолжал настаивать на умеренности и эволюционном характере классовой борьбы (ИСРП официально отказалась признавать монархию только в 1914 году). Своих соперников-анархистов социалисты обвиняли в «безответственности», сами же все чаще навлекали на себя обвинения в бюрократизме и даже получили прозвище «испанские пруссаки».

Другая причина медленного развития социалистического движения в преимущественно крестьянском обществе вытекала из презрения Маркса к крестьянству и к тому, что он называл «идиотизмом деревенской жизни». По его убеждению, капитализм суждено было свергнуть созданному самим капитализмом промышленному пролетариату. Однако в Испании большая часть промышленности была сосредоточена в Каталонии, ставшей оплотом анархизма – в результате «кастильским» социалистам приходилось искать поддержки у промышленных рабочих Бильбао. Основной сферой их влияния становился центр Испании и северное побережье, тогда как сторонников анархизма было больше всего на Средиземноморском побережье, особенно в Каталонии и в Андалусии.

Между 1890-ми и началом 1920-х годов в Испании было много тревожных лет, особенно во время русской и германской революций в конце Первой мировой войны. Наибольшей напряженностью отличалась обстановка в крупных земельных владениях – латифундиях – Андалусии и Эстремадуры, в шахтерских долинах Астурии и Бискайи, в промышленной Каталонии. В Барселоне конца XIX века у фабрикантов-нуворишей принято было хвастаться своим богатством посредством архитектурных излишеств и светского блеска.

Порой цикл насилия – заводской бунт и его подавление – принимал хаотический характер. Тайная полиция, Brigada Social, преувеличивая свою роль хранительницы общественного порядка, часто нанимала бандитов для устранения анархистов-pistoleros и лидеров забастовщиков. Однако первый всплеск городских бунтов, «трагическая неделя» в конце июля 1909 года в Барселоне, была вызвана не трениями на заводах. Это был побочный продукт колониальной войны в Марокко: там бунтари одного из племен Рифских гор[16]16
  Через десять лет в берберском эмирате Риф, созданном восставшими берберами в Северном Марокко, начнется Рифская война (1921–1926), которая завершится ликвидацией Рифа после совместного наступления испанских и французских войск. (Прим. ред.)


[Закрыть]
расстреляли колонну солдат, направленную для усмирения недовольства работников горной концессии, приобретенной графом Романьонесом, советником Альфонсо XIII. Правительство объявило дополнительный призыв; бедняки не могли откупиться от воинской службы, хуже всего пришлось женатым рабочим[17]17
  После вооруженных столкновений консервативное правительство Антонио Маура решило направить в Марокко резервистов. В Барселоне это привело к стихийным протестам и к всеобщей забастовке 26 июля – 1 августа 1909 г., когда возводились баррикады, было разрушено и повреждено 42 церкви и монастыря. См.: Joan Connelly Ullman. La Semana Tr?gica. Barcelona, 1972.


[Закрыть]
. За годы, прошедшие после неудачи на Кубе, в стране окрепли антимилитаристские настроения, отсюда внезапная и дружная стихийная реакция в Барселоне на марокканский кризис.

«Молодые варвары», поддерживавшие лидера радикальной партии Алехандро Лерруса, вышли из-под контроля, их примеру последовали другие. Волнения начались с поджогов церквей, буйство сопровождалось кощунственными выходками, вроде знаменитого инцидента с рабочим, танцевавшим с выкопанным из могилы трупом монахини. Эта волна символического насилия стала реакцией народа, болезненно уязвленного суевериями. Учение испанской католической церкви было неразрывно связано с темными годами Средневековья, духовный авторитаризм наряду с политическими амбициями церковных властей поставили Церковь на одну доску с гражданской гвардией – и превратили ее в самую крупную мишень для стрел народного негодования.

Беспорядки стоили жизни полудюжине людей, но, когда за наведение порядка взялась армия, дело закончилось бойней. Были схвачены сотни людей, в том числе Франсиско Феррер, основатель либертарной «Свободной школы». Было очевидно, что Феррер не мог иметь отношение к бунту – и тем не менее католическая иерархия оказала давление на власти, заставив их предать своего главного конкурента на образовательной ниве суду. На основании заведомо сфабрикованных улик Ферреру вынесли смертный приговор: его казнь вызвала волну протестов не только в Испании, но и за границей.

После волнений в Барселоне в 1909 году большая часть оппозиции избрала новую стратегию. Это произошло под влиянием французского профсоюзного движения, конечной целью которого была всеобщая стачка и следом за ней – перестройка общества на основе мелкой промышленности и сельского хозяйства. Возникла анархо-синдикалистская Национальная конфедерация труда (НКТ) с отраслевой, а не профессиональной внутренней структурой. Таким образом, испанское движение за свободу изначально состояло из чистых анархистов и анархо-синдикалистов.

Во время Первой мировой войны, приносившей огромные прибыли хозяевам предприятий, рабочие страдали от галопирующей инфляции: с 1913 по 1918 год цены выросли вдвое, тогда как рост заработной платы не превысил 25 процентов[18]18
  См.: Jos? Luis Garc?a Delgado, Santos Juli? (eds). La Espa?a del siglo XX, Madrid, 2003. P. 309–311.


[Закрыть]
.

В результате резко выросла численность профсоюзов. К примеру, ряды ВСТ выросли до 160 тысяч человек, в анархо-синдикалистской НКТ к концу 1919 года состояло 700 тысяч человек. Социалистическая партия, ИСРП, быстро выросла до 42 тысяч активистов. Ее руководителям – Франсиско Ларго Кабальеро, Индалесио Прието[19]19
  При?то Туэро Индал?сио (1883–1962) – один из лидеров Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП), журналист. Прието станет морским министром и министром авиации в республиканском правительстве Ларго Кабальеро (1936–1937). (Прим. ред.)


[Закрыть]
, Фернандо де Лос Риосу и Хулиану Бестерио – предстояло сыграть важную роль в недалеком будущем. Весьма умеренная католическая Национальная аграрная конфедерация (CONCA) росла главным образом в сельской глубинке Кастилии и Леона. В промышленных центрах она могла надеяться только на набожную Страну басков[20]20
  См.: Javier Tusell (ed.). Historia de Espa?a. 2. La Edad Contempor?nea. Madrid, 1998. P. 252, 253.


[Закрыть]
.

Серьезной преградой постепенным реформам в Испании было упорство военного истеблишмента. 160-тысячным испанским войском командовали 12 тысяч офицеров и 213 генералов[21]21
  Цифры за 1915 г. см.: Julio Busquets. El militar de carrera en Espa?a. Barcelona, 1967. P. 37.


[Закрыть]
. Эта раздутая и некомпетентная армия висела на государстве тяжким грузом. Ее роль всегда оставалась противоречивой. Реакционная по сути, она порой видела себя союзницей народа в борьбе с продажными политиканами и силой, способствующей национальному возрождению. Низведенная после утраты империи до состояния прозябающих провинциальных гарнизонов, она активно действовала только в протекторате Марокко – гораздо меньшей, чем у Франции, области этой страны, выделенной Испании на конференции в Альхесирасе в 1906 году. Экономический интерес представляли там только залежи фосфатов; местное население, кабилы, мечтали избавиться от европейского правления. Испанским офицерам, задумывавшимся о карьере, служба в Марокко сулила продвижение по службе вдали от казарменной скуки на родине. Героический дух с налетом мистики – africanista – превращал их в испанскую военную элиту; они обретали цель и позволяли себе поглядывать на штатских свысока.

В 1917 году в Испании разразился военно-политический кризис. Возникшие в войсках группы, известные как «хунты обороны», начали с требований улучшения условий службы. Когда же правительство попыталось распустить хунты, их предводители обнародовали манифест, обличавший плачевное состояние армии. Испугавшись нового «пронунсиаменто», консервативный кабинет Эдуардо Дато[22]22
  Д?то-и-Иради?р Эду?рдо (1856–1921) – политический деятель Испании. Трижды назначался премьер-министром (1913–1915, с июня по ноябрь 1917 и в 1920–1921). С 22 марта до 9 ноября 1918 г. – министр иностранных дел. В разное время также занимал посты министра иностранных дел, юстиции (дважды), флота, внутренних дел, а также был президентом кортесов. (Прим. ред.)


[Закрыть]
уступил некоторым их требованиям. Но это натолкнуло некоторых политиков, прежде всего Франсеска Камбо, лидера Каталонской лиги, на мысль использовать возникшую возможность для продвижения конституционных реформ: в этом они видели шанс модернизировать страну и установить реальную демократию. Камбо собрал 19 июля в Барселоне ассамблею политиков, считая это первым шагом к созыву учредительных кортесов – настоящего парламентского представительства.

Одновременно социалистические ИСРП и ВСТ, питавшие схожие иллюзии, увидели в хунтах шанс на перемены. Они призвали к всеобщей забастовке в поддержку своих требований созыва учредительных кортесов. Дато распустил парламент и отменил конституционные гарантии. 13 августа началась стачка в Мадриде, Барселоне, Бильбао, Сарагосе, Овьедо, в шахтерских районах Астурии и Андалусии. Но хунты обороны не только отказались поддержать революцию: их члены приняли участие в подавлении забастовок. 72 человека погибли, 156 человек были ранены, 2 тысячи арестованы. В Астурии, где забастовка затянулась на месяц, генерал Рикардо Бургете и молодой майор Африканского корпуса Франсиско Франко возглавили репрессии, не гнушаясь пыток. Все это было тренировкой гораздо более серьезного выступления в 1934 году, в подавлении которого генералу Франко предстояло сыграть ведущую роль. Суд в Картахене приговорил руководство социалистов к пожизненным срокам, Камбо не пострадал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15