Эндрю Кальдекотт.

Загадочный город



скачать книгу бесплатно

– Шляпа… Что-нибудь еще? – вновь подал голос второй.

– Ни черта не вижу, – ответил Ферди.

– Нужно поскорее отнести его домой, – сказал второй. – Через двадцать минут начнется метель.

В своем почти бессознательном состоянии Солт все же понял смысл этого замечания и тут же узнал обладателя второго голоса – соседа Ферди, Ференсена, того самого человека, который каким-то мистическим образом за несколько часов с удивительной точностью предсказывал потепление, мороз, дождь и снег. Жители деревни за глаза называли его Заклинателем Дождя.

– Оставьте меня в покое!

– А ну молчать! Ты и так уже достаточно натворил, – твердо сказал Ференсен. Из своего перевернутого положения Солт все же сумел рассмотреть старика и копну его седых волос.

– Я не просил вас о помощи! – закричал Солт и отключился прежде, чем Ференсен успел на это ответить.

Снегопад утих, и на горизонте показалась ферма семейства Ферди, – стога сена выплыли из темноты, похожие на пришвартованную в гавани флотилию. На холме за фермерским домом возвышалась шестиугольная башня, где обитал Ференсен, – ее местонахождение за снежной пеленой выдавал только свет в окнах.

– Ко мне? – спросил Ферди. – Моя Меган делает недурственное тонизирующее.

– Но отнюдь не такое сильное, какое готовлю я, – ответил Ференсен. – К тому же мне нужно перекинуться с ним словечком.

Билл Ферди, как всегда, подчинился Ференсену, но ответ его жильца на вопрос, откуда тот узнал о местонахождении Солта – «нутром почуял», – показался ему как минимум неполным. Он почувствовал, что надвигаются неприятности.

В башне Ференсена имелась одна-единственная комната, в которой хозяин предавался размышлениям, учился, делал упражнения, готовил, наблюдал за звездами, хранил книги, спал, мылся и жил. Он спускался в главный дом лишь ради ванны или компании. Комната словно сошла с картинки, иллюстрирующей задачку на запоминание, столько всего в ней умещалось.

Три стороны шестигранника занимали тянущиеся от пола до потолка книжные стеллажи (а потолок там был очень высоким), помеченные сверху резными буквами: «Естественные науки. Античность. Дела рук человеческих (разное)». Две прилегающие стены были заняты односпальной кроватью и причудливой конструкцией, служившей душем. Последнюю стену напротив входа украшал богатый камин, широкий и глубокий, с деревянной полкой, которую в лучших традициях Ротервирда покрывала резьба самого гротескного характера. Напротив камина, точно перед сценой в зрительном зале, стоял диван и несколько стульев эпохи короля Иакова, с плетеными сиденьями и высокими спинками. С поперечных балок потолка свисали карты с изображением звездного неба, океанов и ротервирдского Западного леса; на последней были густо отмечены места, где водились редкие виды фауны. На поддерживаемых блоками горизонтальных балках висели трости, пальто, шляпы, плащи, костюм пчеловода и парашют. Подобное разнообразие свидетельствовало о том, что обитателем дома является эрудит, ни во что не ставящий «Исторические предписания».

Камин был оборудован открытой решеткой, которая держалась на каменном очаге, дымоход вился по стене, как змея, и достигал крыши, внешнее убранство которой поражало сбивающим с толку сочетанием солнечных панелей и скворечников, послушно дожидавшихся весны.

До книг на верхних полках можно было дотянуться лишь с помощью большой передвижной лестницы с прочными стенками, внешне напоминающей средневековые осадные орудия.

– Брось его вот сюда, – произнес Ференсен, пододвигая диван поближе к камину, – и давай-ка снимем с него верхнюю одежду.

Солт начал напевать:

 
Я помню герцога Баклю,
Ростом он был выше меня
И шире тебя…
 

– Упаси нас господи от этого галдежа! Ферди, достань мне «Черный Бодрум – специальное средство для бессонных ночей», третья полка сверху.

Ферди обнаружил нужную жестяную коробку в ряду остальных, имевших не менее удивительные названия. По комнате разлился аромат крепкого кофе.

Ференсен варил его в кастрюльке на огне.

– Ты этого, конечно, не заслуживаешь, – бормотал он, – но обстоятельства обязывают.

Ферди крепко держал голову Солта, пока старик заливал жидкость ему в рот. Эффект оказался мгновенным.

– Помоги нам, Господи, – поперхнулся Солт.

– Все в порядке, Билл; иди и скажи Меган, что вернулся, – сказал Ференсен. – Ты хорошо поработал. И, скорее всего, спас ему жизнь.

Как часто бывало, пивовар снова поразился энергии Ференсена. Ференсены жили в шестигранном доме так же долго, как Ферди обитали на ферме. Они могли исчезать на десятки лет, но, вернувшись, новый Ференсен всегда имел при себе ключ от входной двери. «Исторические предписания» запрещали хранение семейных фотографий и дневников после смерти их владельца, поэтому никто не знал, как выглядели предыдущие Ференсены. Отец пивовара был знаком с одним предшественником нынешнего жильца башни, а дед – с другим до него. Когда Билл был ребенком, башня пустовала, но после смерти отца появился теперешний Ференсен. Он никогда не упоминал о предках, и Ферди не задавал вопросов по этому поводу.

У Ференсенов имелись собственные правила. Они никогда не ходили в город и настаивали на сохранении полной конфиденциальности. Их прозвание – всегда просто Ференсен – запрещалось произносить жителям деревни, когда те приезжали в город, и это правило соблюдалось с религиозной истовостью. Ференсены были персональной тайной деревенских, они оказывали значительную помощь сельской общественности благодаря несравненным познаниям в области садоводства, а также лечения животных и растений. Теперешний Ференсен преподавал сельским детишкам загадочные предметы, которые не значились в школьном расписании, и делал это талантливо.

Билл Ферди помедлил, прежде чем оставить друга. Он все думал, рассказать ли Ференсену о странном предложении относительно «Души подмастерья», которое ему сделал полуночный посетитель. Ферди нуждался в совете, но не хотел попусту беспокоить старика. И в конце концов решил: бог с ним.

– Где я был? – спросил Солт, обретя привычный голос и тон.

– Это ты мне скажи, – ответил старик, развешивая мокрую верхнюю одежду на решетке с другой стороны камина, при этом тщательно проверяя карманы Солта.

– Где-то в южных широтах?..

– Верю, что ты способен на большее.

– Там были буковые деревья.

– Представь себе две линии, идущие прямо от конца Олд Лей Лейн и Лост Акр Лейн, и следуй за ними из города, пока эти линии не встретятся.

– Ну да, как-то так, – признал Солт.

– А ведь ты мне обещал. Никто не должен туда ходить. Ни при каких обстоятельствах.

– Я заглядываю только проверить…

– Ты допустил непростительную оплошность – и очень опасную.

– На меня напали первый раз. К тому же теперь все равно никто не сможет туда попасть. Когда я вышел, портал закрылся.

– Ты в этом уверен?

Теперь у Солта наступила стадия похмелья.

– Конечно, я, черт возьми, уверен. – Солт уставился на дно чашки. – Что это еще за дьявольщина?

– Особый сорт кофе, как раз подходит для того, чтобы встряхнуть какого-нибудь дуралея, правда, к сожалению, не лечит от неблагодарности.

Солт едва слышно пробормотал извинение. Несмотря на легкую тошноту, он уже чувствовал, как в мыслях прояснялось. Приготовленный Ференсеном кофе действовал на его ум как целительный бальзам. У него даже появилась идея: одинокий Ференсен с его книгами и прочими вещами нуждался в компаньоне.

– Тебе нужно завести собаку.

Ференсен ничего не ответил. Солт вспомнил странную фауну Лост Акра – птиц с хоботами, чешуйчатых грызунов, грибы-мясоеды, – и ему в голову пришла пугающая мысль.

– Странно, что у натуралиста Ференсена нет ни кошки, ни собаки. Может быть, что-то приключилось с тобой в Лост Акре, и поэтому ты не хочешь туда возвращаться? Потому-то ты и не можешь спать в одном доме с животными.

Ференсен протянул пальцы к огню, будто накладывая заклятие, а потом сменил тему:

– Ферди принес из города интересные новости. Там начали происходить странные события. Исчез школьный историк. В поместье снова живут люди. А теперь закрывается старый путь. Может ли все это быть как-то связано?

– Есть кое-что еще. С Лост Акром творится что-то по-настоящему неправильное.

– Лост Акр сам по себе «что-то неправильное». Это – кощунство над природой. То, что он закрылся, только к лучшему.

– Неужели ты хочешь, чтобы Лост Акр погиб – со всеми его животными, растениями?

– В каком смысле погиб?

– Земля была усеяна семенами. Все, что летает и ползает, в несколько слоев оседает на открытых участках. – В Лост Акре было не так много чистых видов птиц и растений; гибриды смешивались в разных последовательностях, поэтому их можно было подразделить только на «летающих» и «ползающих». – И все это происходит не в сезон. Должно быть, они чувствуют приближение какой-то катастрофы. Я зашел дальше, чем когда-либо, и увидел… – Солт запнулся. Эгоистичное желание держать секреты при себе подняло свою уродливую голову. Ему не хотелось делиться открытием даже с Ференсеном.

– Я знаю, что ты видел.

– А я так не думаю.

– Ты видел непонятный участок неба. Могу показать на твоей карте, где он находится.

Солт с раздражением понял, что Ференсен рылся в его карманах, но едва ли мог хоть что-то возразить. Ференсен разложил на столе простую схему Солта. Рисунки были сделаны умелой рукой, надписи казались несколько загадочными, но Ференсен смог в них разобраться.

– «П» – это плита со входом на луг. У тебя нет описания леса, потому что ты туда не возвращался, памятуя мои советы. – Ференсен переключил внимание на бесформенные фигуры с подписями, которые накладывались друг на друга, как диаграммы Венна[13]13
  Диаграмма Венна – схематичное изображение всех возможных отношений нескольких (часто трех) подмножеств универсального множества. (Примеч. ред.)


[Закрыть]
. – Колонии растений. Странные гибриды наших земных видов. Твои буквы отмечают ближайших родственников тех, что водятся у нас. Навскидку, вот тут – трава белозора, хотя в Лост Акре соцветия не белые, а красные, а побеги отличаются липкостью.

К изумлению Солта, Ференсен либо уже знал, либо догадался обо всем остальном. Доказав свою правоту, Ференсен продолжил:

– Ты не отметил ни тот участок неба, ни большое дерево, которое растет неподалеку. – Его голос вздрогнул от неожиданного проявления чувств. – Они почти наверняка находятся здесь. – Он поставил палец на самый край листа.

Ференсен был прав. Солт, заикаясь, спросил:

– Откуда ты об этом знаешь? Ты не был там много лет.

– Этот участок неба существует там уже очень-очень давно – могу даже предположить, что с самого начала, с тех пор как первичный взрыв или столкновение привело к возникновению Лост Акра. Я называю его точкой перехода.

Продемонстрированные Ференсеном знания подтолкнули Солта к чуть большей откровенности:

– Я встретил удивительное существо, даже по меркам Лост Акра, – полугорностая-получеловека.

Лицо Ференсена омрачилось, будто дала о себе знать старая болячка.

– Ферокс, – произнес он.

Солт снова на секунду лишился дара речи, и лишь по прошествии какого-то времени смог снова спросить:

– Откуда ты знаешь?

Ференсен никак не отреагировал на вопрос.

– Он оставил тебя в живых. Хотелось бы мне знать почему.

– Он просил о помощи. Все повторял: «Saeculum».

– Цикл – отрезок времени, равный жизни человека или популяции.

– Или какого-то места, – ответил Солт. – У меня есть одно предположение. Ротервирд и Лост Акр нельзя отделить друг от друга. В этой долине находится единственный путь туда, и другие до нас это знали, иначе Лост Акр Лейн не дали бы такого названия и не проложили бы там, где она сейчас находится. Когда-то давно правительство испугалось, что тайна будет раскрыта и чудовища Лост Акра вырвутся наружу, поэтому они предоставили нам независимость и запретили изучение истории. Чего они не знали, так это того, что Лост Акр обладает неустойчивой природой и может сам себя разрушить. Чего сейчас не знаем мы, так это того, что случится с нами, если разрушение произойдет.

– Нам это будет только на руку.

Странно подчеркнутое «нам» было произнесено Ференсеном без особой уверенности. В который раз Солт почувствовал, что старик скрывает половину того, что знает сам.

– А почему Ферокс говорит на латыни?

– Он старше, чем ты можешь себе представить. – Ференсен помедлил. – Точка перехода обеспечивает удивительное долголетие – но за это приходится платить. Он должен был сказать что-то еще.

– На нас напали монстры из леса.

– Что еще за монстры? – В вопросе прозвучала неожиданная настойчивость.

– Они были похожи на те грибы, что растут на деревьях… только с глазами и зубами. – Ференсен явно расслабился, но тут Солт вспомнил, что Ферокс действительно сказал кое-что еще. – Кажется, Ферокс думал, что я – какой-то посланник. Он употребил слово nu… nuntius.

Внезапно Солт ощутил такую усталость, какой не чувствовал за всю свою жизнь.

Последние слова, которые он услышал от Ференсена, были окрашены мрачной иронией:

– Действие «Специального средства для бессонных ночей» хорошо известно: оно мгновенно приводит в чувство, затем следует короткий период резкого похмелья, десять минут полной ясности сознания и наконец глубокий восстанавливающий сон.



Через несколько мгновений ботаник начал храпеть. Ференсен вылил остатки кофе в свою чашку. Лост Акр умрет – а с ним и все его монстры? Его окружили призраки прошлого. Он, Ференсен, был обязан что-то предпринять. Но как, если внутрь попасть нельзя? И что, если предотвращение угрозы, какой бы характер она ни несла, окажется за гранью человеческих возможностей? Он вспомнил, как когда-то давно ходили слухи о черной плите, которая не работала. Что, если она открылась, когда захлопнулась белая? Он решил попытаться ее отыскать.

Что же касается Ферокса, то за чьего посланника он мог принять Солта? На ум приходил только один человек – но это было немыслимо, определенно нет, боже упаси.

Ференсен поднялся. Ему нравилась такая погода, когда башню коконом окутывали хлопья замерзшей влаги. Он проверил ощущения на коже. Снег должен был прекратиться через час. В три небо прояснится. До оттепели оставалось еще как минимум два дня. Это было не простым предположением, а совершенно точным фактом. Откуда взялся его дар? Что они с ним сделали тогда, много лет назад?

4. О приглашениях

Не прошло и двух недель с начала семестра, как Облонг получил пугающее в своей краткости послание: «Офис мэра, 11.30 утра, сегодня. Важно».

Облонг просмотрел оставшуюся почту. Оба его соседа получили маленькие конверты с геральдическим знаком на обратной стороне – опирающимся на палку горностаем в капюшоне. Толщина карточки в конверте не оставляла ни малейших сомнений. «Как это характерно, – подумал Облонг, – местные получают приглашения, а я – приказы».

В Ротервирде социальный статус измерялся тем, как долго вам приходилось ждать аудиенции мэра. Когда Облонга наконец-то провели в святая святых – офис Сноркела, было уже 12.45. Убранство просторной комнаты свидетельствовало скорее о больших деньгах, чем о хорошем вкусе. Но нужно было отдать мэру должное – каждый предмет мебели являлся антикварным, правда, при этом все они не сочетались между собой. Картины казались слишком вычурными, ковер настолько мягким, что туфли в прямом смысле утопали в его ворсе. Ощущение нелепости возникало и при виде ряда пластиковых стульев, стоявших напротив внушительного стола. Сноркел жестом предложил Облонгу занять один из них.

– Надеюсь, что четвертый класс ведет себя прилично, – серьезным тоном произнес Сноркел, – потому что в ближайшее время вам предстоит принять нового ученика из одного крайне уважаемого семейства. Смит даст вам дальнейшие указания.

Сноркел говорил таким тоном, будто был генералом при рядовом Облонге, а директор школы являлся всего лишь низкого ранга офицером, которому поручали мелкие хозяйственные задачи.

– И это все? – промямлил Облонг.

Сноркел взял в руки блестящий кремовый конверт из плотной бумаги, точно такой же, как те два, которые сегодня утром появились на Артери Лейн, 3.

– Когда прибудет ваш, принимайте сразу, оденьтесь получше и не заставляйте нас краснеть. Хозяин дома крайне серьезно отнесся к вашему приглашению. Я сказал ему, что он слишком снисходителен к количеству гостей, но, полагаю, его дом достаточно вместителен.

Мэр отпустил Облонга, по-хозяйски щелкнув пальцами. Облонг шагал по улицам, обдумывая криптограмму «АСХ 1017». Он склонялся к тому, что она могла означать книгу и номер страницы, но не мог припомнить ни одной книги с такими начальными буквами – еще один тупик. Дома его уже поджидал конверт кремового цвета.


Орелия полагала, что знает всех своих сограждан в лицо, но появившийся на пороге «Безделушек и мелочей» человек сбил ее с толку. Он был примечательным персонажем: высокий, с беспокойным розовато-белым лицом, в необычном наряде – рубашка индийского кроя выглядывала из-под тяжелого пальто, ручной работы туфли без шнуровки были до блеска отполированы, мохеровые брюки могли похвастаться острой, как лезвие складкой, а венчала все это великолепие эбонитовая трость с серебряной головой горностая на ручке. На первый взгляд он показался ей стариком, но рвение, с которым незнакомец ворвался в магазин, изменило ее первоначальное впечатление.

– Я только проходил мимо. – Голос его казался шелковым.

– На всех товарах стоят ценники. Если у вас возникнут какие-нибудь вопросы – задавайте, не стесняйтесь.

Необычный посетитель сделал еще два шага внутрь магазина и застыл. Он поглядел вверх и вниз. Сморщил нос.

– У вас было четыре камня…

– А, ну да, ротервирдские камни утешения.

– Камни утешения?

– Это средневековая салонная игра.

– Полагаю, у вас они все еще есть? – Голос поднялся на полтона, под внешней холодностью чувствовалось волнение.

Орелия предположила, что этот человек мог быть другом мэра. Чужаки сюда редко заглядывали. Когда она принесла камни, незнакомец разложил их на ладонях и закрыл глаза. Кем бы ни был этот человек, он явно не интересовался салонными играми.

Глаза его резко распахнулись.

– Сколько вы за них хотите?

– Мне придется спросить у тети.

– Предположим, ваша тетя завысит цену в пять раз от первоначальной и будет настаивать на выплате наличными.

Орелия решила, что обладает достаточными полномочиями для того, чтобы принимать столь щедрые предложения.

– Двух сотен должно хватить.

На этот раз улыбка незнакомца стала шире. Он достал бумажник из крокодиловой кожи и вытащил четыре свеженькие купюры по пятьдесят гиней каждая. Она отдала ему камни вместе с ценником.

– Вам нужен пакет?

Он не ответил, а вместо этого начал разглядывать бирку с подписью. «“Происхождение неизвестно”: от этого мне ни холодно, ни жарко. Все непременно откуда-то или от кого-то берется. Надо это выяснить».

Он вернул ценник на стол, снова полез в карман пальто и выудил оттуда пустой конверт.

– Ваше имя?

– Орелия. Орелия Рок.

– Как у той чудесной птицы?

– Да, как у той чудесной птицы.

– Мисс?

Орелия кивнула. Он написал на конверте имя и вручил ей.

И тут же, точно по мановению волшебной палочки, в дверях возникла миссис Бантер, словно почуяв деньги, да еще и деньги чужака.

– Что это ты продаешь?

– Камни утешения, тетушка. Этот джентльмен очень щедро за них заплатил.

Миссис Бантер подняла ценник со стола.

– Тут написано «Цена договорная». А договариваться нужно со мной. Эти камни – единственные в своем роде.

– Он выложил двести гиней, – прошептала Орелия, всячески показывая незнакомцу, как ей неудобно перед ним, а тот, в свою очередь, одарил миссис Бантер кривой усмешкой – неприязненной и веселой одновременно.

– Да это, наверное, залог, а не вся стоимость. Камни-то крайне редкие, скорее всего, единственные в своем роде.

– Полагаю, под залогом вы подразумеваете половину цены. – Мужчина достал кошелек и положил на стол еще две сотенные бумажки. При этом он не спешил возвращать камни. По его поведению было ясно, что он не потерпит никаких возражений.

– По рукам, – сказала миссис Бантер, бросая племяннице взгляд, говоривший: «Смотри и учись».

Незнакомец снова сверкнул своей загадочной улыбкой и был таков.

– Думаю, это было не самое мудрое решение, – упрекнула тетку Орелия, но волнение племянницы не передалось пребывавшей в экзальтации миссис Бантер.

– Держись тверже и никогда не соглашайся на первое же предложение. Разве мы уже об этом не говорили? Сотня гиней за бусину! В любом случае разве ты не видела, как он скалился? Это человек состоятельный. Он уважает женщин с деловой хваткой.

Орелия иначе отнеслась к его улыбке, но решила промолчать. Спрятав в карман сотню гиней, миссис Бантер вылетела из магазина, отдавая последние наставления:

– Не черкай в доходной книге слишком рьяно, и можешь считать нашу скромную премию чаевыми.

В конверте, украшенном изображением горностая с капюшоном и посохом, в том самом, который вручил ей незнакомец, Орелия обнаружила впечатляющее приглашение:

Сэр Веронал и леди Сликстоун приглашают в личную резиденцию в субботу 27 февраля

Коктейли «Голубая лагуна» и канапе 6.30 вечера

Ответ на приглашение присылать в Ротервирдское поместье

Просьба взять данное приглашение с собой

Все прекрасно знали, что собой представляет поместье, – полуразрушенное здание елизаветинской эпохи, до недавних пор остававшееся недоступным широкой публике. До Орелии долетали слухи о сомнительной сделке между Сноркелом и неким богатым чужаком. Она припомнила, с каким тяжелым чувством брала камни, как подозревала, что они должны с какой-то целью взаимодействовать между собой. Вспомнила она и том, что у Солта были похожие догадки. Неужели сэр Веронал тоже это почувствовал? Иначе зачем он столь щедро за них заплатил? Он вел себя странно, будто чувствовал какую-то важность камней, но точную ее природу не мог выразить словами.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10