Эмма Гордон-Холл.

Свидетели эпохи



скачать книгу бесплатно

Это был момент настоящего счастья, так внезапно свалившегося на нее. Вчера она снова столкнулась с ним у мальчишек, но на этот раз их встреча не ограничилась одними только томными взглядами. Они разговорились, посмеялись, она осталась до вечера, и вот теперь примчалась на утреннее свидание. Первое в ее жизни.

– Слушай, до меня тут долетело кое-что, – завел разговор Зотов ближе к полудню. – Тебе поручили наведаться к бабке одной, ветеранше, чтобы ты о ней статью написала, это правда?

– Да, – Ольга снова закатила глаза и отмахнулась. – Эти тупицы надеются, что после общения с ней я внезапно проникнусь нашим историческим прошлым и буду более уважительна к «людям старшего поколения»… А ты откуда знаешь?

– Пацаны рассказали… А ты когда к ней собираешься?

– Да, не знаю, завтра, наверное, пойду.

– Она в нашем доме живет, кстати, бабка эта.

– Да, и что? Она такой прямо «божий одуван»?

– Да, не… Та еще стерва. Ей на 90-летие глава округа выделил 300 тысяч, причем наличными.

Ольга старательно округлила глаза.

– На хрена? Что она с этими деньгами будет делать? Или это ей на похороны?

Зотов заметно оживился.

– Вот и я про то же! На кой черт ей деньги такие? Подарили бы ей там вставную челюсть или клюку…

– Вот не понимаю я, чего все носятся с этими ветеранами. Вечно на 9 мая приходят и занудствуют. Последний раз какой-то приходил, помнишь? Тягомотину развел про эту войну, за страну, за советскую власть, все дела…

– Да, помню… а ты ему такая, мол… «Сколько можно эту войну свою мусолить, уже другое все, и страны вашей нет, и Сталина вашего нет, и вообще, так вам и надо, совки позорные!»…

– А что?

– Да я согласен. Эта бабка теперь с трехстами тысячами. Она все равно одной ногой в могиле, лучше бы мне отдали, я их интереснее потрачу.

Оба посмеялись, Ольга одобрительно кивнула. Он купил ей мороженое, покатал на чертовом колесе, рассказал о своей жизни, про своих соседей, с которыми он живет в одной квартире. Они прогуливались в обнимку, и она чувствовала его сильные руки, ту безопасность и уверенность, которая исходила от него. Никогда еще ей не было так хорошо, и она вдруг поняла, что выросла.

Гуляя по парку, они сделали круг и снова оказались на площади с башней. К их удивлению, народу значительно прибавилось. Среди них были и те, кто пришел с плакатами. Они продолжали активно прибывать и собирались у подножия башни.

– Видимо, снова будут требовать на металлолом разобрать, – предположил Зотов, обращаясь к одному из остановившихся прохожих.

– Да не… Тем все уже разрешили… Вроде «железку» к 16-му году уже обещали убрать, а эти… черт их знает? – отозвался прохожий.

Зотов потянул Ольгу за руку. Ольга одним глазом разглядела красные эмблемы на плакатах, но так и не поняла, за что выступают эти активисты. Ей было совершенно все равно. Зачем думать о чем-то, кроме того, кто с ней рядом.


Утро наступило раньше обычного, когда управляющий разбудил Артура по велению отца.

– Его светлость, барон просит вас к завтраку, Артур Францевич.

Управляющим особняком на Фонтанке был Николай Максимович Гольц.

Его аккуратный тон последнее время вызывал особенное раздражение. Как все-таки надоело его старое лицо, его сдержанность и чопорные, отточенные до противности манеры. Всю свою жизнь Артуру приходилось находиться с этим человеком под одной крышей, все дела по дому сосредотачивались в его руках. Многочисленные слуги подчинялись ему, им велись финансы, им раздавались распоряжения. Казалось порой, что Артур вовсе не хозяин в этом доме, и его можно сравнить разве что с дорогим мебельным гарнитуром. Его замечают, порой он требует ухода, но, в общем и целом, все-таки – мебель. Несмотря на то, что Николай Максимович появился в доме графа Снегирева задолго до рождения Артура, родным для мальчика он так и не стал. Его холодность всегда отталкивала, фон Эссен не любил говорить с ним и по возможности избегал длительного пребывания в одном помещении.

Закутавшись в халат, умывшись теплой водой, Артур нехотя спустился вниз для разговора. Барон говорил только по-немецки, и русский никогда не использовал, хоть и владел им свободно.

Ласково поприветствовав своего пса Милорда, который с самого утра терся в районе стола и заглядывал в тарелки, Артур сел напротив отца. Барон не повел и бровью при появлении за столом сына, его больше занимала развернутая газета. Пахло свежими вафлями и вишнями, из отцовской чашки поднималась струйка кофейного аромата, и сливочное масло медленно таяло в тарелке с овсянкой. От этой картины захотелось есть, как никогда, но слуги все не было, и отец начал разговор. Конечно же по-немецки.

– Mir kommen unfreundliche Ger?chte ?ber dich zu Ohren, Friedrich, hast du wiedern Spa? mit jungen Damen und spielst weider Karten. (До меня доходят недобрые слухи про тебя, Фридрих, ты опять развлекаешься с молодыми барышнями и играешь в карты?)

Артур молчал. Наверное, не имело смысла оправдываться, к тому же молчание и так все лучше объясняло.

– Ich bin entt?uscht. Vielleicht silltest du mir sagen, wie viel ich f?r deine Ausbildung ausgegeben habe? Ich wurde f?r dein Talent als Ingenieur so gelobt, dass ich nicht das Geld verschonte, um dich von den besten Meistern dieses Gesch?fts belechren zu lassen. Und wo ist das Ergebnis all dessen? Wenn ich in etwas investiere, hoffe ich, ein Ergebnis zu bekommen. (Я несколько разочарован. Может, тебе стоит сказать, какую сумму я потратил на твое образование? Мне так расхваливали твой талант инженера, что я не жалел средств, чтобы выучить тебя у лучших мастеров этого дела. И где результат от всего этого? Если я вкладываю во что-то средства, я надеюсь получить результат).

– Ich rersichere Ihnen, es gibt ein Ergebnis. (Результат есть, уверяю вас), – улыбнулся Артур, и душа его немного оттаяла. – Ich habe etwas Neues geschaffen, etwas Einzigartiges, das… (Я создал нечто новое, нечто уникальное, это…)

– Nun, gut. (Ну и хорошо), – оборвал его отец. – Im Allgemeinen, was ich dir eigentlich sagen wollte, Friedrich: ich habe nicht vor, nach Russland zu reisen, es wird sehr teuer f?r mich. Au?erbem verschlimmert der Krieg schon alles. (В общем, что я собственно хотел сказать тебе, Фридрих: я не намерен больше мотаться в Россию, это для меня становится весьма накладно. Кроме того, война и без того усугубит все).

– Krieg? (Война?) – вдруг вырвалось у Артура. – Welcher Krieg? (Какая война?)

– Nun, Friedrich… Deutschland hat dem Russischer Reich den Krieg erkl?rt! Vorgestern… Gestern las der Kaiser im Palast eine «Kriegserkl?rung» vor. Lebst du in diesem Land oder wo? Wie kannst du dich nicht f?r die Welt um dich interessieren? Komm runter auf die Erde. Es Irind schwer f?r Tr?umer. (Ну ты даешь, Фридрих… Германия объявила войну Российской империи! Еще позавчера… Вчера на Дворцовой ваш император зачитывал «объявление войны». Ты в этой стране живешь или где? Как можно настолько не интересоваться окружающим тебя миром? Спустись уже с небес на землю, сейчас мечтателям трудно).

Он сложил газету и швырнул через весь стол Артуру, видимо, чтобы тот ознакомился.

– Die ?sterreicher werden den Serben nicht den Tod von Franz Ferdinand verzeihen… Hast du jemals von diesem Mord in Sarajevo geh?rt?  (Австрийцы не простят сербам смерть Франца Фердинанда… Про это убийство в Сараево ты хоть слышал?)

– Ja, ich habe etwas geh?rt. (Да, что-то слышал).

– Und Russland wird nat?rlich auf der Seite der Serben stehen – ihre slawischen Br?der… Nun zur?ck zur Sache. Ich habe beschlossen, dir zu geben, was ich als Mitgift f?r deine Mutter bekommen habe – diese Villa. Du wirst von mir pers?nlich drei?igtausend Rubel erhalten, aber ich dir werde keine j?hrliche un hisf?tzung mehr zuteilen. Wenn du einen Kopf auf den Schultern hast Kannst du deinen Kopf and deine F?higkeiten kompetent einsetzen, um deire Zukunft zu gestalten. Was das Geld betrifft, empfehle ich dir, das Thema zu studieren und es richtig zu investieren. Ich habe geh?rt, dass die amerikanische Versicherungsgesellschaft betr?chtliche Dividenden zahlt. Ich empfehle nocht, in deutsche Unternehmen zu investieren, der Krieg mit Deutschland wird sie definitive betreffen.  Россия, понятное дело, будет на стороны сербов – своих братьев-славян… Впрочем, к делу, – продолжил он. – Я решил отдать тебе то, что мне досталось в качестве приданого за твою мать – этот особняк. Тридцать тысяч рублей ты получишь от меня лично единовременно, но ежегодного содержания я выделять больше не стану. Если у тебя есть голова на плечах, то ты сможешь грамотно использовать свою голову и свои способности, чтобы выстроить свое будущее. Что касается денег, я советую тебе изучить вопрос и грамотно вложить их. Я слышал, американское страховое общество приносит немалые дивиденды. В немецкие компании вкладывать не советую, война с Германией обязательно на них скажется).

– Ja, mein Herr. (Да, ваша светлость).

По венам Артура разлилось непонятное чувство тревоги и облегчения одновременно. С одной стороны, он оставался один хозяином и распорядителем всего, но, с другой стороны, было ощущение, что у него, хоть и умеющего плавать, отобрали спасательный круг и обрубили страховочные тросы. Его ошибки теперь только его проблема. Хоть он никогда не ощущал родственного единства со своим отцом, ему сделалось не по себе от того, что старый барон фактически сообщил ему о том, что намерен оставить его навсегда. Он не собирается приезжать сам, но и приглашения навещать тоже не последовало, а значит, это неприемлемо. Бывает, что родители скудны на эмоции, но что-то более сложное заставляет отца так холодно воспринимать своего сына, что-то более сильное, чем родительская любовь. И еще это страшное, хоть и далекое слово «война»…

Собрав с подноса утреннюю почту, барон кинул один из конвертов Артуру. Письмо оказалось от Золотницкого, который приглашал его на Садовую на вечернюю игру к Белогорскому. Отец прокашлялся, отхлебнул огромный глоток кофе и промычал себе под нос, что княгиня Астахова уже прознала про его приезд и просит к себе.

– Heute werde ich mich mit dem Notar treffen und alle Rechte auf das Eigentum ?bertragen. Von heute an geh?rt alles dir, aber pass auf, wenn du durchbrennst, ich kenne dich nicht… Mein Rat an dich ist: Technik ist nat?rlich gut, investier aber kein Geld, in all deisen Kameras und Cinematographen gibt es keine zukunft.. (Сегодня я встречусь с нотариусом и передам все права на имущество. С сегодняшнего дня это все твое, но смотри, если прогоришь, я тебя не знаю… Мой тебе совет: инженерия – это, конечно, хорошо, но не вкладывай в это деньги, за всеми этими радиоаппаратами и синематографами нет никакого будущего…)

Возражать было незачем, Артур, по-прежнему хотел есть, но боялся сделать вздох. Старик Гольц, глядя на жалкий вид своего молодого хозяина, засуетился и принес ему кашу и пустую чашку. Когда Артур опустил первую ложку в ароматную овсянку, его отец уже поднялся из-за стола и, попрощавшись с управляющим, вышел из дома.

– Почему он так ненавидит нас? – обратился он к собаке, и звук собственного голоса и русского языка успокоил его настолько, что он смог с удовольствием позавтракать.

Стоя перед большим зеркалом в своей комнате в свете тусклых электрических ламп, Артур, как и обычно, шептал слова приветствия или оттачивал новые шутки, которые родились у него за день. Он любовался собой, своей красотой, правильными чертами лица, успешностью, а самое главное, молодостью. Ему 24 – самый выдающийся возраст. Он гениальный любовник, гениальный игрок, а скоро и гениальный инженер, чего еще можно желать?

Сеттер кружился вокруг одного места, скребя лапами паркет.

– Фу, Милорд! Фу! – прикрикнул на него фон Эссен. – Место!

Но пес не унимался и злился, царапая лапами пол. Артур подошел и игриво оттеснил собаку, сам встал на колени и аккуратно поддел паркетную доску тем же замысловатым кольцом, каким ранее открывал полку в шкафу.

Зачем ему столько тайников, не знал даже сам Артур. Впрочем, тайники, которые были сконструированы по всему дому, достались ему от тех, кто проектировал этот особняк. Сама молодая графиня Снегирева часто пользовалась ими и, очевидно, каким-то образом смогла передать эту одержимость своему сыну. Всю жизнь окруженный чужими людьми, он привык не показывать свои чувства и реальные способности. Даже своей няне, старой немке, он доверял далеко не всё. Его учителя, восхищавшиеся умом и талантами молодого фон Эссена, знали далеко не все его возможности. Со своим наставником, покойным Александром Ивановичем фон Гогеном, который обучал его инженерии и вдохновлял на великие сооружения, он был сдержан и понимал гораздо больше, чем предполагал преподаватель. Работая над своим шедевром, он чаще всего предпочитал ночное время суток, а день посвящал барышням и недалеким друзьям. Его успех в картах и в самом деле не был жульничеством. Благодаря своему неординарному уму он всегда с поразительной точностью мог определить, какие карты в игре, а в просчетах ему не приходилось ошибаться еще никогда. Но все его способности были известны лишь ему одному. Нельзя было сказать, что он недооценивал себя, но он любил удивлять. А что может быть удивительнее, чем появившаяся в Петербурге башня, не уступающая по красоте Эйфелевой и названная именем Артура фон Эссена, самого молодого и талантливого инженера современности, который в свои 24 года обессмертил свое имя в вечном строении, ставшем символом новой эпохи? Но пока все, что знали об Артуре его друзья, было выдумано им же самим, оно было завернуто в красивую обертку и подано с фанфарами. Все эти любовные похождения с дочерями самых знатных особ столицы нагоняли тоску. Он устал смотреть в их пустые лица. Иногда в нем самом просыпалось желание и, быть может, чувство влюбленности, но у всего этого был один и тот же вкус, один и тот же конец.

Склонившись над своим секретом в паркете, он посмотрел на то, что могло так неожиданно привлечь пса. Женский платок, тугая пачка купюр, латунная шкатулка с драгоценностями матери и медальон с ее фотографией – то, что досталось ему от графини Снегиревой, и все это смогло поместиться в небольшое углубление в полу. Но вот что-то зашевелилось, пес залаял, и из-за белого платка показался серый мышонок.

– Вот так да! Милорд, смотри, кто у нас тут. Ну, здравствуй!

Пес игриво припал на передние лапы, поднял уши и принялся завывать.

В комнату постучались. Артур спешно закрыл свой тайник, установив паркетную доску на место.

– Да?

Из-за двери послышался голос управляющего:

– Все готово к вашему отъезду, ваша светлость.

– Да, сию минуту, – крикнул Артур, поднявшись с колен и отряхнув брюки. Через минуту он вышел и свистнул Милорду, собака последовала за ним, снова оставив тонкие царапины на паркете.


Решение «клуба» устроить встречу у Белогорского не показалось Артуру подозрительным. Он не очень интересовался своими друзьями, и причины их поведения мало его волновали. Приехав по адресу на Садовую намного раньше назначенного, он все равно прибыл последним. Ралль заметил его из окна, когда тот только подъехал к парадной, и воодушевленно сообщил о долгожданном госте. Когда фон Эссен появился, все сухо поздравили его с приездом отца, а после интересовались, как продвигаются дела в обхождении молодых барышень. У Артура уже была заготовлена отличная фразочка на этот счет, но стоило ему открыть рот, как заговорил Белогорский.

– Господь с вами, фон Эссен, неужели вы все еще разыгрываете перед нами это затянувшееся амплуа сердцееда? Будет вам, Артур Францевич.

– И правда, когда вы планируете остепениться? Неужели вы допускаете, что до конца жизни будете играть образ женского обольстителя? – задался вопросом Ралль. – Сейчас мы все молоды и красивы, но очень скоро года станут играть против нас, на лице появятся морщины, глаза помутнеют, а волосы станут седыми. Что тогда? Чьи сердца вы тогда намереваетесь покорять?

– Господа, неужели вы считаете, что меня это каким-то образом заботит? – Артур подошел к столу и сел напротив Белогорского.

Золотницкий и Ралль переглянулись: его даже и приглашать не нужно было, он сам прыгнул в капкан.

– Когда-нибудь и ваше сердце кто-нибудь осмелится попробовать на вкус, – сказал Белогорский.

Ралль передал Артуру бокал шампанского и предложил весьма неожиданный тост:

– Предлагаю выпить за будущую баронессу фон Эссен!

– Уверяю вас, господа, такая женщина родится только после моей смерти… – произнес Артур.

Несмотря на это высказывание, звон бокалов состоялся, и даже Белогорский обмочил усы.

– Вы знаете, – начал Белогорский, усаживаясь поудобнее, – я не люблю юмор и, если честно, не понимаю шутовских высказываний относительно дам, и не просто дам, а высокопоставленных особ, о которых вам, мой дорогой барон, следовало бы говорить шепотом, а не зачитывать вслух их письма.

Белогорский дотянулся до свежей нераспечатанной колоды карт и глазами спросил фон Эссена, не желает ли тот партию. Артур кивнул и повернулся всем телом к столу.

– Странно, что вы считаете мои суждения шутовскими, для меня они вполне серьезны. Я убежден, что все женщины не заинтересованы в том, чтобы прожить всю свою жизнь с одним человеком. И более того, я не раз убеждался в этом.

– Мне жаль вас, фон Эссен, по-настоящему жаль, – Белогорский сдал колоду и с искаженным лицом заглянул в свои карты.

– О, не стоит, прошу вас, Андрей Николаевич… – с издевкой заметил Артур. – В любом случае все это довольно скучно, и я не намерен больше тратить свое время на все это. У меня есть кое-что, господа, что стоит намного больше, чем все знатные дамы вместе взятые.

– И что же это, фон Эссен? Твой старый барон наконец-то отдал тебе свой замок в Кальви? – предположил Ралль.

– Не нужен мне его замок. Замок – это средневековье, то, что будет у меня – это двадцатый век! Но даже не трудитесь гадать, господа, я думаю, что скоро вы сможете все это увидеть.

Фон Эссен посмотрел на Золотницкого в надежде подать знак, чтобы тот молчал про проект, но тот и усом не повел. Золотницкий был на редкость молчалив, почти не пил и улыбался с натягом.

– Вы нас заинтриговали, Артур, хотя бы подскажите.

Но фон Эссен остался непоколебим. На стол полетели первые карты, но Белогорский решил вернуться к изначальной теме.

– Вы никогда не задумывались над тем, какую, должно быть, боль причиняете молодым девушкам, с которыми играете?

– По моему сценарию, это они причиняют мне боль, когда бросают меня под проливным дождем… – фон Эссен игриво вскинул глаза не Белогорского, но тот не посмотрел на него.

– Графиня Остен-Сакен, получившая ваш ответ, уже сутки не выходит из своей комнаты, она отказывается от еды и воды… если она умрет, это же будет на вашей совести…

В зале повисло напряжение.

– Что вы имеете в виду? – нарушил молчание Ралль.

– Он имеет в виду, что молодая графиня умирает от любви ко мне… уже целых два дня. – Артур не придал особого значения этой новости. – Это скучная тема, давайте о чем-нибудь другом поговорим?

– Вы снова находите это смешным? – вмешался Золотницкий, от дружеского тона которого остались одни воспоминания.

– Спокойно, господа, я уверен, что Андрей Николаевич преувеличивает масштаб катастрофы… С графиней все в порядке. Ну как вы себе представляете, чтобы ее родные допустили, чтобы она сидела взаперти столько времени? Высадили бы дверь, да и всего-то дел на полторы минуты. И я вас умоляю, эта барышня слишком гордая, чтобы сходить с ума…

– Я хотел бы знать, кого вы собираетесь губить дальше? – продолжил разговор Белогорский. – Займетесь фрейлинами государыни?

– Я же сказал, что мне все это наскучило…

– Жаль, жаль мне вас, фон Эссен, но жизнь вас непременно научит, я верю.

– Мы повторяем разговор, начатый неделю назад, господа, давайте сменим тему… – устало выдавил фон Эссен…

– Знаете, мы с вами забыли сделать ставки. Однако я знаю, что вас предупредили, что я всегда играю по-крупному, – продолжил Белогорский. – Вы согласились на партию, но отказаться все же можете.

Белогорский изменился в лице и заговорил, кажется, другим голосом.

– С чего это я должен отказываться от крупных выигрышей? – самодовольно брякнул фон Эссен, но что-то внутри него напряглось.

– С того, что вы только что поставили все, что у вас есть.

#6

Ольга долго не решалась, но все же позвонила в дверь. Резкий советский звонок уже отчетливо нарисовал обстановку во всей квартире. Бабка не сразу открыла. Потребовалось приличное время, чтобы она смогла отпереть все многочисленные замки и засовы. Ольга оказалась в узком изношенном коридоре с характерным запахом старости и лекарств.

– Ой, а я давно вас жду.

– Извините, у меня только сейчас получилось прийти.

– Ой, да, я понимаю… Я тоже такую старуху, все время бы откладывала на потом.

Старушка улыбалась. В ее словах не было слышно осуждения или горечи. Ирония, очевидно, помогала ей справляться с одиночеством, которое сквозило из каждой щели. Она предложила Ольге тапки и пригласила в комнату, сама же прошаркала на кухню, намереваясь заварить чай.

Аккуратная гостиная с ковром на стене, неуклюжим диваном с деревянными подлокотниками и круглым столом под кружевной скатертью. В углу стояла кровать и торшер, на подушке спал большой пушистый серый кот. На стене тикали часы с маятником, а с кухни доносилось шуршание радио. Старый громоздкий телевизор был аккуратно установлен на стопке старых чемоданов, также завешанных пожелтевшим от времени кружевом. Скрипучий шкаф и секретер. Ни одной новой современной вещи. Время здесь как будто остановилось. Мир вокруг шел вперед, но эта квартира была островком эпохи СССР.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

сообщить о нарушении