Елизавета Соболянская.

Огонь саламандры



скачать книгу бесплатно

Сейчас саламандры – редкость в этом мире. Но все было иначе еще лет триста назад.

Когда-то девушкам, способным стать огненными ящерицами, покровительствовали драконы. Они берегли «младших сестриц», способных делиться силой огня и даже допускали их в свои замки, как равных. Саламандр уважали гномы – самые лучшие клинки и доспехи ковались в огне, который поддерживали саламандры. Даже дриады и эльфы относились к прекрасным рыжеволосым девушкам с почтением – угли, изготовленные саламандрами, позволяли готовить пищу, не уничтожая леса.

Однажды в мир пришла странная болезнь. Саламандры потеряли способность делиться своим огнем. Они стали обычными женщинами, красивыми, чувственными, но лишились своей магии. Многие из них покончили с собой. Еще часть превратились в жалких пьяниц – спиртное давало им возможность хоть немного дохнуть огнем, вспоминая прежнее могущество. Остальные, сумевшие удержать в узде разум, рассеялись по свету в поисках своего маленького счастья.

Теперь уцелевшие саламандры таились, потому что спустя годы маги-артефакторы стали гоняться за ними, как за диковинкой. Любая часть тела женщины-саламандры, будь то прядь волос или зуб, как и раньше, становилась катализатором любого огненного волшебства, усиливая его во много раз. Только теперь саламандр осталось очень мало. Кроме того, у огненных ящериц всегда рождались только девочки, что делало эту расу еще более уязвимой.

С началом эпидемии у саламандр, немало рыжих девочек других рас пострадало из-за цвета волос: были и похищения, и нападения, и насильная стрижка. Впрочем, проверка была короткой и не причиняла девочкам боли – для точного определения расы достаточно было отрезать прядь огненных локонов и бросить в огонь. Волосы саламандры растворялись в огне без следа, наполняя воздух ароматом драгоценного благоухающего дерева, тогда как волосы других рас сгорали с ужасным зловонием.

Постепенно все это успокоилось и забылось. Мир сотрясали другие проблемы, маги открывали новые способы закалки оружия и сохранения энергии огня. Спустя сто или двести лет рыженькие девочки уже спокойно гуляли по улицам, а редкие выжившие по капризу судьбы саламандры работали в самых престижных ювелирных и оружейных фирмах «для галочки в прайсе». Несколько фирм, готовых предоставить клиенту любой каприз за его деньги, научились ловко маскировать «под саламандр» дриад-полукровок и огневиц, а настоящих, горящих внутренним пламенем саламандр никто и не искал. Зачем? Мир нашел достаточно заменителей.

* * *

Когда у первой красавицы улицы Магнолий Диатары Ассуар родилась рыжая дочка, многие поздравили молодую маму с прибавлением и посмеялись над причудами генетики. Еще бы – сама госпожа Диатара была великолепной платиновой блондинкой с голубыми глазами, а ее муж – молодой и перспективный офицер – мог похвастаться пепельными кудрями и стальными серыми глазами. Дочка же родилась рыжая, кареглазая и очень крикливая.

Пережив за год несколько скандалов, супруги разъехались, однако сохраняли «женатый» статус, поскольку обоим это было выгодно.

Девочка, ставшая яблоком раздора, была отдана на попечение няне. Старушка исправно служила уже нескольким поколениям семьи, а потому не удивилась тому, что дитя успокаивалось у горящего камина, терпеть не могло маголампы и с удовольствием пользовалось свечами и старинными масляными светильниками.

Если бы Диатара поинтересовалась, отчего ее дочь совсем не похожа на мужа, няня рассказала бы ей, как ее собственная мать с ужасом ждала родов. Двадцать пять лет назад супруга влиятельного банковского служащего госпожа Киатара совершила ошибку, оставшись в одиночестве на территории загородного поместья. Пока слуги мыли и чистили дом к зиме, она маясь от скуки гуляла в рыжей от позднего солнца роще. Романтическая часть ее натуры требовала приключений, сражений и тайн, но несколько лет брака с серьезным и ответственным клерком принесли только невнятное удовлетворение от принадлежности к «сливкам» местного общества, да редкие «сражения» с соперницами за место «самой очаровательной замужней дамы» города.

Ярким солнечным осенним днем, в той самой роще, она и встретила свою погибель. Прекрасный, словно языческое божество рыжий парень в драных джинсах и потертой куртке, столкнулся с ней лицом к лицу на узкой, едва заметной тропинке. Что там произошло и сколько длилось, няня не знала, зато помнила, какой радостью светилось лицо госпожи, когда она утром собирала корзину для пикника, плед и маленькую жаровню, чтобы вновь уйти «на прогулку».

