Элисон Гудман.

Клуб «Темные времена»



скачать книгу бесплатно

– Как вы познакомились? – не удержалась от вопроса Хелен.

Граф задумчиво посмотрел на тетушку, которая все еще демонстрировала мистеру Браммелу семейный фарфор:

– Полагаю, в вашей семье редко говорят о леди Кэтрин.

– Да, это не самая частая тема для беседы, – сухо ответила Хелен.

– Понимаю. – Граф сделал шаг назад. – Думаю, из ваших окон должен открываться обширный вид на улицу.

Хелен растерялась от внезапного замечания графа и молча кивнула. В голове все еще вертелись его слова о том, что он знал ее мать. Возможно, благодаря этому человеку она узнает правду?

Вдохновленная этой мыслью, Хелен поднялась с дивана и увидела, что граф направляется к окну, поглядывая на тетушку с мистером Браммелом. Мистер Браммел ощутил на себе взгляд лорда Карлстона и еле заметно повернул голову. В его глазах читался вопрос. Всего за долю секунды лорд Карлстон успел покачать головой и махнуть рукой. Хелен не ошиблась: граф и правда имел особую власть над влиятельным красавчиком, и, судя по всему, не только из-за принадлежности к высшему сословию. Мистер Браммел покорно обратил свое внимание обратно на тетушку и задал ей вопрос об очередном фарфоровом изделии.

Карлстон остановился у дальнего окна, и Хелен заметила, что именно это окно плохо просматривается с того угла комнаты, где беседуют тетушка с мистером Браммелом. С минуту девушка помедлила, а в следующий момент, не успев осознать, что следует за лордом, уже оказалась на полпути от окна.

Лорд Карлстон поднял руку, и в ней блеснул медальон. Он полагает, что Хелен прыгнет за ним? Девушка в нерешительности остановилась между диваном и окном. Граф в очередной раз покосился на мистера Браммела и тетушку и отвел руку назад, зажав медальон в руках. «Он бросит его мне», – догадалась Хелен, и в то же мгновение Карлстон со всей силы запустил крошечный снаряд в сторону девушки. Размытый золоченый круг полетел ей прямо в голову. Не успел он ударить Хелен по лбу, как она поймала его в воздухе. Рамка врезалась в кожу, но жгучую боль смягчили кружевные перчатки.

Будь она проклята, как ей это удалось? Все получилось так легко и естественно. Девушка разжала кулак. Стекло не повреждено, и мамин портрет в целости и сохранности.

Граф что-то удовлетворенно промычал, и Хелен подняла голову. В глазах лорда Карлстона читалась только одна эмоция: ликование.

Хелен сжала медальон и приблизилась к графу, обуреваемая яростью:

– Как вы посмели…

– Вы его уже открывали? – прервал ее лорд Карлстон. Привычная маска вновь появилась на его лице.

– Что? – удивилась Хелен и опустила глаза на зажатый в кулаке медальон. – Он не открывается.

– Изучите его внимательнее, не жалейте времени, – усмехнулся граф. – Не замечая этого, вы склоняете себя к греху.

– О чем вы говорите, моя дорогая? – Голос тетушки вернул девушку в реальность.

– Я всего лишь обратил внимание леди Хелен на забавное происшествие на дороге, – спокойно ответил лорд Карлстон и прошел мимо девушки, отвлекая внимание ее тетушки от того факта, что они стояли непозволительно близко друг к другу. – Я также заметил карету леди Човис, что подъехала к вашему дому.

Пожалуй, нам пора, мадам. – Он поклонился леди Леоноре и повернулся к Хелен: – Рад был с вами увидеться.

Мистер Браммел кивнул и в свою очередь выдавил из себя приятные слова прощания. Джентльмены удалились, и в гостиной воцарилась тишина.

– Что ж, – только и сказала тетушка. – Визит был кратким.

Кратким и возмутительным. Хелен еще сильнее сжала медальон, чтобы не позволить себе раскрыть ладонь и еще раз проверить, он ли это. Она сразу заметила бы подвох, так что его, скорее всего, не было.

Хелена вздрогнула от внезапного стука в дверь. Они вернулись? Нет, это всего лишь Барнетт с серебряным подносом. Дворецкий подошел к тетушке и поклонился. На подносе лежала легкоузнаваемая насыщенно-синяя карточка леди Човис.

– Она видела, как от нас выходил мистер Браммел? – спросила леди Леонора.

– Да, миледи. – Барнетт наклонил голову.

– В таком случае – да, мы дома, – улыбнулась тетушка.

Глава седьмая

Хелен провела весь день в гостиной из-за нескончаемого потока гостей. Медальон, спрятанный в сумочке для рукоделия, притягивал ее внимание как магнит. Когда их последняя гостья, леди Бэк, наконец собралась уходить, а затем внезапно вспомнила очередную скандальную новость о лорде Байроне, Хелен чуть не завыла от отчаяния. В конце концов достойная леди покинула гостиную, и девушка, извинившись перед тетушкой Леонорой, отправилась вверх по лестнице, быстро перешагивая через две ступеньки и прижимая к груди шелковую сумочку.

Она закрылась в полумраке своей прохладной комнаты и прислушалась: нет ли поблизости ее горничной? Не считая привычного стука колес по дорогам, на Пикадилли и Керзон-стрит царила полная тишина. Слуги еще не зажгли свечи и камин, и в угрюмом вечернем свете проступали серые очертания кровати, стула и бюро.

– Дерби?

Никто не отозвался. Горничной рядом не было.

Прекрасно.

Хелен подошла к окну, запустила в сумочку для рукоделия облаченную в кружевную перчатку руку и обхватила пальцами гладкий, холодный овал. Выпутав медальон из сумочки, девушка раскрыла ладонь и поднесла его к окну, пропускавшему бледный свет.

Изучите его внимательнее.

Хелен нахмурилась, вспомнив командный тон лорда Карлстона. Он невыносим! Неужели ему удалось открыть кулон? От этой мысли девушка еще сильнее сдвинула брови. Она даже не была уверена, стоит ли ему доверять.

Хелен изучила боковую сторону кулона и обратила внимание на еле заметную щель: значит, половинка с портретом и половинка с прядями волос были соединены вместе. Вполне возможно, что они разделяются. Она пробежалась ногтем по месту стыка. Ничего. Ухватиться не за что. Девушка поднесла портрет к глазам и нагнула его ближе к окну. Вероятно, здесь задействован какой-то механизм и ей следует подвинуть стекло вперед или на себя. Вот только оно плотно прилегает к кулону благодаря золотой рамке. Не предлагает же граф его разбить? Хелен покачала головой, отказываясь верить, что можно поступить подобным образом. Она погладила пальцем изящную филигрань. Может, замочек спрятан где-то здесь, в золотом узоре? Невозможно. После смерти родителей она часами рассматривала кулон и наверняка заметила бы что-нибудь необычное, даже несмотря на свое горе. Тем не менее Хелен прищурилась и в очередной раз пристально изучила филигрань со всех сторон. В глаза ничего не бросалось.

«Изучите его внимательнее, не жалейте времени. Не замечая этого, вы склоняете себя к греху», – сказал он.

Казалось бы, замечание странное, потому что лорд, скорее всего, не был католиком. Тетушка обязательно упомянула бы об этой позорной детали наряду с убийством. Хелен хмыкнула, вдохновленная этой идеей. Граф все так же говорил загадками. Наверняка слова про грех и время – это подсказки.

Девушка вернулась к изучению рамки. Очевидных отсылок ко времени здесь не было: ни циферблата, ни стрелок. И уж точно ничего не намекало на грехи. Возможно, подсказка пряталась в чем-нибудь другом? Может быть, граф имел в виду угол? Склоны холмов? Или стороны света: север, юг, восток и запад? Не слишком ли замысловатое объяснение?

