Элисон Гудман.

Клуб «Темные времена»



скачать книгу бесплатно

– Я с удовольствием приму приглашение от своей родни. Уверен, мистер Браммел меня сопроводит.

Красавчик Браммел улыбнулся, но Хелен заметила в его улыбке скрытое раздражение.

– С радостью, мадам. В таком случае – до завтра.

Даже великий мистер Браммел прогнулся под волю лорда Карлстона.

– До завтра, – слабо отозвалась тетушка.

Джентльмены удалились, и толпа расступилась перед ними.

Сжимая в руке веер, Хелен неотрывно следила за Карлстоном, который постепенно затерялся в толпе приглашенных. Впервые в жизни ей страстно хотелось дать обидчику пощечину. Или, того хуже, завопить от переполнявшей ее ярости.

– Что на тебя нашло? – спросила Леонора. – Только нам не хватало визита человека с дурной славой. Твой дядюшка вряд ли будет доволен.

Эндрю это тоже не понравится. Она не сдержала свое обещание. Но позволить наглому Карлстону уйти с победой было бы по меньшей мере неправильно.

– С ним придет мистер Браммел, – отозвалась Хелен и заметила, что этот джентльмен наклонился, разглядывая что-то в руке графа. Ее медальон.

– Что ж, ты права, – просияла тетушка. – Ты минут десять, не меньше, удерживала при себе мистера Браммела. Теперь я не сомневаюсь, что тебя ждет успех.

Хелен кивнула, но ее внимание снова захватил лорд Карлстон. Интуиция подсказывала, что он обернется. Не упустит возможности позлорадствовать. Так и есть, оглядывается. Впервые за все время Хелен безошибочно определила овладевшую им эмоцию.

Предвкушение.

* * *

Хелен, как дочь графа, значилась в списке привилегированных особ, которых первыми вызвали к Ее Величеству. Когда они с тетушкой пробирались сквозь толпу к парадной гостиной, девушка заметила мистера Браммела: он беседовал с известной чернокудрой красавицей, леди Конингем[17]17
  Элизабет Конингем (1769–1861) – английская маркиза, последняя фаворитка Георга I V, даровавшего ее супругу титул маркиза. Стала любовницей принца-регента в 1819 г.


[Закрыть]
, которой тетушка пророчила место будущей фаворитки Принни. Лорд Карлстон же словно испарился. Хелен незаметно поднялась на носочки и оглядела большой зал. Вероятно, он ушел. Остается только надеяться, что завтра граф бросит свою странную затею и вернет ей медальон во время утреннего визита. Хелен нашла такому поведению одно-единственное объяснение: граф с ней забавляется. Иначе зачем Карлстон украл портрет ее матери и не выдал ее тайну? Разве что у него с головой не все в порядке. Но как тут оправдать соучастие мистера Браммела? Хелен помотала головой – она кружилась от загадочных вопросов и мыслей о предстоящей встрече с королевой.

– Хелен, не вытягивайся. – Тетушка потянула ее за руку, заставив встать обратно на пятки, и уверенно повела к открытым дверям гостиной.

Последний раз бросив взгляд в толпу, Хелен увидела у окна Миллисенту, которую должны были вызвать чуть позже со всеми остальными.

Она тоже искала подругу глазами. «Посмотри налево, – молча взмолилась Хелен, – посмотри налево!» Наконец Миллисента к ней повернулась. Хелен улыбнулась и подняла руку, как священник, дающий свое благословение. В ту же минуту ее подругу заслонили пышные юбки привилегированных леди и их покровителей, которые представляли девушек ко двору.

Дверной порог гостиной был небольшим, но Хелен казалось, что она шагает через пропасть. В помещении сгустилось напряжение, казалось, даже воздух стал тяжелым. В камине по требованию достигшей преклонного возраста королевы пылал огонь, что делало атмосферу еще более удушающей. Шум в парадном зале затих, ему на смену пришли еле слышное перешептывание и шелест ткани. Дамы в нарядных платьях собрались вокруг трона.

– Не забывай держать голову прямо, – тихо напомнила тетушка Леонора и протянула племяннице ее карточку. – И не дрожи. Ты обычно дрожишь, делая реверанс. Шлейф подбирай сразу, одним движением, не дергайся, как рыба на крючке.

– Я дрожу? – удивилась Хелен. Почему тетушка сказала об этом именно сейчас?

– Ты справишься. Я уверена, что справишься.

В приглушенные разговоры врезался громкий голос лорда-камергера – он объявил начало церемонии. Мимо Хелен прошла темноволосая девушка; шлейф перекинут через руку, узкое лицо сосредоточенно. Трон стоял под красным бархатным балдахином, а вокруг него полукругом расположились придворные и гости, закрывая собой королеву, а также принцесс Марию и Августу. Как и в парадном зале, с потолка свисала громадная хрустальная люстра. Ее мягкое свечение и яркие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь окно, создавали ослепительную игру света, отражаясь на бриллиантовых украшениях, сковавших шеи и запястья присутствующих, и резко очерчивали золотого льва с единорогом на балдахине за троном, придавая им объем.

Капельдинер подошел к тетушке, поклонился и указал на взволнованных дам, стоявших за полукругом девушек:

– Леди Пеннуорт, прошу вас присоединиться к покровителям. – Затем его внимание переключилось на Хелен. – Следуйте за мной, миледи.

Он еще раз отвесил безупречный поклон и повел Хелен к стайке девушек – их было около двадцати – в бледном атласе, жемчугах и бриллиантах. Тетушка Леонора уже заняла свое место среди покровителей, и менее высокопоставленные леди молча уступили ей место.

Хелен сдержала улыбку и встала рядом с румяной, пышной девушкой в платье из белого тюля свободного покроя, густо расшитого шелковыми розовыми бутонами. На ее разгоряченном лбу под тщательно завитыми кудрями выступали капельки пота. Еще немного, и бедняжка потеряет сознание от жары. В памяти всплыло ее имя: Элизабет. Их представили друг другу на балу перед началом лондонского сезона. Девушка тоже ее узнала – в выпуклых голубых глазах блеснула искра радости. Именно за них, а также за безмерное добродушие леди Элизабет Бромптон за глаза называли Мопсом.

– Леди Хелен. – Девушка сделала реверанс.

Хелен склонила голову и еле слышно поздоровалась в ответ – от ее внимания не ускользнуло то, что бескровные губы еще не отошедшего от них капельдинера неодобрительно сжались.

Вскоре он удалился, и леди Элизабет громко зашептала:

– Боже, клянусь, я вот-вот упаду в обморок! – Девушка принялась энергично обмахивать карточкой свое обширное декольте. – Мы тут как в печке, но я не осмелюсь раскрыть свой веер. Вот Изабель Рэйнсфорд, – она качнулась в сторону заплаканной девушки, – раскрыла свой всего на секундочку, а к ней уже подлетели камергеры, словно коршуны к мертвому телу. Забавно было за этим наблюдать. – Она придвинулась ближе и наконец понизила голос: – Говорят, Ее Величество раздражает шуршание.

– Спасибо, что предупредили.

Хелен задумалась, стоит ли заметить, что взмахи белой карточки, заменившей веер, в той же мере могут не понравиться Ее Величеству, но все-таки промолчала. Леди Элизабет вся раскраснелась от жары, и ей необходим свежий воздух. Девушка опустила взгляд на свой «Верни Мартен» и все еще привязанный к пластинкам обрезок голубой ленты. Карлстон поступил возмутительно, украв ее медальон, однако теперь ей нечего скрывать от тетушки. Можно больше не волноваться о том, хватит ли ей рук и на панье, и на шлейф, и на портрет, когда она будет делать реверанс перед королевой.

Перед королевой!

По коже головы и плеч пробежали холодные мурашки. Боже милостивый, если бы медальон остался у нее, то получилось бы, что она предстанет перед королевой, держа в руках портрет предполагаемой изменницы. Что подтолкнуло ее к подобной глупости? Хелен смотрела перед собой, как лошадь с шорами на глазах, и упрямо шла по своему пути. Ей почудилось, что на нее уставились сотни обвиняющих взглядов, но в гостиной все оставалось неизменным: внимание гостей и придворных было сосредоточено на троне. Капельдинеры вышагивали по ковру, следуя давно заученным маршрутом. Поэтому Карлстон забрал миниатюру? Хелен сморщила лоб, гадая, можно ли приписать ему столь благородный мотив. Нет. Однозначно графом двигали иные причины, и она руку бы дала на отсечение, что они были совсем не рыцарскими. И все же этот человек спас Хелен от ее собственной безрассудной недальновидности.

Леди Элизабет наклонилась к самому уху Хелен и жарко зашептала:

– Насколько я знаю, мисс Крэнсдон – ваша подруга? – От любопытства ее глаза стали еще более выпуклыми. – Мисс Делия Крэнсдон.

Хелен еще глубже вжалась ступнями в толстый ковер:

– Да.

– Это правда – то, что про нее говорят? Что она сбежала с джентльменом, который убил служанку в таверне, а затем и себя?

Служанку? История превращалась в кровавую резню.

– Ни о чем подобном я не слышала, – сказала Хелен, твердо отрицая оба преступления. – Кто вам это рассказал?

– Слухи ходят по всему залу, – взмахнула пухленькой ручкой леди Элизабет. – Так это неправда?

Хелен не успела откровенно солгать: девушку спас молодой капельдинер, подошедший к ее собеседнице:

– Миледи, прошу вас следовать за мной.

– Наконец-то! – прошептала та, поправляя шлейф на руке. – Вперед, в бой!

Хелен проводила взглядом леди Элизабет, которая еле поспевала за капельдинером, и ее неуклюже покачивающееся панье. Мопс – известная болтушка, но все же не сплетница. Однако она не постеснялась упомянуть про случай в таверне. Картина для Делии вырисовывалась невеселая, и выдумка про убийство служанки лучше ее не делала. Разумеется, это вполне могло оказаться правдой. Возможно, до тетушки история дошла не целиком. Хелен отыскала ее среди группы покровителей: она увлеченно беседовала с незнакомой леди. Внимание девушки привлекла стоявшая за ними темноволосая стройная дама, которая пристально наблюдала за Леонорой, сдвинув брови – признак недоверия. Брюнетка подняла глаза на Хелен, но тут же отвела взгляд.

Хелен переключилась на юных леди, которые ждали своей очереди. Следующей шла леди Элизабет. Она ковыряла винтик на веере, а двое камергеров суетились вокруг ее пышной фигурки. Младший из них снял шлейф с руки девушки, опустил на пол поток белого дамаста[18]18
  Дамаст – шелковая ткань с цветочным рисунком, образованным блестящим атласным переплетением нитей на матовом фоне полотняного переплетения.


[Закрыть]
с шелковыми розовыми бутонами и расправил. Старший следил за тем, что происходит у трона, и качал серой напудренной головой, давая понять Элизабет, что выдвигаться пока рано. Бедняжка побледнела, и ее лицо и грудь приобрели бело-розовый оттенок. «По крайней мере, он сочетается с платьем», – язвительно подумала Хелен, но ей тут же стало за это стыдно. Нельзя винить Элизабет в том, что сплетницы бурно обсуждают Делию. Заметив некий невидимый другим знак, старший камергер отступил в сторону и поклонился, открывая дорогу к трону. Мопс перевела дыхание, вытянула руку с крепко зажатой в ней карточкой, еще раз напоследок оглянулась на свой шлейф и зашагала вперед.

То же самое повторилось со всеми девушками, которые значились в списке перед Хелен. Сначала она наблюдала за каждой из них: глубокий вдох, тревожный взгляд, брошенный на шлейф; но после того, как шестая леди исчезла за полукругом, а затем вновь появилась, сияя от облегчения, Хелен потеряла к ним интерес и задумалась о себе. Как быть, если королева все же спросит ее о матери? Сердце в груди заколотилось, и каждый удар отдавался в горле. Внутренности как будто вжались в самый низ живота. Девушка сосредоточила внимание на золотых геральдических лилиях, вышитых на ковре, и медленно, глубоко вдохнула, сопротивляясь сдавившему грудь корсету. Долгий выдох помог избавиться от легкого головокружения. Она еще успела бы в последний раз повторить заготовленный для королевы ответ, но слова испарились из памяти. Хелен даже не знала, с чего начать. Перед глазами у нее стояло обрюзгшее лицо дядюшки, который выплевывал те самые жестокие слова: «Это было к лучшему».

– Миледи, прошу вас следовать за мной.

Нет, она не готова! А вдруг она задрожит во время реверанса?

– Миледи?

Хелен сфокусировала взгляд на вежливом лице капельдинера. В его землистого цвета лице промелькнуло нетерпение.

– Да, разумеется, – пробормотала Хелен и заставила себя шагнуть вперед.

Ее подвели к двум камергерам, которые о чем-то перешептывались между собой. Они тут же умолкли и поклонились, когда капельдинер их представил:

– Леди Хелен, сэр Десмонд Моруэлл, – это был старший камергер, – и сэр Иан Лестер.

Несмотря на окутавший ее страх, Хелен заметила усталый вид старшего камергера и то, как младший нервно пощелкивал пальцами. Им предстоял тяжелый день.

– Позвольте взять ваш шлейф, леди Хелен, – произнес сэр Иан и снял с ее левой руки увесистую атласную ткань.

Хелен ощутила на коже прохладу, когда ее избавили от тяжелого шлейфа. Какая чудесная минута! Девушка не удержалась и посмотрела на то, как камергер расправляет ткань на ковре.

– Прошу вас подготовить карточку для лорда-камергера, – напомнил сэр Десмонд. Несмотря на усталость, его лицо сохраняло приятное выражение, а чересчур крупные для мужчины карие глаза лучились добротой. На голове у старшего камергера покоился старомодный напудренный седой парик. – Направляйтесь к трону, когда он огласит ваше имя.

Хелен успокоили бесстрастный взгляд сэра Десмонда и его деловой тон. Тысячи девушек до нее прошли через это испытание и не опозорились. Она ничем не хуже их.

Старший камергер поклонился и отошел в сторону, открывая путь к трону.

Один за другим к Хелен повернулись любопытные, и послышались шепотки. Внезапно Хелен поняла, зачем нужно сделать глубокий вдох. Она пошла вперед, высоко задрав подбородок, хотя каждая частичка ее тела сгорала от желания обернуться на скользящий за ней подол. Хелен боялась споткнуться. Она прошла мимо собравшихся. Из смазанной толпы выплыло знакомое лицо герцога Сельбурнского, близкого друга ее брата. Его простоватое лицо излучало тепло и поддержку. Добрый джентльмен подмигнул, придавая Хелен храбрости. Полная достоинства леди Челмондели, стоявшая подле него, тоже улыбнулась. А вот и тетушка Леонора. Милая тетушка, она закусила губу и молилась про себя.

Хелен передала лорду-камергеру свою карточку.

– Леди Хелен Рэксолл! – объявил он.

Казалось, трон находится далеко-далеко. Принцессы стояли за матерью, похожие на бледные тени: их неброская красота терялась в присутствии королевы. Хелен успела заметить убранные в высокую прическу седые волосы, роскошные страусиные перья, выкрашенные в синий цвет, и напудренные обвисшие щеки, а затем все ее внимание сконцентрировалось на ковре, который требовалось преодолеть. Девушка отсчитала пятнадцать шагов и остановилась у трона, наступив на вмятину, оставленную множеством туфелек до нее. Хелен впервые увидела вблизи членов королевской семьи.

Ее Величество стала дородной, подобно своему сыну, и длительная тяжелая болезнь мужа оставила глубокие морщины на лбу и у рта, которые придавали лицу королевы мрачное, страдальческое выражение. Всем известное пристрастие королевы к нюхательному табаку оставило след на ее широких ноздрях: под толстым слоем пудры проглядывала желтоватая кожа. Между тем в широко поставленных глазах светился интерес. Королева выжидающе подалась вперед.

Хелен завела левое колено за правое и опустилась в глубоком реверансе, склонив голову. Она присела плавно и, вопреки страхам, ни разу не покачнулась. Можно вздохнуть с облегчением. Тетушка непременно обрадуется. Королевская рука, облаченная в перчатку, опустилась на резной подлокотник. Послышался шелест синего шелка, и перед Хелен предстал расшитый золотыми звездами и усеянный драгоценными камнями корсаж: Ее Величество склонилась для королевского поцелуя. Девушка подняла голову навстречу сладкому аромату гвоздики и сверкающим бриллиантам на дряблой коже. Сухие губы нежно прижались к ее лбу.

– Ты дочь графини Хейденской? – спросила Ее Величество так тихо, что казалось, будто изо рта вылетело лишь теплое дыхание. Все-таки она задала этот вопрос.

У Хелен сжалось горло. Она молча кивнула в ответ.

– Дитя, не верь всему, что говорят о твоей матери.

Эти ласковые слова заставили Хелен поднять взгляд, и на мгновение она встретилась с сосредоточенным взором своей королевы. Что та имела в виду? В лице не читалось ответа. Оно было покрыто непробиваемой маской, выкованной жизнью при дворе. Ее Величество выпрямилась и благосклонно кивнула, показывая, что Хелен свободна. Или этот кивок означал удовлетворение?

Камергер незаметно скользнул за Хелен, ловко подобрал шлейф и водрузил гору атласа на ее левую руку. Девушка с трудом заставила себя поклониться принцессам и королеве, поднялась на ноги и отошла от трона.

Глава шестая

Пятница, 1 мая 1812 года


Тетушка Леонора резко, с шумом закрыла «Таймс» и отбросила газету на сервированный к завтраку стол:

– Унизительно.

Хелен взяла мягкую бриошь из серебряной корзинки, которую протянул ей Барнетт, и оставила ворчливое бормотание тетушки – уже в третий раз за сегодняшнее утро! – без внимания. Она разорвала булочку пополам и вдохнула ее сладкий, теплый аромат. Хелен необычайно успокаивал запах свежей выпечки, и после бессонной ночи он был ей особенно необходим. Девушка до утра прокручивала в голове разговор с Карлстоном и слова королевы. Она так и не поняла, зачем граф украл ее медальон. И что Ее Величество имела в виду под своим невероятным заявлением. Оно походило на туманное отрицание факта государственной измены леди Кэтрин, однако с полной уверенностью утверждать этого было нельзя, и Хелен, разумеется, не могла уточнить это у королевы.

Тем не менее, если леди Кэтрин и правда обвинили незаслуженно, долг ее дочери – докопаться до истины. Возможно, ей даже удастся восстановить доброе имя матери.

Чтобы отвлечься от беспочвенных надежд, Хелен отрезала кусочек масла. Она совершенно не знала, с чего начать. А что, если правда окажется во много раз хуже слухов? Несколько лет назад девушка поняла, каково это – сталкиваться с суровой реальностью. Эндрю рассказал ей тогда, что каждый неожиданный визит матери в их фамильное имение, Динсвуд-Холл, на самом деле был не ее прихотью, а вынужденным побегом от очередного разгоревшегося в Лондоне скандала.

Тетушка обмакнула тост в чай. Размокший кусок так и остался зажатым в пальцах: вместо того чтобы поднести его ко рту, Леонора вернулась к задевшей ее публикации в газете с описанием вчерашнего вечера в королевской гостиной.

– Унизительно, – повторила она. – Нас обошли приглашением на вечерний прием принца-регента. – Тетушка уронила влажный хлеб на тарелку. – Это все из-за твоего дядюшки. Если бы он не распространялся о вырождении Карлстонов, нас непременно бы пригласили.

Эти слова заставили Хелен оторвать взгляд от булочки, которую она намазывала маслом. Тетушка редко позволяла себе критиковать дядюшку, даже находясь в окружении самых близких людей.

– Мы давно знали, что нас не пригласят, – заметила Хелен.

– Это не менее унизительно. – Леонора отложила газету. – Тебя представили ко двору, мы по праву должны были получить приглашение. Наше счастье, что список гостей не опубликован. Все заметили бы, что в нем нет твоего имени. Это было бы ужасно. – Тетушка отодвинула от себя тарелку, и Барнетт забрал ее со стола. – Теперь нас ждет визит лорда Карлстона, который не добавит нам доброй славы, несмотря на благотворное присутствие мистера Браммела.

В укоряющем взгляде тетушки Хелен прочла: это твоя вина.

Вчера вечером, после ужина, по всему дому долго разносились шумные крики лорда Пеннуорта, который выражал свое возмущение по поводу грядущего визита лорда Карлстона. Добрых полчаса тетушка успокаивала мужа, напоминая ему о том, как ценно знакомство с красавчиком Браммелом, и только благодаря этим увещеваниям дядюшка согласился принять у себя графа. Все знали о том, что успех девушки в обществе обеспечен, если о ней одобрительно отзовется мистер Браммел. Тем не менее дядюшка твердо заявил о своем намерении провести утро в клубе, дабы избежать встречи с Карлстоном.

Хелен надкусила бриошь – набитый рот послужит оправданием ее молчанию. То, что лорд Карлстон их навестит, действительно ее вина, но ей вовсе не стыдно. Она еще не придумала, как заставить графа вернуть медальон и объясниться, однако именно за этим девушка его и пригласила. Как джентльмен, он обязан вернуть портрет. Хелен откусила еще немного булочки и задумчиво прожевала ее. С другой стороны, пока что она не замечала за ним признаков джентльменского поведения.

Тетушка сняла верхнюю карточку со стопки приглашений, которые прибыли утренней почтой.

– По крайней мере, нас пригласили на бал в честь дня рождения короля. – Она согнула плотную бумажку указательным и большим пальцами. – А ты не поделилась со мной тем, что сказала тебе королева.

Хелен пожала плечами:

– Я страшно волновалась и ничего не разобрала. Наверное, обычную любезность.

Она не сознательно решила скрывать ото всех слова Ее Величества. Когда тетушка впервые о них спросила, Хелен отмахнулась от ответа. Так она поступила и в этот раз. Возможно, это незрелый поступок, но ей не хотелось, чтобы тетушка разрушила ее надежду на невинность матери. Это открытие принадлежит ей одной.

Леди Леонора с беспокойством изучила племянницу:

– Она сказала что-то жестокое?

Хоть на это можно ответить правду.

– Нет, вовсе нет. – Хелен нагнулась к столу и прочитала надпись, выгравированную на следующей карточке в стопке. – Дом Говардов, третье мая? Мы пойдем?

– Других интересных предложений нет, так что, скорее всего, да. Говорят, там будет присутствовать лорд Байрон.

– Правда? Мне очень хотелось бы его увидеть. Я слышала, что он прекрасен, как Адонис.

Миллисента уже встречалась с великим поэтом и в излишних подробностях доложила Хелен о его физической привлекательности и очаровательной угрюмости. Интересно, как бы Миллисента истолковала странное поведение лорда Карлстона? Что ж, скоро она об этом узнает: леди Гардуэлл с дочерью присоединятся к ним на воскресной прогулке в парке.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10