Энн Перри.

Блеск шелка



скачать книгу бесплатно


© Anne Perry, 2010

© DepositPhotos.com / AnnaPoguliaeva, обложка, 2017

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2018

* * *

Посвящается Джонатану



Действующие лица

Венеция:

Лоренцо Тьеполо (1268–1275)

Джакопо Контарини (1275–1280)

Джованни Дандоло (1280–1289)


Джулиано Дандоло

Пьетро Контарини

Византия:

Анна Ласкарис (Анастасий Заридес)

Юстиниан Ласкарис (ее брат-близнец)

Епископ Константин

Зоя Хрисафес

Елена Комнена (дочь Зои)

Император Михаил Палеолог

Никифорас (дворцовый евнух)

Виссарион Комненос

Андреа Мочениго

Аврам Шахар

Ирина Вататзес

Деметриос Вататзес (ее сын)

Григорий Вататзес (ее муж)

Арсений Вататзес (двоюродный брат Григория)

Георгий Вататзес (сын Арсения)

Косьма Кантакузен

Лев (слуга Анны)

Симонис (служанка Анны)

Сабас (слуга Зои)

Фомаис (служанка Зои)


Карл, граф Анжуйский, король Неаполя и двух Сицилий и младший брат короля Франции

Рим:

Папы:

Григорий Десятый (1271–1276)

Иннокентий Пятый (1276)

Адриан Пятый (1276)

Иоанн Двадцать Первый (1276–1277)

Николай Третий (1277–1280)

Мартин Четвертый (1281–1285)


Энрико Паломбара

Никколо Виченце (оба папские легаты)

Пролог

Молодой человек стоял на ступенях, привыкая к полумраку. В свете факела, мерцающем над поверхностью воды, подземный ход напоминал полузатопленный собор. В вышине виднелись капители колонн, поддерживающих каменные своды. Не доносилось ни звука – только шепот влажного ветра и эхо капающей где-то за пределами видимости воды.

Виссарион стоял на каменной платформе несколькими ступенями ниже, у кромки воды. Он не выглядел испуганным. Красивое лицо в обрамлении волнистых черных волос было спокойно – почти неземное выражение, как на иконе. Неужели его вера действительно так крепка?

Господи, неужели не существует способа избежать этого, даже теперь?

Молодому человеку было холодно. Его сердце часто билось в груди, руки онемели. Он мысленно перебрал все доводы, но по-прежнему был не готов. Он никогда не сможет к этому подготовиться, но времени больше нет. Завтра будет поздно.

Он сделал еще один шаг. Виссарион обернулся. Его лицо на миг застыло от страха, но потом расслабилось, когда он узнал его.

– В чем дело? – резко спросил Виссарион.

– Нам нужно поговорить.

Молодой человек спустился по ступеням к самой воде и остановился в паре шагов от него. Липкие от волнения руки мелко дрожали.

Молодой человек готов был отдать все, что у него было, чтобы избежать предстоящего разговора.

– О чем? – нетерпеливо поинтересовался Виссарион. – Все идет своим чередом. Что тут обсуждать?

– Мы не можем это сделать, – сказал молодой человек.

– Ты боишься?

В мерцающем свете невозможно было понять, что выражает лицо Виссариона, но говорил он без тени сомнения. Неужели его вера, его апломб никогда ему не изменяют?

– Страх тут ни при чем, – ответил молодой человек. – Горячность помогает его преодолеть. Но, если мы ошибаемся, это нас не спасет.

– Мы не ошибаемся, – тут же возразил ему Виссарион. – Всего одна смерть, для того чтобы спасти нас от медленного возвращения назад, к варварству и осквернению нашей веры… Мы уже обсуждали это!

