Элизабет Лофтус.

Свидетель защиты. Шокирующие доказательства уязвимости наших воспоминаний



скачать книгу бесплатно

Ричард постукивал ручкой о стол, погрузившись в свои мысли.

– Ну и что Хиллер мог тогда сделать? – спросил он спустя мгновение. – Не мог же он добиваться пересмотра дела просто на основании своей прямо-таки животной уверенности в том, что Тайтус невиновен. Он должен был добыть новые доказательства, вещественные доказательства, подтверждающие невиновность Тайтуса. У него были и другие клиенты, интересы которых он должен был отстаивать, а у Стива не было денег, чтобы финансировать полномасштабное расследование. Похоже было, что Стиву определенно светит тюрьма.

Ричард повел рукой в сторону Пола Хендерсона.

– Перед вами «Сиэтл таймс» в лице Пола Хендерсона. Пол расследовал это дело, стал сторонником Стива и в итоге обнаружил доказательства того, что это изнасилование совершил другой человек. Его статьи помогли исправить ужасающую несправедливость и одновременно установить ошибку потерпевшей при опознании и констатировать полное фиаско тестирования на полиграфе с целью установления истины.

Тут впервые заговорил Дэвид Аллен, партнер Ричарда:

– Всех остальных участников, кроме Стива, такой конец устраивает. Правосудие сбилось с курса, но, благодаря мастерски проведенному журналистскому расследованию и наличию, слава богу, свободной прессы, его удалось образумить. Виновного ждет справедливое наказание, а невиновный освобожден. Ужасные девять месяцев – и такой красивый, впечатляющий конец. Всех нас это наверняка бы устроило, но для Стива Тайтуса ничто и никогда больше не будет красивым и благополучным. Его жизнь полностью разрушена. Он не может ни спать, ни есть, он потерял работу, у него почти не осталось сбережений, его бросила невеста, и он чувствует, что его репутация тоже испорчена. Многие ничего и не слышали о том, что в изнасиловании сознался другой человек, а Тайтус полностью оправдан. Они помнят имя Тайтус и, глядя на него, думают: «Он осужден за изнасилование». Жизнь Стива Тайтуса просто разлетелась на множество обломков, и он жаждет справедливости. Добиться справедливости и, может быть, отчасти и отомстить.

Я смотрела на Ричарда и Дэвида, и меня, как всегда при работе с ними, поражало, как могут столь яркие противоположности так идеально дополнять друг друга в паре. Ричард – высокий, с аккуратно подстриженными светлыми курчавыми волосами и тонкими чертами лица. Дэвид – сантиметров на пятнадцать ниже, темноволосый, борода с проседью и очки в проволочной оправе. Ричард – экстраверт, быстро соображает и четко излагает, всегда в центре стычки. Дэвид – замкнут, насторожен, с добрыми карими глазами, реагирующими на каждое слово и каждый жест.

– Значит, справедливость и месть, – повторила я. – А в гражданском процессе Стив надеется добиться возмещения расходов, понесенных им в ходе уголовного процесса? Или он надеется на нечто большее?

– На нечто большее. – Ричард и Дэвид посмотрели друг на друга, и Ричард слегка кивнул, передавая слово Дэвиду.

– Мы считаем, что детектив Паркер лгал со свидетельской трибуны, – сказал Дэвид. – Мы считаем, что он убедил жертву изнасилования в том, что она неправильно указала время, и придумал историю о следах шин и коричневой виниловой папке.

Мы также считаем, что он сфальсифицировал доказательства против Стива Тайтуса. Речь идет в первую очередь об автомобильных номерах. Мы полагаем, что либо жертва никогда не называла Паркеру регистрационный номер автомобиля, либо она назвала ему совершенно другой номер. А после того, как Паркер задержал Тайтуса и записал временный регистрационный номер его машины, он изменил полицейский отчет, вставив в него именно эти цифры.

Пол Хендерсон прямо подпрыгнул. Он сказал, что заподозрил что-то неладное сразу, еще когда первый раз встретился со Стивом у него дома в Кенте и они выпили шесть банок пива. Ну конечно, неправомерные действия полиции, понял Хендерсон; потому что как иначе они смогли бы прищучить Тайтуса, у которого было такое твердое алиби?

Хендерсон продолжал говорить, тыча в воздух зажженной сигаретой. Регистрационный номер с самого начала был самой тяжелой уликой против Тайтуса, сказал он, потому что цифры, которые жертва изнасилования назвала Паркеру, почти совпадали с временным номером Тайтуса. Но когда Дэнни Стоун, настоящий насильник, был пойман и признался, то оказалось, что его номер радикально отличается от того, что указан в полицейском отчете. Узнав об этом, Хендерсон понял, что Паркер просто взял номер автомобиля Тайтуса и вставил его в свой отчет.

– Мы тоже думаем, что именно это он и сделал, – сказал Ричард. – Мы наняли Яна Бека, специалиста по анализу документов, который долгое время работал на ФБР и ЦРУ. Бек проверил полицейские отчеты и констатировал, что в них вносились изменения. Номер автомобиля Тайтуса был вставлен позже, уже после того, как первоначальный полицейский отчет был отпечатан и подписан потерпевшей. Страница с номером автомобиля Тайтуса выпадает из последовательности, а шрифт, которым напечатан номер, не соответствует виду остального печатного текста на странице.

– Почему же Паркер решился на такое вопиющее нарушение? – спросила я. – Зачем ему понадобилось фабриковать доказательства и давать ложные показания в качестве свидетеля? Просто чтобы засадить Стива Тайтуса?

– А почему нет? – мягко улыбнулся Ричард. – Попробуем рассуждать так: Паркер расследует изнасилование и у него есть жертва и даже есть подозреваемый, который подходит под описание почти по всем пунктам. Он допрашивает потерпевшую, но она не может вспомнить цифры номерного знака или, может быть, называет ему номер, который не совпадает с номером машины Тайтуса. Позже, после ареста Тайтуса, он понимает, что существует лишь одна небольшая нестыковка – номера не совпадают. Но Тайтус так хорошо вписывается в общую картину, ну все совпадает, кроме, может быть, некоторых мелочей: его рост, борода, номер здесь и там. Ну и он думает: «Она неправильно указала номер. Она не смогла его вспомнить, потому что была испугана и растеряна. Это сделал Тайтус, сомнений нет, но он выйдет на волю, если у нас не будет каких-нибудь железобетонных доказательств. Выйдет на волю, а там, глядишь, и снова кого-нибудь изнасилует. Я не могу этого допустить». Так что в интересах закона и правосудия и с целью перемещения преступников с улицы за решетку Паркер взял номер автомобиля Тайтуса и вставил его в исходный отчет. Это всего лишь небольшое дополнение к делу; вот как он, наверное, оправдывал этот поступок. Просто небольшая дополнительная подстраховка.

– Мы прочитали все эти отчеты с начала до конца и обратно, – сказал Дэвид. – После того как Бек рассказал нам об этих подозрительных страницах, нам достаточно было просто взять линейку и увеличительное стекло, чтобы увидеть, что кто-то взял готовый отчет, снова вставил его в машинку и добавил в него регистрационный номер автомобиля Тайтуса. Как просто и как подло!

– И это вполне могло бы сработать, – сказал Ричард, – если бы Тайтус не был таким бойцом и если бы на сцене не появился Пол Хендерсон. Они же уже почти закрыли Стива. Ведь когда Хендерсон обнаружил другой случай изнасилования, до вынесения приговора оставалось всего несколько дней. Так что Паркеру все могло сойти с рук.

– А где теперь Паркер, что с ним? – спросила я.

– Департамент [полиции] вступился за него, – сказал Ричард, – и они готовы воевать с нами любыми средствами. На кону их репутация, и они подают ходатайства одно за другим, всячески пытаясь не допустить суда.

Ричард и Дэвид снова посмотрели друг на друга, и их взгляды говорили о партнерстве и дружбе, а также о том, что впереди у них длинные, тяжелые ночи. Ричард вздохнул:

– Любая прямая атака на полицию, любая попытка подать в суд на департамент полиции за их халатность или некомпетентность встречает жесточайшее сопротивление. Нам предстоит долгая и отвратительная борьба.

* * *

Последние четыре месяца 1981 года и в течение 1982, 1983 и 1984 годов Стив Тайтус и его адвокаты продирались через бумажные лабиринты и досудебные споры, отмечавшие ход этого невероятно сложного гражданского иска. Полиция порта Сиэтла отчаянно дралась за каждый сантиметр этого пути, и дело продвигалось в направлении суда очень медленно и мучительно.

Время от времени то Ричард, то Дэвид звонили мне и рассказывали о последних изменениях, о положительном решении суда, о новой экспертизе по запросу полиции, о наметившейся задержке. Мне всегда хотелось спросить, как держится Тайтус, но каждый раз я стеснялась это сделать.

– Он сильно расстроен, – сказал Ричард во время одного из таких разговоров. – Он стал чрезвычайно недоверчивым.

– К вам? – спросила я.

– Ко всем. Все гораздо хуже, чем любой из нас мог себе представить. Понятно, что время лечит не все раны, но менее всего – раны Стива Тайтуса. Он постоянно занят этим делом и, кажется, думает о нем даже во сне. И особенно он страдает оттого, что перед ним до сих пор так никто и не извинился. Я думаю, если хотя бы один человек из полиции или из прокуратуры сказал ему: «Парень, ну извини, ну вот так мы лопухнулись», он бы ощущал горечь и гнев уже не так остро. Но вместо этого он ощущает себя нытиком, жалобщиком, надоедливым занудой, в то время как они пытались скрыть свои грехи, оправдывая себя тем, что он выглядел виноватым, и поэтому им не оставалось ничего другого, кроме как преследовать его в уголовном порядке. «Мы не делали ничего плохого, – говорили они. – С учетом имевшихся доказательств, у нас не было иного выбора, кроме как продолжать». Вообразите, каково это было слышать Стиву Тайтусу. Они еле-еле, через губу выразили ему свое сожаление, но извиняться отказались. Они просто разрушили его жизнь, и ни один не сказал: «Извините нас!»

– Разрушили его жизнь… – повторила я. – На время или навсегда?

– Не знаю, – ответил Ричард. – Честно, не знаю. Я однажды увидел, как Стив улыбнулся, и вдруг понял, что я первый раз вижу его улыбку. В тот день мы были в Апелляционном суде, и там был представлен очень весомый аргумент в поддержку ходатайства департамента полиции об отказе в удовлетворении нашего иска о халатном расследовании. Две крупные юридические фирмы дрались с нами насмерть, изо всех сил, не стесняясь в средствах. Выслушав череду сильных аргументов, судья выдал нам великолепное решение. Он посмотрел на нас и сказал: «Вы сможете выступить в суде, я не собираюсь вмешиваться». Я взглянул на Стива – он ухмылялся во весь рот. Но это длилось всего около трех секунд, а потом улыбка исчезла. Интересно, увижу ли я когда-нибудь снова его улыбку?

– Сможет ли он когда-нибудь перешагнуть через все это?

– Не думаю, – ответил Ричард. – Каждый из нас задавал себе этот вопрос. Мы же все наблюдаем за непрекращающейся борьбой этого человека и думаем: ну почему он не может как-то наладить свою жизнь? Но мы не испытали того ужаса, который испытал он, и поэтому мы не можем понять, каково ему теперь с этим жить. Мы просто не можем это прочувствовать.

* * *

И вот дело Тайтуса наконец обрело судебную перспективу. Все ходатайства, поданные департаментом полиции Сиэтла, были отклонены судом, все препятствия устранены, и слушание дела было назначено на 19 февраля 1985 года. Итак, Стиву Тайтусу потребовалось четыре с половиной года, чтобы получить возможность быть выслушанным в суде и наконец выступить в роли обвинителя, указывающего пальцем на людей, сидящих за столом защиты.

Оставшиеся до суда месяцы превращались в недели, недели – в дни, и я поймала себя на мысли, что Стив, наверное, считает оставшиеся дни. Утром 30 января, за девятнадцать дней до суда, Стив Тайтус проснулся, сгибаясь от боли. Он рухнул на пол, протянул руку женщине, с которой он жил, и прошептал: «Не бросай меня!»

Когда приехала «неотложка», Стив был уже в коме. Его сердце остановилось. Его доставили в отделение неотложной кардиологии в медицинском центре Валлей в Рентоне, где он так и лежал в коме, подключенный к аппарату искусственного дыхания и кардиомонитору.

8 февраля 1985 года, за одиннадцать дней до прямого противостояния со своими мучителями в суде, Стив Тайтус умер. Ему было тридцать пять лет.

* * *

По результатам внесудебного соглашения с портом Сиэтла родственникам Стива Тайтуса в течение 20 лет будет выплачено 2,8 миллиона долларов.

8 июня 1987 года, через шесть лет после снятия обвинения с Тайтуса, детектив Рональд Паркер был обнаружен на полу рядом со своим шкафчиком в тренировочном корпусе. Оказалось, что он умер от сердечного приступа. Ему было сорок три года.

* * *

Стив Тайтус похоронен на Вашингтонском мемориальном кладбище на Тихоокеанском Южном шоссе, недалеко от аэропорта Сиэтл-Такома. Как-то в один из ветреных весенних дней я поехала на это кладбище и нашла его могилу под двумя небольшими вечнозелеными деревьями. В землю была заделана небольшая каменная плита примерно 30 ? 30 см; трава вокруг нее была аккуратно подстрижена. Сзади, со стороны Тихоокеанского Южного шоссе, на котором много лет назад началась эта трагедия, доносился шум непрерывно мчащихся туда-сюда машин.

Я опустилась на колени и сдвинула с камня свежие цветы, чтобы прочитать эпитафию. Она гласила:

Стивен Дж. Тайтус

1949–1985

Боролся за то, чтобы его выслушали в суде,

был раздавлен, обманут, предан

и лишен даже посмертной справедливости

4
Типичный американский парень. Тед Банди

Он был типичным американским парнем, убивавшим типичных американских девушек.

Джеймс Сьюэлл, заместитель шефа полиции кампуса Университета штата Флорида

Теперь, оглядываясь назад, я не могу припомнить, чтобы Джон О’Коннелл когда-нибудь говорил мне, что его клиент, двадцатитрехлетний студент-юрист Тед Банди, невиновен. У меня сохранилось письмо О’Коннелла, в котором он ссылается на выдвинутое против Банди обвинение в похищении людей как на «одно из наиболее интересных дел, связанных с опознанием преступника очевидцами». Я также помню наш телефонный разговор, в котором он говорил о «чрезвычайно неубедительных аргументах» против его клиента. Он часто особо подчеркивал путаницу и неопределенность в показаниях жертвы похищения – как оказалось, единственной, кому удалось выжить и рассказать о нескольких мгновениях ужаса, пережитых ею рядом с Тедом Банди.

Но, прокручивая в памяти странные, болезненные воспоминания о моем участии в деле Теда Банди, я все же не могу припомнить, чтобы Джон О’Коннелл хоть раз со свойственной ему страстью и энергией утверждал, что его подзащитный невиновен. Может быть, это специфическое умолчание и должно было кое-что мне подсказать.

* * *

Имя Теда Банди ничего мне не говорило до декабря 1975 года, когда Джон О’Коннелл впервые связался со мной по поводу выдвинутого против его клиента обвинения в похищении людей. Ну что, имя как имя. Но один момент в письме О’Коннелла заставил сработать систему сигнализации в моей памяти. Вторая строчка в пятистраничном, напечатанном через один интервал письме.

Уважаемая д-р Лофтус! Я представляю интересы Теда Банди, которого здесь, в Солт-Лейк-Сити, обвиняют в похищении людей. Банди – студент юридического факультета в Сиэтле, и здесь он уже человек весьма известный, поскольку это происшествие сделало его главным подозреваемым в «случаях с Тедом».

Я знала все о «случаях с Тедом» и готова была поспорить, что каждая женщина, жившая тогда в штате Вашингтон, знала о них. С января 1974 года здесь стали пропадать девушки и молодые женщины – от старшего подросткового возраста до двадцати с небольшим лет, все красивые, с длинными каштановыми волосами, с прямым пробором. Раз в месяц исчезала очередная жертва. СМИ, со свойственной им паскудной бесчувственностью, стали называть пропавших женщин «Мисс Февраль», «Мисс Март», «Мисс Апрель» и «Мисс Май».

В июне 1974 года темп ускорился – исчезли уже две женщины, а в июле две женщины исчезли в один и тот же день из одного и того же национального парка у озера Саммамиш, в 20 км к востоку от Сиэтла. Но теперь наконец появились свидетели, которые сообщили полиции, что к нескольким женщинам подходил вежливый и привлекательный молодой человек с левой рукой на перевязи, называвший себя Тедом, и просил их помочь ему погрузить на машину парусную лодку. Сам он не может, объяснял он с застенчивой улыбкой, потому что вывихнул руку.

После этого исчезновения вроде бы прекратились, но зато стали обнаруживаться ужасные находки. В сентябре охотник на куропаток обнаружил возле заброшенной дороги для вывоза леса в 32 км к востоку от Сиэтла останки трех женщин. Следующей весной два студента лесотехнического института во время пешей прогулки по нижней части склонов горы Тейлора в окрестностях города Норт-Бенд обнаружили еще одно место, где преступник оставлял тела своих жертв. Там были найдены четыре черепа и разные другие кости, и все черепа были проломлены тяжелым тупым предметом, причем явно с невероятной силой и яростью.

Я вернулась ко второй странице письма О’Коннелла, где он описал один из случаев похищения, и перешла на третью страницу, где он писал об аресте Банди за нарушение правил дорожного движения почти через десять месяцев после похищения.

Никаких доказательств причастности подозреваемого к этому преступлению, кроме совпадения группы крови (первая, или 0) с группой крови, найденной позже на одежде жертвы, не было. И это несмотря на то, что в отношении Теда Банди было проведено самое тщательное полицейское расследование, которое я когда-либо видел. Поскольку времени со дня совершения преступления прошло очень много, мы не смогли установить алиби для соответствующего момента времени.

К своему письму О’Коннелл приложил 20-страничный полицейский отчет и расшифровку стенограммы заявления потерпевшей, сделанного в ночь происшествия. При работе с полицейским отчетом и стенограммой О’Коннелл использовал толстый черный карандаш, которым подчеркивал некоторые слова и фразы и делал пометки на полях. Я начала читать.

Преступление: похищение

Дата совершения: 11.08.1974

Подозреваемый: белый мужчина, американец, 25–30 лет, каштановые волосы средней длины, рост примерно 180 см, стройного/среднего телосложения, усы аккуратно подстрижены. Одежда: зеленые штаны и спортивная куртка, цвет неизвестен. Блестящие черные туфли из лакированной кожи.

От подчеркнутого слова вела стрелка к левому полю, где О’Коннелл нацарапал: «См. отпечатанные показания – там красновато-коричневые туфли».

Я пролистала остальные страницы полицейского отчета и заметила еще одно подчеркнутое место.

Потерпевшая утверждала, что она поцарапала подозреваемого, но, вероятно, не ногтями; что она не заметила на своих руках крови, которая должна была бы принадлежать подозреваемому, и что сама она не поранилась. Однако она не помнит, чтобы она поранила нападавшего.

В ходе беседы потерпевшая заявила, что, по ее мнению, она могла бы опознать подозреваемого, если бы увидела его снова, потому что она примерно 20–30 минут провела с ним в торговом центре, прошла почти всю парковку и довольно долго находилась вместе с ним в машине. Потерпевшая сама отпечатала свои показания, которые были включены в данный отчет в качестве приложения.

Дополнительный отчет содержал стенограмму разговора потерпевшей Кэрол Даронч с детективом Ритом. Я полистала и этот отчет, обращая внимание на подчеркивания и комментарии О’Коннелла. На четвертой странице детектив Рит спрашивает потерпевшую, сколько, по ее мнению, лет напавшему на нее человеку.

– От двадцати пяти до тридцати, – отвечает она.

– Как вы думаете, сколько мне лет? – спрашивает Рит.

– Я не могу назвать возраст, – отвечает Даронч.

О’Коннелл подчеркнул слова «Я не могу назвать возраст». На следующей странице зафиксирован такой диалог:

Рит. Была у него борода, или какие-нибудь усы, или бакенбарды?

Даронч. У него были усы.

Рит. Длинные, густые усы? Или короткие? Или средние?

Даронч. Точно, средние.

Но у Банди вообще не было усов! Эти слова, аккуратно написанные печатными буквами, были вынесены в скобки на полях.

Это показалось мне странным. Почему потерпевшая помнит усы, даже частично описывает их как «средние», если никаких усов не было? С другой стороны, может быть, для быстрой маскировки Банди использовал накладные усы.

Чуть ниже на той же странице детектив Рит спрашивает про обувь нападавшего.

Рит. Обувь? Вы заметили какую-либо обувь?

Даронч. Да, туфли из лакированной кожи.

Рит. Цвет?

Даронч. Что-то вроде красновато-коричневого.

Здесь туфли красновато-коричневые, а не черные, как значится на первой странице полицейского отчета. Расхождение небольшое, но в сочетании с другими сомнениями и противоречиями в показаниях потерпевшей можно утверждать, что буквально через несколько часов после происшествия она уже с трудом восстанавливает в памяти подробности попытки ее похищения.

Вот разговор о машине на шестой странице расшифровки стенограммы:

Рит. Вы помните его машину?

Даронч. Да. Конечно. Более или менее.

Рит. Какой марки была машина?

Даронч. «Фольксваген».

Рит. Они все выглядят почти одинаково, не так ли? Все похожи друг на друга, да?

Даронч. Да.

Рит. Вы заметили, какого она была цвета?

Даронч. Она была светлого цвета, голубая или белая.

Рит. Не было ли каких-нибудь трещин на каком-либо из окон? Не помните?

Даронч. Нет, не припоминаю.

Рит. А какие-нибудь наклейки на каком-либо из окон?

Даронч. Нет, не помню.

Рит. Не припомните, какого цвета была обивка?

Даронч. Нет.

Рит. Она была темной или светлой?

Даронч. Я не помню.

О’Коннелл отметил все это жирным черным маркером, не пропустив ни одного из этих пробелов в памяти. «Нет», «не помню», «я не помню» – все подчеркнул. Я подумала, что детектив Рит, наверное, был недоволен таким результатом. Я даже представила его себе откинувшимся на спинку скрипучего стула и тыкающим в десны зубочисткой. И вдруг, согласно моему воображаемому сценарию, он бросил зубочистку в грязную металлическую мусорную корзину, наклонился вперед, плотно сжав руки вместе, и попросил Даронч как можно точнее рассказать о том, что произошло после того, как к ней подошли в торговом центре.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

сообщить о нарушении