Элисон Уэйр.

Екатерина Арагонская. Истинная королева



скачать книгу бесплатно

Мать, полагая, что принцессам пойдет на пользу хорошее образование, назначила в наставники Каталине благочестивого Алессандро Джеральдини. Он научил ее читать и писать, преподал основы латыни и классиков древности, а кроме того, давал ей книги религиозного содержания, чтобы развить ее ум и научить добродетели. Теперь он приехал в Англию вместе с воспитанницей в качестве ее духовника. У своей дуэньи Каталина научилась шитью и танцам, плетению кружев и сложной испанской вышивке черными нитками по белому полотну. Грехом гордыни было бы заявить, что она стала мастерицей в вышивании, но кое-чему все же научилась.

Год, когда ей исполнилось семь лет, был особенным. Незадолго до падения Гранады Христофор Колумб вернулся в Испанию и доложил, что открыл за Атлантическим океаном новый мир. Королева Изабелла дала ему денег на путешествие, поэтому именно к испанскому двору Колумб доставил золото и взятых в плен дикарей. Темнокожие язычники были одеты причудливо, но выглядели испуганными и больными. Каталине больше понравились красивые птицы и растения, что показывал ей Колумб, сверкая глазами в предвкушении грядущих новых путешествий. Наставник объяснил Каталине, как важны открытия Христофора Колумба: турки держат в руках Восточное Средиземноморье, а потому жизненно важно найти новые торговые пути на Восток. Однажды отец Алессандро с мечтательным взглядом сказал, что надеется когда-нибудь посетить этот новый мир и увидеть все своими глазами.

Сестры вышли замуж и покинули родной дом раньше Каталины, это было неизбежно. Ей исполнилось десять, когда Хуана спешно отбыла во Фландрию, чтобы стать супругой эрцгерцога Филиппа Красивого, герцога Бургундского; после этого жизнь стала намного тише. Инфанта Изабелла хотела уйти в монастырь и утопить свою печаль в молитвах, но у короля Фердинанда были другие планы, и она была отослана обратно в Португалию, чтобы стать супругой нового короля – Мануэля, кузена ее погибшего мужа. Через три года юная Изабелла умерла, Марию выдали замуж за Мануэля, и Каталина осталась одна.

Незадолго до этого ее семью постигла величайшая трагедия. Инфанта все еще горевала о своем брате Хуане, прекрасном рыцаре: он умер четыре года назад в расцвете сил, не успев оправдать возлагавшихся на него надежд. Ему было всего-то девятнадцать лет. Потеряв своего ангела, родители Каталины были безутешны. Нежный Хуан недолго пробыл мужем юной и энергичной Маргариты Австрийской, сестры эрцгерцога Филиппа. До Каталины доходили слухи, что умер он, переусердствовав на супружеском ложе. Она не вполне понимала смысл этого выражения, но с болью в сердце сознавала, как и все остальные, что Испания лишилась наследника-мужчины и теперь наследницей стала Хуана – неуравновешенная, несчастная Хуана. Она с детства отличалась взбалмошностью, а измены мужа превратили ее жизнь в пытку.

Королева Изабелла заметно постарела, ее утомили заботы, опустошила скорбь. Когда-то свежее, чистое лицо стало одутловатым, морщинистым, зелено-голубые глаза потускнели от вечной тревоги.

И все же для Каталины благочестивая мать оставалась образцом христианской королевы. Есть люди, которые утверждают, мол, не женское это дело – править державой и не пристало женщине брать власть над мужчинами, но Изабелла доказала, что они ошибаются. Она верховодила в королевстве и начальствовала над армиями, не поддаваясь чисто женским слабостям. Каталине рассказывали, что мать родила Марию во время военного похода на мавров и уже через несколько дней снова была в седле.

У Изабеллы не хватало времени для семьи, но она всегда любила своих детей, неустанно пеклась об их благополучии и, когда представлялась такая возможность, лично наблюдала за их образованием. Королева заботилась о своих детях, тогда как их хитромудрый, своекорыстный отец больше интересовался теми выгодами, которые отпрыски могли ему принести. Каталину приучили уважать и слушаться отца, но она не любила его так, как мать. Младшая дочь хотела во всем быть похожей на свою родительницу и решила всегда следовать ее примеру.

Незадолго до расставания («Боже, не допусти, чтобы навсегда», – молила она теперь) Изабелла сказала:

– Из моих детей ты, Каталина, больше всех похожа на меня. Я молюсь, чтобы твоя жизнь сложилась счастливее.

В тот миг Каталина почувствовала, трепеща: так и будет, раз уж мать просила за нее Бога. Она не хотела думать о той минуте, когда они скажут друг другу слова прощания. Ее отъезд так часто откладывали, что она почти перестала в него верить. Однако в конце концов настал неотвратимый день, когда она в последний раз преклонила колена перед матерью, чтобы получить благословение, была поднята заботливыми руками и заключена в объятия. При воспоминании об этом Каталина снова заплакала в подушку, терзаемая мучительной тоской.

Этой ночью дежурила фрейлина Франсиска де Касерес. Она спала на соломенном тюфяке у изножья кровати Каталины, разметав темные локоны по подушке, но сейчас приподнялась, протирая миндалевидные глаза:

– Ваше высочество? Что случилось? Почему вы плачете?

Каталина не любила Франсиску, ей гораздо больше нравилась Мария, но нужно было с кем-нибудь поговорить.

– Думаю, я немного тоскую по дому. – Она всхлипнула, стараясь успокоиться. – Франсиска, вы скучаете по матери?

– Конечно, ваше высочество. Наверное, это было бы неестественно, если бы мы не тосковали.

– Вы думаете, мы когда-нибудь еще увидимся со своими матерями?

– Вероятно, в ближайшее время нет, ваше высочество. Но принцу Артуру, возможно, когда-нибудь захочется посетить Испанию, или королева Изабелла приедет в Англию.

И первое, и второе весьма маловероятно, мрачно подумала Каталина. На ее памяти мать ни разу не покидала Испанию. И вновь принцессу затопило желание оказаться рядом с Изабеллой. «Если я буду продолжать в том же духе, то сойду с ума», – сказала она себе. Ее бабушка лишилась рассудка. Каталина помнила визит к старой королеве Изабелле в мрачный замок Аревало: пожилая дама сказала, что ее преследуют призраки. Для юной Каталины это было страшным испытанием. Воспоминания о встрече с полоумной старухой навсегда врезались ей в память. А сейчас поползли слухи, что Хуана стала еще более неуравновешенной, устраивала истерики и набрасывалась на фламандских придворных дам, потому что Филипп заглядывался на них. «Боже Милостивый, не дай мне кончить тем же!» – взмолилась про себя Каталина.

Она приучила себя к мыслям о принце Артуре. Всю жизнь инфанта думала о нем как о своем муже, хотя их брак по доверенности был заключен всего два года назад, а в прошлом году обряд провели повторно, в подтверждение нерасторжимости их союза. Теперь король Генрих намеревался устроить торжественный прием и такую великолепную свадебную церемонию, какой Англия еще не видела, хотя родители Каталины настаивали на умеренных тратах – они не хотели, чтобы из-за их дочери принимающее ее королевство несло убытки. Однако король упорствовал, и Каталина догадывалась почему. Этот брак был ему нужен, дабы узаконить свою власть, ведь он был королем только по праву завоевателя и нуждался в отблеске славы могущественной Испании. Трата целого состояния на свадебные торжества была малой платой за признание Фердинандом и Изабеллой его прав на престол.

Каталина понимала: ее отца беспокоило непрочное положение английского короля. Генрих победил Ричарда в битве при Босуорте, тем не менее до Испании доходили сведения, что у прежнего монарха осталось много родственников, готовых оспорить у Генриха корону. Имелись даже претенденты, которые уже пытались лишить короля власти. И все же в прошлом году Фердинанд сказал дочери, что в Англии больше не осталось ни одной капли сомнительной королевской крови и престолу больше ничего не грозит. Инфанте было неприятно вдаваться в раздумья об истинном смысле этих слов, и она старалась отделаться от навязчивых мыслей. Но не так-то просто было отмахнуться от слухов о том, на что пошел король Генрих для достижения своих целей…

Каталина снова задумалась: каков собой Артур? На портрете был изображен юнец с розовыми щеками, узкими глазами с тяжелыми нижними веками и надутыми губами, похожими на бутон розы. Он выглядел таким незрелым, по-девичьи нежным и совсем не походил на царственного героя, какими их описывают люди. «Но портреты часто лгут, – нашептывал невесте внутренний голос. – Как и люди».

Она не станет никого слушать и принимать сомнения близко к сердцу. Ночью чего только не придет в голову, а утром все будет выглядеть по-другому.

Флюгер, к счастью, больше не скрипел. Франсиска тихонько посапывала, и Каталина решила последовать ее примеру. Она перевернулась на спину и смежила веки, стараясь думать только о приятном.


В Догмерсфилде Каталина так иззябла, что ей никак не удавалось унять дрожь. Верхние покои во дворце епископа отапливались камином, пламя с ревом рвалось в трубу. Инфанта записывала английские фразы, сидя за столом перед камином, но пока одна сторона ее тела, ближайшая к огню, согревалась, другая промерзала до костей. Когда Каталина наконец заставила себя встать, чтобы справить нужду за ширмой в дальнем углу, зубы у нее стучали. Тепло очага не могло побороть холода каменных стен. Зима решительно вступала в свои права, и Каталина с удвоенной силой гнала от себя навалившуюся тоску по теплой Испании. Как она вынесет долгие месяцы этой кусачей, промозглой погоды?

В опочивальне с жарко горящим камином было лишь немного теплее. Мария принялась готовить Каталину ко сну и только успела расшнуровать ее платье, как послышался громкий топот множества копыт по булыжной мостовой под окнами. Поднялась суматоха, потом до них донесся сердитый мужской голос.

В опочивальню ворвалась донья Эльвира; ее обычно холодно-суровое лицо пылало, а осанистая фигура излучала ярость.

– Король и принц Артур здесь! – хриплым голосом, тяжело дыша, провозгласила дуэнья.

Каталина затрепетала – вот-вот она увидит их!

– Его величество ведет себя возмутительно! – пыхтела донья Эльвира, не обращая на нее внимания. – Мы сказали ему, что ваше высочество удалились почивать, но он заявил, что хочет вас видеть. Я ответила, что вы не можете видеться ни с кем, так не положено, а он посмотрел на меня таким злобным взглядом, будто я вас похитила и прячу от него.

Достаточно неприятно было услышать, что король разгневан, но еще тревожнее было другое: мнение доньи Эльвиры оказалось не таким уж непререкаемым, как привыкла считать Каталина. Основы мироздания вдруг сдвинулись с места, земля закачалась под ногами инфанты. Но принимать это в расчет не следовало, главное – не нанести обиды королю во время их первого, решающего свидания. Будущее принцессы покоилось в его руках, он был здесь полновластным правителем, и ей нужно было считаться с этим больше, чем кому бы то ни было другому. О чем только думает донья Эльвира?

– Я должна пойти к его величеству, если он этого требует, – сказала инфанта. – Мария, пожалуйста, зашнуруй мое платье снова.

Та начала исполнять повеление, но донья Эльвира остановила ее гневным жестом.

– Ваше высочество останется здесь! – постановила дуэнья, болезненно изумленная таким внезапным и противным обычаю непослушанием. – Этот английский король – грубый, неотесанный мужлан. Ваша мать предупреждала меня, чего стоит ожидать, но он не проявляет уважения к испанским обычаям! Он потребовал от меня ответа, почему я не позволяю ему увидеться с вами, и когда я объяснила, спросил: «Что не так с принцессой? Она дурна собой или уродлива?» Ваше высочество, я бы не стала повторять его слова, но вам следует знать.

Дело шло все хуже. Донья Эльвира должна была понять, что они теперь в Англии и здесь не следует так уж цепляться за испанские представления о приличиях. Заносчивость дуэньи грозила разрушить шаткое равновесие, достигнутое годами осторожных дипломатических переговоров.

– Я сказала ему, – продолжила донья Эльвира, – что в Испании юная дама появляется перед мужчиной только под вуалью. Я объяснила, что вы готовитесь ко сну. И знаете, что он ответил?

Сердце Каталины упало.

– Он заявил, что это Англия и он увидит вас, даже если вы уже легли в постель. Какой стыд! Мы оказались среди дикарей!

Это нужно было прекратить.

– Донья Эльвира, – твердо сказала Каталина, – король – мой свекор, и это его страна. Мы должны слушаться его приказаний и соблюдать английские обычаи. Я умоляю вас, не думайте обо мне плохо, но я должна выполнить его повеление.

Донья Эльвира посмотрела на нее так, будто у нее на глазах ягненок впервые заблеял. Последовала короткая напряженная пауза, потом дуэнья произнесла:

– Я не глупа, ваше высочество. Я не осмелилась и дальше перечить королю, даже ради соблюдения приличий, а потому сказала, что вы примете его. У меня не было выбора, как вы говорите! Мария, зашнуруй платье и принеси мне вуаль.

Восстановив свой авторитет, дуэнья взяла гребень и без особой нежности принялась водить им по волнистым, длиной до бедер, золотисто-рыжим волосам Каталины.

Инфанта терпеливо сносила это, поглядывая на себя в зеркало. Что бы ни говорила дуэнья, если король попросит ее приподнять вуаль, она сделает это. Мать, конечно же, все узнает – донья Эльвира усердно строчила отчеты, – но Каталина верила, что Изабелла поймет ее. Она согласится с тем, что ее дочь должна была исполнить желание короля Генриха. Каталина смотрела на свое отражение, сердце ее стучало, и теперь она дрожала не только от холода. Ей оставалось лишь робко надеяться, что королю Генриху и принцу Артуру понравится ожидающее их зрелище. Милое круглое личико, решительный маленький подбородок, нежные серые глаза, мягко очерченные губы и чистый лоб.

– Если он будет настаивать, чтобы вы подняли вуаль, ваше высочество, не забудьте, как нужно блюсти скромность взгляда, – внушала донья Эльвира. – Опустите глаза долу, как приличествует скромной девушке! И не поднимайте их.

Каталина мигом была приведена в порядок, вуаль вернулась на место. Мария игриво улыбнулась принцессе и быстро спустилась вниз, чтобы поклониться королю и пригласить его подняться в покои своей госпожи.

Один удар сердца – и Каталина окажется лицом к лицу со своей судьбой. И вот в комнату уже входит жизнерадостный граф де Кабра, угодливо кланяется; вместе с ним появляется высокий мужчина средних лет, в костюме для верховой езды, в теплой накидке и сапогах. Лицо у него угловатое, нос выдается вперед, как клюв, седеющие песочного цвета волосы рассыпаны по меховому воротнику, а проницательный взор устремлен на нее почти с жадностью. Дорогие меха и бархатная шляпа, украшенная самоцветами, – невозможно было сомневаться, что перед инфантой стоял его величество король Генрих VII Английский, первый правитель из дома Тюдоров. Инфанта опустилась на колени, свита последовала ее примеру.

– Добро пожаловать в мое королевство, принцесса Кэтрин, – произнес король.

Граф перевел его слова. Генрих выступил вперед, взял Каталину за руки и поднял ее. Голос у него был высокий, но мужественный, притом довольно мелодичный. Каталине говорили, что в его жилах течет валлийская кровь – от предков по отцовской линии, а валлийцы были известны своей музыкальностью.

Не успела Каталина ответить, как король отпустил ее руки, приподнял вуаль – и улыбнулся.

– Послы не лгали, – удовлетворенно произнес он. – Я наслышан о богатствах Испании, но здесь находится ее бесценное сокровище. Ваше высочество, мы вдвойне рады видеть вас благодаря вашей красоте и миловидному лицу.

Король поднес к губам ее руки и поцеловал их, а дон Педро Манрике тем временем перевел его слова.

– Благодарю вашу милость, – пролепетала Каталина, повторяя разученную недавно фразу, и улыбнулась, не обращая внимания на каменное лицо доньи Эльвиры.

– Мне говорили, что вы не похожи на настоящую испанку, – сказал ей Генрих. – Судя по рыжим волосам, вы пошли в Ланкастеров, как я и Артур. По Божьей воле вы так же похожи на англичанку, как мы! Родство очевидно, потому как все мы происходим от старика Джона Гонта и короля Эдуарда Третьего! Я не мог бы найти более подходящей пары для своего сына.

– Я очень горжусь своей английской королевской кровью, – произнесла по-испански Каталина. – Меня назвали в честь моей прабабки Каталины Ланкастер.

– Дочери Гонта! Хорошо, хорошо. Но вы не должны позволять старику отвлекать вас от мужа! – весело воскликнул король, отходя в сторону и уступая место юноше, который в окружении нескольких лордов стоял в дверях.

Поначалу Каталина испугалась, хотя сумела удержать на лице улыбку. Перед ней стоял мальчик с портрета – немного повзрослевший и все-таки другой. Принц Артур был высок и рыжеволос, как и его отец, к тому же источал уверенность в себе, свойственную рожденным на троне, однако плотная дорожная одежда не могла скрыть хрупкость его членов. Платье висело на нем. Даже при свечах инфанта заметила, что на бледных щеках юноши вместо румянца горят лихорадочные красные пятна.

Каталина вновь преклонила колена. Артур неуверенно улыбнулся ей, учтиво поклонился и поднял ее. Руки у него оказались холоднее, чем у нее. Потом он наклонился и быстро коснулся губами губ своей невесты, точно так же, как у нее на глазах делали люди в Плимуте. Ей тогда объяснили, что в Англии так принято. Каталина не смела взглянуть на донью Эльвиру.

Артур на латыни спросил ее, хорошо ли прошла поездка. Голос его звучал звонко и мелодично. Она заверила принца на том же языке, что все сложилось как нельзя лучше.

– Повсюду в Англии меня принимали очень тепло.

– Я слышал, ваше высочество чудом избежали кораблекрушения, – заметил Артур. – Мы все очень тревожились и испытали облегчение, получив известие, что вы счастливо добрались до берега.

– Это было страшное испытание, – призналась Каталина, ища в его лице хоть искру тепла, какой-нибудь намек на то, что он находит ее привлекательной.

– Но теперь вы здесь.

Они неловко улыбнулись друг другу. Надо было сказать что-нибудь еще, но тут король пришел к ним на помощь и позвал всех выпить вина, чтобы отпраздновать эту счастливую встречу и обсудить пышные свадебные торжества, которые он планировал устроить.

Артур говорил мало. Вежливо поинтересовался, удобно ли она устроилась и что думает об английской пище, произнес еще несколько любезностей в том же духе. Каталину расстроила его сдержанность. По сравнению с сердечным приемом, оказанным королем Генрихом, супруг отнесся к ее появлению довольно прохладно. Она подумала о письмах, которые он присылал, полных томительного ожидания встречи. Да он ли их сочинял? Или она разочаровала его? Она не чувствовала в Артуре никакого пыла, ни единого признака страсти, какую ее брат Хуан питал к своей невесте. Зато она заметила в принце то, что у Хуана обнаружили слишком поздно, – признаки слабого здоровья. Ее супруг выглядел неважно, она даже испугалась, не страдает ли он какой-нибудь страшной болезнью. Тем не менее этого молодого человека она была обязана полюбить как своего мужа. Мать сказала Каталине, что от нее самой зависит, покорит ли она его сердце.

– Вы, наверное, утомились, пока добирались сюда, сударь, – сказала она, подумав, что латынь звучит слишком напыщенно, и решив как можно скорее выучить английский. – Здесь холодно, и земля, должно быть, застыла, так что трудно скакать на лошади.

– Я промерз до костей, ваше высочество, – признался Артур. – Думаю, после Испании Англия кажется вам очень холодной страной.

– Это так, но я уже начинаю любить Англию.

Это была не вполне правда – во время поездки Каталина мало что успела увидеть. Лишь изредка, когда приоткрывались занавески, ей удавалось краешком глаза углядеть хоть что-нибудь. Однако то была политика, и однажды, если будет угодно Господу, ее утверждение станет правдой.

– Подойдите к огню, мой господин, – пригласила она.

Король с одобрением наблюдал, как они вместе идут по комнате. Артур принял бокал вина, отхлебнул из него и закашлялся.

– С вашим высочеством все в порядке? – забеспокоилась Каталина.

– Зимняя простуда, ничего больше, – ответил он и снова кашлянул.

– Надеюсь, скоро вам станет лучше! – подбодрила его принцесса.

– Ваше высочество очень добры. Простите меня, если я приветствовал вас не так тепло, как следовало бы. Меня утомили поездка в Истхэмпстед, где я встретился с моим отцом-королем, и обратный путь. Скоро я приду в себя и стану более приятным собеседником. Надеюсь. Я рад, что вы здесь.

Принц вспыхнул, и Каталина ощутила к нему более теплое чувство. Она приняла усталость и, возможно, робость за безразличие. Мир ее снова обрел равновесие: даст Бог, все будет хорошо.


Разошлись все только после полуночи. Каталина была безмерно довольна собой. По просьбе короля она призвала своих музыкантов развлекать его и Артура. Под мелодичные звуки гобоев и свирелей она и ее фрейлины танцевали медленную, величавую паванилью с двумя тактами на шаг. Выпив вина и отведав засахаренных фруктов, Артур немного взбодрился и захотел присоединиться к ним, поэтому Каталина и дамы из ее свиты научили его с достоинством исполнять баху. По окончании танца все зааплодировали, а принц поцеловал руку своей суженой.

Когда на следующее утро он уезжал, то выглядел немного лучше.

– Прощайте, моя госпожа. Я буду с нетерпением ждать вас в Лондоне.

Она сделала реверанс, он наклонился поцеловать ей руку и вышел, чтобы присоединиться к отцу и их свите.

Сердце у Каталины щемило. Бедный мальчик, он сильно болен! «Боже, верни ему здоровье!» – безмолвно молилась она.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное