Элизабет Вернер.

Мираж



скачать книгу бесплатно

– Нет, нет, – бурно перебила она, – мне необходимо наконец высказаться! Меня ведь окружают только слуги и чужие люди. Как мог мой отец допустить, чтобы Марвуд увез меня в Англию? Ведь он знал, что это за страна. Мне изображали ее в самых радужных красках, но когда я в первый раз ступила на ее берег в морозный, туманный день, меня насквозь пронизало холодом. Я, уроженка солнечного юга, должна была дышать холодом и туманом! Я, привыкшая к большому обществу и свободе в доме отца, должна была вести жизнь, исключающую все, что не принадлежит к высшей английской аристократии, потому что в этом отношении мой супруг необыкновенно консервативен! Вечно одна и та же смертельно скучная вереница охот и обедов в деревне, раутов и балов в городе! Люди вокруг – марионетки, оградившие себя китайской стеной смешных предрассудков, и ни шага без надзора, ни вздоха свободного! Я задыхалась в этой обстановке! – Зинаида прижала руки к груди, как будто и теперь еще чувствовала удушье, и с возрастающим возбуждением продолжала: – Пока был жив отец, я не хотела доводить дело до разрыва; он и без того страдал, видя внутренний разлад между нами; я ради него старалась, чтобы обо мне не сплетничали и не втаптывали меня в грязь. Но когда он умер, когда я лишилась этого прибежища, у меня не хватило больше сил терпеть, я разорвала цепи и вернула себе свободу! Впрочем, свобода дорого обошлась мне; она стоила мне веры в Бога, в людей, в себя самое! У меня нет больше ничего на свете!

Судорожные рыдания без слез почти заглушили последние слова. Молодая женщина бросилась в кресло и уткнулась лицом в его подушки. Зоннек подошел к ней и, тихо положив руку ей на плечо, сказал глубоко серьезным голосом:

– Не говорите так, Зинаида! Ведь вы – мать.

– Мать, у которой отняли ребенка! – воскликнула она, сверкнув глазами. – Я ведь должна была расстаться с моим Перси! Марвуд, конечно, предъявил свои права на сына и наследника, а между тем это мое дитя, в его жилах течет моя кровь! Посмотрите сами, на кого он похож, на отца или на меня?

Она указала на акварельный портрет, занимавший почетное место на письменном столе и изображавший мальчика в матросском костюме. Это был красивый ребенок с темными волосами и большими темными глазами матери.

– Да, у него ваши черты, – уверенно сказал Лотарь, – и, главное, ваши глаза.

– Правда? Я уже три года не видела его и должна мириться с тем, что он живет далеко от меня и что его воспитывают в ненависти ко мне!

– Вы преувеличиваете; восьмилетнего ребенка нельзя воспитывать в ненависти к кому-нибудь.

– Отчего же, если действовать систематически, а в систематичности у Марвуда нет недостатка. Вы не знаете его так, как я. Как часто я думаю о том, чтобы похитить моего ребенка и бежать с ним сначала в Каир, потом дальше, дальше, хоть в пустыню, чтобы нас не нашли, чтобы…

– Ради Бога, только не это! – с испугом перебил ее Зоннек. – Марвуд сумеет найти вас и силой отнимет ребенка; закон на его стороне.

Молодая женщина опять засмеялась, дико, с отчаянием.

– О да, я знаю, мне это втолковали! Сын принадлежит отцу.

Прав матери закон не охраняет, их можно безнаказанно топтать ногами; это я знаю по опыту.

Легкий стук в дверь прервал эту сцену. Вошедший лакей доложил о приезде Бертрама.

Зинаида провела платком по пылающему лицу.

– Ах, это доктор! Я совсем забыла, что он назначил этот час. Вы уходите? Нет, нет, не уходите! Мы еще не говорили о вас, а мне о многом хочется расспросить.

– Доктору честь и место, – ответил Зоннек, действительно, собиравшийся уйти, хотя и ему надо было кое-что сказать ей.

– О, его визит будет непродолжителен, а затем я опять в вашем распоряжении. Хорошее не следует упускать, оно редко выпадает на нашу долю. Вы останетесь, правда?

Зинаида произнесла свою просьбу почти страстно, и Лотарь согласился. Он представил вошедшего доктора, подчеркнув, что это – его друг; поэтому леди Марвуд приняла Бертрама очень любезно.

– Я покину вас на четверть часа, извините, – обратилась она к Зоннеку, – а чтобы вы не скучали, пришлю вам кое-что такое, что напомнит вам Каир. Будьте как дома! Ведь вы всегда были у нас своим.

Она позвонила, тихо отдала какое-то приказание и пригласила доктора следовать за ней в соседнюю комнату.

Зоннек подошел к письменному столу, и его взгляд задумчиво остановился на портрете маленького Перси. Дверь отворилась, и в комнату вошел молодой араб, мальчик лет шестнадцати в богатом костюме. Он нес позолоченный кофейный сервиз тончайшей арабской работы и ящичек слоновой кости с папиросами и вытаращил блестящие черные глаза от изумления, когда незнакомый господин заговорил с ним на его родном языке.

– А, Гассан, и ты приехал в Европу?

– Ты знаешь меня, господин? – пробормотал ошеломленный Гассан.

– Я видел тебя шесть лет тому назад в Каире у твоего господина, а раньше в Луксоре. Ты помнишь, в Луксоре была хорошенькая беленькая девочка, которая жила у твоей госпожи и с которой ты играл? Она всегда носила белые платьица…

– И у нее были длинные золотые волосы! – перебил Гассан с просиявшими глазами. – Но она уехала далеко за море и не вернулась.

– Кто знает, может быть, ты увидишь ее здесь, – сказал Зоннек улыбнувшись; ему было приятно, что Эльза не забыта.

То обстоятельство, что незнакомый человек, по виду знатный европеец, говорил по-арабски, внушило Гассану доверие к нему, и он с большой готовностью стал отвечать на его вопросы. Его отец, садовник в имении Осмара, умер; по просьбе старшей сестры, еще ребенком взятой для услуг молодой госпоже, Гассана тоже взяли в Каир, а после смерти консула леди Марвуд увезла мальчика вместе с его сестрой в Европу.

Приход Бертрама прервал беседу. Лотарь поспешно пошел ему навстречу и спросил, понижая голос:

– Ну, что? Надеюсь, ничего серьезного?

Врач пожал плечами.

– Нервы! У леди Марвуд они в таком состоянии, что грозят серьезной опасностью, и надо принимать меры, не теряя времени. Но она, очевидно, не из послушных пациенток, и мне придется прибегать к вашему влиянию, потому что нам предстоит бороться с очень серьезным врагом: с морфием. Однако мы еще поговорим об этом, мне пора.

Он ушел.

Скоро явилась Зинаида; она знаком отпустила Гассана и села на диван напротив гостя.

– Расположимся уютнее. О, я не забыла ваших привычек, я хорошо их помню! – Она налила ему кофе и подставила папиросы.

Зоннек с удивлением увидел, что она тоже взяла папиросу. В Каире многие дамы курили, но Зинаида не курила и даже чувствовала к этому отвращение. Очевидно, и это стало «иначе».

– Понравился вам Бертрам? – спросил он. – Внушает он вам доверие?

– По крайней мере, больше чем мои римские врачи. У него замечательно спокойная, твердая манера говорить, это приятно действует. В общем, он тянет ту же песню, что и все его почтенные коллеги: спокойствие, тишина, уединение – мне уже надоело это слушать. Но мы собирались говорить о вас. Доктор сказал мне, что вы больше не вернетесь в Африку, что он поставил это вам непременным условием. Вынесете ли вы тихую частную жизнь?

– Что же делать! В конце концов, поневоле покоряешься необходимости. Кроме того, ведь плоды моей двадцатилетней работы, то, что я приобрел для моего отечества, – налицо. Правда, там осталось еще много дел, но я передал их в сильные, смелые руки; я приготовил себе преемника в лице Рейнгарда.

Глаза Зоннека невольно обратились на молодую женщину, когда он произнес это имя, но она спокойно стряхнула пепел с папиросы и холодно спросила:

– Рейнгард? Кто это?

– Вы его не помните? Это – мой молодой товарищ, ездивший со мной в экспедицию. С тех пор его имя частенько упоминалось в печати… Рейнгард Эрвальд.

– Ах, да! Действительно, это достаточно известное имя. Нет ни одной газеты со статьей об Африке, где бы не упоминалось имя господина Эрвальда. Его так выдвигают на передний план, что становится обидно за вас и ваши заслуги. Вы не завидуете?

– Я никогда не завидую своим друзьям, – спокойно возразил Лотарь, – а Рейнгард стал для меня таким другом, какого редко найдешь. Уже тогда, когда я брал его с собой в Каир, я знал, что мой ученик со временем превзойдет учителя, но это случилось скорее, чем я думал. Тогда я был еще его ментором, сдерживавшим пыл молодого сумасброда, но, когда дошло до серьезного дела, он показал себя мужчиной. Только его энергии и самоотверженности я обязан своим возвращением из экспедиции живым. Судьба еще была так милостива, что позволила мне добраться до цели и закрепить за Германией открытые земли, но затем пришлось возвращаться по пути, по которому до нас не проходил ни один европеец и на котором преграды словно вырастали из земли. Когда я принял решение идти по нему, я знал, что потребуются все мои силы и опыт, и вдруг меня свалила болезнь и в течение нескольких месяцев не выпускала из своих когтей. Я не был в состоянии не только руководить экспедицией, но не мог даже дать совет, потому что был большей частью без сознания. Все перешло в руки Рейнгарда. Тогда он, молодой человек всего-то двадцати шести лет, один повел экспедицию в обратный путь. Он железной рукой держал бразды правления, хотя наши люди, как дикие туземцы, как только увидели, что я больше не стою во главе отряда, тотчас попытались взбунтоваться. Эрвальд преодолел бесчисленные опасности и все препятствия и вдобавок еще вез меня, больного, умирающего. Сколько раз он рисковал потерять весь свой отряд, чтобы создать безопасность для меня, сколько раз совершал невозможное, чтобы доставить мне облегчение и подкрепить мои силы. Он благополучно довез меня до берега, и там я выздоровел. Что это значит при таких обстоятельствах – это знаю я один. И если теперь его выдвигают на первый план даже в ущерб мне – Бог свидетель – он это заслужил!

Зоннек преднамеренно так распространялся о товарище, которого некогда ввел в дом Осмара молодым, никому неизвестным человеком. Его глаза внимательно следили за лицом молодой женщины, но он не получил ответа на свой безмолвный вопрос. Зинаида сидела, откинувшись на подушки дивана, и медленно пускала в воздух облачка голубого дыма; она слушала, но с такой миной, точно ей рассказывали о вещах, совершенно для нее безразличных.

– Во всяком случае вы открыли ему дорогу к славе, – сказала она наконец, слегка пожав плечами. – Он сделал только то, к чему его обязывала благодарность. В какой части Африки обитает он в настоящее время?

– В настоящее время он в Европе и на пути сюда.

– Сюда? В Кронсберг?

– Да, Рейнгард едет в Берлин для личных переговоров с правительством, ему предлагают место в колониях, но так как мы уже год не виделись, то сначала он заедет ко мне. Я могу ожидать его не сегодня-завтра.

Наступила минутная пауза. Зинаида бросила папиросу и сказала прежним спокойным тоном:

– Вот как? Я очень рада за вас. Но перейдем к вопросу, который – простите – гораздо больше интересует меня. Когда-то в Кронсберг отправили маленькую Эльзу фон Бернрид. Я очень любила эту девочку и хотела оставить ее у себя, но дед решительно потребовал ее. Его звали, кажется, Гельмрейх?

– Да, – ответил Зоннек, пораженный такой памятью, которая только в одном изменила своей хозяйке: когда речь зашла об «этом господине Эрвальде», имя которого совсем выскочило у нее из головы.

– Старик, должно быть, давно умер, – продолжала она. – Не знаете ли вы, что сталось с его внучкой? Я собиралась на днях навести справки, но вы, вероятно, дадите мне самые точные сведения.

– О, да, я могу дать их вам, – улыбаясь ответил Лотарь. – Профессор Гельмрейх не умер; он живет на расстоянии получаса ходьбы отсюда, и внучка до сих пор у него.

– И я могу видеть мою маленькую Эльзу?

– Разумеется! Только это уже не маленькая Эльза, а красивая взрослая девушка. Вы едва ли узнаете ее. А неделю тому назад… она стала моей невестой.

Зинаида посмотрела на него с безграничным изумлением.

– Вашей невестой? Не может быть!.. Вы шутите!

Лицо Лотаря, только что сиявшее, омрачилось, и он спросил с легкой горечью:

– Это ваше мнение о моей помолвке?

– Нет, нет! Вы не поняли меня! Мое удивление относилось только к вашему решению вообще жениться.

– И вы находите, что это запоздалое решение – глупость и непростительный эгоизм ввиду того, что речь идет о восемнадцатилетней девушке? Может быть, вы правы.

– Я думаю, что ваша жена будет счастливее, чем была я с человеком, который вполне подходил мне по возрасту, – серьезно сказала Зинаида. – Примите мои самые сердечные, самые искренние пожелания вам и вашей невесте!

– Благодарю вас за эти слова, Зинаида! Поверьте, я очень нуждаюсь в том, чтобы меня ободрили.

– В самом деле? – шутливо спросила она. – Очевидно, моя прелестная маленькая упрямица околдовала вас и одержала над вами полную победу. Да, вам не так-то легко будет справиться с ней; и тогда уже у крошки Эльзы была сильно развитая воля и она умела поставить на своем. Берегитесь! Я боюсь, положительно боюсь, что великий африканский герой окажется под башмаком у молоденькой жены!

Она мило, дружески поддразнивала Зоннека, грозя ему пальцем, но он лишь слегка покачал головой.

– Вы ошибаетесь. Эльза – сдержанная, молчаливая девушка и понятия не имеет о том, что значит шалить или упрямиться. Дедушка своим чересчур строгим воспитанием изменил в ней многое, вернее сказать, все. Впрочем, вы сами увидите.

Он встал и простился, дав обещание прийти на днях с невестой. Леди Марвуд отнеслась к нему дружески и задушевно, как в былое время, но когда он выходил из ее дома, его лицо было печальным. Лотарь думал о предостережении, с которым когда-то обратился к Осмару и которое было оставлено без внимания: то, что он предсказывал, чего боялся – случилось.

21

Время близилось к полуночи, и кронсбергская долина тонула в ярком свете луны, когда на дороге, подымающейся к Бурггейму, появилась темная мужская фигура. Быстрые шаги незнакомца становились все медленнее по мере того, как он приближался к цели, а на некотором расстоянии от нее он и совсем остановился, глядя на остроконечную кровлю старого дома, подымавшуюся из-за елей и ярко освещенную луной. Несколько минут одинокий путник стоял не шевелясь, потом двинулся дальше и подошел к толстой липе, далеко раскинувшей во все стороны свои ветви. Только что распустившиеся нежные листочки еще не давали тени, и сквозь полуобнаженные ветви яркий лунный свет падал на человека, прислонившегося к стволу. Это был мужчина высокого роста, в темном дорожном костюме; из-под шляпы выбивались густые белокурые волосы, составлявшие странный контраст с поразительно темным цветом лица. Он медленно обводил взглядом окрестности, точно ища что-то.

Долина и горы покоились в мечтательном свете лунной ночи. В старинном городке внизу можно было отчетливо разглядеть высокие крыши домов, узкие улицы, мост, перекинутый через реку, а на другом берегу – белые дома и виллы курорта. Глубокий покой и мир царили вокруг.

Весенняя ночь была холодной, но незнакомец под липой с наслаждением вдыхал резкий воздух. Вдруг он отделился от ствола и, вытянув шею, стал прислушиваться. В воздухе стояла тишина, не чувствовалось ни малейшего ветра, но среди ночного безмолвия с далеких гор явственно доносились какой-то шорох и ропот, походившие на отдаленный глухой рокот морского прибоя.

– Ручьи! – с глубоким вздохом вполголоса проговорил ночной странник. – Снег тает, и вода бежит. Весна пришла.

Он опять повернулся к Бурггейму и попробовал разглядеть что-нибудь сквозь решетчатые ворота, но ничего не увидел; дом стоял безмолвный и темный, в тени высоких деревьев еле можно было различить его очертания.

– Стены и железные ворота! – прошептал он. – Прежде тут были живая изгородь и калитка. Дом как будто не изменился, только ели и старая липа сильно разрослись. Может, попробовать войти? Там, кажется, все спит, и в худшем случае… Все равно, я не могу не войти!

Он нажал ручку железных ворот, но убедился, что они заперты. Он испытующе поглядел на стену. Высокая, гладкая, она не представляла ни малейшей опоры для ноги. Толстые ветви липы тянулись через нее в сад. Незнакомец посмотрел на них, и по его лицу пробежала улыбка.

– Выручай, старый друг! Твои ветви не раз держали меня на себе, пусть подержат еще раз!

Он ловко влез по узловатому стволу, сел верхом на толстый сук и перебрался через стену; смелый прыжок – и он очутился в саду. В доме отрывисто залаяла собака, но незваный гость несколько минут стоял неподвижно, и собака, очевидно, успокоилась; лай смолк.

Ночной посетитель медленно направился через одичавший сад к дому. Лунный свет только местами проникал сквозь ветви угрюмых черных елей, и его лучи, как призраки, ползли по земле. Безмолвный полуночный час, темный уединенный дом, голубоватый сумеречный свет придавали месту что-то нереальное, чуждое жизни и миру действительности.

– Настоящий немецкий волшебный час! – тихо проговорил незнакомец. – Стоит ступить на родную землю – и опять оказываешься во власти прежних чар. А я воображал, что отделался от них за эти долгие годы. Я, как настоящий сказочный герой, проникаю в заколдованный замок, погруженный в волшебный сон, рискую оказаться в самом нелепом положении, если меня поймают, и все-таки не в силах удержаться.

Он остановился перед домом с наглухо запертыми ставнями. Фронтон крыши был освещен, все остальное тонуло в непроглядном мраке; только на террасу и поросшие мхом ступени лестницы падала широкая полоса света, проникавшего между вершинами двух елей. Незнакомец молча смотрел на эти ступени, потом вдруг опустился на колени и прижался губами к выветрившемуся мшистому камню так горячо, как лобзает богомолец Святую землю, как блудный сын целует порог отчего дома.

В доме опять залаяла собака, на этот раз громче и настойчивее; очевидно, там кто-то не спал, потому что послышался сдержанный женский голос:

– Тише, Вотан! Это Бастиан.

Незнакомец вскочил и хотел скрыться, но стук отодвигаемого засова показал ему, что уже поздно; если бы он пошел через сад, его увидели бы, и в любом случае его заметила бы собака. Поэтому он быстро отошел в сторону, в густой мрак под елями, и прижался к стволу.

Засов отодвинулся, на каменную лестницу упал яркий свет, и в открытых дверях обрисовалась тонкая фигура девушки.

– Это ты, Бастиан? – раздалось среди ночной тишины. – Доктор приедет?

Ответа не было. Незнакомец стоял под елью не шевелясь и смотрел на видение, вполне подходившее к этому «волшебному часу». Лампа, которую девушка держала в руке, освещала ее лицо и толстые, отливающие золотом косы, обвивавшие ее голову. Но вот рядом с ней показалась огромная черно-серая собака; она подозрительно нюхала воздух, вытягивая голову. Удивленная тишиной, девушка поставила лампу на стол в коридоре и вышла на порог. Вотан, очевидно, почуял, что поблизости есть кто-то чужой; он глухо, грозно зарычал, протиснулся мимо своей хозяйки на террасу и вдруг с бешеным лаем устремился с лестницы к елям; он обнаружил непрошеного гостя.

Всякого другого громадный пес мигом сбил бы с ног, но тут он сам отлетел назад, оглушенный страшным ударом кулака, однако уже через минуту еще с большей яростью накинулся на незнакомца, и между ними завязалась ожесточенная борьба.

– Кто там? Что с тобой, Вотан? – крикнула девушка, напряженно прислушиваясь.

Ей ответил чужой голос:

– Отзовите собаку, иначе я задушу ее!

Это была не пустая похвальба, потому что лай Вотана звучал теперь глухо, сдавленно, как будто ему не хватало воздуха. Эльза не раздумывая бросилась вниз по лестнице к борющимся, которые в пылу схватки перешли из-под деревьев на открытую площадку. Исполин Вотан, поднявшись на задние лапы, упирался передними в плечи незнакомца; тот обеими руками стискивал горло собаки, напрасно силившейся вырваться; ее дикий лай перешел в судорожный визг и хрип.

– Пустите его! – крикнула девушка испуганно, но повелительно, и схватила собаку за ошейник. – Вотан, сюда! Куш!

Незнакомец разжал руки и отступил; Вотан также повиновался приказанию своей хозяйки и опустился возле нее на землю. Он глухо, угрожающе рычал, но не возобновлял нападения. Эльза, видимо, считая близость собаки достаточной охраной для себя, и не думала бежать в дом.

– Что вам нужно здесь? Кто вы? – спросила она голосом, выражавшим скорее недовольство, чем страх.

Незнакомец снял шляпу и поклонился так спокойно и вежливо, точно находился в гостиной и не выдержал только что опасного боя.

– Чужеземец, – ответил он, – чужеземец, который просит у вас прощения в том, что вторгся в ваш сад, не имея на то никакого права.

Звук его низкого голоса поразил Эльзу; ей показалось, что она не в первый раз слышит его. Она озадаченно посмотрела на человека, стоявшего в нескольких шагах от нее в ярком свете луны, увидела совершенно незнакомое лицо и большие огненные глаза, пристально устремленные на нее, и в ней шевельнулось ощущение, будто она видела когда-то эти глаза.

– Ворота заперты, – резко сказала она. – Как вы попали сюда?

– Через стену, – ответил незнакомец так спокойно, точно это был самый обычный путь. – И все-таки, уверяю вас, я не разбойник и не вор. Вам совершенно нечего меня бояться.

В речи и в манерах этого человека чувствовалась смелая гордость, не допускавшая никаких оскорбительных предположений. Вероятно, это произвело, впечатление на Эльзу, и она спросила уже более мягким тоном:

– Что же вам понадобилось здесь в такое время?

– Посмотреть вблизи на дом и сад. Вы не верите? Я вполне понимаю вас, но, к сожалению, не могу дать вам другого объяснения. Еще раз прошу извинить за беспокойство, которое я невольно доставил вам.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное