Элисон Гудман.

Эона. Последняя заклинательница драконов



скачать книгу бесплатно

– За небольшую плату? – вкрадчиво уточнила Дела.

Трактирщик рассмеялся:

– Никакой оплаты, добрый господин, что вы! Ни одна женщина не подвергнется риску в моем заведении. И поесть она может на кухне.

– Очень великодушно. – Дела поклонилась.

– Ты, – окликнул трактирщик Солли, – перегони повозку назад, в первый хлев. – И жестом пригласил нас следовать за ним.

Я шагала чуть позади Делы, пригнув голову, но все равно видела, как Солли повел животных с повозкой по узкой улочке между главным домом и стеной жилого ансамбля. Казалось, удача наконец повернулась к нам лицом. На закрытой конюшне Солли хватит времени выпустить Рико, и тот отправится на поиски Жемчужного императора.

Но тоненький голос в голове нашептывал, что все слишком легко. И беспокойство лишь усилилось, когда я заметила неподвижную фигуру лейтенанта Хаддо среди снующих туда-сюда солдат на другой стороне двора. Он наблюдал за нами. Обнаружив Рико, Хаддо легко сложит два и два и все поймет. И если нас разоблачат, придется сражаться. Пятеро против двадцати. Наши глаза встретились, и на лице лейтенанта отразилась нежная забота. Я отвела взгляд – скромная и послушная жена, – но сердце в груди колотилось как сумасшедшее.

Трактирщик придержал красные флаги, заслоняющие вход в жилые комнаты, и провел нас внутрь. Я поспешила за Делой через высокий порог в переднюю, которая оказалась немногим больше коридора и лестничной клетки. Манящий аромат тушеного мяса и подливки исчез, сменившись вонью прогнившей циновки, затхлого воздуха и жженого рыбьего жира из двух грязных ламп на стене. В конце прохода виднелась открытая задняя дверь, и судя по острому запаху навоза, доносившемуся с ночным ветерком, именно там находились конюшни. Где-то там Солли устраивал волов, ожидая возможности освободить Рико.

Вида и трактирщик втиснулись в узкое пространство, и мне пришлось отступить к самому краю крутой лестницы – древесина ступенек и перил явно была разной. Я поймала взгляд Делы, она зажала рукой рот и нос, пытаясь скрыть отвращение. Конечно, в сравнении с ее роскошными покоями во дворце это была убогая лачуга. Но пять лет назад нам с учителем попадались постоялые дворы и похуже.

Неприятное воспоминание обожгло, словно кислота. Мастер умер, но его предательство все еще ранило. То давнее путешествие случилось прежде, чем он намеренно превратил меня в калеку. Я только-только освободилась от рабства на соляной ферме и училась мальчишеским повадкам, упиваясь свободой движения без ударов кнута или тяжести мешка с солью. И тогда мастер отдал тайный приказ сломать мне бедро, дабы превратить меня в неприкасаемую и скрыть мой пол. Все ради денег и власти, которых он так жаждал. В конце концов учитель раскаялся в причиненной мне боли – он рассказал Чарту, что сожалеет обо всем, – и даже по-своему меня полюбил. Возможно, теперь, исцелившись и обретя силу дракона, я должна бы его простить, однако ярость во мне пылала как никогда мощно.

Прихватив одну из масляных ламп, трактирщик поднялся по лестнице.

Мы двинулись следом: я – сражаясь с длинным платьем, Вида – сгибаясь под тяжестью корзины.

На втором этаже воздух не стал свежее. От дневной духоты и высокой влажности рыбья вонь расползлась по всему дому. Трактирщик повел нас по узкому коридору меж двумя рядами спален, разделенных бумажными перегородками. Никакого шанса ночью спокойно и безопасно переговорить.

– Моя лучшая комната, – с гордостью объявил хозяин, отодвигая хлипкую заслонку. – Поскольку других гостей нет, размещаю вас в задней части дома, чтобы шум таверны не мешал.

Помещение оказалось на удивление просторным. С двумя скрученными постелями у дальней стены и низким обеденным столом в центре. Никаких гнилых циновок – нежданное счастье, – хотя большие щели в непокрытом дощатом полу пропускали свет с нижнего этажа. Цветная ширма в углу отделяла ночной горшок от спальной зоны, а зашторенные окна дарили надежду на свежий воздух.

Трактирщик повесил лампу на крюк в дверном проеме и поклоном пригласил нас в наше временное жилище.

– Ужин и дополнительную подстилку принесу со следующим колоколом, – пообещал он.

И еще раз поклонившись, удалился. Мы подождали, пока его шаги стихнут внизу, и наконец, решив, что опасности нет, Дела пробормотала:

– Мы с Видой пойдем поможем Солли.

– А я? Как я могу помочь?

– Тебе придется остаться здесь. Ни одна купчиха не сунется в хлев и не станет в одиночку шнырять по трактиру. – Заметив возмущение в моих глазах, Дела продолжила: – Понимаю, ты разочарована, но только шлюха или служанка рискнула бы спуститься вниз, особенно когда там толпа солдат. Не выходи из образа.

– Знаю, знаю, порядочная госпожа, охваченная горем, – кисло буркнула я. – Может, получится наблюдать за вами отсюда.

Я подошла к окну и распахнула створки, но увидела лишь ветхое здание за пределами постоялого двора, озаренное призрачным светом луны в три четверти. Конюшни отсюда не просматривались.

Дела похлопала меня по руке:

– Не волнуйся. Мы скоро вернемся.

Я неохотно кивнула:

– Тогда пожелай Рико от меня удачи.

Сжав напоследок мое плечо, Дела скрылась в коридоре. Вида бросила корзину и, не оглядываясь, пошла за ней. Две тени, скользнув по стене, исчезли.

На одно безумное мгновение мне захотелось побежать за ними и сказать Деле, чтобы подождала, пока все уснут, и только потом выпускала Рико. С другой стороны, наверное, сейчас гораздо безопаснее – Хаддо и его люди заняты обустройством, и раб, вычищающий повозку, не привлечет излишнего внимания.

Я задвинула дверной экран и вновь осмотрелась. Комната вдруг стала казаться тюрьмой. Я посчитала шаги в одну сторону – восемнадцать. В другую – двенадцать. В течение пяти лет в образе мальчишки и даже потом, в качестве скромного кандидата, у меня было больше свободы, чем в роли женщины. Мое место внизу. Я должна помогать Рико, а не мерить шагами комнату. Я приподняла свое длинное одеяние – даже одежда сшита так, чтобы затруднять передвижение. С заткнутой за пояс тканью ходить стало легче, но по-прежнему некуда.

Я сняла траурный платок и запустила пальцы в тугие косы, венцом оплетающие голову. Либо Вида, либо Дела позаботились о том, чтобы даже моя прическа соответствовала облику скорбящей матери. На соляной ферме моя подруга Долана так же заплела волосы женщины, чей сын умер от слезного недуга. Но хоть мы и пытались утешить бедняжку и соблюсти все посмертные ритуалы, ее горе переросло в безумие, и в конце концов она повырывала волосы и ослепила себя солью.

Мои мысли вновь вернулись к лейтенанту Хаддо. Отзывчивый человек, явно затронутый смертью собственного сына, и все же он солдат, которому приказано схватить меня и убить моих друзей. Я бросила платок на скатанную постель и в очередной раз пересекла комнату. Наши маски паломников – слишком хлипкий щит против такой жестокости. Нас может уничтожить единственная ошибка.

Но ведь я наловчилась притворяться, за столько лет ложь стала моей второй натурой.

Мои беспокойные хождения прервала горничная. Она заволокла в комнату обещанный тюфяк и робко заверила, что вскоре принесет и ужин.

Едва она ушла, я присела под фонарем и размотала податливый черный жемчуг с руки, освобождая дневник Кинры. Нет смысла зацикливаться на Хаддо и его солдатах. Подобные мысли лишь подпитывают страх. Вместо этого я внимательно изучила страницу драгоценного фолианта, узнавая лишь один из выцветших символов: «долг».

В дни восстановления в доме рыбака Дела начала раскрывать мне тайны женского алфавита. Секретное письмо, как правило, передавалось от матери к дочери, но меня продали в услужение прежде, чем чему-то научить. Продвигалась я мучительно медленно, к тому же чтение даже незашифрованных записей осложняла древняя форма языка. Даже у Делы возникли трудности с переводом, и к настоящему моменту я выучила лишь около десяти иероглифов – слишком мало, чтобы выяснить ответы на волнующие меня вопросы: как обуздать собственную силу? как защититься от десяти скорбящих драконов?

Тихий шорох голосов отвлек меня от дневника. Неужели Дела и Вида уже вернулись? Я прислушалась. Говорили двое – мужчины на первом этаже. Не мои друзья. Я сунула фолиант в рукав, и жемчужины обхватили его, прикрепляя к моему предплечью.

Стоя на четвереньках, я прижала глаз к широкой щели в настиле, но увидела лишь стену и пол тускло освещенной передней. Говорящие были вне поля зрения и слишком далеко, чтобы различить слова. Хватит ли мне дерзости выбраться на лестницу и подслушать? Дела разъярится, если узнает, что я покинула комнату. Но, в сущности, что мне грозит? Если кто-то поднимется по ступенькам, я легко успею вернуться. Зато, возможно, услышу нечто полезное, а не просто буду бездельничать в ожидании остальных.

Я подобрала юбку, встала и осторожно отодвинула дверь. А не увидев никого в коридоре, потихоньку приблизилась к лестнице и наконец уловила в одном из приглушенных голосов командирские интонации Хаддо:

– …и пополнить запасы риса и какой-нибудь соленой рыбы. Все как прежде.

– Мне еще за прошлую партию не заплатили. – А это уже трактирщик, сварливо и возмущенно.

– Заплатим, когда в следующий раз пойдем через гору. Сейчас моя забота – накормить людей, так что подготовь провизию. Мы отправляемся с рассветным колоколом. – Хаддо ненадолго умолк и вдруг спросил: – Скажи-ка, а где купец, прибывший с нами?

– Думаю, ушел проследить, как разместили его волов. А что? Что-то неладно? Не принесли ли они с собой невезение и новые несчастья? Я отдал им лучшую комнату.

– Не тревожься. Уверен, женское горе не перекинется на тебя и твой трактир, – язвительно ответил лейтенант. – Я просто хочу предложить им сопровождение на завтра. Эта дверь ведет к конюшням, так ведь? Или нужно обходить?

Сердцебиение участилось. Если Хаддо сейчас выйдет на улицу, то может застать Рико. Я попыталась оценить, как давно нет Делы и Виды… еще и четверти колокола не миновало. Возможно, Рико уже освободили, но рисковать нельзя. Если островитянина заметят хоть краем глаза, мы пропали. Я должна остановить Хаддо. До верхней ступеньки оставалась всего пара шагов, когда в голове громом прогремело предупреждение Делы. Она была права. Я не могла спуститься. Ни одна уважаемая дама не пойдет сама к двум мужчинам. Нужно придерживаться образа.

– Я лишь говорю, что она помечена утратой, – продолжал трактирщик. – Много я таких повидал на пути к Водам Лунной Девы, и некоторые не возвращаются назад. Купцу бы лучше вернуть ее родителям и взять себе другую, способную родить живого сына.

Я вцепилась в поручень. Резкие слова трактирщика натолкнули меня на отчаянную мысль.

– Потише, старик, – упрекнул Хаддо и сам понизил голос. Пришлось напрячься, чтобы расслышать его следующую фразу. – … ды Лунной Девы как можно быстрее. Моей жене помогло.

– Я не хотел проявить непочтение, – торопливо выпалил трактирщик. – Ваша жена одна из благословленных. Может, и эта девочка тоже. Выходите здесь – попадете прямиком во двор. Купец в дальнем загоне.

Если мои навыки в притворстве и должны были когда-то пригодиться, то этот миг настал. Я высвободила несколько косичек из прически, вознесла безмолвную молитву богам и ринулась вперед, задрав юбку до самых щиколоток.

– Это ты, муж? – окликнула я, бегом спускаясь по ступеням. – Я видела его, муж. Видела нашего сына!

Обогнув лестничный пролет и увидев запрокинутые ошарашенные лица Хаддо и трактирщика, я улыбнулась и обратилась дрожащим голосом к лейтенанту:

– Он в нашей комнате, муж. Поднимайся скорее.

Я преодолела последние ступени и, схватив Хаддо за руку, попыталась затащить его наверх, но он не двинулся с места.

– Он плачет, бедный малыш, зовет отца, – прохрипела я.

Хаддо и трактирщик с ужасом переглянулись. «Она помешалась, – говорили их глаза. – Что нам делать?» Я вновь потянула лейтенанта за собой. Мужчины всегда готовы поверить в женское безумие.

Хаддо отцепил мои пальцы от своей руки:

– Госпожа, я не ваш муж. Я лейтенант Хаддо, помните?

– Конечно, я тебя помню, муж. – Я улыбнулась, почувствовав его жалость. – Что за странный вопрос? Идем же, пока наш мальчик снова не уснул.

– Я отведу ее наверх, господин, – вмешался трактирщик. – А вы найдите купца.

Они не должны были попасть к конюшням. Я представила себя той бредящей, потерявшей ребенка матерью с соляной фермы и вскрикнула, надеясь, что никто не услышит отчаяния в моем голосе:

– Смотри, он побежал играть! Вернись, сынок.

Молясь, чтобы мужчины ринулись следом, я оттолкнула Хаддо и побежала к передней двери с флагами.

– Подожди, сынок, подожди маму, – обратилась я к троице солдат, проходивших мимо.

Они замерли и удивленно повернулись ко мне.

– Слишком темно, чтобы играть на улице, – упрекнула я юношу в центре. – Вернись в дом.

Я явно его заинтересовала.

– Пойдем внутрь, поиграем.

Два его друга загоготали, и с их одобрения солдат быстро преодолел разделавшие нас шаги:

– Сколько стоишь, девица?

Поймав за запястье, он дернул меня к себе, одной рукой обхватил за талию, а другой принялся ощупывать грудь. Я остолбенела. Его прикосновения вызвали еще одно воспоминание о соляной ферме: лапы надсмотрщика и как Долана пинками гонит его прочь.

– Отпусти ее.

Это Хаддо. Заслышав приказ, солдаты вытянулись по струнке и отсалютовали. Внезапно лишившись опоры, я покачнулась, но лейтенант железной хваткой вцепился в мою руку и удержал от падения.

– Простите, сэр, – повинился солдат. Его дружки попятились в тень. – Я думал, она из местных.

– Используй глаза, Лаон, а не член. На ней траурные одежды.

– Да, сэр.

– Иди и тренируй свою наблюдательность в карауле. Живо!

Солдат вновь отсалютовал и скрылся.

Хаддо еще крепче стиснул мою руку и вгляделся в лицо:

– Госпожа? Как вы?

Он, без сомнения, увидел здравомыслие в моих глазах – я не способна изображать безумие под столь пристальным взглядом.

– Лейтенант Хаддо, – нахмурилась я. – Почему я на улице? Зачем вы меня держите?

– Вы… – Он разжал хватку и замялся. – Вам нездоровилось. Но, вижу, все уже позади.

Я уставилась в землю, избегая его зорких глаз:

– Ничего не помню.

– Такое случается. – Хаддо неловко похлопал меня по плечу. – Моей жене мерещилось дыхание нашего мальчика на щеке. Скоро станет легче.

– Где она? – донесся голос Делы из дома.

А следом и трактирщик раздвинул флаги в дверном проеме.

– Здесь, – сказал он, пропуская Делу. – Вам не стоило оставлять ее без служанки. Мне ни к чему безумные женщины, бегающие по двору.

– Она не безумна. – Дела потянулась к кошелю на своем поясе. – Лишь утомлена скорбью и тяготами путешествия. Вот, держи за неудобства. – Она всучила трактирщику монету и наконец увидела нас с Хаддо. – Лейтенант, полагаю, вы тоже помогли моей жене. Благодарю и прошу прощения за беспокойство.

Дела вежливо поклонилась, но по тому, как она была напряжена, стало ясно: Дела в гневе. И я подозревала, что это не часть представления.

Хаддо отвесил ответный поклон:

– Никакого беспокойства, господин. И хоть ваша жена не пострадала, лучше не оставлять ее одну какое-то время.

Дела крепко сжала мою руку:

– Идем, жена. Позволь сопроводить тебя в нашу комнату. – И, потянув меня к двери, кивнула лейтенанту: – Еще раз спасибо.

Вида ждала в передней, держа сверток с моими мечами и компасом.

– Ты когда-нибудь думаешь о ком-нибудь, кроме себя? – прошипела она, пихнув сверток мне в руки. – Ты всех нас поставила под удар.

Я на секунду зажмурилась, сквозь ткань вбирая волну знакомой злой энергии Кинры. Я понимала, что острым языком Виды движут горе и страх, но несправедливые обвинения все равно жалили. Она ведь ничего не знала о намерениях Хаддо. Кто она такая, чтобы осуждать мои действия? Я сжала пальцы, представляя, как посылаю кулак ей в лицо. И, пораженная силой своего негодования, резко крутанулась на пятках и последовала за Делой по лестнице.

Наверху Дела обернулась к Виде и прошептала:

– Останься здесь и дай знать, если кто-то войдет в дом спереди или сзади.

Та коротко кивнула и прижалась к стене:

– Я умею выполнять приказы.

С трудом волоча ноги, я прошла в комнату и приготовилась… Дела задвинула за нами створку. Благодаря мужской одежде острые черты ее худощавого лица наполнились некой новой, суровой красотой, однако сейчас они исказились от гнева.

Два шага – и она уже подле меня.

– Наивысшее безрассудство. – Каждое слово как плевок мне в ухо. – Я думала, в тебе есть хоть капля здравого смысла. И все же ты подвергла себя, да и всех нас опасности!

Я обняла мечи Кинры, чувствуя, как внутри вскипает ярость.

– Хаддо собирался пойти за тобой. Я должна была что-то сделать. Или ты бы предпочла, чтоб я сидела сложа руки и он нашел…

Я осмотрительно умолкла, чем и Делу привела в чувство. Наши голоса стали слишком громкими.

Она глубоко вдохнула и прошептала:

– Пойти за мной? Зачем?

– Хотел предложить сопровождение до следующей деревни.

Дела покачала головой:

– Плохо.

Я кивнула.

– Ну хотя бы наш друг успел уйти, так ведь?

– Да.

– Он в порядке?

– Он не «в порядке» с самого рыбацкого поселка. – Голос Делы звучал низко и резко. Она прижала ладони к глазам. – Прости, я устала. С ним все хорошо. И он уже в дороге. – Усилием воли она взяла себя в руки. – Ты должна пообещать, что отныне не станешь так рисковать. Мы не можем тебя потерять.

– Я должна была…

– Нет, Эона, это наша забота, и мы справляемся. – Дела смотрела на меня до тех пор, пока я не отвела взгляд. – Так или иначе, твое притворное безумие – отличный повод остаться здесь, пока Хаддо и его люди не уйдут. Если все сложится удачно, то уже завтра днем мы узнаем, не напрасным ли был наш путь.

– Хозяин, – позвала из коридора Вида, – тут горничная с ужином. Впустить?

Оставив нашу трапезу на столике, служанка ушла и увела с собой Виду, чтобы и та отужинала на кухне. Я опустилась на колени на пыльную подушку напротив Делы и обвела глазами скудный набор из овощей, риса, соленьев и крошечной чашки чая, чтобы все это запить. Превосходная еда для паломников. Ужинали в молчании – опасно что-либо обсуждать, раз Вида на кухне, а Солли в повозке и никто не следит за входом. В любом случае, Дела явно не желала говорить. Ее беспокойство за Рико стало третьим гостем за столом.

Вскоре служанка унесла тарелки, и в комнату, зевая, вернулась Вида, настолько уставшая, что ее враждебность ограничилась рублеными фразами и косыми взглядами. Все мы утомились и издергались, но я единственная еще держалась на ногах, так что вызвалась караулить первой.

Обе, и Вида, и Дела, уснули, едва успев прилечь, полностью одетые. Я же развернула мечи Кинры и осторожно положила их на пол, не обращая внимания на исходящие от стали волны гневы. Компас был привязан к рукояти. Я взяла кожаный кисет и вытянула на ладонь золотой диск, разделенный на двадцать четыре концентрических круга, с огромным рубином в центре и красными камнями поменьше, что отмечали стороны света на внешнем кольце. На остальных кольцах были выгравированы изображения небесных животных и изящные символы женского алфавита. Компас создан, чтобы направлять энергию Зеркального дракона и черпать силу из линий лей, но пока я не научилась использовать собственные способности и читать иероглифы – это не более чем красивая безделушка. Я вернула его в кисет и пристроила рядом с мечами.

Затем быстро развязала поясной кошель и положила туда же. И наконец, с радостью освободилась от траурного одеяния, оставшись в тонкой рубахе, да так и сидела, прислушиваясь к слабому пению и смеху солдат во дворе.

Когда мое дежурство подходило к концу, я еще раз обдумала свое решение не дать Хаддо добраться до конюшни. Дела назвала его безрассудным. Согласна, риск имел место, но угроза обнаружения Рико была куда явственней. Я не могла сидеть в стороне, пока над ним довлела опасность, – это не в моем характере. Говорят, что лишь под ударами молота судьбы закаляется человеческая сталь. И еще несколько часов назад я бы сказала, что пять лет в образе мальчика вбили в меня только беспрестанный страх и чрезмерную осторожность. Но теперь поняла, что все наоборот. Они превратили меня в ту, что шагнет вперед и в любом случае получит желаемое. Для меня слишком поздно прятать руки за спину и ждать как послушная женщина.

Наконец вдалеке пробил полуночный колокол, и я потрясла Делу за плечо. Она резко села, нащупывая нож.

– Время, – прошептала я. – Ничего не произошло.

На лице Делы мелькнула усталая улыбка.

– Я будто всего две минуты как прилегла.

– Четыре. – Я улыбнулась в ответ, радуясь, что отдых смягчил ее гнев и беспокойство.

Я опустилась на свою раскрученную постель, а Дела пошла за ширму к ночной вазе. Медленно мой разум поплыл вдаль, погружаясь в сон и выныривая в реальность снова и снова, пока все вокруг не стихло.

Безошибочно узнаваемый звук столкновения клинков заставил меня, все еще полусонную, вскочить на колени. Комнату заливал серый предутренний свет. С трудом поднявшись на ноги, я прислушалась.

Внизу, во внутреннем дворе…

Звук шагов по коридору не оставил и следа от моего замешательства. Вида пригнулась с ножом в руке. Дела скатилась с тюфяка, напряженная, готовая к бою. Я нащупала мечи, вбирая пламя их древней энергии.

Дверная заслонка сломалась.

Мы замерли, уставившись на фигуру в проеме.

Рико.

В слабом свете из окна его лицо и грудь влажно блестели. Кровь. Много крови.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10