Проведя в опустевшем доме почти две недели, госпожа вернулась в город странно уставшая, тихая и задумчивая. Муж недовольно ворчал, что она совсем расслабилась и забыла о начале сезона. Госпожа Киатара рассеяно кивала, улыбалась легкой отстраненной улыбкой и продолжала подписывать приглашения на вечеринки и приемы своим безупречным почерком. А через месяц упала в обморок на благотворительном балу. Вызванный врач поздравил супругов с будущим наследником и рекомендовал длительное пребывание на свежем воздухе. Вот тогда няня и узнала о страхах своей госпожи. Семь месяцев бесконечных слез и молитв завершились благополучными родами. На свет появилась очаровательная светловолосая девочка, очень похожая на свою мать.

Увидев внучку, госпожа Киатара вздрогнула, провела рукой по безупречному лбу, едва украшенному тонкими ниточками морщинок, и велела няне вместе с малышкой переехать в загородный дом.

– Там ребенку будет лучше, – сказала она, поглаживая крохотные пальчики младенца, – и Диатара успокоится.

Няня молча поклонилась. Ее сердце навсегда было предано старшей воспитаннице, и семейные тайны оставались семейными тайнами на протяжении многих лет.

Малышку назвали Амираной. Госпожа Диатара скоро совершенно забыла о дочери, с усердием предаваясь всем доступным супруге офицера и светской даме развлечениям. А госпожа Киатара, напротив, постепенно удалилась от света, чтобы чаще бывать в поместье. Девочка очень радовалась приезду бабушки и могла часами сидеть с ней у огня, беседуя, вышивая или играя в настольные игры. Когда они вместе склонялись над чем-нибудь, старая нянюшка потихоньку осеняла их благодатным знаком и утирала слезы – такое единение между бабушкой и внучкой было редкостью.


Прошло двадцать лет.

Однажды ярким осенним днем полыхнула роща, примыкающая к поместью Ассуаров. Когда испуганные слуги залили водой круг из пылающих деревьев, оказалось, что внутри него лежат госпожа Киатара и юная Амирана. Женщинам помогли подняться и слуги проводили их в дом. Вызов врача не понадобился, и скоро о происшествии перестали говорить. Вот только Амирана, ставшая к этому времени взрослой девушкой, не могла забыть этого происшествия.

Дочь и внучка влиятельных людей, она тем не менее выросла в отдалении от семьи. Равнодушие матери, пренебрежение отца, странная неприязнь деда… Амирана могла бы назвать себя одиноким ребенком, но няня и бабушка дарили ей свою любовь и внимание. Уединенное поместье стало ее домом и местом ссылки. Родителей девушка видела редко, в основном на светских приемах. Через десять лет после рождения Амираны госпожа Диатара вернулась в дом мужа. У них родился желанный и любимый сын. О рыжей дочери супруги старались не вспоминать.

В день двадцатилетия бабушка привела внучку в рощу и рассказала, почему мать и отец не любят ее:

– Ты похожа на мужчину, которого я когда-то полюбила, – грустно говорила хрупкая седовласая дама, опираясь на вычурную трость, не смотря на довольно молодой возраст, госпожа Киатара вынуждена была пользоваться этим аксессуаром. – Он был полон жизни, огня, страсти! С ним я чувствовала себя живой. Когда он ушел, у меня осталась твоя мать.

Глаза девушки удивленно расширились, она и не подозревала, что у семьи есть такие тайны!

– Да, – бабуля светло улыбнулась, – я очень боялась, что Диатара будет рыжей и высокой, как Жар, но ее трудности достались тебе, Искорка.

У Амираны перехватило дыхание – в детстве бабушка часто называла ее так, а потом, когда девочку отправили в закрытую школу для юных леди, это прозвище забылось.

– Но бабушка! – на глаза девушки сами собой наворачивались слезы. – Почему ты рассказала мне это только сейчас?

– Прости, девочка, – в голосе дамы слышалось искреннее сожаление, – я поклялась Жару, что расскажу об этом рыжему потомку не раньше, чем ему исполнится двадцать лет.

– Но почему? Почему? – Амиране не хватало воздуха, кончики распущенных по плечам волос затрещали от разрядов электричества.

– Потому что Жар был единственным в мире мужчиной-саламандрой, – горько улыбнувшись ответила госпожа Киатара.

– Что? Мужчина-саламандр? Или саламандра? Но их же не бывает! – поразилась девушка. Она училась в престижной школе и уж теорию магии знала на зубок, как любой член общества, лишенный дара.

– Не бывает, но отцом Жара стал огненный дракон, поэтому он родился мальчиком и до двадцати лет не подозревал о своем даре.

Госпожа Киатара прошлась по тропинке и продолжила:

– Искорка, я не знаю, как это получилось, но ты саламандра. Здоровая саламандра. Болезнь, которая сгубила твоих предков передавалась по материнской линии. В двадцать лет у тебя должен проснуться огненный дар…

Амирана получила отличное образование, она много знала об окружающем ее мире и…как оказалось, ничего не знала о себе! Взмахнув руками, девушка собиралась лишь высказать свое раздражение, но с ладоней сорвались пучки искр, а потом целые языки огня. Сухие листья под ногами бабушки и внучки затлели, а следом занялись низкие кустарники и деревья. Любой жест вызывал новую вспышку.

Стоя в кольце огня, Амирана горько плакала и кричала:

– Почему? Ба-буш-ка! По-че-му-у я?!

А пламя все разгоралось, стремясь пожрать то, что ему так щедро предлагали. Испуганная госпожа Киатара тщилась успокоить внучку, но каждое ее слово буквально подливало масла в огонь. Вся боль, накопленная не любимой родителями девочкой, выплескивалась яростными вспышками. Бешеное гудение пламени унимало ее сердечную боль, и она позволяла ему разгуляться.

Удивительно, но жаркое пламя не касалось ни бабушки, ни внучки, даже удушливый дым относило ветром. Женщины не горели, но и разговаривать не могли – истерика юной госпожи только усиливалась. Неизвестно, чем бы закончилась инициация саламандры, но, к счастью, в поместье было много народа. Садовники вовремя заметили пожар и сумели погасить пламя.

Когда огненное кольцо разомкнулось, открывая уцелевших женщин, по толпе зевак пронесся вздох удивления. Не разговаривая ни с кем, Амирана, пошатываясь, ушла в свою комнату, оставив госпожу Киатару объяснять сбежавшимся людям все случившееся. Старая госпожа коротко велела навести порядок и проводить ее в комнаты. Служащие почтительно повиновались – расспрашивать властную хозяйку, щедрую и добрую, никто не посмел.

Ночь Амираны прошла страшно – в комнате юной госпожи постоянно что-то искрило, тлело и вспыхивало. Ей не удавалось ничего взять в руки, даже стакан с водой просто лопнул от резкой смены температур. Устав ликвидировать последствия собственной неуравновешенности, девушка сползла на пол и заплакала. Только теперь она оценила нечаянный дар неведомого ей деда. Внутри бушевал огонь, временами вырываясь наружу за новым куском пищи. Неужели она станет изгоем, не имея возможности совладать со своим даром?

Но стоило чумазой, уставшей до кругов перед глазам девушке заплакать, какие-то внутренние струны расправились и возгорания в комнате прекратились. Посидев несколько минут без очередной вспышки на ковре, Амирана безмерно удивилась. Покрутила головой, потрогала остатки мебели и пола, потом подняла ладонь, одним прикосновением которой она спалила в прах старинный комод со всем содержимым, и на белоснежной коже заплясал ровный язычок пламени.

Едва девушка подумала о родителях, как язычок подрос и зафыркал, плюясь искрами. Мысли о бабушке превратили пламя в танцующий факел, а мысли о разгроме в комнате заставили огонек прижаться к ладони, виновато шипя. Что ж, сомнений не оставалось: Амирана – саламандра, и, кажется, теперь она способна управлять огнем, который живет в ней.

Тяжело вздохнув, измученная девушка еще раз оглядела разгромленную комнату и поняла, что это, пожалуй, символично – разобравшись, почему родители не любят ее, она практически сожгла мост, ведущий к ним. Поиграв огнем еще немного, Амирана отправилась в ванную комнату. Стоило привести себя в порядок и увидеться с бабушкой.

Разговор принес облегчение обоим женщинам – госпожа Киатара убедилась, что внучка жива и вменяема, а юная саламандра поняла, чего хочет в этой жизни.

– Я никогда не пыталась искать Жара, – призналась госпожа Киатара, – он подарил мне желанное дитя, но мы были слишком разными. Бродяга и приличная женщина из уважаемой семьи, – она пожала плечами, словно это все объясняло.

Как ни странно, Амирана ее поняла. Не смотря на разницу поколений кое-что в этом мире оставалось неизменным – девушка из приличной семьи не смела и мечтать о мезальянсе. В закрытой школе воспитанницам так же прививали особенное отношение к себе.

– Потомки уважаемых родов несомненно должны внешностью и поведением отличаться от всех остальных, – твердила классная дама, выводя девочек на прогулку в общественный сад. – Каждый жест, каждое движение должно сообщать окружающим о вашем высоком положении. Поэтому не бегать, не кричать, разговаривать мелодично и негромко. Нарушительницы будут стоять с книгой на голове до самого ужина!

* * *

Поутру, отойдя от потрясений минувшего дня и долгих разговоров с бабулей, девушка собрала небольшой саквояж, чеки, подаренные на двадцатилетие родственниками, и уехала в город. Благоразумия юной саламандре хватило на то, чтобы взять у бабушки ключи от скромной квартирки, расположенной в районе кампусов.

Амирана хотела научиться управлять своим даром, но для этого нужны были знания. День за днем она обходила городские библиотеки, сдувала пыль со старинных фолиантов и свитков в поисках данных об огненном волшебстве разных видов. Окружающие были уверены, что юная госпожа пишет диссертацию о саламандрах и восхищались ее настойчивостью, трудолюбием и веселым нравом.

Прошло время. Амирана вполне освоилась в кругу студенческой молодежи, научилась скрывать свою суть и виртуозно сдерживать порывы спалить что-нибудь, если кто-то наступал ей на ногу. Конечно, для сложных действий с пламенем ей не доставало знаний и опыта, но огонь был ее стихией, ее душой и сердцем… Неприятности начались неожиданно. В один из жарких июльских дней с Амираной связалась бабушка:

– Искорка, родители хотят поговорить с тобой.

– О чем, бабушка? – юная саламандра безмерно удивилась родительскому интересу.

Леди Киатара тяжело вздохнула:

– Они нашли тебе жениха, девочка.

– Что? – у Амираны непроизвольно заплясали языки пламени в волосах.

– Твои родители решили, что тебе пора выйти замуж, – неловко улыбнулась бабушка, – Диатара считает, что ты должна успеть составить хорошую партию, прежде чем превратишься в старую деву.

Внутри Амираны все вскипело, но хорошее воспитание удержало ее в рамках приличий:

– Бабушка, ты можешь им передать, что замужество меня не интересует.

– Боюсь, что нет, – госпожа Киатара пожала плечами, как бы говоря: «Ты же знаешь свою мать».

К сожалению, Амирана тоже неплохо изучила свою родительницу. Светский лоск госпожи Диатары Ассуар моментально испарялся, стоило кому-нибудь наступить ей на платье или облить светлые воздушные юбки красным вином. А еще у саламандры не было профессии или источника дохода, как у более самостоятельных девушек, живущих в кампусе. Школа для юных леди, умение печь пироги и следить за работой слуг, да изученные тридцать томов огненных заклинаний – вот и все, что было у нее за душой. Такая ситуация заставляла прислушиваться к требованиям родителей.

– Хорошо, бабушка, – Амирана поморщилась, но выдержала ровный тон, – я смогу приехать к тебе в поместье послезавтра. Сообщи родителям, что я готова к разговору.

Госпожа Киатара благодарно кивнула внучке и отключилась, не желая видеть, как начнут обугливаться шторы.

* * *

На встречу с родителями Амирана прибыла чуть раньше, чем планировала. Около полудня магомобиль сервисной службы остановился у ворот поместья и медленно въехал на территорию. Саламандра велела шоферу отвезти ее сумку к дому, а сама вышла, чтобы прогуляться по аллее.

Любимая дорожка Амираны вилась мимо заросшего кувшинками пруда. Неторопливо шагая по крупному песку, девушка задумчиво касалась стебельков поблекших от солнца трав. Она собрала в букет несколько сорняков, уцелевших от рук садовника, и не заметила, как добралась до ажурной беседки, стоящей на берегу. В беседке шел громкий разговор. Услышав, что речь идет о ней, Амирана замерла, спрятавшись за высокими шершавыми стеблями мальвы.

В беседке шло бурное обсуждение. Вместе с бабушкой и родителями Амираны за столом сидел пожилой жабообразный мужчина, не то орк, не то полукровка-тролль. Обсуждали предстоящую помолвку, брак, а больше всего – цену. Стоимость невесты из благородного семейства оказалась весьма высокой. Амирана с трудом удерживала бушующее в ней пламя, когда родная мать принялась требовать от господина Тригорона письменных обязательств, но не вдовьей доли, а «выкупа семье».

Когда колючие стебли, до боли впившиеся в ладони, перестали останавливать колышущиеся перед глазами сполохи, Амирана вышла из своего убежища и открыто направилась к беседке.

– Добрый день! – громко поздоровалась она, оглядывая красивую сервировку стола и наряды гостей.

Отдельный взгляд достался матери. Госпожа Диатара нежно улыбнулась дочери, нервным жестом расправив тонкую льняную салфетку:

– Доброе утро, Амирана! – пропела она самым любезным голосом, – мы не знали, что ты уже приехала.

Жабообразный господин Тригорон тотчас бросил на девушку оценивающий взгляд. Очевидно, то, что он увидел, ему понравилось, отметила саламандра. Его глаза заблестели так масляно, а на щеках появился такой довольный румянец, что девушку слегка передернуло. Правда, взглянув на огненные пряди, уложенные в небрежный пучок, мужчина нахмурился, но потом явно нашел для себя какое-то утешение и снова пробежался взглядом по фигуре будущей покупки.

Отец Амираны сидел с абсолютно невозмутимым лицом и потягивал кофе с ликером в десять утра, делая вид, что его здесь нет. Только бабушка выглядела напряженной. Ее руки беспокойно перекладывали приборы, а тонкая золотистая чашка все еще была полна.

Прежде чем госпожа Киатара успела сказать хоть слово, господин Тригорон встал, подошел к Амиране и поцеловал ей руку со словами:

– А вот и моя невеста пожаловала!

– Простите, господин Тригорон, – Амирана отдернула руку и с трудом удержалась, чтобы не вытереть ее о платье, – но я впервые об этом слышу!

Госпожа Диатара поморщилась и нервно брякнула ложечкой о край фарфоровой чашки:

– Мы как раз хотели сообщить тебе об этом, дитя.

Амирана скептически подняла брови, обводя присутствующих взглядом:

– Вот как?

Ее мать заерзала на мягком стуле, кинула взгляд на уткнувшегося в бокал мужа, потом на госпожу Киатару:

– Мама, вы обещали поговорить с Амираной!

Бабушка бросила на внучку виноватый взгляд, но дочь отбрила немедля:

– Ты ее мать, ты и говори!

Поджав безупречные розовые губы, госпожа Диатара обернулась к господину Тригорону:

– Простите нас, господин Тригорон, мы не успели обрадовать Амирану вестью о вашем сватовстве…

Жабообразный господин усмехнулся, вернулся за стол, с аппетитом отведал легчайшего кремового торта с маленького золотистого блюдечка, а затем поглубже уселся в кресле, давая понять, что не уйдет и желает присутствовать при семейном объяснении. Госпожа Диатара вскинула к волосам тщательно подведенные брови и, глядя на Амирану в упор, заговорила:

– Господин Тригорон сделал тебе предложение, дочь, и мы его приняли.

– На каких основаниях? – поинтересовалась Амирана, отбрасывая требования этикета в сторону.

Раз никто не собирается приглашать ее за стол, она не будет стоять перед этими людьми словно провинившаяся школьница. Выдвинув стул, девушка присела к столу и налила себе чашку чаю.

– За тобой почти нет приданого, а господин Тригорон готов выплатить за тебя хороший выкуп, – пояснила мать, стараясь представить все происходящее милостью со стороны престарелого торговца.

Амирана сосредоточено намазала тост душистым летним медом, потом подняла на мать яркие карие глаза:

– Матушка, если вы забыли или не знали, я уже совершеннолетняя, а потому вы не имеете права принимать предложения руки и сердца от моего имени. Более того, вы не имеете права распоряжаться моим приданым, которое, как я знаю, составляет приличную сумму и лежит на депозите до моего совершеннолетия. Дедушка не давал вам права управлять моим трастовым фондом.

– Ты еще несовершеннолетняя! – госпожа Диатара повысила голос, – а потому мы имеем право распоряжаться твоим браком и твоими деньгами!

Амирана нехорошо прищурилась, чувствуя, как бешено забилось ее сердце:

– Что вы имеете в виду, матушка? – она поймала судорожное движение отца и уставилась на него: – Что вы сделали с моим депозитом?

Госпожа Диатара тотчас схватила свою чашку с чаем, прячась ото всех:

– Тебя это не касается, – вполне мирно сказала она, делая глоток, – еще четыре месяца мы имеем право на все.

– Нет, – Амирана выпрямилась и строго посмотрела на бабушку, – не знаю, почему вас не поставили в известность, но уже восемь месяцев, как я совершеннолетняя. Возраст зафиксирован и подтвержден.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6