– Я говорю не о моральной стороне вопроса. Я понимаю, что иногда нужно пожертвовать одним ради многих. – Молодой человек чуть не рассмеялся. Способен ли Виссарион понять возмутительную иронию ситуации? – По-моему, мы ошибаемся. – Ему было неприятно об этом говорить. – Византии нужен не ты, а Михаил – его жизнестойкость, хитрость, умение договариваться, манипулировать, натравливать наших врагов друг на друга.

Виссарион был ошеломлен, это было видно даже в изменчивом, пляшущем свете факела – в чертах его лица, в наклоне головы, в повороте плеч.

– Ты предатель! – прорычал он удивленно. – А как же Церковь? – требовательно спросил Виссарион. – Ты и Бога готов предать?

Это было самое страшное, именно этого молодой человек и боялся. Виссарион совершенно не понимал, что не способен вести за собой. Почему он не догадался об этом раньше? Надежды ослепили его, и теперь у него не осталось выбора.

Голос молодого человека дрогнул.

– Если город падет, мы не спасем Церковь, а если сделаем то, что запланировали на завтра, это станет неизбежным.

– Иуда! – с горечью произнес Виссарион.

Он порывисто развернулся, но споткнулся, не встретив сопротивления.

Это было ужасно, словно самоубийство, и даже хуже. Размышлять было некогда. Содрогнувшись от внутреннего спазма, он сделал это – бросился на Виссариона. Раздался всплеск. Виссарион вскрикнул от неожиданности. Молодой человек прыгнул в чистую холодную воду вслед за своей жертвой, пока та еще не пришла в себя. Он нашел голову Виссариона, обеими руками вцепился ему в волосы и навалился всем телом, погружая его под воду и удерживая там.

Виссарион сопротивлялся, пытаясь вынырнуть на поверхность, но ему не на что было опереться, и поэтому у него не было шансов справиться с человеком, который был сильнее его и готов был пожертвовать всем во имя веры.

Наконец борьба прекратилась. Поверхность воды успокоилась. Тишина черной тенью выползла из тоннелей подземелья.

Молодой человек присел на камни, дрожа от холода. Его тошнило. Но нужно довести дело до конца. Убийца заставил себя встать. Все его тело болело, словно после побоев. Он поднялся по ступеням. Его лицо было мокрым от слез.

Глава 1

Анна Заридес стояла на каменном пирсе, глядя на константинопольский маяк, от которого ее отделяли темные воды Босфора. Огни маяка освещали небо, усеянное тускнеющими мартовскими звездами. Это было красиво, но она с нетерпением ждала рассвета. Анне хотелось увидеть крыши домов и, один за другим, чудесные дворцы, церкви и башни.

Ветер успокоил волны, гребни которых были едва видны. Анна слышала, как они шипят и шуршат, накатывая на усыпанный галькой берег. Вдали на мысе первые рассветные лучи скользнули по массивному высокому куполу. Казалось, он испускает тускло-красное свечение. Храм Святой Софии – Премудрости Божией, величайшая церковь в мире, сердце и душа христианской веры.

Анна пристально вглядывалась в него, пока рассвет вступал в свои права. Стали видны крыши домов, беспорядочная путаница башен и куполов. Слева от храма Святой Софии, на линии горизонта Анна рассмотрела четыре высокие, тонкие как иглы колонны, устремленные в небо. Она знала, что это памятники великим василевсам прошлого. Императорские дворцы тоже должны быть где-то там, а также Ипподром. Но Анна видела лишь тени да отблески белого мрамора то тут, то там, деревья и бесконечные крыши города, который был значительно больше Рима, Александрии, Иерусалима и Афин.

Теперь она отчетливо разглядела узкую полоску, уже заполненную судами. Анна с трудом различала извилистую береговую линию и что-то вроде гавани, заполненной частоколом мачт, покачивающимся в спокойных водах за волнорезами.

Небо постепенно бледнело, и на горизонте появился край ослепительно сверкающего диска. На севере изогнутый вход в Золотой Рог напоминал полоску расплавленной бронзы. Начиналось прекрасное весеннее утро.

Приближалась первая за сегодняшний день лодка. Волнуясь перед встречей с незнакомыми людьми, Анна шла вдоль края пирса, глядя на неподвижную воду у камней. Она увидела собственное отражение: спокойные глаза, подвижное лицо, высокие скулы и мягкий рот. Волосы обрезаны до подбородка. Они не были украшены, не были скрыты под покрывалом.

Легкая деревянная лодка, достаточно большая, чтобы выдержать полдюжины пассажиров, находилась на расстоянии менее ста ярдов. Гребцы боролись с жестким ветром и течением, своенравным и капризным в этом месте, в узком проливе между Европой и Азией. Анна глубоко вздохнула, почувствовав, как врезается в тело плотная нагрудная повязка и сползает специальная подушка, надетая на талию, чтобы скрыть женственные изгибы ее тела. Анна уже носила это одеяние, но сейчас чувствовала себя в нем неуклюжей. Она вздрогнула и плотнее закуталась в накидку.

– Нет, – сказал Лев за ее спиной.

– В чем дело? – Анна обернулась, чтобы взглянуть на него.

Лев был высоким, узкоплечим, с гладкими, как у юнца, щеками. Сейчас его круглое лицо было озабочено, брови нахмурены.

– Твои движения… – мягко ответил евнух. – Не реагируй на холод как женщина.

Анна отшатнулась, злясь на себя за такую глупую ошибку. Она всех их могла поставить под угрозу…

– Ты не передумала? – с сомнением спросила Симонис. – Еще не поздно…

– Я все исправлю, – убежденно произнесла Анна.

– Тебе нельзя ошибиться, Анастасий. – Лев нарочно назвал имя, которое выбрала Анна. – Иначе ты будешь наказан за этот маскарад как мужчина. То есть как евнух.

– Я буду предельно осторожна, – пообещала Анна.

Она знала, что будет сложно. Но по крайней мере одной женщине это уже удалось. Ее звали Марина, и она вступила в монастырскую общину под видом евнуха. Никто не узнал ее тайны до самой смерти.

Анна едва удержалась, чтобы не спросить у Льва, не хочет ли он вернуться, но это было бы оскорблением, которого он не заслуживал. И к тому же она должна наблюдать за ним, копировать его движения…

Лодка подошла к пристани, и молодой красивый гребец выпрямился с особой грацией человека, привычного к морской качке. Он закрепил канат вокруг стойки, затем спрыгнул на дощатый причал и улыбнулся.

Анна в самый последний момент удержалась от ответной улыбки. Она откинула плащ, и холод тотчас же пробрал ее до костей. Паромщик прошел мимо нее и подал руку Симонис, которая была старше, полнее и к тому же являлась, несомненно, женщиной. Анна шагнула следом за ней. Лев зашел в лодку последним, неся их скудную поклажу: ее драгоценные снадобья и инструменты. Гребец сел на весла, и они отчалили, отдавшись на волю течения.

Анна не оглянулась. Она оставила позади все, что было знакомо ей с детства, не зная, увидит ли это снова. Это не имело значения. Важна была лишь цель, которую ей предстояло достичь.

Они отошли довольно далеко от берега. Прямо из воды поднимались остатки волноотбойной стены, разрушенной латинянами-крестоносцами, которые семьдесят лет назад разграбили и сожгли город и изгнали его жителей[1]1
  Речь идет о Четвертом крестовом походе (1202–1204). (Здесь и далее примеч. ред.)


[Закрыть]
. Анна смотрела на эту стену, такую огромную, словно ее сотворила сама природа, а не люди, и удивлялась, как кто-то вообще осмелился атаковать такую громадину – и при этом добился успеха.

Ухватившись за планширь, Анна поворачивалась на сиденье то влево, то вправо, чтобы получше рассмотреть величественный город. Казалось, люди застроили каждый уступ скалы, каждый холм, каждую бухточку. Крыши домов располагались так близко друг к другу, что казалось, будто можно шагнуть с одной на другую.

Лодочник улыбался: его позабавило удивление Анны. Она почувствовала, что ее щеки вспыхнули от стыда, и отвернулась.

Они подплыли достаточно близко к городу, и Анна смогла рассмотреть камни, заросшие сорняками дворы и черные подпалины, оставленные пожаром. Она была поражена тем, что разрушения выглядели довольно свежими, хотя прошло уже одиннадцать лет с тех пор, как в 1262 году Михаил Палеолог привел жителей Константинополя домой из провинций, куда их изгнали захватчики.

Теперь Анна тоже была в этом городе – впервые в жизни и с особой целью.

Лодочник напрягся, сражаясь с мощной волной, которую подняла прошедшая мимо триера, направлявшаяся в открытое море. У нее были высокие борта, три ряда весел, которые синхронно погружались в воду и поднимались на поверхность – и тогда капли, словно драгоценные камни, сверкали, стекая с мокрых лопастей. За триерой виднелись еще два судна почти правильной круглой формы. Моряки суетливо опускали паруса, спеша закрепить их, чтобы успеть бросить якорь в нужном месте. Анна пыталась угадать, пришли ли эти корабли с Черного моря и что они собирались делать в Константинополе.

За волнорезами море было спокойным. Где-то смеялись, и звук разносился над водой, заглушаемый плеском волн и криками чаек.

Лодочник направил лодку к набережной, и она легонько стукнулась о камни. Анна заплатила ему четыре медных фоллиса, всего на миг встретившись с ним взглядом, встала и ступила на берег, давая ему возможность помочь Симонис выбраться из лодки.

Следует нанять транспорт, чтобы перевезти сундуки, потом найти постоялый двор, где можно получить кров и пищу, до тех пор пока она не подыщет съемное жилье и не обзаведется лекарской практикой. Здесь Анне никто не мог помочь, никто не мог дать ей рекомендации. В Никее, древней величественной столице Вифинии, расположенной на юго-востоке, по другую сторону Босфора, было иначе. Там лучшей рекомендацией для Анны было доброе имя ее отца. Константинополь находился всего в одном дне пути оттуда, но Анне казалось, будто она очутилась в другом мире. У нее не было никого, кроме Льва и Симонис. Они были беззаветно преданы своей хозяйке и, даже зная правду, все равно последовали за ней.

Анна двинулась вперед, по истертым камням набережной, между тюками шерсти, коврами, сырым шелком, посудой, мраморными плитами, ценными породами древесины и небольшими мешочками, источавшими пряные ароматы. В воздухе витали и менее приятные запахи – рыбы, кож, навоза и человеческого пота.

Она дважды обернулась, чтобы убедиться в том, что Лев и Симонис по-прежнему идут следом за ней.

Анна с детства знала, что Константинополь – центр мира, перекресток Европы и Азии, и гордилась этим. Но теперь мешанина чужих голосов, греческая речь, перемежающаяся незнакомыми наречиями, ее ошеломила.

Мужчина с блестящим от пота голым торсом, согнувшийся под тяжестью огромного мешка, столкнулся с Анной, пробормотал что-то и, пошатываясь, побрел дальше. Жестянщик с ведром и котелками громко рассмеялся и сплюнул на землю. Мимо бесшумно прошел мусульманин в тюрбане и черном шелковом халате.

Анна пересекла улицу, шагая по неровным булыжникам. Лев и Симонис следовали за ней. На противоположной стороне улицы стояли четырех-и пятиэтажные здания. Проходы между ними оказались ?же, чем ожидала Анна. Там неприятно пахло прокисшим вином, а шум на пристани стоял такой, что даже здесь, на противоположной стороне улицы, нельзя было разговаривать спокойно. Анна повела спутников вверх по склону холма, прочь от причала.

Слева и справа располагались всевозможные лавки, над ними – жилые помещения, об этом можно было догадаться по вывешенному в окнах выстиранному белью. Через несколько кварталов стало заметно тише. Они прошли мимо пекарни, и запах свежеиспеченного хлеба вдруг напомнил Анне о доме.

Они продолжали подниматься. Руки Анны болели от тяжести лекарских принадлежностей. Лев наверняка устал еще больше, ведь его ноша была еще тяжелее. А Симонис несла одежду.

Анна ненадолго поставила свою сумку на землю.

– Нам следует найти место, где можно будет остановиться на ночлег. Или хотя бы оставить свои вещи. И еще нам нужно поесть. Никогда в жизни не видела столько людей.

– Хочешь, я понесу твою сумку? – спросил Лев, но он и без того выглядел очень усталым и нес гораздо больше, чем Анна и Симонис.

Вместо ответа Анна снова взяла сумку и двинулась вперед. Вскоре они нашли уютный постоялый двор, где подавали обед. Тут были отличные перины, набитые гусиным пухом, и чистые полотняные простыни. В каждой комнате стояла довольно большая бадья, в которой можно было искупаться, и уборная с трубчатым стоком. Комната стоила восемь фоллисов за ночь – без учета питания. Это было дорого, но Анна сомневалась, что сможет найти что-нибудь дешевле.

Она боялась выходить на улицу, боялась совершить еще одну ошибку – сделать женственный жест или даже не отреагировать на что-то. Этого будет достаточно, чтобы люди пригляделись к ней внимательнее и заметили различие между ней и настоящим евнухом.

Анна и ее спутники пообедали на постоялом дворе – свежей кефалью и пшеничным хлебом. Потом задали несколько осторожных вопросов о более дешевом жилье.

– О, его нужно искать подальше от берега, – добродушно заметил их сосед по столу, невысокий седой человек в поношенной тунике, которая доходила ему лишь до колен. Ноги его были обмотаны тканью, чтобы было теплее, но работать в таком одеянии было невозможно. – Чем дальше на запад, тем дешевле. Вы приезжие?

Не было смысла это отрицать.

– Из Никеи, – уточнила Анна.

– А я из Сестоса[2]2
  Сестос (Сест) – город во Фракии.


[Закрыть]
. – Мужчина усмехнулся беззубым ртом. – Рано или поздно все попадают сюда.

Анна поблагодарила его за подсказку, и на следующий день они наняли осла, погрузили на него свои вещи и переехали на более дешевый постоялый двор – ближе к западной окраине у городской стены, недалеко от ворот Харисия.

В ту ночь Анна лежала в постели, прислушиваясь к незнакомым звукам города. Константинополь, сердце Византии… Она с детства слышала истории об этом городе, которые рассказывали ее родители и бабушки с дедушками. И вот она здесь. Византия казалась ей такой странной, такой огромной, что у Анны просто не хватало воображения, чтобы осознать ее размеры.

Но, сидя в четырех стенах, она ничего не добьется. Для того чтобы выжить, ей придется с утра начать поиски дома, в котором она сможет принимать пациентов.

Несмотря на усталость, Анне никак не удавалось уснуть. Когда же сон все-таки сморил ее, ей привиделись незнакомые лица. Во сне Анна панически боялась заблудиться.

По рассказам отца она знала, что Константинополь с трех сторон окружен водой. Его главная улица называется Меса, она похожа на букву «Y». Два рукава встречаются у форума Амастриана, и дальше улица тянется на восток, до самого моря. Отец говорил, что все известные здания расположены вдоль нее: собор Святой Софии, форум Константина, Ипподром, старинные императорские дворцы и, конечно, лавки, где продают изысканные артефакты, шелка, специи и драгоценные камни.

Анна и ее спутники отправились в путь утром и шли очень быстро. Воздух был свежим. Продуктовые лавки были открыты, и почти на каждом углу были переполненные пекарни, но у Анны и ее спутников не было времени на то, чтобы остановиться и полакомиться свежей выпечкой. Они блуждали по причудливому переплетению узких улочек, которые прорезали город от спокойных вод Золотого Рога на севере до Мраморного моря на юге. Несколько раз путешественникам приходилось прижиматься к стенам, пропуская осликов, запряженных в повозки, на которых высились товары на продажу – в основном овощи и фрукты.

Когда Лев, Симонис и Анна дошли до того места, где Меса расширялась, мимо них, высокомерно задрав голову, прошествовал верблюд. За ним шел какой-то человек, согнувшись под огромной кипой хлопка. Центральная улица была заполнена народом. Кроме местных жителей, греков, Анна заметила в толпе мусульман в тюрбанах, болгар с коротко остриженными волосами, темнокожих египтян, голубоглазых скандинавов и скуластых монголов. Женщина спросила себя, не чувствуют ли они себя здесь чужаками, так же как и она. Не пугает ли их этот огромный город, суета, буйство красок, яркие одежды, лавки с разноцветными навесами – пурпурными, синими, золотыми, бледно-розовыми.

Анна не знала, с чего начать. Видимо, придется расспросить прохожих.

– Нам нужна карта, – сказал Лев, нахмурившись. – Город слишком большой, и без нее нам не разобраться, где мы находимся.

– Следует искать приличный жилой район, – добавила Симонис, вероятно, вспомнив о доме, который они оставили в Никее.

Но она хотела приехать сюда почти так же, как и Анна. Юстиниан, брат-близнец Анны, всегда был любимцем Симонис. Служанка горевала, когда он уехал из Никеи, чтобы поселиться в Константинополе. Когда Анна получила последнее, отчаянное письмо о его изгнании, Симонис не могла думать ни о чем, кроме спасения Юстиниана. Лев же, сохраняя хладнокровие, настаивал на том, чтобы сначала спланировать их действия. Он прежде всего заботился о безопасности Анны.

Им понадобилось еще несколько минут, чтобы найти лавку, в которой продавали рукописи. Там они спросили о карте.

– О да, – немедленно отозвался лавочник.

Невысокий, жилистый, с седыми волосами и широкой улыбкой, он открыл ящик, стоявший позади него, и вытащил несколько свитков. Лавочник развернул один из свитков и показал его Анне.

– Видите? Четырнадцать районов. – Он ткнул пальцем в треугольник, нарисованный черными чернилами. – Это Меса, она идет вот сюда. – Лавочник показал на карте. – Тут стена Константина, а там, на западе, – стена Феодосия. Здесь изображено все, кроме тринадцатого района, расположенного на другом берегу Золотого Рога, на севере. Он называется Галата. Но вы вряд ли захотите жить в этом месте. Там селятся одни чужеземцы. – Он свернул свиток и вручил его Анне. – Карта стоит два солида.

Услышав цену, Анна была потрясена и даже заподозрила: лавочник каким-то образом догадался, что она не местная, и решил воспользоваться ее неосведомленностью. Тем не менее она отдала торговцу требуемую сумму.

Они шли по Месе, стараясь не глазеть по сторонам, подобно провинциалам. Вдоль ряд за рядом выстроились прилавки торговцев, укрытые разноцветными навесами. И хотя ткань была крепко привязана к деревянным столбам, она трепетала при каждом сильном порыве ветра, словно была живой и изо всех сил старалась вырваться на волю.

В первом квартале были торговцы специями и благовониями. Воздух тут был напоен чудесными ароматами, и Анна с удовольствием его вдыхала. У нее не было ни времени, ни денег, но она не могла оторвать взгляд от этого великолепия. Ничто не сравнится с шафраном насыщенного желтого цвета, с богатыми оттенками коричневого мускатного ореха… Анна знала лечебные свойства этих специй – даже экзотических. Дома, в Никее, ей приходилось заказывать их и дополнительно платить за доставку. А здесь они лежали на прилавках, словно самый обычный товар.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное