Элизабет Фримантл.

Гамбит Королевы



скачать книгу бесплатно

– Томас Сеймур, это моя сестра леди Латимер, – объявил Уилл, которого, судя по всему, позабавила разыгравшаяся перед его глазами сцена. Катерине следовало догадаться, что перед ней Томас Сеймур, обладатель сомнительной репутации «самого привлекательного придворного», предмет бесконечных сплетен, детских влюбленностей, разбитых сердец, супружеских ссор. Мысленно она готова была признать: Сеймур и правда красавец. Но Катерина не подпадет под его чары, она ведь не молоденькая дурочка.

– Для меня большая честь, миледи, – произнес Сеймур медовым голосом, – наконец-то познакомиться с вами по-настоящему. – Серрей закатил глаза. Хорошо, хоть он не влюблен!

– «Наконец-то» и «по-настоящему!» – выпалила она, не успев вовремя прикусить язык. Ей очень хочется поставить нахала на место. – Боже правый! – Она прижала руку к груди, изображая преувеличенное удивление.

– В самом деле, миледи, я много слышал о вашей притягательности, – невозмутимо продолжал Сеймур, – а увидев вас своими глазами, стал косноязычен.

Интересно, подумала она, не добавляет ли ей притягательности в его глазах недавно обретенное богатство. Весть о ее наследстве должна была дойти и до королевского двора. Во всяком случае, Уилл не стал держать язык за зубами. Неожиданно Катерина разозлилась на брата за его болтливость.

– Косноязычен? – повторила она вслух. Сеймуру не привыкать к светским беседам, а вот ей не так-то легко придумать остроумный ответ. Чтобы не встречаться с ним взглядом, она смотрела на его рот. Он, как нарочно, облизывал чувственные губы розовым языком. – Как вы думаете, Серрей, у Сеймура действительно косой язык? – Серрей и Уилл покатились со смеху, а она лихорадочно пыталась придумать что-то еще. Наконец ей это удалось, и она защебетала: – Смотрите, как бы он не довел вас до беды!

Все трое одновременно хохочут. Катерина рада; находчивость не покинула ее даже в присутствии этого красавца, смутившего ее покой.

Мег ошеломленно смотрела на мачеху. У нее не было случая узнать такую Катерину – остроумную и находчивую придворную даму. Катерина наградила ее ободряющей улыбкой, а Уилл представил ее Сеймуру; Сеймур оценивающе посмотрел на девушку, будто собирался ее съесть. Катерина взяла падчерицу за руку со словами:

– Пойдем, Мег, мы опоздаем к леди Марии.

– Так неучтива – и так мила! – с притворной улыбкой произнес Сеймур.

Катерина сделала вид, что не слышит. Она поцеловала Серрея в щеку и, отойдя на безопасное расстояние, полуобернувшись, вежливо кивнула Сеймуру.

– Я провожу вас, – сказал Уилл, проскальзывая между сестрой и Мег и беря обеих под руки.

– Уилл, – прошептала Катерина, когда они оказались на лестнице, где их никто не слышал, – буду тебе очень признательна, если ты не станешь обсуждать с друзьями мое наследство!

– Сестрица, не спеши меня обвинять. Я ничего никому не говорил. Все выплыло само собой, это было неизбежно, но…

– Интересно, с чего бы Сеймур так рассыпался в любезностях насчет моей притягательности? – отрывисто спросила она.

– Кит! – засмеялся Уилл. – По-моему, он в самом деле имел в виду твое обаяние.

Катерина раздраженно вздохнула.

– Неужели всегда обязательно изображать сварливую старшую сестрицу?

– Извини, Уилл.

Ты прав, не ты виноват в том, что люди болтают.

– Нет, извиниться следует мне. Тебе и так нелегко пришлось. – Он взял двумя пальцами складку черной материи у нее на юбке. – Ты в трауре. Мне следовало вести себя разумнее.

Они молча шли по длинной галерее в покои леди Марии. Уилл о чем-то задумался. Катерине показалось, что Уилл ей завидует. Он не прочь был бы носить траур по жене. Супруги возненавидели друг друга с первого взгляда. Анна Буршье, единственная наследница пожилого графа Эссекса, считалась завидной невестой. Их мать очень радовалась, когда ей удалось женить на Анне единственного сына. От Анны Буршье ожидали многого; не в последнюю очередь надеялись, что титул Эссекса позволит Паррам на ступеньку-другую подняться по общественной лестнице. Но брак не принес бедному Уиллу ни детей, ни титула, ни счастья. Более того, Анна опозорила мужа. Графский титул король пожаловал Кромвелю, а Анна бежала с каким-то провинциальным священником. Уилл никак не мог отделаться от сплетников. В его присутствии часто шутливо упоминали «церковных крыс», «клерикальные просчеты» и «убежища священников». Естественно, Уилл не видел в произошедшем ничего смешного, но, как ни старался, не мог добиться согласия короля на развод.

– Ты сейчас думаешь о своей жене? – спросила Катерина.

– Откуда ты знаешь?

– Уилл Парр, я знаю тебя лучше, чем тебе кажется.

– Она родила своему попу, будь он проклят, еще одного внебрачного отпрыска!

– Ах, Уилл, король рано или поздно сжалится над тобой, и тогда ты сделаешь Лиззи Брукс честной женщиной.

– Лиззи теряет терпение, – пожаловался Уилл. – Когда я вспоминаю, какие надежды матушка возлагала на мой брак, на что она пошла ради того, чтобы мы поженились…

– Наверное, к лучшему, что матушка не дожила до этих дней и не стала свидетельницей скандала.

– Больше всего ей хотелось, чтобы Парры снова пошли в гору.

– Уилл, наша кровь и без того хороша. Наш отец служил отцу нынешнего короля, его отец служил Эдуарду Четвертому, а мать была статс-дамой при королеве Екатерине. – Она загибала пальцы. – Хочешь еще?

– То было давно, – проворчал Уилл. – Отца я даже не помню.

– У меня и самой о нем сохранились лишь смутные воспоминания, – призналась Катерина. Впрочем, она ясно помнила тот день, когда скончался их батюшка; тогда она очень злилась из-за того, что ей в столь юном возрасте – ей исполнилось шесть – пришлось идти на похороны! – И потом, сестрица Анна была фрейлиной всех пяти королев, а теперь она в свите королевской дочери. Очень может статься, что и я присоединюсь к ней.

Тщеславие брата раздражало ее. Так и подмывало сказать: «Если ты так хочешь, чтобы Парры возвысились, тебе следует дружить с нужными людьми, а не с каким-то там Сеймуром». Пусть Сеймур и дядя принца Эдуарда, но король слушает не его, а его старшего брата Гертфорда, лорда первого адмирала.

Уилл досадливо вздохнул, и они стали проталкиваться в толпе придворных, которые стояли у ко ролевских покоев. Затем Уилл снова сжал ее руку и спросил:

– А какого ты мнения о Сеймуре?

– О Сеймуре?

– Да, о Сеймуре…

– Почти никакого, – сухо ответила она.

– Разве ты не находишь его великолепным?

– Не особенно.

– Я надеялся, что мы сможем женить его на Мег.

– На Мег? – выпалила она. – Ты что, с ума сошел? – От лица Мег отлила краска.

А Катерина подумала: «Да он съест бедную девочку заживо!»

– Мег пока не собирается ни за кого выходить. Труп ее отца еще не успел остыть!

– Да я ведь только…

– Нелепая затея, – отрезала Катерина.

– Кит, он не такой, каким ты его считаешь. Он один из нас.

Видимо, Уилл имел в виду, что Сеймур, как и Парры, сторонник новой веры. Катерине не по душе, что ее зачислили в стан сторонников Реформации; своими мыслями и убеждениями она предпочитает ни с кем не делиться, при дворе безопаснее держаться уклончиво.

– Серрею он не нравится, – заметила она.

– Ах, да ведь это всего лишь семейные распри. К религии его неприязнь не имеет никакого отношения. Говарды считают Сеймуров выскочками. К Томасу это не относится.

Катерина досадливо вздохнула.

Уилл подвел их к новому портрету короля, предлагая полюбоваться им. Он написан совсем недавно; подойдя поближе, Катерина почувствовала запах краски; цвета яркие, а детали прорисованы золотом.

– Это последняя королева? – спросила Мег, указывая на унылого вида даму в остроконечном английском чепце, стоящую рядом с королем.

– Нет, Мег, – прошептала Катерина, прижимая палец к губам, – последнюю королеву здесь лучше не упоминать вовсе. Это королева Джейн, сестра Томаса Сеймура, с которым ты только что познакомилась.

– Но почему королева Джейн, когда после нее у короля было еще две жены?

– Потому что королева Джейн подарила ему наследника. – Катерина не упомянула о том, что Джейн Сеймур умерла прежде, чем успела надоесть королю.

– Значит, это принц Эдуард. – Мег указала на мальчика, уменьшенную копию отца, стоящего в той же позе.

– Да, а это, – Катерина указала на двух девочек, в углах картины, – леди Мария и леди Елизавета.

– Вижу, вы любуетесь моим портретом, – послышался чей-то голос сзади.

Катерина и Мег испуганно обернулись.

– Уилл Соммерс! – певучим голосом произнесла Катерина. – Так это ваш портрет?!

– Разве вы меня не видите?

Приглядевшись, Катерина заметила Уилла Соммерса: его изобразили на заднем плане.

– Ах, вот вы где! А я и не заметила. – Катерина обернулась к падчерице: – Мег, познакомься с Уиллом Соммерсом, королевским шутом, самым честным человеком при дворе.

Соммерс протянул руку к голове Мег и достал у нее из-за уха медную монетку. Девушка радостно засмеялась. Катерина улыбнулась довольно: Мег так редко веселится.

– Как вы это сделали? – шепотом спросила она.

– Волшебство, – ответил Соммерс.

– Я не верю в волшебство, – заявила Катерина. – Но ценю хороший фокус.

Еще улыбаясь, они вошли к леди Марии. Дверь, ведущую во внутренние покои, охраняла любимица Марии Сьюзен Кларенси в яично-желтом платье.

– У нее болит голова, – прошипела Сьюзен вместо приветствия, потом принужденно улыбнулась. – Так что не шумите! – Оглядев их с ног до головы, она прибавила: – Какие скучные и черные! Леди Марии ваши наряды не понравятся… – И тут же закрыла рот рукой: – Ох, простите меня! Я забыла, что вы в трауре.

– Уже забыто, – успокоилась Катерина.

– Ваша сестра во внутренних покоях. Извините, мне нужно… – Не договорив, Сьюзен вышла и тихо прикрыла за собой дверь.

Они оказывались в комнате, где сидели несколько статс-дам. Все они вышивали. Катерина кивнула им в знак приветствия; затем заметила сестру Анну, которая расположилась в нише у окна.

– Кит, какая радость наконец видеть тебя! – Анна встала и заключила сестру в объятия. – И Мег! – Она расцеловала Мег в обе щеки. Теперь, когда они очутились в женском обществе, Мег заметно успокоилась. – Мег, иди посмотри на гобелены. Кажется, на одном из них изображен твой отец. Интересно, найдешь ли ты его.

Мег побрела в противоположный конец зала, а две сестры усаживаются на скамье у окна.

– Итак, сестрица, что случилось? Объясни, почему меня так срочно вызвали ко двору? – Катерина с удовольствием смотрела на сестру, улыбчивую, с нежной кожей. Светлые прядки выбились из-под чепца, лицо идеально овальное.

– Леди Мария будет крестной матерью. Она пригласила на крестины немногих избранных.

– Значит, не одну меня… Что ж, рада слышать. Кто же станет ее крестницей?

– Дочка Райзли. Ее зовут…

– Мэри, – со смехом хором закончили сестры.

– Ах, Анна, до чего же я рада тебя видеть! У меня дома так мрачно.

– Я навещу тебя в Чартерхаусе, когда принцесса… – Анна испуганно закрыла рот рукой и округляет глаза. – Когда леди Мария меня отпустит. – Склонившись к самому уху Катерины, она прошептала: – Леди Хасси отправили в Тауэр за то, что она назвала ее «принцессой»!

– Помню, – кивнула Катерина. – Но ведь это было очень давно, и потом, она упорствовала. Леди Хасси – совсем другое дело. Не наказывать же человека за слово, случайно слетевшее с языка!

– Ах, Кит, тебя давно не было при дворе, ты уже забыла, каково здесь жить?

– Змеиное гнездо, – прошептала Катерина себе под нос.

– Говорят, король послал Хьюика лечить твоего мужа.

– Да. Не знаю почему.

– Судя по всему, он простил Латимера.

– Да, наверное.

Катерина никогда до конца не понимала роли Латимера в восстании, которое называлось «Благодатным паломничеством». Тогда, как говорили, поднялся весь Север. Сорок тысяч католиков воспротивились реформам Томаса Кромвеля. Несколько вооруженных до зубов предводителей мятежников приехали в Снейп. В большом зале велись нескончаемые споры. Все много кричали, но Катерина даже в общих чертах не понимала, из-за чего стоит такой шум… А потом Латимер стал готовиться к отъезду – против воли, как он признался жене. Мятежникам требовались предводители, такие, как он. Катерина так и не поняла, как им удалось убедить мужа, ведь Латимер был не из тех, кого можно угрозами склонить на свою сторону. Он считал дело мятежников правым. В конце концов, по приказу короля разрушали монастыри, вешали на деревьях монахов. Уничтожили весь прежний жизненный уклад, королева стала изгнанницей, а девица Болейн играла великим королем, как хотела. Так говорил ее муж. Но чтобы восставать против короля… нет, это было не в обычае того Латимера, которого она знала.

– Ты никогда ни о чем не рассказывала, – продолжила Анна. – Я имею в виду восстание. И о том, что произошло в Снейпе.

– Об этом я предпочла бы забыть, – ответила Катерина, давая понять, что не желает больше говорить на неприятную для нее тему.

Тогда при дворе ходило много слухов. Все знали: когда армия короля вынудила мятежников отступить, Латимер поехал в Вестминстер, чтобы молить короля о прощении, а мятежники решили, что он переметнулся к врагам, и послали в Снейп Мергитройда и его приспешников. Мергитройд ограбил замок, а Катерину и Мег взял в заложницы… поводов для сплетен было предостаточно. Но даже сестре Анне ничего не известно о мертвом ребенке, ублюдке Мергитройда. Не знает она и того, что Катерина отдалась зверю, чтобы спасти от него Мег и Дот. Их троих объединила мрачная тайна. Девушек она спасла, но интересно, что думает обо всем Господь – ведь по церковным канонам измена есть измена. Катерина часто гадала, почему всех остальных предводителей восстания повесили, среди них Мергитройда – именем короля казнили двести пятьдесят человек, – а Латимер уцелел. Может быть, он в самом деле выдал своих бывших друзей? Во всяком случае, так считал Мергитройд. Она предпочитает верить, что Латимер, как он ей говорил, никого не предавал… иначе ради чего все мучения? Но правды она уже не узнает.

– Анна, ты что-нибудь слышала о Латимере? Почему его простили? Что говорят при дворе?

– До моих ушей, сестрица, ничего не дошло. – Анна тронула Катерину за рукав, положила руку ей на плечо. – Не думай об этом. Все прошло.

– Да. – Но Катерина не могла не думать о прошлом. Оно, словно червь, вгрызается в настоящее, заражает его… Она посмотрела на Мег; ее падчерица внимательно разглядывала гобелен, стараясь найти на нем отца. Хорошо, что его лицо не заткали сверху!

Катерина снова посмотрела на Анну, милую, верную Анну, у которой в жизни все просто. Есть в ней какая-то свежесть, неиспорченность… Похоже, в ней больше жизненных сил, чем кажется на первый взгляд. Неожиданно Катерину осенило. Она догадывалась, почему сестра так расцвела и похорошела. Наклонившись к сестре, она положила руку ей на живот и спросила:

– Ты ничего от меня не скрываешь?

Интересно, не догадывается ли Анна, что Катерина немного ревнует к ее плодовитости? Ответ написан у нее на лице; на щеках играет румянец. Как бы Катерина хотела оказаться на ее месте!

– Кит, и как это ты все сразу понимаешь?

– Чудесная новость! – Слова застряли у Катерины в горле. Ее вдовство – тяжкое, непреодолимое бремя; теперь о ребенке она может лишь мечтать. В ее возрасте у нее нет ни одного ребенка, носящего ее имя, только мертвый младенец, о котором никому не известно.

Должно быть, прочитав ее мысли, Анна в знак утешения накрыла ее руку своей со словами:

– Сестрица, для тебя еще не все потеряно. Ты непременно снова выйдешь замуж.

– По-моему, двух мужей вполне достаточно, – решительно возразила Катерина, показывая, что не желает больше говорить на эту тему, и прошептала: – Но за тебя я рада. Если у тебя родится дочь, она не будет католичкой, и леди Марию ты в крестные не позовешь.

Сестрица Анна приложила палец к губам: «Ш-ш-ш», и сестры таинственно улыбнулись друг другу. Анна дотронулась до крестика, висящего у Катерины на шее.

– Мамин крестик с бриллиантами. – Она приподняла его, любуясь игрой света. – Помню, в детстве он казался мне таким большим!

– Просто ты тогда была маленькой.

– Матушка скончалась уже давно.

– Да, – кивнула Катерина и подумала, как долго вдовела их мать.

– И жемчужины… – Анна любовно погладила их. – Совсем забыла, что они почти розовые. Ах, смотри! Петелька порвалась! – Она склонилась к сестре. – Попробую завязать… – Высунув от напряжения кончик языка, она осторожно связала порванные концы.

Катерина порадовалась близости сестры. От нее пахло, как от спелого яблока. Катерина чуть развернулась к ней, чтобы Анне было удобнее. Перед ее глазами оказалось родословное древо Тюдоров. Она отчетливо видела то место, откуда недавно стерли инициалы «Е.Г.». Бедная маленькая Екатерина Говард, последняя королева! Должно быть, раньше здесь находились ее покои. Конечно, если не считать покоев самого короля, эти комнаты лучшие во дворце.

– Ну вот, – сказала Анна, удовлетворенно вздыхая и отпуская крестик. – Ты ведь огорчилась бы, если бы потерялась одна из маминых жемчужин!

– Анна, что случилось с последней королевой? Ты мне почти ничего не рассказывала. – Голос Катерины понизился до шепота, пальцы рассеянно гладили царапины на деревянной обивке.

– С Екатериной Говард? – одними губами переспросила Анна, и Катерина кивнула в ответ. – Кит, она была так молода… Даже моложе Мег! – Обе невольно покосились на Мег, едва вышедшую из детского возраста. – Ее не готовили к тому, что она займет высокое положение. Норфолк извлек ее из дальних закромов семейства Говард. Она должна была помочь ему удовлетворить его амбиции. Ты не представляешь себе, Кит, какие у нее были манеры! Грубая, невоспитанная пустышка! Зато она была хорошенькой, и король просто таял при виде ее… – Она умолкла в поисках нужного слова. – При виде ее прелестей. Екатерину погубила ненасытность.

– Ты имеешь в виду мужчин? – спросила Катерина еще тише.

Сестры придвинулись друг к другу, голова к голове, вполоборота к окну, чтобы никто не подслушал.

– Почти мания.

– Анна, она тебе нравилась?

– Нет… наверное, нет. Она была невыносимо тщеславна. Но такой судьбы, какая выпала ей, я никому не пожелаю! Попасть на плаху в таком молодом возрасте… Кит, это было ужасно. По очереди допрашивали всех придворных дам… Я понятия не имела, что происходит. Некоторые, должно быть, знали, что она вытворяла; она продолжала тайно встречаться с Калпепером – под самым носом у короля!

– Она была всего лишь девочкой. Не следовало укладывать ее в постель к такому старику, пусть он даже и король. – Сестры какое-то время сидели молча. Вдали за ромбовидными стеклами виднеется озеро; над ним летит стая гусей. – Кто допрашивал тебя? – спросила Катерина наконец.

– Епископ Гардинер.

– Тебе было страшно?

– Кит, я просто окаменела! Гардинер очень скользкий тип. И ему лучше не перечить. Однажды он у меня на глазах сломал мальчику-хористу палец за то, что тот сфальшивил… Но я ничего не знала, поэтому со мной он ничего не мог поделать. Правда, все мы помнили, как было с Болейн…

– Конечно, Анна, все произошло, как тогда.

– Вот именно, как тогда. Король отказался видеться с Екатериной Говард, как раньше с Анной. Бедняжка была вне себя от страха. Бегала, рыдая, по длинной галерее в одной рубахе. Я до сих пор помню ее крики. В галерее было много народу, но никто не смотрел в ее сторону, даже ее дядя Норфолк. Представляешь? – Анна опустила взгляд на подол своего платья, выдернула нитку. – Хвала небесам, меня не выбрали для того, чтобы прислуживать ей в Тауэре. Кит, я бы этого не вынесла. Стоять рядом и смотреть, как она поднимается на плаху… снимать с нее чепец… обнажать шею… – Она вздрогнула.

– Бедное дитя, – прошептала Катерина.

– Поговаривают, король собирается жениться в шестой раз.

– Кого ему прочат в жены?

– Как всегда, это только слухи. Обсуждают всех незамужних, даже тебя, Кит.

– Какой вздор! – пробормотала Катерина.

– Правда, большинство готово поставить на Анну Бассет, – продолжила Анна. – Но она совсем девчонка, она еще младше его предыдущей… Вряд ли ему захочется снова жениться на такой молоденькой. Екатерина Говард нанесла ему тяжкий удар. А ее родня как ни в чем не бывало подсовывает королю юную Анну. Ей заказали новый гардероб, чтобы было в чем щеголять при дворе.

– Ах, двор! – Катерина вздохнула. – Ты знала, что Уилл хочет сосватать Мег за своего приятеля Сеймура?

– Меня его планы нисколько не удивляют. – Анна закатила глаза. – Они с ним неразлучны.

– Не бывать этому! – резко воскликнула Катерина.

– Значит, его чары на тебя не подействовали?

– Нисколько. По-моему, он… – Она никак не могла подобрать нужные слова; и поняла, что, сама того не желая, весь последний час неотступно думает о Сеймуре. – Ну, ты и сама понимаешь.

– Они тебя не поймут. – Анна кивнула в сторону группы молодых фрейлин, сидящих у камина; притворяясь, будто шьют, они болтали без умолку. – Видела бы ты, как они оживляются, когда он проходит мимо! Хлопают крыльями, как бабочки в сачке.

Катерина пожала плечами, внушая себе, что она – не одна из этих бабочек.

Мег отошла от гобелена и подсела к ним. Молодые фрейлины перешептываясь, оглядели ее с головы до ног, когда она проходила мимо.

– Ну что, Мег, нашла отца? – спросила сестрица Анна.

– Да. Я уверена, что это он – на поле боя рядом с королем.

Все оживились, когда из внутренних покоев Марии вышла Сьюзен Кларенси и тихо, но властно объявила:

– Она будет одеваться. – Повернувшись к Катерине, добавила: – Подобрать платье она просила вас.

Взглянув на кислое лицо Сьюзен, Катерина спросила:

– Сьюзен, что бы вы посоветовали? Что-нибудь неяркое, спокойное?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9