Эммуска Орчи.

Сапожок Принцессы



скачать книгу бесплатно

Сэр Перси был очень красивым мужчиной, правда, его несколько портил ленивый и наводящий скуку взгляд. Он всегда безукоризненно одевался с отличным вкусом английского джентльмена, предпочитая крайне экстравагантные фасоны, которые тут же перенимала вся Европа. И в этот необычный сентябрьский вечер, несмотря на долгое путешествие по побережью, дождь и грязь, пальто сэра Перси великолепно сидело на широких плечах, женственные руки казались мраморно-белыми в обрамлении лучших мекленских кружев[3]3
  Брабантские кружева.


[Закрыть]
, оригинально приталенный сюртук, жилет с широкими отворотами и туго натянутые бриджи со штрипками так замечательно сидели на огромной фигуре, что его можно было принять за самого лучшего представителя британской породы, однако дурацкие словечки, манерные движения и постоянный идиотский смех не только сразу портили впечатление, но и совсем меняли его на обратное.

Сэр Перси ввалился в старомодный зал харчевни, стряхивая морось со своего прекрасного пальто, вставил в томный синий глаз оправленный в золото монокль и оглядел смущенно замолкшую компанию.

– Как дела, Тони? Как дела, Фоулкс? – спросил он, пожимая руки молодым людям. – Ну и ну, ребята, – добавил он, тягуче зевая, – приходилось ли вам когда-нибудь видеть столь скотский денек? Вот чертов климат!

С тихим саркастическим смешком Маргарита оглядела своего мужа, в ее глазах поблескивали игривые искорки.

– О-ля-ля! – протянул сэр Перси после некоторого молчания, не дождавшись никакой реакции на свои слова. – Какой у всех вас глупый вид! Что-то случилось?

– О, нет, ничего, сэр Перси, – ответила Маргарита весело, но достаточно агрессивно. – Ничего, что могло бы вас расстроить, всего лишь оскорбили вашу жену.

И она засмеялась, пытаясь хоть немного смягчить эффект этого сообщения. Против всех ожиданий, ей это вполне удалось – он кротко ответил:

– Ну, дорогая, не надо так говорить. Бо'ра'. И кто же такой крутой решился тебя обидеть?

Едва лорд Тони собрался было что-то ему объяснить, как вперед выступил молодой виконт.

– Месье, – сказал он, изящно поклонился и продолжил свой маленький спич на ломаном английском: – мадам, которая, как я вижу, является ваша жена, оскорблена моей матерью графиней де Турней де Бассерив. Я не собираюсь просить извинения за нее, ибо считаю, что она все сделала правильно. Но я готов предложить вам обычное удовлетворение, принятое между людьми чести.

Молодой человек, вытянув в струну свою худенькую фигуру, смотрел гордо и пылко: все-таки за его плечами было на шесть дворянских поколений больше, чем у сэра Перси, баронета.

– О, Господи, сэр Эндрью, – заразительно засмеялась Маргарита. – Посмотрите-ка на эту великолепную парочку – английский индюк и французский цыпленок!

Она попала в самую точку; английский индюк стоял, глядя совершенно растерянно вниз на угрожающе бегающего вокруг изящного французского цыпленка.

– Ну, сэр, – сказал наконец Перси, вставив монокль и разглядывая молодого француза с нескрываемым удивлением. – Где это вас, кукушкина мать, учили английскому?

– Месье, – ответил виконт, несколько устыдившись нелепости своих боевых выпадов. – Я протестую.

– Это дивно, – невозмутимо продолжал сэр Перси. – Чертовски дивно.

Как думаешь, Тони, а? Клянусь, мне на французском так не сказать. А? Что?

– А я клянусь, – добавила Маргарита, – что у сэра Перси такой британский акцент, что его даже нож не возьмет.

– Месье, – упорствовал виконт на еще более ломаном английском, – я вижу, вы меня не поняли, я предложил вам единственно возможное удовлетворение для джентльменов.

– Ну, что за дьявол, – мягко усмехнулся сэр Перси.

– Моя шпага, месье, – не отступал виконт, все еще немного смущаясь, но уже начиная терять терпение.

– Вы спортсмен, лорд Тони, – продолжала веселиться Маргарита. – Ставлю десять против одного на цыпленка.

Сэр Перси, посмотрев сквозь приспущенные веки своим сонным ленивым взглядом, еще раз зевнул, потянулся и отвернулся от виконта.

– Господь с вами, сэр, – промурлыкал он добродушно. – Черт возьми, вот проклятье! Зачем мне ваша шпага, юноша?

Что подумал и почувствовал виконт, униженный до последней степени этим длинноногим англичанином, остается только догадываться… Какие мысли пронеслись в его голове, какие слова, – неизвестно; все это было вложено в одну яростную фразу:

– Дуэль, месье!

Блейкни вновь повернулся и с высоты своего огромного роста посмотрел на стоящего перед ним холеричного человечка, ни на мгновенье не потеряв невозмутимого добродушия, затем засмеялся приятным глуповатым смехом, засунул гибкие длинные руки в глубокие карманы пальто и лениво пробормотал:

– Дуэль? Что хотите вы этим сказать? Вот, дохлая рыба, какой кровожадный молодой забияка! Вы что, хотите продырявить человека, уважающего законы? Что касается меня, сэр, я никогда не дерусь на дуэлях. – И, проговорив это, он сел и вальяжно вытянул перед виконтом свои длинные ноги. – Чертовски неприятная вещь – дуэль, не правда ли, Тони?

Виконт смутно припомнил, что мода на дуэли между джентльменами в Англии жестоко подавлялась законом, но его понятия о чести и храбрости основывались на вековых традициях, и дуэль для него выглядела едва ли не буднично. В полном замешательстве он пытался сообразить, влепить ли этому длинноногому англичанину пощечину, обвинив в трусости, или же в присутствии леди это будет недостойно джентльмена.

Но тут удачно вмешалась Маргарита.

– Прошу вас, лорд Тони, – сказала она учтивым, нежным и сладкозвучным голосом. – Сыграйте роль миротворца. Ребенок пылает гневом и, – добавила она с сарказмом, – может действительно оскорбить сэра Перси. – Затем она весело засмеялась, что никак не нарушило кроткой невозмутимости ее мужа. – Мой британский индюк и так злится на каждый новый день в календаре – не знаю, как он еще держится!

Тут Блейкни, как всегда, добродушно присоединился к смеху.

– Чертовски остроумно, а, не правда ли? – заметил он, вежливо обращаясь к виконту. – Моя жена – умная женщина, сэр. Если вы поживете в Англии подольше, вы оцените это.

– Сэр Перси прав, виконт, – вмешался лорд Энтони, дружески положив на его плечо руку. – Вам будет трудно жить здесь, если вы начнете карьеру с провокации сэра Перси на дуэль.

Виконт на мгновение замялся, потом медленно повел плечами, размышляя о странном понятии чести в этом туманном государстве, и сказал печально.

– Ну, что ж, хорошо. Если месье доволен, у меня нет претензий Милорд, – добавил он, обращаясь к лорду Тони, – вы наш избавитель, и, если я был не прав, я удаляюсь.

– О да, – присоединился Блейкни со вздохом удовлетворения. – Катись отсюда, проклятый щенок, – добавил он негромко. – Фоулкс, если это и есть лучший представитель, которого ваши друзья притащили из Франции, то мой вам совет – утопите его в Канале, дружочек. Или я попрошу об этом старика Питта. Да не забудьте перечеркнуть ему визу и спрячьте подальше вашу выручку.

– Ай, сэр Перси, вас подводит ваше рыцарское достоинство; вы разве забыли, что сами однажды привезли кое-что из Франции, – кокетливо вмешалась Маргарита.

Блейкни медленно встал и, сделав глубокий поклон, галантно заявил:

– Мадам, я взял лучшее, что имелось на рынке, так что мой вкус безупречен.

– Да, намного более безупречен, чем ваши понятия о чести, – саркастически возразила она.

– Клянусь жизнью, дорогая, будь умницей! Или ты думаешь, что я буду подставлять себя всякому лягушатнику, которому не понравилась форма твоего носа?

– Боже, сэр Перси! – засмеялась Маргарита, присев перед ним в быстром кокетливом реверансе. – Этого можете не бояться. Он не из тех, кому не нравится форма моего носа.

– Проклятье! Мадам, вы сомневаетесь в моей храбрости? Я просто не люблю пустого звона. На днях я так наградил кулаками Рыжего Сэма, что он не забудет этого до конца своих дней, если только…

– Ах, оставьте, сэр Перси, – расхохоталась Маргарита. – О, я представляю себе, как это было! Ха-ха-ха! Вы, наверное, были прелестны. Ха-ха-ха!. И… после этого испугаться французского мальчишки? Ха-ха-ха!

– Ха-ха-ха! Хи-хи-хи! – добродушно вторил сэр Перси. – Ах, мадам, ну, мадам, вы мне льстите. Черт! Фоулкс! Обрати внимание, я рассмешил мою жену, я рассмешил «умнейшую женщину Европы»! Клянусь рыбой, мы должны выпить по этому поводу! – И он грохнул кулаком по столу.

– Эй! Джелли! Скорее! Сюда!

Гармония была вновь восстановлена. Мистер Джеллибенд наконец-то получил возможность вознаградить себя за все выпавшие на его долю в последние полчаса переживания.

– Бутылку пунша, Джелли, погорячей и покрепче, а?! – крикнул сэр Перси. – Шутка, рассмешившая «умнейшую женщину», непременно должна быть обмыта! Ха-ха-ха! Скорее, мой милый Джелли!

– У нас нет времени, сэр Перси, – прервала его Маргарита. – Шкипер придет с минуты на минуту, и мой брат должен будет взойти на борт, иначе «Полуденный сон» упустит прилив.

– Время, дорогая! У любого джентльмена всегда найдется время, чтобы выпить – и успеть взойти на борт.

– Миледи, – важно добавил Джеллибенд. – Насколько я знаю, молодой человек вместе со шкипером сэра Перси в данный момент идут сюда.

– Отлично! – сказал Блейкни. – Арман сможет присоединиться к нашим веселым стаканчикам. Подумай-ка, Тони, – продолжал он, оборачиваясь к виконту, – а не присоединится ли к нам и этот дурачок? Скажи ему, что мы выпьем в знак примирения.

– Компания и в самом деле очень веселая, – сказала Маргарита, – но, надеюсь, мне простят, если я уйду попрощаться с братом в другую комнату.

Протест был слабым, поскольку и лорд Энтони, и сэр Эндрью прекрасно понимали, что леди Блейкни не может в такой момент оставаться с ними. Ее любовь к брату, Арману Сен-Жюсту, была очень глубокой. Он провел с ней, в ее английском доме, несколько недель и теперь отправлялся на родину, где смерть была в ту пору единственной наградой за благочестие.

Сэр Перси также не предпринимал попыток удержать жену С отточенной и несколько манерной галантностью, характерной для всех его движений, он открыл дверь и склонился перед ней в самом уважительном поклоне, какой только могла предложить мода того времени. Она вышла из комнаты, удостоив его лишь мимолетным взглядом. И только сэр Эндрью Фоулкс, ставший после встречи с Сюзанной более наблюдательным, заметил, с какой бесконечной и безнадежной страстью смотрел сэр Перси вслед своей уходящей блистательной жене.

Глава VII
Тайные сады

Покинув шумный зал харчевни и оставшись одна в полутемном коридоре, Маргарита Блейкни облегченно вздохнула. Этим глубоким вздохом она словно сбросила тяжелый груз постоянного самоконтроля, и по щекам ее скатилось несколько слезинок.

Дождь закончился, и сквозь мягко бегущие тучи вновь засияли бледные лучи солнца, освещая красивый берег Кента и небольшие убогие домишки, теснящиеся вокруг Адмиралтейского мола Маргарита направилась к порту. Там, на фоне поминутно меняющегося неба, вырисовывался грациозный силуэт шхуны с поднятыми белыми парусами, весело трепещущими на ветру. Это был «Полуденный сон» – яхта сэра Перси Блейкни, готовая вернуть Армана Сен-Жюста во Францию, в самое пекло кровавой кипящей революции, свергнувшей монархию, напавшей на религию, развалившей общество в безумной надежде осуществить очередную утопию, о которой мечтало столько поколений, но которую никто так и не смог осуществить.

Вдали показались две фигуры, идущие в сторону «Отдыха рыбака». Один – уже достаточно немолодой, с забавной бахромой седых волос вокруг обширной лысины и со смешной, вперевалочку, походкой, которая всегда выдает моряков; другой – осанистый, одетый скромно, но опрятно, в промокшем плаще, чисто выбритый, с темными волосами, красиво зачесанными над высоким благородным лбом.

– Арман! – крикнула Маргарита, едва увидев их, и на лице ее сквозь слезы засветилась счастливая улыбка.

Минутой позже сестра и брат упали друг другу в объятия, а старый шкипер деликатно остался стоять в стороне.

– Сколько у нас времени, Бриггс, – спросила леди Блейкни, – до того как месье Сен-Жюст должен будет взойти на борт?

– До того как мы должны будем поднять якорь, осталось менее получаса, ваша честь, – ответил старик, тряхнув своей небогатой шевелюрой.

Маргарита взяла брата за руку и повела его к скалам.

– Полчаса, – сказала она, задумчиво посмотрев на море, – еще полчаса, и ты будешь далеко от меня, Арман! О, мне все еще никак не верится, что ты уезжаешь! Эти несколько последних дней, пока Перси отсутствовал и мы были только вдвоем, пролетели, как сон.

– Я же не навсегда уезжаю, родная, – ласково ответил ей молодой человек. – Всего лишь пересечь узкий Канал и несколько миль по дороге… Я скоро вернусь.

– Да, да, это не расстояние, Арман… но этот Париж, особенно страшный сейчас…

Они достигли края скалы. Мягкий бриз играл волосами Маргариты, белыми змеями развевался по плечам ее белый шарф. Как хотелось ей там, далеко, увидеть берег Франции, безжалостной и жестокой Франции, упивающейся кровавыми жертвами – страшной данью, которую ей платили лучшие из сынов.

– И это наша родная и прекрасная страна, – вздохнул Сен-Жюст, будто угадав ее мысли.

– Но они слишком далеко зашли, Арман, – ответила Маргарита запальчиво. – Мы с тобой республиканцы. Одинаково мыслим, одинаково горим свободой и равенством, но даже ты должен понимать, что они зашли слишком далеко.

– Тише, – прервал Арман, инстинктивно оглядываясь.

– Вот видишь, ты боишься говорить, даже думать об этих вещах. И это здесь, в Англии. – И она неожиданно прижалась к нему с сильной, почти материнской страстью. – Останься, Арман, – попросила она. – Не уезжай. Что я буду делать, если… если… если. – Голос ее захлебнулся в слезах, а глаза, горячие и любящие, нежно смотрели на молодого человека, остававшегося спокойным.

– Как бы там ни было, ты всегда останешься моей бесстрашной сестренкой, – мягко сказал он, – и никогда не забудешь если Франция в опасности, отворачиваться от нее – недостойно.

Едва он заговорил, как вновь к ней вернулась улыбка, детская и нежная и, благодаря непросохшим еще слезам, в высшей степени патетическая.

– О, Арман, – сказала она ласково, – иногда мне вдруг хочется, чтобы ты был не столь доблестным… Я прекрасно знаю, что твои шалости далеко не безобидны. Но ты будешь благоразумен? – добавила она серьезно.

– Насколько возможно… Я обещаю тебе…

– Помни, милый, кроме тебя, больше, больше некому обо мне позаботиться.

– Но, родная моя, у тебя же теперь другая жизнь, у тебя есть Перси.

Ее тихий ответ сопровождал странный задумчивый взгляд:

– Да… было. Когда-то.

– Но ведь он…

– О да, да, милый, не думай об этом, не расстраивай себя, Перси очень хороший.

– Нет, я не могу не думать, не расстраиваться из-за тебя, Марго, – энергично прервал Арман. – Послушай, дорогая моя, я раньше не говорил с тобой об этом, что-то меня всегда останавливало, но я чувствую, что теперь не могу уехать, не задав тебе одного вопроса. Ты можешь не отвечать, если не хочешь, – добавил он, уловив странный, почти стыдливый взгляд, промелькнувший в ее глазах.

– Что? – просто спросила она.

– Знает ли сэр Перси Блейкни, что… Я имею в виду ту роль, которую ты сыграла в аресте маркиза де Сен-Сира?

Она засмеялась безрадостным, злым и оскорбительным смехом, прозвучавшим фальшиво в музыкальной партии ее голоса.

– То, что я выдала маркиза де Сен-Сира трибуналу и без лишних слов отправила его и все его семейство на гильотину? Да, знает. Я сказала ему после свадьбы.

– А ты рассказала ему все обстоятельства, снимающие с тебя всякую вину?

– Говорить про обстоятельства было уже поздно. Ему все рассказали другие, я со своими признаниями опоздала. Я не могла начинать оправдываться, я не была бы самой собой, пытаясь…

– И?

– И теперь вполне счастлива, сознавая, что первый дурак Англии совершенно презирает свою жену.

Она сказала это с такой запальчивой злобой, что Арман Сен-Жюст, очень любивший сестру, почувствовал, как затронул свежую, еще ноющую рану.

– Но сэр Перси любит тебя, Марго, – осторожно напомнил он.

– Любит? Меня? Да, Арман, когда-то я тоже так считала, иначе не вышла бы за него. Я думаю, – добавила она медленно, – я думаю, что даже ты, не говоря уже о других, даже ты считаешь, что я вышла за сэра Перси из-за богатства. Но, уверяю тебя, дорогой, это было совсем не так. Мне казалось, он с неистовой страстью обожает меня. Я никогда никого не любила прежде, ты знаешь, а мне было уже двадцать четыре. Я думала, что любовь вообще не для меня. Но все-таки мне казалось, что, когда тебя любят слепо, страстно и безоглядно, – это должно быть божественно… И сам факт его тупости и медлительности вселял в меня надежду на то, что он всегда меня будет так любить. Умному мужчине необходимы новые интересы, честолюбивому – новые надежды, а дурак, мне казалось, будет меня обожать, ни о чем другом не думая. Я была в состоянии ответить ему, я позволила обожать себя, став бесконечно нежной в ответ… – Маргарита глубоко вздохнула, и в этом вздохе отразился целый мир рухнувших надежд.

Арман Сен-Жюст слушал ее, не прерывая, и в мыслях его воцарился хаос. Было больно видеть эту молодую женщину, совсем еще юную, которая, стоя лишь на пороге жизни, уже потеряла надежду, иллюзии, те золотые фантастические сны, что должны были сделать ее молодость одним бесконечным и длинным праздником. Арман, поскольку очень любил свою сестру, конечно же понял, что осталось невысказанным Маргаритой, что спряталось у нее внутри. Несмотря на то, что сэр Перси Блейкни был скучен умом, в неповоротливом мире его мыслей таилась «комната» с бесконечной глубокой гордостью за длинную родословную безупречных английских предков. Один из них умер на Босвортском поле, другой посвятил свою жизнь спасению изменников Стюартов. И эта глупая неискоренимая гордость, предрассудок, как называл ее республиканец Арман, наверняка была оскорблена такой предысторией леди Блейкни. Она была молода, неопытна, ее ввели в заблуждение, у нее, увы, были плохие советчики. Арман это знал, как знали и те, кто был с ней близок в дни молодости, в часы откровений. Но тугодуму Блейкни не было никакого дела до обстоятельств, он верил лишь фактам, а факты говорили одно, леди Блейкни выдала дворянина, а этого простить невозможно. И презрение, вызванное в нем этим деянием, пусть даже и неосознанным, убило главное чувство.

В жизни и любви бывают такие невероятные повороты, что сейчас даже собственная сестра его удивила. Как же так случилось, что, по мере угасания любви мужа, сердце жены возрождалось для настоящего чувства. Как странны крайности в любви: женщина, имевшая у своих ног половину интеллектуальной Европы, ушла к дураку.

Маргарита спокойно смотрела на закат. Арман не мог видеть ее лица, но ему показалось, что из ее глаз падает что-то сверкающее в золотых вечерних лучах прямо на кружева белоснежного шарфа. Однако он не стал говорить ей об этом. Ее странная и страстная натура была ему хорошо известна, и он видел, что силы сестры на исходе.

Они всегда были вместе, поскольку родители умерли и оставили на него, тогда уже взрослого, совсем еще маленькую Маргариту. Он восемь лет нянчился с ней, берег до самого замужества, в те замечательные годы на улице Ришелье, и вот теперь видел ее в новой жизни, здесь, в Англии, печальной и полной каких-то неясных предчувствий.

Это был его первый визит в Англию после замужества сестры. Всего лишь несколько месяцев разлуки, казалось, возвели между ними пока еще тоненькую, но стену, с обеих сторон которой любовь была все так же сильна, но каждый уже имел глубоко внутри свой тайный сад, закрытый для всех.

О многом не мог Арман Сен-Жюст рассказать сестре Политическая ситуация в Париже менялась почти ежедневно, и вряд ли она поняла бы все те перемены в его симпатиях и взглядах, не поняла бы она и того, как прежние их друзья своей неумеренностью лишь усиливали террор и ужасы. Маргарита же не могла поведать ему все скрытое в своем сердце Многого она не могла понять и сама, ибо, утопая в роскоши, чувствовала себя совершенно одинокой и несчастной.

И вот Арман уезжает. Ей страшно за его жизнь, и она оттягивает отъезд. Ей не хочется в эти последние сладко-горестные минуты говорить о себе. Маргарита ласково ведет его назад по скалам, они спускаются и идут по берегу, держась за руки; многое, еще не успевшее спрятаться в тайных садах, им надо сказать друг другу.

Глава VIII
Доверенный представитель

День медленно катился к закату, и зеленое кентское побережье окутывал туман долгого зябкого английского вечера.

«Полуденный сон» еще не скрылся из вида, Маргарита Блейкни стояла одна на скале уже более часа, провожая взглядом эти белые паруса, бесшумно уносившие от нее единственного, кто о ней заботился, кого она любила и кому, она знала, можно верить.

Недалеко слева от нее уже поблескивали в наползающих сумерках огни «Отдыха рыбака». Ее обнаженные нервы, казалось, ощущали доносившиеся оттуда звуки веселья и постоянный бесчувственный смех ее мужа, который всегда так терзал ее чувствительные уши.

У сэра Перси иногда хватало такта оставлять ее одну. Ей казалось, что его добродушная тупость способна понять, что ей сейчас, пока не исчезнут в туманной дали эти белые паруса, так надо побыть одной… Он, чьи понятия о приличиях и пунктуальности были столь обостренными, никогда не досаждал своим спутникам. Маргарита была ему за это благодарна, она всегда старалась быть благодарной мужу за отсутствие у него лишних мыслей, за всю ту учтивость, которая была воистину бесконечной, и даже пыталась порой прогнать свои саркастические и злые мысли о нем, которые постоянно толкали ее на жестокие и оскорбительные слова в смутной надежде задеть его, даже ранить.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

сообщить о нарушении