Хелен внимательно рассмотрела мотивы филиграни. Небольшие язычки пламени сверху, снизу и по бокам медальона ничем не отличались от других им подобных. Все же попытаться стоило. Девушка нажала подушечкой пальца один язычок пламени. Ничего не произошло. Было бы разумно пройтись по ним по часовой стрелке, раз уж лорд говорил о времени. Хелен провела пальцем по рамке к следующему язычку и надавила на него. Что-то щелкнуло.

Святые небеса, граф не соврал!

Хелен нажала на оставшиеся два язычка пламени, и за каждым нажатием следовал щелчок. Крышка медальона слегка подалась в сторону, словно двигаясь по невидимой оси.

Только тогда девушка заметила, что все это время не дышала, и глубоко вздохнула. Сколько лет она пребывала в неведении, не подозревая о том, что в в медальоне с портретом ее матери скрывается тайник!

Хелен отодвинула портрет и увидела за ним свои же глаза. Зеркало. Она пригляделась. Зеркало, покрытое каким-то стеклом. Девушка постучала по нему пальцем. Звук глухой, а значит, это что-то тяжелее стекла. Она подцепила край ногтем, но покрытие не отделялось. Больше никаких тайных отделений в медальоне не предвиделось. Однако механизм был чересчур замысловатым для простого зеркала. Насколько Хелен помнила, леди Кэтрин не увлекалась самолюбованием. Зачем тогда ей носить с собой свой портрет, да еще и с зеркальцем внутри? В чем же тогда его назначение? Шпионаж? Самый расхожий слух о матери подразумевал то, что она – шпионка Бонапарта. Шлюха Наполеона. Хелен поежилась от неприятной мысли. Однажды она спросила об этом Эндрю, решившись узнать правду, какой бы неприятной она ни была, но брат ушел от ответа. Больше девушка не поднимала этот вопрос, но в душе ее зародились сомнения. Однако доказательств предательства леди Кэтрин не существовало, да и сама королева предупредила ее, чтобы она не верила слухам, окутавшим имя ее матери.

Хелен осторожно вернула портрет на место и надавила на золотую рамку. Медальон вновь сложился в единый организм. То, что именно леди Кэтрин потребовала встроить в него механизм – лишь предположение. Возможно, это был кто-то другой. Может быть, отец? Девушка оглянулась на бюро. Не скрывается ли тайник и в его портрете?

У нее ушла всего пара мгновений на то, чтобы достать ключ и открыть бюро. Как обычно, с полки на нее смотрело красивое лицо отца. Она вернула медальон с портретом матери на место и взяла медальон лорда Хейденского. Он весил куда меньше, и на свету не просматривалось никакой щели. Гладкую золотую рамку не украшал мотив пламени, если не считать язычков на колечке. Хелен дернула за колечко, попробовала его повернуть – безуспешно. На всякий случай нажала на все стороны света: портрет не сдвинулся. Либо эта рамка открывается иным способом, либо зеркальце спрятано только в кулоне матери. Но зачем? И почему лорд Карлстон настаивал на том, чтобы Хелен его нашла?

Раздался стук в дверь. Хелен резко вытянула руку вдоль тела, зажав портрет отца в кулаке:

– Стойте. Кто это?

– Хьюго, миледи, – ответил приглушенный голос. – Уже вечер, и я пришел зажечь свечи. Со мной Тилли, она растопит камин.

– Минутку.

Хелен положила медальон обратно на полку, заперла бюро, спрятала ключ в секретное отделение и задвинула ящичек. Все на месте. В этот раз цепкий взгляд Хьюго ничего не выхватит.

– Входите, – сказала Хелен и отошла от бюро.

* * *

Тилли растопила камин как раз к тому времени, когда Дерби пришла одеть Хелен к ужину. Пламя отчасти уже согрело промерзшую от сумеречной прохлады комнату. Хьюго зажег свечи, опустил жалюзи и удалился, бросив косой взгляд на бюро.

Как только за Тилли закрылась дверь, Дерби спросила:

– Миледи, лорд Карлстон вернул вам медальон? – Ее лицо порозовело от любопытства.

– Да, – прошептала Хелен. – Очень необычным способом.

Она провела Дерби в будуар и указала пальцем на дверь в коридор: не подслушивает ли их кто? Горничная пересекла комнату, приоткрыла ее, выглянула в щелочку, заперла и кивнула: все чисто.

– Он бросил им в меня. Со всей силы.

– Бросил?

Хелен кивнула:

– Да. Мало того, я поймала кулон! За ним словно потянулась не моя рука.

– Поверить не могу, что граф бросается вещами в дам, – покачала головой Дерби. – Откуда ему было знать, что вы его поймаете?

Хелен поразил этот вопрос.

– Это невозможно. Даже я от себя такого не ожидала.

– Он объяснил, почему украл его?

– Нет. Впрочем, дал понять, что им руководили не рыцарские причины. – Хелен взяла серебряную шкатулку со шпильками и высыпала ее содержимое на туалетный столик. Шпильки, звеня, разлетелись по полированному дереву. Шкатулка крупнее медальона, однако весит примерно столько же. – Брось ее в меня, Дерби. Я хочу проверить, было ли это обычным везением.

Горничная уставилась большими глазами на предложенный ей снаряд и отшатнулась:

– Нет, миледи, как я могу?!

– Можешь. Все в порядке, я сама тебя об этом попросила. Тебе ничего не грозит.

– А если я в вас попаду?

– Так тому и быть. Будем надеяться, что я ее поймаю. Или, по крайней мере, увернусь, – улыбнулась Хелен.

Дерби забрала у нее шкатулку:

– Не нравится мне это, миледи.

– Представь, что мы изучаем законы натурфилософии, – усмехнулась Хелен.

– Разве это не грешно? – нахмурилась Дерби.

– Нет. Мы всего лишь проверим, сумею ли я поймать шкатулку таким же образом, как медальон.

Дерби взвесила шкатулку в руке:

– Она очень твердая и тяжелая. Давайте начнем с чего-нибудь мягкого? – Горничная оглядела комнату и остановила взгляд на ящиках комода. – Я могу скатать перчатки в шарик.

– Они меньше весят и будут лететь с другой скоростью, – покачала головой Хелен. – Возьмем шкатулку.

Дерби сдалась и мрачно сжала в кулаке шкатулку:

– Как пожелаете, миледи. Вы готовы?

– Нет-нет, не предупреждай меня. Просто бросай, как лорд Карлстон.

Горничная завела назад руку и высоко подбросила шкатулку. Та пролетела под потолком и лениво приземлилась на ладонь Хелен. Совсем не то что надо.

Дерби ей зааплодировала:

– Прекрасно, миледи!

– Нет, все не так. – Хелен подошла к горничной и вложила шкатулку обратно ей в руки. – Бросай со всей силы, чтобы она неслась как можно быстрее. И я не должна знать, что она в меня полетит!

– Но вы знаете, – возразила Дерби.

Это верно. Хелен вернулась к противоположной стене:

– Ладно. Я начну собираться к ужину. Брось в меня шкатулку, когда я не буду этого ожидать. Со всей силы.

Это был самый волнительный вечерний туалет в ее жизни. Первый снаряд полетел в Хелен, когда Дерби выудила из комода чистые шелковые чулки. Она все еще боялась навредить леди, но бросок застал Хелен врасплох: в тот момент девушка снимала нижнюю юбку. И все же ее рука взлетела и поймала шкатулку в воздухе. Она терпеливо объяснила горничной, что замахиваться надо еще сильнее, и следующий снаряд полетел быстрее. Он внезапно показался из-за двери бельевого шкафа. Хелен, не оглядываясь, вскочила со стула в одной сорочке и корсете и подпрыгнула. Шкатулка упала в руку, а девушка развернулась к Дерби и успешно приземлилась. Все это она проделала исключительно рефлекторно. Однако со стороны могло показаться, что Хелен всю жизнь только и занималась, что ловила летящие в нее предметы.

– Ты это видела? – спросила она.

– Да, миледи! Вы словно кошка!

Девушки засмеялись.

– Усложни задачу, – попросила Хелен.

Горничная кивнула, ее серые глаза загорелись – она приняла вызов.

– Будьте начеку, миледи! Я обещаю не щадить вас.

Дерби сдержала слово: ее броски стали жесткими и молниеносными. Она целилась Хелен в голову, в ноги, несколько раз даже в спину. Каждый раз Хелен успевала безошибочно определить, откуда летит шкатулка, подпрыгнуть и схватить ее в воздухе.

Наконец, когда вечерний туалет был завершен, Дерби запустила снаряд особенно подлым образом – в затылок Хелен, когда та разглядывала себя в зеркало. Хелен заметила размытое отражение шкатулки в стекле, дождалась нужного момента и схватила ее, даже не оборачиваясь, до того, как та успела врезаться острым краем ей в кожу.

– О, миледи, это… – Дерби запнулась.

– Необычно, – прошептала Хелен.

– Да, – энергично закивала служанка.

Хелен опустила подбородок и встретилась с отражением своих напуганных глаз в крышке зажатой в пальцах шкатулки. Как ей это удалось? Очевидно, удача тут ни при чем: Хелен ловила снаряд раз за разом, несмотря на то что в детстве не могла похвастаться особым талантом в играх, где требовалось проявить ловкость. На прошлое Рождество во время веселой игры Эндрю бросил ей конфетку, и Хелен ее выронила. Теперь такого не повторится. В голове девушки сложились два кусочка пазла – эта ее новая способность и непонятная беспокойная энергия, нарастающая в груди.

Надо поговорить с лордом Карлстоном. Что бы это ни было, похоже, ему все известно. Хелен сжала в кулаке серебряную шкатулку, стараясь унять внезапную дрожь в руке. Дерби молча приблизилась к ней и поправила выбившийся локон. Всего на мгновение она положила руку на плечо своей хозяйке, ободряя ее. Хелен встретилась глазами с отражением Дерби в зеркале. На лице горничной выступили те же эмоции, что и на ее собственном: удивление и растерянность, – но к ним примешалась еще и осмотрительность.

– Никому об этом не рассказывай, Дерби.

– Конечно, миледи.

В зеркале Хелен увидела, как Дерби перекрестилась.

* * *

Этим вечером дядюшка и тетушка Хелен вместе с племянницей ужинали у лорда и леди Хискот: их пригласили отметить Майский праздник. Вечер начался, как положено в Лондоне, в восемь и привычно затянулся, отчего стал особенно мучительным для Хелен. Ей не повезло: ее посадили между мистером Пруитом, который жаждал толкнуть речь о вреде танцев, и пожилым сэром Реджинальдом Дэнли, все внимание которого было сосредоточено исключительно на мясе. Ни один из джентльменов не мог вытащить девушку из ада размышлений. Хелен думала о медальоне, о матери, о чувстве уверенности, проснувшемся в ней, когда она потянулась за шкатулкой, подхватывая ее на лету. Все вопросы, которые девушка себе задавала: «Как мне это удалось? Отчего я так умею? Связано ли это с матерью?», – возвращали ее к необходимости переговорить с лордом Карлстоном. Она не сомневалась, что тот все знает. Но когда представится шанс снова встретиться с графом и попытаться вытянуть из него ответы – неизвестно. Хелен оставалось только сердиться.

Осмелится ли она написать лорду Карлстону и попросить о встрече? Они познакомились недавно, но все же граф – дальний родственник, и можно быть уверенным, что законы приличия позволяют им встретиться. Конечно, границы таких законов очень размыты, особенно если учесть репутацию лорда Карлстона. Хелен опустила вилку с кусочком лосося на тарелку, задумавшись над этой смелой идей. Дядюшку с тетушкой не впечатлит довод о родстве, и они не позволят письму покинуть их дом. Если уж и писать графу, то отправлять послание надо тайно, через Дерби или почтовую систему, которая требует оплаты всего в один пенни. Хелен снова поднесла вилку ко рту и прожевала изы сканно приправленную зеленью рыбу. Она сильно рискует, и вряд ли ей удастся утаить свой план от прислуги. Хелен доверяла Дерби, но и дядюшка наверняка располагал своими шпионами, которые пронюхают о письме, не успеет она дописать адрес. За такой проступок ее немедленно отправят в родовое поместье Лэнсдейл со всеми пожитками, где Хелен придется скучать в одиночестве, дожидаясь, пока дядюшка отыщет ей жениха. Девушка скривилась от этой мысли, и даже ароматный лосось стал на вкус, как пепел. Стоило искать иной выход.

Наконец слуги принесли десерт – разнообразную выпечку и сладости из кондитерской «Гюнтерс»[22]22
  Любимой кондитерской знати была «Гюнтерс», находившаяся на восточной стороне Беркли-сквер в Лондоне. Ее открыли в середине XVIII века итальянец Доменико Негри и его английский партнер Джеймс Гюнтер. Кондитеры «Гюнтерс» обслуживали балы, а в летнюю жару дамы приезжали на Беркли-сквер за мороженым.


[Закрыть]
. С другого конца стола, где сидели дядюшка с тетушкой, до Хелен доносились обрывки бурного обсуждения разрушительных набегов луддитов: как выяснилось, в Ланкашире уничтожили очередную партию ткацких станков и убили владельца фабрики. На ее же стороне стола делились только впечатлениями от угощений и грязными слухами. Хелен скучала, не обращая внимания на все эти разговоры, пока леди Феллоуз не заговорила про убийства на Рэтклиффской дороге.

– До вас доходили слухи о том, что в этом гнусном происшествии участвовал еще один преступник и он все еще не пойман? – обратилась она к своему соседу мистеру Бердсли и леди Дэйл, сидевшей напротив.

Правила поведения за столом обязывали Хелен уделять внимание лишь тем, кто находился по правую и левую руку от нее, но она не могла сдержать любопытства и прислушалась к разговору, сделав вид, что чистит персик.

– Нет, – забавно, как-то по-женски ахнул мистер Бердсли. – Какой кошмар! – Он демонстративно поежился и прижал ладони к худым напудренным щекам. – Меня до сих пор преследуют кошмары после того, как я прочел эти жуткие подробности в газете!

Хелен не очаровали театральные жесты мистера Бердсли, однако она ему посочувствовала. У нее тоже не выходили из головы заметки об убийствах на Рэтклиффской дороге.

В декабре две невинные семьи – семеро несчастных – были жестоко избиты до смерти. Одна из жертв – трехмесячный младенец Тимоти Марр. Резкий удар ножом по глотке чуть не отделил его крошечную головку от шеи. Когда Хелен об этом прочла, в ее сердце поселился ледяной ужас от осознания того, что в этом мире живут чудовища, ведь лишь чудовище могло хладнокровно зарезать ребенка, да еще и с такой нечеловеческой жестокостью. Марр был торговцем; вскоре после того, как он закрыл свой магазинчик на ночь, внутрь пробрался преступник и убил мистера и миссис Марр, их молодого подручного и малыша Тимоти. В газетах сообщалось о море крови – по узким коридорам невозможно было пройти, не поскользнувшись. Двенадцать дней спустя та же судьба настигла соседей семейства Марр: мистера и миссис Уильямсон вместе со служанкой избили в их же таверне, перерезали им глотки, а мистеру Уильямсону еще и отсекли кисть руки. Газеты не раз описывали кровавые убийства, но впервые в прессе появилось нечто настолько шокирующее: беспричинная, варварская расправа над уважаемыми людьми, никак не связанными с преступным миром. Казалось, злодей замахнулся на сам дух приличий. Стало ясно, что орудует сумасшедший. Министерство внутренних дел, ответственное за безопасность общества, поручило расследование сыщикам с Боу-стрит. К счастью, подозреваемого нашли быстро. Им оказался мистер Джон Уильямс, матрос. Когда виновника изобличили, весь Лондон вздохнул с облегчением. Однако городу не удалось привлечь убийцу к суду – он повесился в своей камере.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10