Элизабет Вернер.

Два мира



скачать книгу бесплатно

Граф Бертольд Равенсберг (молодой человек лет двадцати четырех, хрупкого сложения и небольшого роста) с первого взгляда казался довольно невзрачным, но в его лице было что-то необычайно приветливое, на нем лежала печать какой-то тихой грусти, а его темные глаза с мечтательным выражением были просто прекрасны. Он казался взволнованным, между тем как вся фигура Морленда свидетельствовала о непоколебимом спокойствии, когда он произнес:

– Договорились: я беру на себя все текущие расходы по Равенсбергу, причем, конечно, деньги вносятся от имени моей дочери. Кроме того, я вношу условленную сумму в счет ее приданого, проценты с которого будут в вашем полном распоряжении, капитал же остается неприкосновенным. В случае моей смерти мое состояние переходит к моей дочери как единственной наследнице и становится ее личным имуществом. По брачному контракту общее владение имуществом совершенно исключается.

– А что же остается моему отцу и мне? – произнес граф.

– Вашему отцу снова будет предоставлено управление его имениями, за которые будут погашены все долги, а вы будете получать ренту, которой с избытком хватит на приличный образ жизни.

– Но я буду лишен возможности самостоятельно распоряжаться имуществом своей жены. Ведь Равенсберг остается в руках моей жены?

– А теперь он в руках ваших кредиторов. Это большая разница, – последовал сухой ответ. – Если в вашем браке будет царить полное согласие, все дело сведется лишь к внешней формальности, не имеющей никакого значения.

– Но представляющей для нас с отцом нечто оскорбительное, мы не можем с этим согласиться.

– Очень сожалею, – спокойно ответил Морленд. – Я должен обеспечить будущее своей дочери, а, познакомившись с имущественным положением вашего отца, не считаю нужным предоставлять большой капитал в его распоряжение.

– Мистер Морленд! – воскликнул Бертольд оскорбленным тоном. – Я не думал, что нам будут поставлены такие условия, что мне предложат такую зависимость от моей жены, – с горечью сказал он.

– Именно поэтому я и настаивал на том, чтобы обсудить сначала деловую сторону вопроса. Если мы с вами не сойдемся, то просто-напросто будем считать, что никаких переговоров не было. Но от своих условий я не отступлю. От вас зависит принять их или не принять.

– Не принять? Но я никогда не откажусь от Алисы! Никогда! В этих словах звучала сдержанная страсть, не оставшаяся незамеченной американцем, но он сделал вид, что не обратил на это никакого внимания.

– Ну, тогда решайтесь. Я согласен, и моя дочь тоже готова принять ваше предложение. Но сначала необходимо все выяснить, не правда ли?

Равенсберг молчал. Казалось, он боролся с собой, наконец он спросил:

– Знает ли мисс Морленд о наших переговорах и о тех условиях, которые вы мне предлагаете?

– Да! – коротко ответил Морленд.

– И она согласна с ними?

– Да!

– Понятно! Ведь она американка! – бросил граф.

– Само собой! У нас принято смотреть на молодую девушку, собирающуюся замуж, как на совершеннолетнего и самостоятельного человека.

Я знаю, что у вас на это другие взгляды. Но когда речь идет о больших денежных интересах, то это необходимо обсудить со всех сторон. Я, конечно, даю вам время обдумать мое предложение. Надо будет еще выяснить несколько побочных вопросов, в обсуждении которых, я, вероятно, окажусь податливее. Буду ждать вашего решения.

Граф Равенсберг поклонился и вышел.

Он совсем иначе представлял себе исход своего сватовства. Вернувшись в свою комнату, он принялся ходить взад и вперед. Теперь, когда он остался один, стало ясно, как унизителен был для него разговор. В сущности, это была лишь деловая сделка, в которой ему диктовали условия, и только теперь он почувствовал, какими жесткими они были.

Было горько чувствовать, что ему, обладателю графской короны, предлагали подобную опеку. Выскочка-богач хотел купить эту корону для своей дочери точно так же, как покупал ей какое-нибудь бриллиантовое украшение, но сам граф, будущий его зять, очевидно, был безразличен ему, и он холодным тоном дельца диктовал ему свои условия.

Для Равенсбергов не было выбора. Они отлично знали, что находятся накануне полного разорения, что это лишь вопрос нескольких месяцев, если никто не придет им на помощь. И тогда им придется разделить судьбу своего соседа по имению, барона Гельфенштейна, мириться с бедностью и беспросветностью жизни, или… разом положить всему конец.

Бертольд знал, как будет возмущен его отец условиями Морленда. Старый граф был уверен, что сын вместе с рукой богатой наследницы получит ее состояние, что даст возможность и ему самому вернуть себе полную свободу и независимость. А теперь ему предлагали выгодную ренту, в то же время лишая возможности располагать капиталом, и он знал, что Морленд ни за что не изменит своего решения.

Была еще одна причина, по которой молодой граф не хотел допустить разрыв – он не остался равнодушен к красивой девушке, на которую ему указали как на его будущую жену. Нет, он не хотел потерять ту, чья рука могла спасти его и Равенсберг. В конце концов его отец должен будет согласиться, как согласился он сам. Для них обоих не оставалось другого выхода.

Граф Бертольд не воспользовался данной ему отсрочкой и уже после завтрака заявил будущему тестю, что готов принять предлагаемые ему условия и просит позволения сделать предложение мисс Морленд, на что и получил милостивое согласие.

День склонялся к вечеру. Алиса Морленд, уже одетая к обеду, стояла в своей комнате перед большим зеркалом и внимательно рассматривала свой роскошный туалет, но даже в эту минуту, ожидая прихода жениха, сохранила свою надменную холодность.

Впрочем, происходящее не могло особенно волновать ее, так как она была посвящена в начавшиеся переговоры уже несколько недель тому назад. Дядя Берндт и его жена задумали этот план, не встретивший никакого противоречия со стороны Морленда и его дочери, а старый граф Равенсберг с первого намека понял все его выгоды.

Алиса была честолюбива, а между молодыми богатыми американками теперь было в моде выходить замуж за европейских аристократов. Одна из ее подруг обвенчалась с английским лордом, другая – с итальянским князем, почему же ей не выйти за немецкого графа? Когда будущие супруги узнали друг друга, дело было почти уже слажено, а так как результаты личного знакомства оказались благоприятными, то, по-видимому, ничто не могло помешать помолвке.

Девушка подошла к своему письменному столу, на котором стояла большая фотография с видом древнего замка, это было родовое поместье Равенсбергов, гордое, величественное здание, живописно выделявшееся на фоне высокого леса. Несколько минут Алиса разглядывала фотографию, а потом принялась рассеянно перелистывать свой альбом этюдов. Ей попался под руку набросок незнакомца. Что за странный человек! Такой непринужденный и даже небрежный в манерах и такой горячий, и пылкий в разговоре! Она ничего не знала о нем, как и он о ней, да и к чему? Они, вероятно, никогда больше не встретятся, но он имел честь на целый час заинтересовать мисс Морленд, а это случалось не часто. Не было ничего удивительного в том, что она уже была несколько пресыщена жизнью, судьба так много дала ей, двадцатилетней девушке, и теперь еще сулила ей графскую корону и древний германский герб, единственное, чем она еще не владела.

Слуга доложил о приходе графа Равенсберга, он вошел в комнату с букетом дорогих цветов и отдал его девушке. При этом его взгляд скользнул по открытому альбому, и на его лице выразилось удивление.

– Это ваш альбом эскизов? Я знал, что вы рисуете, но этот набросок говорит о выдающемся таланте.

– Это не моя работа, – коротко, почти резко ответила Алиса, закрывая альбом и отодвигая его в сторону. Затем она жестом пригласила гостя сесть и переменила тему разговора. – Я еще не поблагодарила вас за фотографию вашего замка. Он удивительно живописен.

– Да, это на самом деле так, – подтвердил граф. – Он построен еще в средние века и сохранился до наших дней. Ваша родина заселена недавно, мисс Морленд, поэтому там нет древних рыцарских поместий с их историческим прошлым. А для нас в них таится история веков, прошлое многих поколений. Мы очень гордимся своим родовым гнездом, но после смерти моей матери (а это случилось десять лет назад) оно осиротело, отец не пожелал приводить туда новую хозяйку.

– Это зависело от графа, – сказала мисс Морленд.

– Да, но теперь это зависит от вас, Алиса. – Граф встал и пошел к ней. – Будьте добры, выслушайте меня! Может быть, после такого короткого знакомства я еще не имею права просить вашей руки, но кто же согласится ждать, когда речь идет о счастье? Смею я говорить?

– Я вас слушаю.

Граф Равенсберг сделал ей предложение в свойственных ему рыцарских изысканных выражениях. Это было предложение, но не объяснение в любви, хотя в нем слышались страстные нотки, уже проскальзывавшие в разговоре с Морлендом.

Однако эта страсть осталась безответной. Алиса слушала его, глядя на букет орхидей, который держала в руках. Увидев эти редкие цветы, нежные и пестрые, как бабочки, ей почему-то вспомнились генцианы, которые она рвала третьего дня в горах. Как хороши были эти дикие простые горные цветочки со своей бархатной синевой! И перед ней снова воскресла вся картина: блестящее озеро, неподвижные утесы, бурный горный водопад и фигура встреченного там человека… Минуту спустя видение исчезло, и в ее ушах зазвучал голос Бертольда:

– Что вы мне ответите, Алиса? Услышу ли я «да» из ваших уст?

Он услышал это «да». Алиса дала ему согласие по всей форме и даже позволила обнять и поцеловать себя, однако довольно быстро высвободилась из его объятий.

– Довольно, Бертольд. Теперь нам необходимо объявить отцу и родным, что мы помолвлены. Они ведь ждут этого.

Бертольд отступил, заметно охлажденный. Обнимая Алису, он на минуту забыл, на каких условиях был заключен их союз. Теперь его невеста сама напомнила об этом.

– Неужели даже в такую минуту у вас не найдется для меня нескольких мгновений? – с упреком спросил он.

– Конечно, если вы этого желаете, – улыбнулась Алиса. – Что же вы хотели сказать мне?

Это был странный вопрос для первой минуты помолвки, но мисс Морленд казалось, что все исчерпывалось сделанным ей предложением и данным ею согласием. Лично ей не о чем было говорить с женихом.

– Скоро вы будете носить мое имя, – заговорил он, – будете жить в среде и условиях, чуждых вашей родине.

– Знаю, – спокойно ответила Алиса. – Я вполне понимаю свое будущее положение в немецком обществе и сумею оценить его.

Бертольд почувствовал себя оскорбленным, для своей невесты он был лишь человеком, который намеревался разделить с ней графскую корону.

– В этом я нисколько не сомневаюсь, – ответил он. – Но ведь муж тоже имеет свои права. Я хочу вас, Алиса, вас самих… Мы должны научиться понимать и любить друг друга. Если бы я на это не надеялся… Но ведь это будет? Да?

– Разумеется. Счастье в браке состоит в том, чтобы понимать друг друга и считаться с обоюдными желаниями. Это значительно облегчает жизнь.

Эти слова звучали чересчур обдуманно и трезво и обдали ледяным холодом пробудившееся в Бертольде теплое чувство, он печальным взглядом окинул молодую девушку, которая в такую минуту могла говорить об обязанности «облегчить» друг другу жизнь. Но и с этим ему приходилось мириться, как со многим в этом союзе.

– Вы совершенно правы, – холодно сказал он. – А теперь нам действительно пора пойти к вашему отцу.

Он подал невесте руку, с выражением полнейшего удовлетворения на красивом лице она пошла с ним в салон. Графиня Равенсберг! Красивое, звучное имя! Старинный род, который насчитывает несколько столетий и представительницы которого дважды внесли в свой герб княжескую корону. Но ни одна из этих женщин не имела такой гордой, королевской осанки, не отличалась таким самообладанием, как мисс Алиса Морленд, только что собиравшаяся вступить в этот великосветский круг.

Глава 3

Знаменитый архитектор Гунтрам жил в западной части Берлина. Его дом отличался роскошью и тонким художественным вкусом. Гунтрам жил открыто, на широкую ногу, и в его доме вращалось разнообразное и шумное общество. Он был одним из самых известных и любимых берлинских архитекторов и иногда бывал так завален заказами, что с большим трудом с ними справлялся.

Архитектор сидел в своем кабинете за письменным столом.

Это был человек лет за пятьдесят, с выражением утомления на преждевременно состарившемся лице. Рядом с ним стояла его жена, значительно моложе его, еще красивая, видная женщина в изящном туалете. Супруги вели, очевидно, волновавший их разговор.

– Я знала, что опять будет буря, – сказала жена, – но все-таки не ожидала ничего подобного. Ты просто вышел из себя, а между тем все это дело не имеет особенного значения.

– Не имеет особенного значения? А разве ничего не значит то, что мне снова придется выбросить тысячи на ветер лишь потому, что моему сыну угодно сорить деньгами? Поступил в военную школу всего три года назад, а мне уже не раз приходилось платить его долги! Теперь опять та же история, он преспокойно отправляется в Мец, любезно предоставив тебе сообщить мне «приятную» новость. Но, повторяю тебе, Берта, что я потерял всякое терпение. Я не могу и не хочу больше приносить подобные жертвы!

– Тебе все-таки придется сделать это, – с невозмутимым спокойствием возразила Берта. – Если командир узнает о случившемся, то карьере Адальберта конец. А он так молод и жизнерадостен… может быть, лишь немножко легкомыслен. Тебе не следовало позволять ему становиться офицером.

– Да я с самого начала был против этого, отлично понимая, насколько для подобных характеров опасна военная карьера. Адальберт получает от меня вполне достаточную прибавку к жалованью и должен обходиться этими деньгами.

– Конечно, со временем он и научится обходиться ими, – успокоительным тоном сказала мать, которой казалось благоразумнее не обострять дела в данную минуту. – Он обещал мне это, когда перед отъездом каялся в своих грехах. Бедный мальчик! Он был совсем подавлен случившимся. А ведь как раз сейчас ты строишь виллу для советника Берндта и получил хороший гонорар за проект. Не забывай, что Адальберт – наш единственный сын. К чему нам так усердно копить деньги?

– Копить! – Архитектор горько улыбнулся. – Для этого тебе следовало бы поменьше тратить, а Адальберту – быть поскромнее в своих требованиях.

– Мы живем в берлинском обществе, наш дом всегда открыт для добрых друзей, а это стоит денег. Ты должен бы радоваться, что я беру на себя все общественные обязанности, которые в нашем положении просто необходимы.

Разговор был прерван легким стуком в дверь. Вошедший слуга доложил о приходе архитектора Зигварта, желавшего переговорить с хозяином дома, Гунтрам нервно передернул плечами.

– В настоящее время… Хорошо, попросите его подождать несколько минут.

– Зигварт? – с удивлением переспросила Берта. – Уже восемь часов, и контора давно закрыта. Что ему надо?

Гунтрам наклонился к лежавшим на столе бумагам.

– Вероятно, у него есть ко мне дело.

– Так поздно? Ты окончательно изведешься с этими делами. Ну, а как же быть с Адальбертом? Не забудь, что вся его карьера поставлена на карту.

– Да, да, – нетерпеливо и нервно ответил Гунтрам. – Конечно, мне придется уладить дело. Но теперь оставь меня одного.

Берта вышла, вполне удовлетворенная. Это был обычный исход подобных объяснений, муж всегда уступал ей после более или менее сильных протестов. Она не видела, как он откинулся на спинку кресла и закрыл рукой глаза, словно от мгновенного головокружения, но эта слабость длилась всего несколько минутой, снова выпрямился, а потом позвонил и приказал слуге попросить архитектора в кабинет.

– С чем это вы являетесь так поздно, Зигварт? – спросил он. – Вы ушли из конторы в пять часов. Что могло случиться за это время?

– Нечто необъяснимое, – взволнованно ответил Зигварт. – Я пришел к вам, чтобы выяснить кое-что. Вы знаете, что я вернулся всего неделю назад. Перед отъездом я отдал все свои папки с проектами и эскизами на хранение в вашу контору, так как не оставлял за собой квартиры.

– Помню. По крайней мере, вы говорили мне об этом. Вы получили все папки обратно.

– Я взял их из конторы вскоре после своего приезда, но у меня не было времени просмотреть их. Я привез из Италии много материала, который надо было разобрать и привести в порядок…

– Я это знаю по собственному опыту. Год занятий в Италии не мог пройти даром, кроме того, вы были поразительно прилежны.

– Дело не в этом, – резко перебил его архитектор. – Сегодня после обеда я был в Тиргартене, в новом квартале, где строятся виллы, и видел уже наполовину оконченное здание, которое показалось мне знакомым. Я узнал, что эту виллу строите вы для коммерции советника фон Берндта.

– Чему же вы так удивляетесь? Я уже много лет дружен с советником и сейчас выполняю его заказ.

– Но ведь проект этой виллы взят из моей папки. Это моя работа! – горячо возразил Зигварт. – Что это значит?

– Ваша работа? Что вы хотите этим сказать? Я вас не понимаю.

– Да и я сначала ничего не понял! Меня точно обухом по голове ударило. Я побежал домой, раскрыл папку и убедился, что недостает именно этого проекта. Кто мог вынуть его? Кто мог воспользоваться им без моего ведома?

Он подошел вплотную к Гунтраму. Тот слегка отодвинулся со своим креслом и воскликнул:

– Что за тон! Вы забываетесь, Зигварт! Уж не сошли ли вы с ума? Это просто неслыханно!

В этих словах звучало негодование, хотя голос говорившего слегка дрожал, но Зигварт принял еще более грозный вид.

– Действительно, неслыханно. Я окончил этот проект перед самым отъездом, вычислил до малейших деталей. Это мое самое любимое произведение, на которое я возлагал огромные надежды. Я еще никому не показывал его и берег, как самое дорогое сокровище.

– Мне кажется, что у вас припадок безумия, – спокойно сказал Гунтрам, пожав плечами. – Какое мне дело до ваших планов и проектов? Если что-нибудь из этих документов пропало, то обратитесь к заведующему конторой. У меня есть дела поважнее этого. Если бы я не был знаком с вами уже несколько лет и не знал вас как крайне эксцентричного человека, способного вообразить себе самые невероятные вещи, если бы кому-нибудь вздумалось сделать проект, хоть как-то похожий на ваш, – я иначе ответил бы вам. Но я запрещаю вам подобные оскорбительные намеки. Наш разговор окончен, можете идти.

Зигварт сначала словно окаменел, а затем воскликнул:

– И вы имеете наглость говорить это мне, тому, кого вы обманули и обокрали? Пожалуйста, не вздрагивайте. Проект для постройки берндтской виллы выкраден из моей папки и вы признаетесь в своем мошенничестве, признаетесь, говорю я вам, или…

Он схватил Гунтрама за плечи и начал трясти его.

Гунтрам старался освободиться, ему удалось дотянуться до колокольчика, стоявшего на столе. Он сильно позвонил, зовя на помощь. Дверь открылась, в комнату вбежал слуга, за ним – горничная. Через другую дверь уже входила Берта со своей камеристкой. Все подумали, что на хозяина дома было совершено покушение, и бросились к нему на помощь с криками ужаса и негодования. Он почти без чувств упал в кресло.

– Ради Бога, что случилось? – воскликнула вне себя Берта. – Вы, кажется, с ума сошли, господин Зигварт!

Герман отступил с выражением горького презрения, а его глаза сверкнули угрозой.

– К сожалению, я в полном разуме, и вы в этом скоро убедитесь. Но в присутствии слуг нам неудобно вступать в объяснения. А с вами мы еще поговорим, господин Гунтрам. Я буду отстаивать свои права, в этом можете быть уверены!

И он вышел, изо всей силы хлопнув дверью.

Глава 4

Окрестности провинциального городка Эберсгофена, находящегося в восточной Пруссии на почтовом тракте, были довольно однообразны и вся их привлекательность заключалась исключительно в изобилии лесов, еще сохранившихся в этих местах. На мили вокруг здесь простирается густой бор, который, несмотря на всю свою красоту, придает всей местности какую-то отрешенность от мира.

Небольшое поместье, расположенное близ городских ворот, было окружено большим садом. Дом был прост и старомоден, но очень уютен. На площадке перед домом, под большим буком, стояли стол и несколько стульев. Отсюда открывался вид на зеленые поля и лес.

Под буком сидела пожилая женщина и вязала длинный чулок из серой шерсти. В ее манере держаться и говорить было что-то решительное, а во всем ее облике чувствовалась необыкновенная представительность.

– Я вас спрашиваю, что выйдет из всей этой истории? – сказала она почти повелительным тоном. – Если так будет продолжаться, то все кончится полным крахом. Из-за этого вы перессоритесь с бургомистром и со всем городом. Зигварт, вы неисправимейший упрямец.

Архитектор Зигварт, развалившись, сидел на стуле и, выслушав предназначавшиеся ему поучения, спокойно ответил:

– Совершенно верно, госпожа Герольд.

– Значит, вы согласны со мной? Почему же вы не хотите воспользоваться теми средствами, которые находятся в ваших руках?

– Потому что отвечаю за то, чтобы вся эта история не свалилась отцам города на их мудрые головы. Ведь я управляю стройкой.

– Вы управляете? Но ведь вы…

– Я архитектор-распорядитель на строительстве ратуши в Эберсгофене, – горьким тоном докончил Зигварт. – Так, по крайней мере, меня здесь величают. Я здесь старший управляющий, и больше ничего. Проект ратуши сделан не мной. Мы строим какой-то невероятный ящик, и я должен придерживаться проекта, как ученик заданного урока. Но я, по крайней мере, позабочусь, чтобы здание было прочным. Принимая на себя стройку, я немедленно заявил бургомистру, что в смету заложены не все расходы и что город должен ассигновать значительно большую сумму, если желает построить что-то солидное. Уже целый год я препираюсь из-за этого с власть имущими. Если так будет продолжаться, то я брошу это дело.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21