Эндрю Скотт Берг.

Гений. История человека, открывшего миру Хемингуэя и Фицджеральда



скачать книгу бесплатно

Марк Салливан в своей книге на тему социальной истории Америки «Наше время»,[31]31
  Оригинальное название «Our Times: The United States , 1900–1925». На русский язык не переведена.


[Закрыть]
которую также издавало Scribners, написал, что достижение первой книги Фицджеральда в том, что она пусть и не отображает целое новое поколение, но, по крайней мере, призывает мир прислушаться к нему.

Фицджеральд и сам отметил это в финальных страницах книги.

«Это было новое поколение. Они выкрикивали старые лозунги, изучали старую веру, шли сквозь задумчивость длинных дней и ночей, стремились в конце концов вырваться из серой обыденности и последовать за любовью и гордостью. Это было поколение, охваченное страхом перед бедностью и околдованное шепотом успеха. Оно доросло до осознания того, что все боги давно мертвы, все войны отыграны, а вера в человеке пошатнулась», – писал он.

О популярности романа автор также вспоминал в «Раннем успехе»:

«Оцепенев, я сказал издательству Scribners, что рассчитывал, что моя книга разойдется тиражом минимум в двадцать тысяч экземпляров. Когда первый смех затих, мне сказали, что продажа пяти тысяч – это уже прекрасно для первого романа. Кажется, уже через неделю после выхода в печать книга преодолела отметку в двадцать тысяч, но я относился ко всему этому так серьезно, что и не подумал, насколько это было забавно». Книга не обогатила Фицджеральда, но зато сделала его невероятно популярным. Ему было всего двадцать четыре, а он уже добился успеха! Позже в том же году Чарльз Скрайбнер написал Шейну Лесли:

«Ваше протежирование Скотта Фицджеральда стало для нас очень важным, теперь это очевидно. “По эту сторону рая” до сих пор остается главным бестселлером сезона и продолжает набирать успех».

В ослепительном свете популярности, увы, многочисленные ошибки в тексте остались незамеченными. Всю ответственность за них взял на себя Макс. Перкинс так боялся реакции сотрудников Scribners на рукопись, что в течение всего процесса подготовки практически не выпускал книгу из рук, не доверяя ее даже корректорам. В «Создавая множества книг» Роджер Берлингейм отмечал, что, если бы не преданность и контроль Ирмы Викофф, секретаря Макса Перкинса, он наверняка стал бы чем-то вроде «орфографического чуда». Вскоре пропущенные Максом ошибки стали главным предметом обсуждения в литературных кругах. К лету остроумный журналист нью-йоркской газеты «Tribune», книжный обозреватель Франклин П. Адамс,[32]32
  Родился в Чикаго в 1881 году.

Комментатор, известный инициалами FPA. Прославился своим остроумием. Наиболее популярными были его работы в газетной колонке «The Conning Tower». Автор стихов, в 1920-е и 1930-е годы был членом общества The Algonquin Round Table. Умер в 1960 году.


[Закрыть] превратил поиск ошибок в салонную игру. В конце концов некий профессор из Гарварда прислал в Scribners список из более чем ста ошибок. Для Перкинса это был унизительный удар. Но еще более унизительным это стало, когда сам автор, образец ужасающей грамотности, тоже принялся указывать на ошибки. Скотт был рад, что его книга проходила через печатный станок каждую неделю, но в то же время был недоволен, что многие ошибки из растущего списка Франклина Адамса были исправлены только к шестой допечатке.

Однако аудитория не обращала на опечатки никакого внимания. Больше всего текст впечатлил неуверенное в себе молодое поколение.

Позже Марк Салливан писал о героях Фицджеральда:

«Молодые люди нашли в поведении Эмори модель для своего собственного поведения – и встревоженные родители поняли, что их худшие опасения подтвердились». Роджер Берлингейм отметил также, что этот роман «вывел расслабившихся родителей воевавшего поколения из послевоенного похмелья, убедившего их в том, что уж теперь-то они в безопасности, и превратил это похмелье в дурман, предвещающий, что нечто совершенно ужасное может настигнуть их детей, и на сей раз окончательно. Что и внушило их детям то самое первое и гордое чувство собственной “потерянности”».

«Америка погружалась в величайший и безвкуснейший кутеж в истории и была готова заявить об этом во всеуслышание», – писал позже Фицджеральд.

В течение месяца после публикации романа он отправил своему редактору одиннадцать рассказов и шесть поэм, три из которых содержали в себе «едва уловимый намек на “Вторую книгу принстонских поэзий”[33]33
  «Second Book of Princeton Verse» издан Принстонским университетом в 1922 году вслед за первым сборником «A Book of Princeton Verse», вышедшим в 1916 году. Во второй сборник были включены кроме прочих работы Джона Пила Бишопа.


[Закрыть]
и значительное количество возможных заголовков для будущего сборника».

Макс прочитал все материалы и отобрал восемь рассказов, предложив для них название «Эмансипированные и глубокомысленные» как одно из сильнейших среди предложенных Фицджеральдом – беззаботных и фривольных. Чарльз Скрайбнер нашел его выбор «ужасающим», но позволил Перкинсу развить свой первый успех. В 1919 году доход Фицджеральда вырос с восьмисот семидесяти девяти долларов до восемнадцати тысяч восьмисот пятидесяти, и он очень быстро все растратил. По мнению Скрайбнера, Фицджеральд не отличался особой бережливостью и мало задумывался о будущем. Он писал Шейну Лесли, что Фицджеральд «увлечен дарами жизни и склонен наслаждаться ими в полной мере, пока “дорога его гладка”. А вот экономность не входит в число его достоинств».

Опыт работы с Фицджеральдом развил в Перкинсе привычку рассылать книги всем своим работающим авторам.

«Макс был как старый наркодилер. Как только он видел, что вы начали унывать, тут же присылал книгу, которая могла бы вас взбодрить. Эти книги специально подбирались под ваше состояние, идеально подходили вашим вкусам и характеру и в то же время были своеобразным пинком, заставляющим думать в нужном направлении», – отмечал один из них, Джеймс Джонс.

В июне 1920 года Макс отправил Фицджеральду экземпляр книги «Мучительное испытание Марка Твена» Вана Вика Брукса.[34]34
  Критик и литературовед. Родился в 1886 году в Плейнфилде, НьюДжерси. Еще студентом в соавторстве со своим другом, Джоном Холлом Уилоком, опубликовал первую книгу, сборник стихов «Вирши двух студентов» («Verses by Two Undergraduates»). По окончании Гарварда в 1904 г. работал журналистом. В 1907–1909 гг. путешествовал по Европе, в 1910–1913 гг. преподавал в Стэнфордском университете. В своем творчестве призывал представителей американской литературы к обновлению художественных форм, проповедовал развитие национального культурного самосознания. Критика пуританских традиций получила отображение в работах «Вино пуритан» («The Wine of the Puritans»), «Америка на пороге зрелости» («America’s Coming-of-Age»). Главная тема первых двух работ была развита в следующих произведениях «Мучительное испытание Марка Твена» («The Ordeal of Mark Twain») и «Паломничество Генри Джеймса» («The Pilgrimage of Henry James»). Идеи Брукса, восторженно принятые американской демократической общественностью, оказали значительное влияние на литературу. Крупнейшей работой является пенталогия «Творцы и созидатели» («Makers and Finders: A History of the Writer in America», 1800–1915). Одна из пяти книг «Расцвет Новой Англии, 1815–1865» («The Flowering of New England») была удостоена Национальной книжной премии American Booksellers Association и Пулитцеровской премии по истории. В работе «О сегодняшней литературе» («On Literature Today») критиковал пессимистическое видение жизни в новейшей американской литературе, в частности у Э. Хемингуэя. Его перу принадлежат переводы с французского Р. Роллана, Ж. Дюамеля и других, а также три тома автобиографической прозы: «Сцены и портреты: воспоминания о детстве и юности» («Scenes and Portraits: Memories of Childhood and Youth»), «Дни Феникса» («Days of the Phoenix»), «Из-под сени гор» («From the Shadow of the Mountain»). Умер в 1963 году.


[Закрыть]
Брукс, писал Макс, «блестящий парень, очень милый, и, если вам действительно понравилась его книга, я бы хотел, чтобы вы однажды побеседовали с ним за ланчем». Ван Вик Брукс был ближайшим другом Макса Перкинса. Они были знакомы еще с детского сада, куда вместе ходили в Плейнфилде, в Нью-Джерси, а затем вместе поступили в Гарвард. И теперь, спустя двадцать лет после выпуска, Брукс был очень близок к тому, чтобы стать настоящим геодезистом и картографом современной американской литературы.

Несколько дней спустя после получения книги Фицджеральд написал:

«Это одно из самых вдохновляющих произведений в моей жизни, и, кажется, оно снова вдохнуло в меня жизнь! Я только что закончил один рассказ, и мой новый роман, похоже, станет главным шедевром в моей жизни».

Жирные подчеркивания в книге «Мучительное испытание Марка Твена», принадлежащей Фицджеральду, – главное доказательство того, сколь значительное влияние она оказала на автора при создании последующей серии рассказов. Скотт прочитал у Брукса о романе Клеменса «Позолоченный век»,[35]35
  Роман написан в соавторстве Марком Твеном (Сэмюэлем Лэнгхорном Клеменсом) и Чарлзом Дадли Уорнером.


[Закрыть]
в котором речь идет о человеке, который отправляется на запад в поисках угольной горы и расходует ее до тех пор, пока не становится достаточно богатым, чтобы жениться на любимой женщине. После Скотт написал новеллу, в которой герой по имени Фитц-Норман Калпеппер Вашингтон натыкается на залежи руды примерно в то же время, но в Монтане. Он назвал эту новеллу «Алмаз величиной с отель “Ритц”».

Писатель работал все лето, а вот Перкинс – нет. Он никогда не уходил в отпуск, пока не считал, что действительно заслуживает его. И тем летом, впервые за все время своей работы в издательстве в должности редактора, он наконец-то почувствовал, что может отдохнуть.

Перед тем как уйти, Перкинс отправил Фицджеральду свой адрес на случай, если писателю понадобится помощь. Адрес включал в себя одно-единственное слово – название городка, в который он ездил практически каждое лето.

Виндзор, штат Вермонт, был расположен примерно на трети пути к границе Вермонта и Нью-Гэмпшира, на западном берегу реки Коннектикут. Для Макса Перкинса это было лучшее место в мире. Примерно семьдесят лет назад в тени горы Аскутни его дед по материнской линии построил несколько домов, в которых намеревался поселить всю свою семью.

«Для внуков моего деда Виндзор стал персональным раем. Зимой мы жили в разных местах, но летом собирались вместе в одном большом месте, огороженном штакетником, внутри которого шесть домов смотрели на деревенскую улицу, а вокруг раскинулись зеленые лужайки, вились узорами подстриженные изгороди и пестрели круглые цветы бегонии, бегущие вниз по склону, туда, где располагался пруд», – писала сестра Макса, Фэнни Кокс, в журнале «Vermonter».

Подъем позади пруда был определенно самой красивой частью участка. Ручьи неслись по холмам, пересекая тропинки, вплетаясь в березовые и сосновые рощицы. В семье этот необычный лес называли Рай.

Молодость и воображение бежали по Раю в ногу. Молодой Макс Перкинс провел здесь бесчисленное количество часов с братьями, сестрами и кузенами. Позже, уже будучи отцом, он привозил сюда и детей, позволяя им ощутить всю прелесть семичасовой поездки на экспрессе «Уайт Маунтин», этом чудесном и комфортном летнем поезде.

– Самое лучшее чувство на свете – ложиться спать уставшим, – сказал как-то Перкинс одной из дочерей. Время ложиться спать было его любимым временем – те несколько минут до погружения в сон, когда он мог «бежать за своими мечтами». И в эти последние мгновения бодрствования Перкинс мысленно переносился в Россию 1812 года, к сцене его любимой книги «Война и мир». Ночь за ночью его сознание наполнялось фантазиями об армии Наполеона, идущей из Москвы по раннему морозу через сугробы. По утрам в Вермонте, после того как персонажи Льва Толстого уже прошлись перед его внутренним взором, он говорил, что в Виндзоре его сны становились куда ярче обычного и что нигде он не спит так сладко, как здесь.

Каждое лето Макс брал дочерей в поход на гору Аскутни. Они шли тридцать минут и десять – отдыхали, как князь Андрей и его солдаты у Толстого. Но главным удовольствием Перкинса в Виндзоре были долгие одиночные прогулки. «Настоящие» – так он их и называл. И так, совсем один, он гулял по той же земле, по которой когда-то гуляли его предки.

III
Истоки

«Никто не мог утверждать наверняка, что знает Перкинса, если при этом не понимал, что для редактора значит Виндзор или Вермонт или то, как глубоко Макс привязан к этой старой деревенской Америке и как много ее самой заложено в его жизненном фундаменте», – писал Ван Вик Брукс в «Сценах и портретах».

Почти всю жизнь Макс провел в Нью-Йорке и его пригороде, но горьковатое чувство собственного достоинства, присущее выходцам из Новой Англии, всегда было квинтэссенцией его личности. Ему были свойст венны многочисленные причуды и предубеждения янки, он бывал своенравен, глуповат и даже старомоден, как, впрочем, и его литературный вкус. Но все же Брукс считал, что именно Виндзор стоял на страже его сердца и хранил его «целенаправленным, неподвластным предрассудкам, не замутненным сомнениями, порывистым и чистым». Макс был настоящим воплощением разума Новой Англии, исполненного противоречий.

Он родился 20 сентября 1884 года на Манхэттене, на углу Второй и Четырнадцатой улиц, и получил имя Уильям Максвелл Эвартс Перкинс, став, таким образом, наследником двух уважаемых семей. Брукс писал, что ему уже доводилось встречать американцев, в которых история воплотилась так зримо и ощутимо, что человек и сам замечал, как она бурлит в нем, и это не приносило удовольствия, поскольку рассудок всегда находился в состоянии гражданской войны.

«В 1642 году состоялась Английская революция, столкнувшая круглоголовых и кавалеров, одна из тех, в которых Максу так и не довелось поучаствовать», – писал Брукс.

Эта война пересекла океан и докатилась до Перкинсов, опоздав на целых восемь поколений. Перкинсы сделали из Макса «романтичного мальчика, жаждущего приключений, праздного, утонченного и честного, исполненного радости, нежности и почти животного очарования»; Эвартсы внушили веру в тяжелый труд и в то, что в жизни надо всегда двигаться против течения, утверждал Брукс. И в трудные моменты жизни Макса то одна, то другая сторона этого сражения попеременно брала верх.

Джон Эвартс, родом из Уэльса, был первым из предков Максвелла Перкинса, эмигрировавшим в Новый Свет. Будучи беспаспортным слугой, он пересек океан в 1635 году и поселился в Конкорде, штат Массачусетс, где получил вольную в 1638 году. Полтора века спустя у него остался всего один потомок – Иеремия Эвартс. Появился на свет в 1782 году и, получив образование в Йельском университете, он имел юридическую практику в Нью-Хейвене. А также он был строгим религиозным пуританином. Современники утверждали, что «для работы юристом у него слишком прямой, несгибаемый нрав».

Он женился на Мегитейбл Барнс, вдовствующей дочери Роджера Шермана, одного из подписантов Декларации независимости США. Они поселились в Чарльстоне, штат Массачусетс, где Иеремия получил должность редактора в «Panoplist» – издании православных конгрегационалистов. Со временем он полностью посвятил свою жизнь памфлетам и миссионерским делам, однако не ограничивался религиозной сферой. Готовясь к проповеди об отмене рабства, он год провел в одной из тюрем Джорджии. А ранним мартом 1818 года, по пути из Саванны, получил известие о том, что у него родился сын – Уильям Максвелл Эвартс.

Уильям поступил в Йель в 1833 году и стал одним из основателей «Йельского литературного журнала».[36]36
  Основан в 1836 году. Старейший литературный журнал США. Публикует стихи и художественную литературу студентов Йеля два раза за учебный год.


[Закрыть]
С отличием окончив университет, он поступил на юридический факультет в Гарвард. Ричард Генри Дана, который впоследствии описал свои морские приключения в «Двух годах на палубе»[37]37
  Оригинальное название «Two years before the mast».


[Закрыть]
во время учебы в Гарварде, позже вспоминал: «Самая успешная речь на факультете среди всех, на которых я присутствовал лично, была произнесена У. М. Эвартсом перед группой магистрантов. Если он не добьется уважения, то разочарует куда больше людей, чем любой другой молодой человек из всех, с кем мне доводилось встречаться».

В 1843 году Эвартс женился на Хелене Минерве Ворднер в ее родном Виндзоре. В течение последующих двадцати лет они произвели на свет семь сыновей и пять дочерей. Эвартс жил той жизнью, которую и ожидал от него Ричард Дана. Его юридическая практика привлекла особое внимание общественности в 1855 году, когда он передал тысячу долларов – одну четвертую своего состояния – на нужды аболиционистов.

К 1889 году, когда он в последний раз появился в суде, успел принять участие в большом числе процессов, связанных с проверкой основных принципов Конституции. «Словарь американской биографии» провозгласил его «героем трех дел своего поколения»: арбитражного суда в Женеве, дела о выборах Тилдена – Хейза в 1876 году и импичмента Эндрю Джонсона. Из каждого дела он выходил победителем: получил вознаграждение от иностранных государств, которые воевали против Севера во время Гражданской войны, выиграл президентство для одного человека, не сумевшего победить в народном голосовании, и защитил права другого на продолжение службы в качестве президента.

Эвартс, занимаясь подготовкой материалов дела, всегда просил совета у друзей. Чаще всего он обращался к Генри Адамсу,[38]38
  Писатель и историк. Родился в Бостоне в 1838 году. По окончании Гарварда в 1858 году слушал лекции по гражданскому праву в Берлинском университете и два года путешествовал по Германии, Бельгии, Голландии, Италии, Франции. В 1868 году возвратился в США, работал журналистом. В 1870 году был приглашен в Гарвард на должность профессора средневековой истории. Автор девятитомной «Истории Соединенных Штатов во времена правления Джефферсона и Медисона» (1889–1891), после выхода которой был избран президентом Американской исторической ассоциации. В 1880-х годах написал два романа – «Демократия» и «Эстер». Самое известное произведение, автобиографическая книга «Воспитание Генри Адамса» была напечатана небольшим тиражом в 1907 году, однако только после смерти Адамса в 1918 году вышло издание Массачусетского исторического общества, доступное для широкой публики. В 1919 году книга была отмеченная Пулитцеровской премией и стала классикой американской литературы.


[Закрыть]
который однажды сказал в своей биографии, написанной от третьего лица: «Известно, что при сомнениях быстрейший способ прояснить мысль – завязать полемику, и Эвартс намеренно вызывал полемику. День за днем, разъезжал ли он, обедал или гулял, министр юстиции заставлял Адамса оспаривать его положения. Ему, говорил он, нужна наковальня, чтобы чеканить свои идеи».[39]39
  Перевод М. А. Шерешевской.


[Закрыть]

В 1877 году президент Хейз назначил Эвартса государственным секретарем Соединенных Штатов. В Нью-Йорке он был дважды избран в сенат Законодательным собранием. После отставки Эвартс вернулся в Вермонт, где захватил власть над всей семейной деятельностью. Его виндзорский «Белый дом» был темен и переполнен различными безделушками в викторианском духе, среди которых выделялись портреты предков Эвартсов в золотых рамах и беломраморный бюст самого Уильяма, облаченного в тогу. Красочная история Перкинсов заняла в «Словаре американской биографии» почти столько же места, сколько и история суровых Эвартсов, но, увы, большинство из них не смогло этого оценить. Двоюродная сестра по линии Эвартсов сказала через девяносто лет после рождения Макса: «Перкинсы исповедовали не ту политику, в церкви сидели не с той стороны и даже на кладбище их похоронили не там, где следовало».

Чарльз Каллахан Перкинс, дед Макса по отцовской линии, унаследовал от предков не только деньги, но и темперамент, что сделало его большим другом искусств в родном Бостоне. Он происходил от Эдмунда Перкинса, который эмигрировал в Новую Англию в 1650 году, где стал богатым и влиятельным торговцем, магнатом, чьи отпрыски приняли сторону лоялистов во времена Войны за независимость. Чарльз, проявлявший особый интерес к искусству, в частности к живописи, закончил Гарвард в 1843 году. Он отказался от возможности включиться в бизнес семьи и выехал за границу, намереваясь превратить свое увлечение искусством в серьезное изучение. В Риме он познакомился с несколькими известными художниками, но его собственный, довольно скромный талант удерживал его на уровне простого любителя. В конце концов он понял, что может посвятить жизнь по крайней мере оценке искусства, и стал первым в Америке арт-критиком. В 1855 году он женился на Францес Д. Бруен из Нью-Йорка. Перкинс поддерживал связи с Браунингами, жившими в Европе, и с Лонгфелло из Бостона. Он написал около полудюжины серьезных статей, посвященных европейской скульптуре.

К тому моменту как трое детей Чарльза Перкинса достигли зрелого возраста, большая часть его состояния сошла на нет. Он вынужден был перевезти семью в Новую Англию. И там он очень сблизился с сенатором Эвартсом. Средний ребенок Чарльза, Эдвард Клиффорд, выпускник юридического факультета Гарварда, познакомился с дочерью сенатора Элизабет. И влюбился. В 1882 году, когда им обоим исполнилось по двадцать четыре года, они поженились в Виндзоре.

Элизабет была весьма достойной и утонченной девушкой. Она принадлежала к числу тех женщин, которые всегда ходят, скрестив руки перед собой, не очень медленно, чтобы не казалось, будто у них нет особой цели, но и не слишком быстро, чтобы это не выглядело неженственно. В Вашингтоне, в доме отца, она часто выполняла роль хозяйки на приемах. Ее супруг был куда более энергичным и раскрепощенным и прямо-таки источал дух свободы.

Они переехали в Плейнфилд, штат Нью-Джерси, и там Эдвард занялся адвокатской практикой, каждый день колеся до железнодорожной станции и обратно на огромном двухколесном велосипеде – первом подобном средстве передвижения в их городке. В течение тринадцати лет у них появилось шестеро детей. Элизабет была из тех матерей, которые не требуют от чад хорошего поведения, но скорее ожидают его, а Эдвард был очень мягким отцом. Противоположные черты двух семей соединились в их втором ребенке – Уильяме Максвелле Эвартсе Перкинсе. В нем смешались дух перкинсовского эстетизма и эвартсовская любовь к дисциплине. Даже ребенком Макс обладал одновременно и художественным чутьем, и новоанглийской рациональностью.

Каждый воскресный вечер Эдвард Перкинс устраивал чтения для членов своей молодой семьи.

«Мы все сидели перед отцом, слушали “Айвенго” и “Розу и кольцо” и беспрерывно смеялись, потому что даже тогда эти романы казались слишком мелодраматичными», – вспоминает Фанни, младшая сестра Перкинса. Специально для Макса и его старшего брата Эдварда отец читал произведения французской литературы, которые заодно и сам переводил, чтобы поддерживать на уровне собственное знание языка. Словно зачарованные, мальчики слушали «Трех мушкетеров», «Мемуары» генерала Марбо и «Новобранца 1813 года» Эркмана-Шатриана. Макс рос под влиянием книг военной темы, и особенно – героических историй Наполеона.

Когда ему исполнилось шестнадцать, он отправился в Академию Святого Павла в Конкорде, штат Нью-Гэмпшир, но уже в следующем году вернулся домой, щадя родительский кошелек. Позже, в октябре 1902 года, отец Макса, который всегда упрямо отказывался надевать верхнюю одежду, подхватил воспаление легких. Спустя три дня он умер в возрасте сорока четырех лет. Эдвард К. Перкинс не оставил после себя состояния, но его вдова и шестеро детей все же могли жить довольно комфортно, расходуя небольшие семейные сбережения. Среднее образование Макс получил в школе Лейл, в Плейнфилде.

Когда Эдвард, старший сын Перкинса, уехал в Гарвард, Макс занял главное место за семейным столом. Инстинкты янки заставили его сорвать занавес скорби как можно скорее и взять на себя столько отцовских обязанностей, сколько было возможно. Он чувствовал, что в настигшем их несчастье должен стать скалой и опорой для семейства. С младшими братьями и сестрами Макс обращался твердо, но ласково, и они уважали его. Однажды после утренней молитвы его мать разразилась слезами, и он гладил ее по плечу до тех пор, пока она не успокоилась. Целое поколение спустя он сказал одному из своих детей: «Каждый хороший поступок в жизни человек делает, чтобы заслужить одобрение своего отца».

Будучи подростком, Макс довольно легко преодолевал нежную юношескую влюбленность. «В тот вечер я зацеловал одну симпатичную девчонку просто до чертиков. У меня ушло на уговоры примерно три часа, но в конце концов она мне разрешила», – писал он Вану Вику Бруксу в 1900 году.

В течение нескольких летних каникул он обучал детей в Саутгемптоне на Лонг-Айленде, а в возрасте шестнадцати лет работал вожатым в лагере Честерфилд в Нью-Гэмпшире. Однажды, будучи в лесу с несколькими юными следопытами, Макс услышал ужасные вопли. Он отослал мальчиков назад в лагерь и отправился на поиски кричавшего. Он наткнулся на амбар и увидел в дверях женщину, вырывавшуюся из рук двух мужчин.

– А тебе чего надо? – спросил один из них.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15