Эми Пурди.

Шаг вперед. История девушки, которая, потеряв ноги, научилась танцевать



скачать книгу бесплатно

«Путь в тысячу миль начинается с первого шага».

Лао-цзы

Amy Purdy with Michelle Burford

ON MY OWN TWO FEET

Copyright © 2014 by Amy Purdy.

Published by arrangement with William Morrow, an imprint of HarperCollins Publishers.

© Малышева А.А., перевод на русский язык, 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Пролог

Будь ваша жизнь книгой, а вы – ее автором, какой сюжет вы бы сочинили?

Впервые этот вопрос я задала себе в 1999 году, в один из тяжелейших периодов моей жизни. До сих пор о том, что я пережила, знали лишь мои ближайшие друзья и родные.

Однажды у меня появилось какое-то смутное предчувствие: что-то должно произойти и полностью изменить мою жизнь. Я как будто услышала шепот: «Ты способна на большее». Могла ли я предположить, что череда событий приведет меня из Америки – в Россию, из пустыни Лас-Вегаса – на снежную горную вершину в Сочи. Многое мне пришлось испытать на этом пути: торжество и разочарование, восторг и уныние, блаженство и опустошение… Я побывала в таких уголках мира, о которых даже не подозревала. Я совершила незабываемое путешествие. В этой книге – мои воспоминания о нем. Это не только рассказ о моей жизни, но и история о духовном пути, по которому я иду на своих новых ногах.

Надеюсь, что, читая эти страницы, вы испытаете те же моменты озарения, что и я, и познаете те же истины, что познала я.

Вот они.

Каждый из нас способен на то, чего никогда от себя даже не ожидал.

То, что на первый взгляд кажется отклонением от намеченного маршрута, в итоге может оказаться судьбой.

Непреодолимое препятствие внезапно превратится в чудесный дар, если вы слегка сместите угол зрения. И я – тому живое, дышащее и танцующее подтверждение.

В последнее время меня часто останавливают на улице и говорят: «Вы – мой источник вдохновения». Меня очень трогают эти слова, я благодарна людям за них. Но я не хочу, чтобы мой пример стал для других лишь поводом для минутного восхищения. Мне хочется, чтобы моя история по-настоящему изменила жизнь других людей. В момент озарения мы понимаем, что можем «свернуть горы». Начинаем воплощать грандиозные планы, преодолевать препятствия, открывать в себе врожденные силы и новые таланты. Это произошло со мной. После страшной трагедии я участвовала в шоу «Танцы со звездами» и исполнила на сцене «ча-ча-ча» перед миллионами восторженных зрителей.

Но я пишу эту книгу не для того, чтобы говорили: «Ого, вы только посмотрите, через что прошла эта девушка! Какая молодец!» Я рассказываю вам свою историю для того, чтобы вы верили в собственные силы. Прямо здесь и прямо сейчас, с этой самой секунды и до того момента, когда вы напишете свой собственный рассказ.


Мне всегда нравились слова китайского философа Лао-цзы: «Путь в тысячу миль начинается с первого шага».

Вот вам мой первый шаг. Мое первое препятствие. Мой первый танец. Моя первая сбывшаяся мечта.

Глава 1
Незнакомец

«Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь».

Антуан де Сент-Экзюпери

Июнь 1999 – Лас-Вегас, штат Невада

Первый рабочий день подошел к концу. Я быстро привела свой кабинет в порядок и пошла по длинному переходу через отель «Venetian» и казино. Я была счастлива. Теперь я массажистка в знаменитом спа-салоне «Кэньон Рэнч»! Свою работу я обожала и была «на подъеме». Но не успела я войти в лифт, спускавшийся на стоянку, как зазвонил телефон. Это был мой начальник Шейн.

– Эми, ты еще не уехала?

– Э-э… нет, пока тут, – ответила я. – А что такое?

– Можешь вернуться и сделать еще массаж?

У меня как будто пересохло в горле.

Я поискала глазами среди автомобилей свою «Тойоту».

– У нас тут клиент, о котором, похоже, забыли, – продолжал Шейн. – Он сидит в вестибюле уже довольно давно. И никто не может его обслужить, все заняты.

– Ничего себе! – пробормотала я. Потом помолчала и резко выдохнула: – Что ж, наверное, я могу вернуться и взять его. Это ведь всего на часик.

Черт! Как же не хотелось возвращаться. День был жаркий – целых 45 градусов! – и я спешила на встречу с друзьями. Но мне стало жаль этого парня. Он, наверное, думает, что прождал целую вечность.

– Через пару минут подойду, – ответила я Шейну, вздохнула и зашагала обратно через вестибюли отеля и шумный зал казино.

Вот наконец и спа. Я вошла в приемную. Меня ждал пожилой, похожий на индейца мужчина лет семидесяти. Смуглое лицо. Высокие скулы. Глубокие морщины. Кристально-синие глаза. В каждой черточке его лица читался жизненный опыт.

– Как поживаете? – спросила я, протягивая ему руку. Он взял мою ладонь в свою мягкую и теплую руку.

– Ничего, – ответил он с милой и такой приятной улыбкой, что я неожиданно обрадовалась тому, что вернулась.

– Прошу вас, – сказала я, приглашая его в кабинет.

Когда мы вошли, я сказала ему то, что обычно говорю всем клиентам:

– Ложитесь лицом вниз. Я начну со спины.

Он кивнул. Бывает, делаешь кому-нибудь массаж и чувствуешь, как его тело сопротивляется буквально каждому твоему прикосновению. С ним же все было по-другому. Едва я коснулась пальцами его кожи, как почувствовала его дыхание. Мои руки как будто сливались с его телом, будто не было границ между моими ладонями и его спиной. Его кожа была теплой, а мышцы мягкими и податливыми.

– Ох, какие у тебя приятные руки, – сказал он. – Думаю, у тебя хорошо развита интуиция.

Он замолчал.

– Спасибо, – ответила я, улыбнулась и продолжила молча массаж.

Я редко разговариваю во время сеанса. Ведь многие клиенты предпочитают расслабляться в полной тишине. Но этому человеку явно хотелось поболтать. Все следующие полчаса он рассказывал мне всякие разности о своей жизни, семье, работе. Я слушала, время от времени вставляя короткие реплики, а он все говорил и говорил.

– Чувствую, тебя в жизни ждет много удивительного, – вдруг произнес он.

Я помолчала и спросила:

– Правда?

– Да, – ответил он. – Ты как будто связана с источником внешней энергии.

Я работала массажисткой всего несколько месяцев. Но за это время чего только не наслушалась. Какие только секреты не выдают люди, расслабившись. Я научилась сосредоточиваться на работе и не отвлекаться на разговоры. Но с ним все было иначе. Его слова подействовали на меня. Мои глаза наполнились слезами.

– Твоя жизнь здорово изменится, – продолжал он. – Я это чувствую.

У меня перехватило дыхание. Я жила с этим необъяснимым внутренним чувством, что со мной вот-вот случится что-то очень важное. Я понятия не имела, откуда оно взялось, предвещало хорошее или плохое. Но с каждым днем оно становилось все сильнее. Я не понимала, что он имел в виду, но почему-то подумала, что к этим словам надо прислушаться. Кончиками пальцев я продолжала массировать его спину и наклонилась чуть вперед.

Он вдруг откашлялся и ни с того ни с сего спросил:

– Ты уже была «за гранью»?

На долю секунды я замерла. Странный вопрос. Но каким-то образом я поняла, о чем он.

– Нет, – пораженная его словами, ответила я.

– Что ж, – проговорил он, – я побывал там, когда был еще мальчишкой. Свалился в колодец, полный воды, и едва не захлебнулся. Спасателям пришлось немало потрудиться, чтобы привести меня в чувство. Я просто перестал дышать. Ушел «за грань».

Он надолго замолчал.

– Когда я вернулся, – наконец продолжил он, – моя жизнь изменилась, обрела другой смысл и ритм, другое измерение.

Я больше не могла сдерживаться. Я заплакала. Слезы хлынули из моих глаз.

Я пыталась их остановить, но они все катились и катились по моему лицу, капали на спину мужчины. Мне было неловко. Никогда прежде во время массажа я не поддавалась влиянию эмоций. Никогда.

– И с тобой однажды произойдет нечто подобное, – произнес он. Потом помолчал и вдруг шумно выдохнул: – Когда это случится, не бойся.

Я кивнула, не проронив ни слова.

Сеанс закончился. Мужчина оделся. Я вышла проводить его в вестибюль. На прощание мы обнялись. Я никогда раньше не позволяла себе обниматься с клиентами, но в этот раз между нами возникла какая-то невероятная связь. Мы как будто стали очень близкими людьми.

С друзьями в тот вечер я так и не встретилась. Села за руль своей «Тойоты» и поехала домой. Снова и снова я прокручивала про себя тот разговор. Я свернула на проселочную дорогу к дому, а в голове эхом все звучала последняя фраза незнакомца: «Не бойся. Не бойся. Не бойся».

Я вошла в дом и сразу записала эти слова в дневник. Все кажется возможным, когда тебе девятнадцать лет. Впереди вся жизнь, а я сильная и независимая. У меня есть любимая работа и неплохой заработок. Теперь я смогу скопить и на кругосветное путешествие. Я в самом начале пути, точно знаю, чего хочу. Так чего мне «бояться»? Что может со мной случиться? В то время я не могла это понять.

Ведь единственное, о чем я тогда беспокоилась, – это не забыть побрить ноги и не набрать лишний вес. Могла ли я знать, что в тот самый момент, когда я беседовала с незнакомцем, часть моей истории уже была написана. А наша встреча стала первой главой.

Глава 2
Девчонка из пустыни

«Я прошу одного – свободы. Свободны же бабочки».

Чарльз Диккенс

С детства я была фантазеркой. Лет в пять я устраивалась со своими куклами Барби на заднем дворе нашего дома, под гранатом, делала им прически в стиле Мадонны восьмидесятых. Из-за дерева была видна белая калитка, ведущая в соседний двор. «Как вы думаете, куда ведет эта дверь?» – спрашивала я кукол. И воображала, что за ней скрывается секретный ход, ведущий в волшебное королевство. «Спорим, там живет Алиса в Стране чудес!» – говорила я. В ту пору мы жили в небольшом домике в Лас-Вегасе, на авеню Бонита.

Когда говоришь кому-то, что ты из Вегаса, все сразу представляют, что ты выросла в свете ярких огней. Но у меня было совсем другое детство, хотя мы и жили недалеко от «сумасшедшего» Стрипа. Наш квартал в старом Вегасе казался параллельным миром: тихие улицы, зеленые газоны, большие деревья, парки. С соседями мы почти не общались. Так уж устроен Вегас: люди могут жить рядом и совсем не знать друг друга. Но зато в городе было полно моих родственников. В десяти минутах от нас в доме, где вырос мой отец, жили дедушка с бабушкой.

В семье нас было двое: я и сестра Кристел. Она была на два года старше. С двоюродными братьями и сестрами мы росли как с родными. У папы были брат Стэн и сестра Синди. У мамы – две сестры, которых звали Дебби и тоже Синди. Да-да! В нашей семье целых две Синди! У тети Дебби было трое детей: два сына, Джек и Шеннон, и дочка, малышка Мишель, на четыре года младше меня. С ней мы проводили больше всего времени. Моя самая младшая кузина Джессика была единственным ребенком тети Синди с маминой стороны. Папина сестра Синди так и умерла бездетной. Не было детей и у дяди Стэна. Он когда-то работал телохранителем у таких знаменитостей, как Майкл Джексон, Уилл Смит и Вин Дизель.

В нашем доме всегда звучала музыка. У родителей была огромная коллекция виниловых пластинок классического рока (Queen, Led Zeppelin, Дженис Джоплин, Eagles) и кантри (Джордж Стрейт, Джонни Кэш, Мерл Хаггард, Уилли Нельсон) и почти все песни Judds… Отец частенько ставил саундтрек из фильма «Большое разочарование» и отплясывал как безумный под песню «Heard It Through the Grapevine». А как он любил петь нам с Кристел «My Girl», когда вез в школу на своем большом синем «Бронко». Голос у него был не так чтоб уж очень… Кристел дико злилась, а мне было смешно, когда он резко тормозил у ворот школы, выходил из машины, во весь голос напевая «My Girl».

Мы часто ходили в гости к дедушке и бабушке с маминой стороны и к тете Дебби. Когда-то она жила в городе Вэйл, штат Колорадо. Там она познакомилась с дядей Ричем.

– А какой он, этот Вэйл? – то и дело спрашивала я ее в детстве.

– Очень красивый, – отвечала она, улыбаясь своим воспоминаниям. – Мы все время проводили на природе, катались на лыжах, гуляли по ночам. В общем, было весело!

Я завороженно слушала. Жить в горах и целыми днями играть в снежки!

– Выходишь на пробежку, а посреди дороги медведь стоит! – рассказывала тетя. – Дух захватывает!

Из Вэйла Дебби и Рич перебрались в Австралию.

– Я копаю проход к тете Дебби, на другой конец Земли! – говорила я маме, играя в своей песочнице.

Наконец они приехали в Вегас. Дебби устроилась медсестрой, а Рич стал успешным архитектором. Иными словами, они разбогатели! У них появились большой дом, рояль и… бассейн. Мы с детьми часами не вылезали из этого бассейна. Играли в «Акулу» и «Марко Поло». Моему двоюродному брату Джеку как мальчишке вечно доставалась роль акулы. Он должен был ловить остальных. Что еще делать в Вегасе в невыносимую жару под 50 градусов? Целыми днями только и купаться в бассейне. К концу лета мне все сильнее хотелось в школу. Я училась там же, где и отец, – в начальной школе имени Джона С. Парка. Моим любимым предметом было естествознание. Мне всегда было интересно, как устроены вещи. Когда я была совсем маленькой, то могла часами сидеть в дедушкином гараже, рассматривая инструменты.

– Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – спрашивал меня дед.

– Астрономом или ветеринаром! – отвечала я.

Заметив, как мне нравится естествознание, родители выписали журнал National Geographic. Шесть лет я читала и собирала номер за номером. Бывало, открою шкафчик, а оттуда валится дюжина журналов. Я могла целыми вечерами разглядывать яркие фотографии, мечтая о поездке в Африку, Новую Зеландию, Японию. Уехать куда угодно, лишь бы подальше от пыльной Невады! Мне никогда особенно не нравился мой штат. Там было слишком жарко, слишком однообразно, слишком одноцветно и скучно.

Еще я очень любила рисование. Могла так увлечься этим занятием, что совсем забывала о времени.

– Потрясающе, Эми! – говорила мисс Боуман, моя учительница в четвертом классе, самая милая и понимающая из всех моих учителей.

Вместе с ребятами из класса мы часто оставались у нее ночевать.

– Привет, милая! – всякий раз говорила учительница, когда я заходила к ней в дом.

Она держала коз, сама пряла шерсть, вязала свитера и салфетки. И еще она была родом из Мичигана, что для меня звучало заманчиво просто потому, что это была не Невада.

Мои родители родились не в Вегасе. Отец – из Айдахо-Фоллс. Мама – из Гранд-Джанкшена в Колорадо. Папе было шесть месяцев, когда их семья переехала в Вегас. Маме – девять. Так что они практически выросли в Неваде. С самого детства мама знала, что хочет стать матерью и домохозяйкой, была паинькой, вежливой и ответственной девочкой. Папа был прирожденным лидером, хорошо ладил с людьми, всегда отлично выглядел, был уверен в себе. После школы он записался в легендарный Первый батальон Девятого полка Морской пехоты США и отправился во Вьетнам. Батальон прозвали «Ходячие мертвецы», потому что мало кто из его состава остался в живых. В джунглях мой отец дважды болел малярией. Во второй раз он едва не умер, и из госпиталя его отправили домой. Вернувшись в Неваду, он отказался от всех ветеранских пособий. Он был гордым человеком. Заявил, что в подачках не нуждается и позаботится о себе сам. Спустя годы я поняла, каково было моему отцу вернуться в родную страну, где многие неодобрительно косились на него, потому что не были согласны с войной.

После Вьетнама отец в буквальном смысле ушел в отрыв. Он отрастил шикарную каштановую гриву ниже плеч и перезнакомился со всем Вегасом и окрестностями. Однажды весенним вечером он отправился на свадьбу своего друга, куда были приглашены и моя мама с сестрой Дебби. Отец был другом жениха, мама – подружкой невесты. Мама сразу влюбилась в отца, а ему больше понравилась Дебби. После свадьбы папа позвонил и позвал к телефону Дебби, но трубку сняла моя мама. Отец пригласил маму на свидание, и уже через три месяца после той свадьбы они были помолвлены. А вскоре и поженились.

Мои родители не были хиппи, даже когда жили у озера Тахо. Но они были очень на них похожи. На выцветшей фотографии, что висит на стене в нашей гостиной, мама в классной кроличьей жилетке, в брюках-клеш и солнцезащитных очках, а на папе – расстегнутая на груди рубашка, расклешенные джинсы с кожаным ремнем и ковбойская шляпа. Смотрю на эту фотографию и всякий раз представляю их, безумно влюбленных друг в друга, таких беспечных и молодых. Именно о такой жизни мечтала и я.

К 1978 году родилась Кристел. Родители вернулись в Вегас и купили дом на Бонита-авеню. А 7 ноября 1979 года я триумфально вошла в этот мир.

– Тогда врачи определяли пол ребенка по сердцебиению, – вспоминала мама.

Мое сердце билось так сильно, что доктор заявил: будет мальчик!

– Я уже решила: мальчик или девочка – назову ребенка Лэйн. Это же второе имя нашего папы, – любит рассказывать моя мама.

Но когда она в первый раз взяла меня на руки, то поняла, что никакая не Лэйн, а конечно же Эми!

Пока мы с Кристел были маленькими, наши родители работали не покладая рук. Когда я училась в начальной школе, мама работала диспетчером на станции «Скорой помощи». А потом она устроилась на безумную работу страхового агента. Моя мама была красавицей с потрясающими зелеными глазами, великолепной кожей и идеальной фигурой с тонкой талией.

Папа несколько лет был распорядителем в казино отеля «Нью Фронтьер».

– Привет, пап! – кричала я, выбегая навстречу отцу, когда он возвращался с работы домой. Папа был высоким и ладным, с темными волнистыми волосами и небесно-синими глазами. Это был самый красивый мужчина, какого я когда-либо встречала. Он устало снимал куртку, пропахшую сигаретным дымом.

– Иди сюда, Эмерс! – отвечал отец и сжимал меня в своих крепких объятиях, целовал в щеку.

Его темно-каштановые усы щекотали мне лицо.

Папа звал меня Эмерс. В семье же мне дали другое имя – Амелия, в честь американской летчицы, первой перелетевшей через Атлантический океан. Однажды мама заплела мне две косички и связала их на макушке.

– Ну вылитая Амелия! – заметила бабушка.

А я не могла понять почему. Но это имя, как ни странно, пристало ко мне. Как и знаменитая Амелия, я была искательницей приключений, свободолюбивой, творческой натурой, стремящейся узнать о других мирах и вырваться за пределы Вегаса.

Отец в конце концов ушел из казино и стал исполнительным директором крупнейшего на Миссисипи родео «Хеллдорадо родео». Во время грандиозного ежегодного фестиваля «Дни Хеллдорадо» папа распоряжался парадом. Вся наша семья приезжала, чтобы увидеть праздничное шоу.

– Готова, кау-гёл? – спрашивал меня папа.

– Готова! – отвечала я, подпрыгивая от нетерпения. На нас с Кристел были ковбойские платьица и шляпы. Моя шляпа съезжала набок и едва держалась на «амелиевских» косичках.

Наша мама была в буквальном смысле супермамой. Каждое утро она просыпалась в пять, врубала песню «Beat It» Майкла Джексона и вставала на беговую дорожку. Она была идеально экипирована: фиолетовые трико, розовое боди, синие гетры, широкий пояс, на голове косичка и повязка. Несмотря на тяжелую работу, каждый вечер она еще и готовила для нас ужин. Мы усаживались за стол и наслаждались маминой вкуснятиной.

Мама часто радовала нас с Кристел маленькими сюрпризами.

– Сегодня – дождь! – объявляла она, когда небо затягивалось тучами.

От одной этой фразы я начала глотать слюнки. Ведь я знала, что это означало. Во время дождя мама пекла шоколадное печенье. Даже сейчас в дождливые дни мне кажется, что воздух в доме наполняется ароматом шоколада. В нашей семье вообще много пекли и готовили. Благодаря моей маме, бабушке и тетям я отлично делаю торты, пироги и печенье. Мы с сестрой до сих пор в дождливые дни печем шоколадное печенье – такая уж у нас традиция.


В раннем детстве я ходила в церковь. Родители моего отца были так называемыми «джек-мормонами», то есть мормонами, которые не всегда следуют предписанным нормам веры и образа жизни. Но несмотря на то, что мои бабушка с дедушкой не были истово верующими, они все же регулярно посещали церковь. Когда мы с Кристел были маленькими, они брали нас с собой на службу по воскресеньям, дважды в месяц. Родителям нравилось, что мы проводим время с дедушкой и бабушкой, а заодно приобщаемся к духовности и к неким моральным ценностям.

Я ненавидела ходить в церковь. В старом квадратном здании пахло пылью. Обстановка была скучной и однообразной: бежевые ковры, мрачные тона. Одним словом, тоска. Гимны, которые мы пели под звуки органа, казались мне старомодными. Представляете себе службу с хлопками и бубнами, какие обычно проводят в баптистских церквях?

Так вот, церковь моих бабушки и дедушки была полной противоположностью. Возникало ощущение, что мы на похоронах! Чтобы хоть как-то пережить эту двухчасовую пытку, я мысленно раскрашивала все в разные цвета. Единственное, что меня радовало, – это встреча с любимыми бабушкой и дедушкой.

– Все хорошо, милая? – шепотом спрашивал меня дедушка, рыжеволосый и с такой же классической ирландской фарфоровой кожей, что и у меня.

Я кивала и оглядывалась в поисках хоть какого-нибудь признака, что служба скоро закончится. Но знаете, что самое странное? Несмотря на все мое внутреннее сопротивление, после ее окончания мне всегда было хорошо. Люди становились как-то дружелюбнее. Казалось, что все вокруг любят меня.

Мормоны крестят детей в восемь лет. Родители решили дать нам возможность выбора.

– Ты хочешь покреститься, Кристел? – спросил папа сестру, когда та отпраздновала восьмой день рождения.

Она ответила, не раздумывая:

– Хочу!

Когда пришел мой черед, отец задал мне тот же вопрос.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15