Элис Петерсон.

Письма моей сестры



скачать книгу бесплатно

5

1982

– Кэти, – строго сказал папа, – не огорчай маму.

Я не удержалась. Я еще раз заглянула в кроватку.

– Почему она такая? – Я повернулась к маме и папе. – Почему у моей сестры нет носа? Почему у нее дырка между носом и губой?

Мама уже плакала, а папа сел возле нее на корточки и ласково гладил ее руку.

– Почему она такая… странная? – снова спросила я. Больше я не заглядывала в кроватку. Мне было страшно.

– Кэти, – начал папа, – вот такой она родилась. К сожалению, не всем детям везет, не все рождаются здоровыми.

– Почему?

Папа снял очки и вытер глаза.

– Потому. Теперь мы должны помочь ей. Мы покажем твою сестренку доктору, и он исправит ей лицо. Все будет хорошо. Мы…

– Перестань! – зарыдала мама. – Ничего не будет хорошо. Как мы справимся?

– У нас все получится. Мы приложим все силы, – заверил ее папа. – Кэти поможет нам, правда, дочка? – Он взглянул на меня, словно говоря: «Не стой так, подойди и обними маму».

Может, это имела в виду тетя Агнес, когда говорила о храбрости? Я подошла к маме и обхватила ее руками.

Приехал доктор. Я стояла на кухне за дверью и подслушивала.

– У нас великолепная команда специалистов по челюстно-лицевым проблемам. У них очень большой опыт в лечении детей с врожденной расщелиной нёба или губы, – говорил доктор. – Такая проблема бывает у каждого семисотого новорожденного. Мы также обратимся за консультацией к пластическому хирургу и с его помощью проведем восстановительные хирургические процедуры. После серии операций мы восстановим губу и нёбо вашей дочери.

– Когда начнем? – спросил папа.

– Еще в младенчестве. Но она должна немного подрасти, чтобы легче переносить хирургическую операцию.

– Я не понимаю, почему так получилось. Во время беременности я чувствовала себя неплохо. Много отдыхала. Что же я делала неправильно? – взмолилась мама, пытаясь найти объяснение.

– Твоей вины тут нет, – сказал ей папа.

Доктор согласился с ним.

– Причины нам неизвестны. В вашей семье были подобные случаи? Вам известно о них?

– Кажется, нет. Но я была уверена, что все делаю правильно, – твердила свое мама. – Но мне надо было сделать УЗИ. Мне надо было…

– Перестань! – Папа повысил голос. – Хватит винить себя.

– Специалисты все сделают. Я понимаю, что с этим трудно мириться, но у нас очень большой опыт в этой области. – Доктор кашлянул. Молчание затянулось, и оно показалось мне ужасным. Наконец он добавил: – Но я боюсь, что тут будет еще одна проблема. У нее может быть поврежден мозг, но в какой степени, пока мы еще не знаем.

– Поврежден мозг? – еле слышно повторила мама.

– Да. Мы проведем тесты, но она…

– Ее зовут Изабель, – сказал папа дрожащим голосом. – Нам всегда нравилось это имя.

– Изабель, да. Приятное имя. У вас ведь есть еще одна дочка, правильно? – осведомился доктор.

– Да, Кэти.

А что?

– Пока ничего определенного, но вам может понадобиться помощь. Изабель будет нуждаться в постоянном внимании.

Бедная мама. Как это несправедливо. Я хочу ей помогать. Позвольте мне это делать.

– Все будет нормально, – ласково сказал ей папа. – Мы вместе будем ее растить.

Я услышала, как доктор поднялся со стула и стал прощаться. Я отскочила от двери и побежала наверх.

Мама не пришла ко мне, чтобы сказать «спокойной ночи», как делала это всегда. Вместо нее пришел папа. Моя спальня показалась мне темной и холодной. Я чувствовала себя очень одинокой, когда слышала его тяжелые шаги, удалявшиеся от меня.

6

Я загляделась на фото Сэма в серебряной рамке. Он в белой хлопковой рубашке, которую я купила ему ко дню рождения, солнцезащитные очки надо лбом. Сэм настоящий красавец, и он знает это. Его лицо очень симметрично, кроме одной ноздри, – она чуть меньше другой. Сэм винит в этом мать, которая курила во время своей беременности. «Как только отец отлучался из дома, она дымила как паровоз. Цигарка в одной руке, водка в другой». Еще он переживает из-за того, что лысеет – линия волос на лбу постепенно отступает. Но я утешаю его, говоря что высокий лоб придает ему большую значительность. Даже благородство. По его словам, из-за этого он все больше становился похож на своего отца, особенно если сильно взъерошит свою шевелюру.

Я так и не сказала ему про Беллс. Отложила это на неделю. И вот завтра ее поезд прибывает в Паддингтон. Не знаю, почему мне кажется, что проблема рассосется сама собой, если не говорить о ней.

Звонит телефон – это папа. Они уезжают на следующий день. «У кого вы остановитесь во Франции?» – спрашиваю я.

– Нас пригласили Уолтеры.

Фамилия ничего мне не говорит.

– Кто это?

– Давнишние друзья. Мы когда-то вместе работали в Сотбис.

– Я их не помню.

– Она уехали во Францию, когда тебе было года два. – Папа быстро меняет тему. – У тебя есть номер моего мобильного.

– Ты дашь мне телефон Уоллеров?

– Уолтеров.

– Ну да. Ты дашь мне их номер?

– Тебе он не нужен.

– Знаешь, на всякий случай.

– Мы будем звонить тебе.

– По-моему, мне лучше знать этот номер.

– Звони нам на мобильный.

– А если какая-то чрезвычайная ситуация?

– Ее не будет.

– Почему ты отказываешься дать мне их номер?

– Дорогая моя, – медленно произносит папа, – будет проще, если ты позвонишь нам на мобильный. Так ты свяжешься с нами в любое время.

Я неохотно соглашаюсь с этим аргументом.

– Только не забывайте его включать, – предупреждаю я.

Папа всегда говорил, что покупает мобильный «только для чрезвычайных ситуаций», но никак не может понять, что он бесполезен в такой ситуации, если выключен.

– Дорогая, мне пора идти. Поблагодари от нас Сэма, хорошо?

Я кладу трубку с тяжелым сердцем. Вечером мне предстоит рассказать Сэму про Беллс. Я раньше обычного звоню ему из своего бутика и прошу, чтобы он не засиживался сегодня вечером на работе и что я приготовлю сегодня его любимое блюдо – стейк с домашними картофельными чипсами, совсем как тетя Агнес. И даже побалую его десертом: апельсиновым мороженым под соусом из темного шоколада по рецепту его матери.

– Не уверен, дорогая, что я смогу уйти раньше. Загруженный день, – отвечает он.

– Но я не видела тебя всю неделю.

Он задумчиво молчит.

– Кэти, чем я заслужил такую милость? – Я слышу, как он крутнулся в своем кресле. – Ты что, чувствуешь себя виноватой за то, что трахалась с кем-то за моей спиной? – И он хохочет, словно сама идея о том, что его кто-то обманывает, абсурдна. У Сэма такое самомнение, что хоть разливай по бутылкам и продавай по всему миру. Но как раз это я и считаю в нем наиболее привлекательным. Мне всегда казалось, что я полюблю какого-нибудь ученого или писателя. Мой последний бойфренд был композитором, который ездил по разным странам и писал саундтреки к телефильмам и телешоу. Я видела его очень редко, поэтому у нас все и закончилось. Я знала, что такие отношения ни к чему не приводят. Но все же я никогда не думала, что стану встречаться с таким парнем, как Сэм. И вообще, мне нравится Саймон Коуэлл, и этим все сказано.

Я раздвигаю дверцы нашего гардероба. Одежда аккуратно сложена на полках. Что мне надеть? Выбираю темно-красный кружевной топ с бархатной окантовкой по горлу. Под него пойдет черный кружевной бюстгальтер. Ну а еще надену джинсы с черными сапожками. Сэму они нравятся. Я стягиваю с себя устрично-серую блузку и швыряю в бельевую корзину; расстегиваю юбку и гляжу на себя в большое зеркало. Мои волосы, окрашенные теперь в мой натуральный темно-каштановый цвет, обрамляют лицо. Они уже довольно длинные, и обычно я закалываю их на затылке. Волосы у меня тонкие, отцовские. Вообще, я многое унаследовала от папы: длинный, как у всех Флетчеров, нос, большой рот и ямочку.

В ванной я открываю один из зеркальных шкафчиков и нахожу ватные диски и лосьон для снятия макияжа. Сэм приходит в ярость, если я оставляю в ванной зубную пасту или ватные диски – все должно быть аккуратно убрано в зеркальные шкафы. Мне нравится его опрятность. Если бы не он, здесь все было бы перевернуто вверх дном.

Я стираю с лица дневную косметику. От мамы мне достались веснушки на носу и щеках и зеленые глаза. Папа часто говорил, что он сразу влюбился в ее глаза. Они были оливкового цвета, а папа любил оливки. Когда я познакомилась с Сэмом, он сказал, что мои глаза так и манят лечь со мной в постель. Вот он увидит глаза Беллс, они еще красивее. В них живая зелень и совсем нет серого цвета. Я сажусь на край ванны и пускаю воду, затем добавляю в нее мерку масла нероли и наконец погружаюсь в ароматную воду. День был долгим. Вечер тоже пройдет нормально. Сэм не рассердится на меня из-за Беллс, и все будет хорошо. Так, уже в сотый раз, я начинаю уговаривать себя.

Я накрываю на стол, положив возле каждой тарелки новые салфетки, которые я сделала из муслина. Моя мама умеет сворачивать салфетки в форме лилий. В детстве я пыталась подражать ей. Сейчас я просто сложила мою салфетку пополам. После этого я открываю холодильник и наливаю себе второй бокал белого вина. Сэм приедет с минуты на минуту. Я слышу, как в двери поворачивается ключ, и внутри меня что-то обрывается. Я делаю глубокий вдох и вспоминаю совет Эммы ничего не утаивать.

– Привет, милый, – кричу я. Пахнет ароматическими свечами и картофелем, обжаренным на золотистом масле. Тихо звучит музыка.

Сэм входит на кухню, протягивает мне букет из красных и оранжевых тюльпанов. Я благодарю его поцелуем, а он обнимает меня за талию.

– Китти-кинс. – Он трется носом о мой нос. – Я большой счастливчик. Я мчался домой. Не слишком я опоздал, а?

– Ты все превосходно рассчитал. Как прошел день? Хорошо?

– На рынках был великолепный день. Просто сказочный. Трам-бэм-бэм, благодарю вас, мэм. – Он подмигивает. – Теперь я целиком в твоем распоряжении.

– Блестяще, Сэм. – Когда он приезжал домой и радостно сообщал об удачной сделке, раньше я пыталась расспрашивать его о деталях, но он всегда отмахивался, мол, топ-секрет, детка, конфиденциальные дела, и стучал пальцем себе по носу. Поэтому теперь я редко пристаю к нему с расспросами, только восхищенно улыбаюсь и качаю головой.

– Сказочные ароматы. Я умираю с голода.

– Садись. – Я подвигаю к нему стул. – Тебе нужно расслабиться.

– Ты подлизываешься? Готовишь меня к чему-то? – бормочет Сэм, млея от удовольствия, когда я начинаю массировать его плечи.

– Разве девочка не может побаловать своего мальчика просто так? – Я провожу ладонью по его спине. – Вот так. Что ты выпьешь? Пива или вина?


Мы доедаем первое блюдо. Что со мной? Почему я опять смалодушничала? Я снова ничего не сказала про Беллс. Вместо этого выслушала рассказ Сэма, что Магуайр купил «Мини-Купер» и планирует прокатиться на выходных; не возражаю ли я, если он тоже поедет?

Он протягивает руку через стол и гладит меня по щеке.

– Хватит обо мне. Как там поживает старая жаба в углу? Она появлялась у тебя в последние дни?

– Увы, не появлялась. – Вместо Беллс я рассказываю ему про Ив.

– Ей надо быть размером со слона, а не с мышку, – смеется он.

Я открываю холодильник и обещаю себе, что вот поставлю на стол десерт и тогда что-нибудь скажу. Ведь не так трудно сказать примерно так: «Сэм, завтра приедет моя сестра, ты не возражаешь? Она не совсем такая, как ты ожидаешь, возможно, ты будешь чуточку удивлен…» Но тогда я его напугаю, верно?

Я ставлю десерт на стол. Сэм поглаживает живот и улыбается.

– Смотри, избалуешь меня. Вот я привыкну к такой роскоши, и тогда…

– Сэм, мне нужно тебе… ой, господи! Это те самые часы? – Я смотрю на его руку. – Ты все-таки их купил?

– Угу. – Сияя, он трясет передо мной своим запястьем. Несколько месяцев он твердил про эти часы «экстрим». Особая модель с электронным устройством; с его помощью владелец часов мог вызывать спасателей в момент чрезвычайной ситуации. Один из его друзей работал в рекламе, и его компания участвовала в продвижении этих часов. Мы с Сэмом были в восторге, когда на презентации встретились с актером Пирсом Броснаном.

– Знаешь, я мог бы купить одни. А то вдруг попаду в лавину, – на полном серьезе сказал Сэм своему коллеге Тиму.

– Да, да, да. Абсолютно, дружище, – ответил Тим.

– Или если ты перевернешься в каноэ где-нибудь на бурном перекате? – поддержала я Сэма, стараясь не смеяться. Я не стала напоминать Сэму, что он и рядом не стоял с экстремалами и что чрезвычайные ситуации ему не грозят. Разве что он упадет в яму во время игры в гольф.


И вот он с гордостью смотрит на свои часы.

– Если ты случайно нажмешь на «вызов», тебя оштрафуют на тысячи фунтов. Так что будь осторожной, Кэти, capisce? Да, так что ты хотела мне сказать? – Он нарезает ломтиками апельсиновый десерт, по краям которого выступают сливки и образовывают причудливые узоры с шоколадным соусом.

– Мне надо было раньше спросить тебя об этом. Просто завтра в Лондон приедет моя сестра.

– Правда? – Он съедает ложку десерта и стонет от удовольствия. – Delicioso. Ты что, брала тайком уроки кулинарии?

– Я надеялась, что она сможет пожить у нас. Моя сестра. Изабель. Ты не против?

– Конечно, нет. А долго?

– Две недели.

– Ладно. – Сэм выглядит задумчивым, он явно удивлен, почему так долго. – Нет, все ОК, не вижу причин отказать тебе. Изабель моложе тебя, верно? Я могу познакомить ее с Магуайром, ему нужна подружка.

– Но ведь он был с новой «леди» совсем недавно.

– Это не в счет. Магуайр любит кратко и сладко. Значит, Изабель приедет на две недели? Прекрасно. Заметано.

– Сэм! Не говори штампами. Если Магуайр и дальше будет так себя вести, он превратится в унылого старого холостяка, – добавляю я.

– Она походит на тебя? – интересуется он. – Только моложе и без морщин?

– Сэм! – восклицаю я с досадой. – Тебе важно только это? Внешность?

– Угу. Ну ведь приятно, если перед тобой не серая мышь. Да ладно тебе, девчонки думают то же самое. Только парни честнее, вот и все. Ты запала бы на меня, если бы я был страшный как смертный грех?

Я беру тарелку и подхожу к раковине.

Он поднимает руки, как бы извиняясь.

– Сколько же ей лет?

– Двадцать два. – Я сажусь и смотрю на свечу, которую зажгла с такими надеждами. Десерт съеден, а я все еще не сказала ему всю правду. Когда свеча догорит, Сэм будет знать все про Беллс, клянусь я себе.

– Чем же она занимается? Эротическими танцами?

– Ох, Сэм! – Я вздыхаю.

– Не говори мне… она работает на МИ-5 или что-нибудь не менее восхитительное? Серьезно, почему бы мне не пригласить Магуайра на вечер, чтобы они познакомились?

Билл Магуайр. Высокий, волосы цвета яичного желтка и такие же брови и ресницы. Всегда носит кожаный пиджак. Хищник, когда речь идет о женщинах; любит грязные шутки.

– Хм, не думаю. Ну то есть Билл замечательный, но…

– Она ведь не замужем, верно?

Я киваю.

– Сэм, я должна рассказать тебе про нее вот что. – Я перевожу взгляд на свечу, на ее пламя, сияющее в темноте.

Сэм подходит ко мне.

– Я жду встречи с ней, детка. Хватит беспокоиться. Ты сама себе создаешь стрессы.

Он целует меня в шею, потом встает передо мной на колени и кладет руки мне на бедра. Я знаю, что будет дальше. Он пропоет начало песни Криса де Бурга «Леди в красном» «Я никогда не видел тебя такой красивой…», потому что знает, что это меня рассмешит. Мы дразнили Эмму за ее пристрастие к Крису де Бургу, вот как это началось. Вообще-то у нас тоже есть его диск, но это наш маленький секрет.

Сэм поднимает меня на ноги. Мы любим танцевать в кухне. Это наши минуты, только Сэм и я. Он кружит меня, что-то нежно напевая мне в ухо. Мы смеемся.

Почему моя семья не такая, как все? – думаю я с досадой. Разве не чудесно было бы сказать: «Моя сестра юрист»? Или архитектор, философ, психолог, художница, писательница, парикмахерша, повар, сиделка, да кто угодно. Почему мы не можем быть нормальными, как любая другая семья? Почему я так переживаю из-за этого? Ведь я должна была бы давно с этим смириться. Неужели я не готова сказать об этом Сэму? Как говорит Эмма, если у нас серьезные отношения…

Наконец мы перестаем танцевать.

– Спасибо за прелестный вечер, Кэти. – Он берет мою руку и ласково целует по очереди каждый палец.

Я не хочу ничего ему говорить. Мне кажется, что время для этого не подходящее. Он сам увидит завтра Беллс.

7

1984

Я шла по школьной площадке и увидела за железными воротами маму. Она стояла отдельно от кучки родителей. С ней была Беллс в прогулочной коляске. Что тут делала мама? В моей груди забурлила смесь гнева и паники. Мама никогда не встречала меня после школы. Обычно я шла до углового магазинчика мистера Стаббингтона, покупала фруктовое мороженое и зефир, потом шла домой с Эммой, моей соседкой. Я пила у них чай, потому что там было приятнее. Они зажигали газ, и мы поджаривали на нем наш зефир.

Мама была в грязном фартуке с пятнами краски и масла, ее ярко-красные башмаки были похожи на сабо, рыжеватые волосы убраны под хлопковый шарф. Другие родительницы носили длинные юбки цвета морской волны и блузки с жемчугом, а их завитые волосы шапкой обрамляли голову. Почему же моя мама выглядела не так, как все? Зачем она привезла сюда Беллс?

– Кэти, ты почему остановилась? – нетерпеливо спросила Эмма. – Я хочу есть. Пойдем.

– Тут мама, с Беллс. – Я схватила ее за руку.

– Ну и что? – удивилась Эмма.

Я не говорила про Беллс никому в классе: они бы не поняли. Эмма единственная видела ее с самого начала. Лицо Беллс выглядело очень странно. А мои одноклассники смеялись над всем, что считали странным. Миссис Хигсон, одна из родительниц, стоявших у ворот, была такая толстая, что ее прозвали «миссис Слоновые Ноги». Видела ли меня мама? Я нырнула за уличный туалет для мальчишек, но долго там не простояла – едва не задохнулась из-за вони. Я с досадой подумала, что мамин голос звучал громче всех. Я не сомневалась, что она делала это нарочно.

– Иди, – сказала я Эмме, махнув ей рукой. – Скажи маме, что я задержалась в классе. Ну скажи ей что-нибудь!

Я слышала, как расходились родительницы, урчали моторы, скрипели детские коляски, тявкали собаки. Я ждала, крепко зажав нос.

– Хелло, – услышала я мамин голос (мама старалась говорить дружелюбно). – Не пугайся, она тебя не укусит. Ее имя Изабель. Мы зовем ее Беллс.

С кем говорила мама? Я высунула голову из-за стены. Возле мамы стоял Имоджен со своей матерью, он был младше меня на год.

– Почему она такая? – спросил Имоджен, не в силах оторвать взгляд от ребенка в коляске. – Почему у нее такая большая дырка на лице?

– Имоджен, ты ведешь себя неприлично, – сказала его мать, покраснев. – Важно не лицо, а душа, правда? – обратилась она к маме.

Мама ничего не ответила.

Имоджен так и стоял, приросший к месту, будто манекен в универмаге. Мне хотелось крикнуть ему – «отвали!». Потом его мать потащила его прочь.

Я ждала, когда все разойдутся и можно будет безопасно выйти из моего укрытия. Минут через десять я высунула голову из-за стены. Мама наклонилась к Беллс и разговаривала с ней. Я сделала бросок к дорожке и пошла по ней уже не спеша, словно только что вышла из школы.

– Мне безразлично, что все говорят, – услышала я. – Ты моя маленькая красавица, мама любит тебя, у нас все хорошо, правда?

– Привет, мам. Мне надо было убрать краски и все другое, – пробормотала я.

Мама с подозрением взглянула на меня.

– Эмма сказала, что ты показывала учительнице свою вышивку.

Мы пошли домой. Я понуро плелась рядом с мамой. Коляска стучала колесами по тротуару.

– Тебе так интересно разглядывать свои ноги? – спросила мама.

– Не-е.

– Мне сегодня был звонок, – сказала мама. – От миссис Стаббингтон.

Я похолодела.

– Кэти, мне стыдно за тебя. Я разрешила тебе возвращаться домой самостоятельно, потому что считаю тебя достаточно большой. И тут я узнала, что ты заходила в этот магазин и взяла там деньги из чулка для пожертвований. Что с тобой творится в последнее время? – Мама повернулась ко мне, требуя объяснения.

Мистер Стаббингтон запретил мне приходить в его магазин целую неделю, потому что застал меня за попыткой украсть деньги, предназначенные для благотворительного фонда. В основном там лежали монеты по один-два пенса, но сквозь тонкую ткань чулка соблазнительно сверкали серебряные и золотые монеты. Когда мистер Стаббингтон отвернулся и накладывал яблоки в бумажный пакет, я не выдержала, сунула туда руку и попыталась добраться до монеты в пятьдесят пенсов. Увидев, что я делаю, он погрозил мне пальцем и сказал, что эти деньги будут потрачены на помощь старикам.

В общем, никакого объяснения у меня не было.

– Если ты не пообещаешь мне, что больше не будешь воровать деньги, я буду забирать тебя из школы каждый день, – пригрозила мама.

Я не поднимала глаз.

– Вместе с Беллс, – добавила она.

Неужели она читала мои мысли?

– Мам, я обещаю, что больше не буду.

Нам навстречу шли две девочки. Они остановились и разинули рот, когда увидели Беллс.

– Что такое у этого? – спросила одна из них. Я старательно разглядывала трещину на тротуаре. Если я наступлю на нее, мне не будет везти.

– «Этот» – моя дочка Изабель. Она родилась с расщелиной в твердом и мягком нёбе, и ваши вопросы ей не помогут, – ответила мама, провозя мимо них коляску. Я искоса взглянула на девчонок. Они так и стояли, широко разинув рты.

– Что такое расщелина в небе? – спросила одна у другой.

– Прости меня, ма.

– Ладно. Только, Кэти, пожалуйста, больше не воруй. У меня и так много дел. Мне некогда следить еще и за тобой.

После этого мы спокойно пошли домой.

– Привет, Беллс, – сказала я, зайдя в дом, и погладила ее по голове. – Сегодня я принесу тебе чай, – сообщила я маме, потому что знала, как она устает. Еще мне нравилось делать пюре для Беллс. Я привезла ее на кухню.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5