Элиэтт Абекассис.

Тайна доктора Фрейда



скачать книгу бесплатно

Посвящается

Жанин Абекассис, моей матери, преподавателю и психоаналитику


Eliette Abecassis

UN SECRET DU DOCTEUR FREUD

Copyright © Editions Flammarion, Paris, 2014

© Ефимов Л., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Пролог

– Дорогие коллеги, дорогие последователи и друзья, благодарю вас за то, что вы в столь полном составе пришли выслушать меня. Увы, настала пора изменить свою жизнь, начать другую историю, которая увлечет вас навстречу вашей судьбе. Вам предстоит покинуть то, что вам дороже всего, то, что вы создали, что вас определяет: вашу жизнь, ваши труды, вашу культуру, язык, привычки, друзей и близких – вашу страну. И сегодня у меня тяжело на сердце, когда я говорю вам: дорогие друзья, настала пора уходить. Это безвозвратное путешествие становится настоятельно необходимым и не пройдет для вас бесследно, но, быть может, сохранит вам жизнь. Ибо у вас нет выбора: история уже началась.


В воскресенье 13 марта 1938 года Зигмунд Фрейд вместе с дочерью Анной при поддержке правления Венского психоаналитического общества созвал его членов на чрезвычайное собрание в штаб-квартире своего издательства, расположенного в доме № 7 по Берггассе.

Этим вечером их собралось много, человек шестьдесят учеников и соратников, сплотившихся вокруг учителя, который, быть может, выступал перед ними в последний раз.

Анна заняла место справа от отца, рядом с Мартином, своим старшим братом. Сам Зигмунд Фрейд, с коротко подстриженными волосами и бородой, одетый, как всегда, элегантно, поблескивал внимательными глазами из-за маленьких круглых очков и приветствовал то одних, то других, пожимая руки и обнимая тех, кого так хорошо знал.

Он обменялся несколькими сердечными словами с Рихардом Штербой и его женой Эдитой, возмущенными положением Австрии после ее аннексии Германией. По-братски пожал руку Рихарду, ставшему чрезвычайным членом Венского психоаналитического общества, наверняка в последний раз, поскольку знал, что тот решился отправиться в изгнание вместе с супругой и детьми. Хоть они и не евреи, но отказались сотрудничать с разрушителями и возглавить «аризированные» аналитические общества. Страна стала опасной для тех, кто занимается психоанализом. Все надеялись на плебисцит, чтобы сам народ высказался по поводу независимости Австрии. Но канцлер ушел в отставку, и на всех стенах появились свастики.

Надо срочно бежать. Осталось всего три дня до того, как через Прагу прилетит с новостями Эрнест Джонс, комментатор и биограф Фрейда: он договорился с британским министром внутренних дел, чтобы семья учителя, его слуги, врачи, а также некоторые ученики и их близкие смогли эмигрировать в Великобританию и работать там. Если нацисты предоставят им право уехать, их встретят с распростертыми объятиями.


Фрейд с грустью пожал руки друзей, потому что помнил самое начало ассоциации, когда «Психологическое общество по средам» устраивало собрания у него дома по вечерам.

Вместе с блестящими учениками – Карлом Густавом Юнгом, Шандором Ференци или Карлом Абрахамом – он решил придать этим встречам официальный характер и создать Венское психоаналитическое общество.

Его друзья тоже в него вступили. Сабина Шпильрейн, пациентка Юнга, Лу Андреас-Саломе и Евгения Сокольницкая, которая была отправлена во Францию, чтобы преподавать психоанализ и работать с такими писателями, как Андре Жид, и будущими аналитиками – например, с Рене Лафоргом. И, разумеется, самая преданная и прилежная из учеников, принцесса Мари Бонапарт.

Однажды благодаря пожертвованиям некоего мецената было создано издательство Фрейда – «Internationaler Psychoanalytischer Verlag», а также Международная психоаналитическая ассоциация, президентом которой стал Карл Густав Юнг. Были конгрессы, конференции, собрания. Были новообращенные и ученики, порой пытавшиеся продвигать свои собственные идеи. Были распри, раздоры, уходы по собственному желанию и изгнания, страстные дружбы, великие взлеты, удивительные письма, прорывы в исследовании человеческой души – и разочарования.

И вечно находились те, кто ему льстил, и те, кто с ним спорил. Те, кто его покинул, и вернейшие из верных.

Помнил он и о том ужасном моменте, когда Юнг сложил с себя полномочия президента на IV конгрессе. Кто мог подумать, что однажды его прельстит нацистская идеология? Юнг, самый блестящий из его учеников, с которым он дни и ночи проводил в спорах, самый творческий, самый открытый новым идеям ум – как он мог примкнуть к этому варварству?

После первых фраз, произнесенных в полнейшей тишине, наступил момент смятения. Среди встревоженных лиц Фрейд узнает верных соратников и чувствует утешение от их присутствия. Они здесь. Те, что последовали за ним с самого начала, те, что присоединились к нему по дороге, и последние пришедшие. Те, что поверили в него. Те, что никогда его не покидали. Те, что пойдут до конца. Те, кого он уже никогда не увидит.

Пауль Федерн, всегда готовый заменить его в трудные минуты, когда он слабеет из-за болезни. Рядом с Паулем его друг Эдуард Хичман, приходивший сюда еще во времена «Общества по средам». Он тоже пытается спастись в Лондоне. Повернув голову в сторону своих детей и молодого поколения, он замечает их близкую подругу Жанну Лампль де Гроот, которая состоит среди избранных, получивших девять колец, которые распределил сам учитель. Рядом сидит ее муж, он дружит с Мартином и поэтому часто бывает у Фрейдов; все семейство очень его любит. Неподалеку – Хайнц Хартман, психиатр, которому он предложил анализировать, если тот согласится остаться в Вене: это один из вожаков нового поколения…

Все это дорогие ему люди, а сколько еще других, на которых ему некогда долго останавливаться, его друзей, учеников, последователей!

И Зигмунд Фрейд продолжал говорить, мучаясь от боли, которую ему причиняли металлическая челюсть и страдающее сердце. Он подыскивал слова, чтобы быть убедительным, и вдруг они пришли сами – те самые слова, которые он слышал в своей семье, слова многих поколений изгоев, спасавшихся от погромов. Слова, которые словно принадлежали прошлому и появлялись, чтобы объяснить невыразимое, хотя по-настоящему их никто не слышит. Евреи гонимы. Почему? Потому что они евреи. Как понять это с психоаналитической точки зрения? И что делать, когда все кажется потерянным?

Ему вспомнилось некое послание – завет, пришедший из других времен, что-то далекое и вместе с тем близкое, показавшееся ему таким знакомым. А поскольку Вена изгоняет их, поскольку его страна, которую он так любил и которой верил, захвачена нацистами, а на их глазах каждый день творится непотребство, Фрейд заговорил, обращаясь к членам Ассоциации, а те слушали его в ошеломленном молчании:


– Дорогие сподвижники, мне незачем описывать вам ситуацию, в которой оказался психоанализ, вы и сами могли удостовериться, что нынешнее время не сулит всем нам в Австрии надежды на лучшую жизнь. Корабль тонет, и я, памятуя о злосчастном «Титанике», присоединяюсь к совету моего друга Эрнеста Джонса. Всем вам надо спасаться, поскольку речь идет о вашем выживании.

Я долго надеялся, что город, видевший рождение этой благородной науки о психике, воспрянет и прогонит оккупанта-нациста, но сегодня знаю, что ничего подобного не произойдет. Вот почему я собрал вас здесь. Чтобы сказать вам, как я ценю время, проведенное с вами. А также чтобы объявить вам, что нам пора расстаться.

Но прежде всего знайте, что мы, евреи, всегда старались уважать духовные ценности. Мы сохранили наше единство благодаря идеям, именно им мы обязаны тем, что дожили до сего дня. Мы сумели победить рок и людскую жестокость, которая веками изливалась на нас!

Так что мы последуем примеру рабби Йоханана бен Заккая, великого законоучителя, который всегда был для меня примером одного из самых знаменательных деяний. В самом деле, когда римляне осаждали Иерусалим, он тайно явился к императору Титу и добился от него разрешения открыть в городе Ябне первую школу изучения Торы. С этого времени духовной родиной рассеянного по земле народа стала Книга.

А вы, дорогие друзья и ученики, покинув этот город, вынудивший вас к изгнанию, станете основывать научные общества и устраивать международные собеседования по поводу наших трудов. Будете организовывать конференции и публиковать свои книги. Будете собираться вместе и спорить между собой так же, как мы это делали в Вене. Так мы и выживем, и психоанализ тоже! Мы останемся жить и после нашей смерти!

Прощайте же, мои дорогие и верные друзья, и пусть грядущее будет к вам благосклонно!


Фрейд с волнением посмотрел на собравшихся, потом его взгляд обратился к детям, старшему сыну Мартину и к вытирающей слезы Анне. Что с ними будет?


Он настолько был погружен в свои мысли, что не заметил в глубине зала человека в круглых очках, который, похоже, ни с кем тут не был знаком, но очень внимательно наблюдал за всем, что тут происходит сегодня вечером. Это был светловолосый мужчина лет тридцати с пристальным взглядом серых глаз из-под нахмуренных бровей. Он склонился к своему соседу, Рихарду Штербе:

– Зачем вы связались с этими евреями?

Глава 1

– Можно мне чашку чая? – спросил Мартин, несмотря на приставленный к его виску пистолет.


Тип, тычущий в него оружием, обернулся к своим сообщникам и спросил, как они относятся к просьбе молодого человека.

Было решено дать ему то, что он просит, но при условии, что посуду за собой он вымоет сам.

Мартин пил, исподтишка наблюдая за своими противниками. Отец наверняка не одобрил бы эту его привычку – пить чай в самый неподходящий момент. Он не понимал, откуда у сына это хладнокровие в сочетании с некоторой фантазией. Наверняка от его матери, Марты, которую он так любит. Он поразительно на нее похож – такие же темные густые волосы, карие глаза и полные губы. Да и назвали его именем, так похожим на материнское. Что с ней станет, если с ним что-нибудь случится? Потом, вспомнив о больном отце, который, должно быть, ждет его всего в нескольких домах отсюда, Мартин начал судорожно размышлять.

Тип, угрожавший ему пистолетом, явно из тех проходимцев, которые пользуются аншлюсом и неразберихой, вызванной приходом нацистов 12 марта 1938 года, чтобы грабить евреев. В отцовское издательство они проникли, взломав дверь.

Что касается Мартина, то он здесь с раннего утра, чтобы уничтожить секретные документы доктора Фрейда, которые ни в коем случае не должны попасть в руки нацистов. Однако завершить миссию ему помешало обнаружение адресованного отцу письма, которое и повергло его в величайшую растерянность. Мартин пробежал глазами его начало, сознавая, что не следует этого делать, поскольку пачка писем, из которой он его вытянул, случайно оказалась – или была спрятана? – среди банковских документов. Содержание письма его явно не касалось. И все-таки он невольно медлил.

Вот тогда-то, по странному стечению обстоятельств, словно чтобы наказать его, в дом вломилась шайка мародеров, и один из них, выхватив оружие, прицелился ему прямо в сердце.


Город захвачен нацистами – этот столь величественный город с его стройными улицами и красивыми зданиями, такой впечатляющий, такой богатый памятью и искусством, но при этом такой уязвимый. Ночи оглашаются криками и автоматными очередями. Всякий раз, направляясь к отцу по адресу Берггассе, 19, Мартин видит свастику, нарисованную на двери дома напротив, и нацистов на его крыше. Сразу же после аншлюса были обнародованы антиеврейские законы и начались преследования, столь же свирепые, как в Германии. Евреи стали жертвами всевозможных проходимцев, которые воспользовались ситуацией, чтобы выслеживать их и грабить. У них реквизируют имущество. Разрушают синагоги. Изгоняют их из жилищ или убивают, но ни одна страна не выступила против захватчиков. Для тех, кто не хочет умирать, эмиграция кажется единственным решением, но она почти невозможна из-за действующих законов.

В своей квартире на втором этаже, наполненной сокровищами, собранными за последние пятьдесят лет, Зигмунд Фрейд задумчиво смотрел на бесчисленные статуэтки. Он все еще не решался уехать. Нацисты сожгли его книги об открытиях в психоанализе вместе с произведениями Кафки, Стефана Цвейга, «еврея Гейне» (как они его называют) и даже Карла Маркса с продолжателями. Они не удовлетворились уничтожением произведений, оставшихся в Вене, им удалось даже вывезти большую их часть из Швейцарии, хотя предполагалось, что там они будут в безопасности. И они не только сожгли их, но еще и заставили его оплатить их доставку в Вену.

Кто бы мог подумать, что они способны на такую ненависть, такую жестокость? Жители Вены, открывшие врата своего города для многочисленных иноземных общин, считались самым гостеприимным народом Европы. Разве сам император Франц-Иосиф не заявлял: «Я не потерплю травли евреев в самом сердце моей империи. Я совершенно убежден в верности и преданности израэлитов, и они всегда могут рассчитывать на мое покровительство!»? Но эта безопасность была весьма относительна: с тех пор как бургомистром был избран Карл Люгер, даже студенты университета позволяли порой прорываться своему антисемитизму. Этот «социалист-христианин», после того как император четырежды отказывал ему в назначении, сказал, что не сердится за это на «маленького бедного еврея». Дескать, он ведет борьбу против засилья крупного капитала, предположительно находящегося в руках евреев, которые подобно Ротшильдам, Эфрусси, Тедеско, Конигсватерам, Гутманам, Эпштейнам, Вертхаймам, Шей де Коромла владели дворцами на Ринге, знаменитом бульваре, кольцом окружавшем старую Вену. Однако те, кого он называл «Еврейским банком», старались придать блеска городу, который Франц-Иосиф отстраивал за пределами средневековых стен.

С тех пор как Гитлер прошествовал тут, словно триумфатор, хозяевами города стали нацисты. Диктатор достиг своей цели: властвовать над родной Австрией, которая некогда пренебрегла им и где он был всего лишь художником-неудачником. Сторонники нацистов унижают евреев на улицах. Интересно, как бы им удавалось узнавать их, если бы им не содействовали продавцы и прохожие? Они издеваются над ними. Заставляют скрести тротуары зубными щетками с помощью кислоты, чтобы стереть всякий след, оставленный сторонниками прежней власти.


На полсекунды Мартин вспомнил об историях, которые передавались в Вене из поколения в поколение: о том, как в 1421 году при герцоге Австрийском Альберте V в Вене случились волнения, во время которых было убито множество евреев. Движимые утробной ненавистью, венцы бросали их за решетку, пытали, морили голодом, отбирали у них детей, чтобы окрестить или продать в рабство. Уцелевшие заперлись в синагоге и после трехдневной осады совершили коллективное самоубийство. Община была обескровлена. Руины здания невесть каким чудом сохранились и свидетельствовали о катастрофе.

И вот сегодня это начинается снова. Что с ними будет? Тип, который держит его на прицеле, выглядит неуравновешенным. Любой пустяк может вывести его из себя, и он выстрелит. Что отец будет делать без него? Мартин снова представлил его себе: тонкие черты лица, челюсть, деформированная из-за нескольких операций, напряженный взгляд за толстыми стеклами очков… Зигмунд Фрейд – это патриарх, верный своим друзьям, коллегам, ученикам и своей семье. Он не перенесет, если хоть волос упадет с его головы.


Многие из близких отца недавно уехали – в Иерусалим, в Америку или во Францию, как Оливер, его брат, с семьей. Их тетка Минна сейчас в Англии вместе с подругой Анны Дороти Берлингем и ее детьми; сестра Матильда с мужем тоже там.

А он, старший сын, остался здесь вместе с Анной, своей младшей сестрой, чтобы заниматься отцом, хотя ведь собирался покинуть город еще неделю назад. Как же он сейчас сожалеет о том, что не сделал этого! Неужели эта ошибка будет стоить ему жизни?


– Может, избавимся от него? – поинтересовался у подельников тип с пистолетом. – Пристрелим, и дело с концом.


Он остановил взгляд на Мартине с явным намерением привести свою угрозу в исполнение. А тот по-прежнему держал письмо в руках, и его единственной мыслью было уберечь его от рук этих вандалов. Это было важнее, чем дуло у виска. Он прочитал достаточно, чтобы понять, что в письме содержится тайна. Тайна, которую надо сохранить любой ценой.

Глава 2

Антон Зауэрвальд поправил круглые очки, взял из рук секретаря пачку листков и удовлетворенно пробежал их глазами: это важные документы издательства Фрейда.

С тех пор как Зауэрвальд был назначен на пост комиссара по еврейским делам, его постоянно ждала на столе кипа досье. Покинув химический факультет Венского университета, где он был учеником известного профессора Йозефа Херцига и защитил докторскую, по достоинству оценив его лекции, Зауэрвальд тем не менее забросил и преподавание, и исследования, решив поставить свои знания на службу нацистскому режиму. А заодно снабдить его бомбами. И ему удалось даже невероятное: стать у венской полиции экспертом по своим собственным бомбам, после того как те взрываются. Этот маленький фокус, это лавирование между нацистами и австрийской полицией очень его забавлял. Таким образом у него создалось впечатление, будто он потешается над администрацией, которой подчинен. Его аналитический ум обнаружил слабые места в системе, и он этим пользовался. Когда австрийцы просили его провести экспертизу бомбы, они, разумеется, и понятия не имели, что он сам же ее и сконструировал по заказу нацистов, которые были рады воспользоваться его техническими познаниями в этой области. Это удовлетворяло его потребность в работе и действии. И он никогда не останавливался: сам создавал, сам уничтожал, сам же анализировал и писал рапорт для начальства.

Ему было тридцать пять лет, но тонкие волосы и маленькие усики делали его старше, однако это его не смущало. Он стремился подняться в иерархии Рейха, а для этого необходимо было внушать уважение. Пока он оставил все дела и открыл то, что интересовало его в первую очередь, поскольку касалось отца психоанализа, человека, из-за которого в Вене повеяло грехом и соблазном. Он с ухмылкой просмотрел тома личных и профессиональных счетов знаменитого профессора. Оказывается, Фрейд ходатайствовал об Unbedenklichkeitserkl?rung, то есть просил выдать ему «свидетельство о безвредности», которое позволило бы ему покинуть страну. Но немцы наложили арест на издательство и все его средства. С тех пор как нацисты ограничили финансовую свободу евреев, все их имущество сверх пяти тысяч рейхсмарок надлежало декларировать. Было официально объявлено, что оно «приобретено незаконно», и это позволяет изъять деньги для нужд режима, прежде чем уничтожить сами семьи.


Теперь гестапо ожидало решения Зауэрвальда. Как ответственному за денежные средства и прочее имущество Зигмунда Фрейда ему поручено было удостовериться, что они полностью предоставлены в распоряжение нацистов. В конечном счете его задача сводилась к тому, чтобы выбивать деньги. И он пойдет до конца. Он методичный и серьезный работник и каждое досье штудирует с истинно научным вниманием, которое вкладывал в свои университетские труды.

Зауэрвальд знал, что, изучив финансы доктора Фрейда, он возьмет в свои руки и его судьбу, и судьбу самого психоанализа. Это доставляло ему некоторое удовлетворение. Он нетерпеливо углубился в досье. Все здесь. Большая часть счетов, официальных документов, банковских выписок, равно как личные записи психоаналитика и его переписка. Так он узнал, что «Internationaler Psychoanalytischer Verlag», или попросту Издательство, было основано благодаря промышленнику Антону фон Фройнду, который его финансировал. Между 1925-м и 1932 годами им управлял журналист и писатель Йозеф Шторфер. При его личном участии выходили три периодических издания, хотя он и не был практиком психоанализа. Затем его сменил Эдуардо Вайс, австро-венгерский врач, впоследствии эмигрировавший в Италию, как следовало из его переписки с Фрейдом. В Обществе состоял также Ганс Сакс, вернейший из верных, доктор права, учредивший журнал «Имаго», чтобы ознакомить с фрейдистской мыслью Соединенные Штаты, когда решил эмигрировать туда в 1933 году.

Перед Зауэрвальдом представало маленькое, но беспрерывно растущее международное предприятие, распространявшее свои идеи по всему свету, отчего рос и его авторитет. Настоящая чума, которая с каждым днем приобретает все большее влияние, чему Рейх решил положить конец, нацелившись на особу создателя и официального представителя Общества – доктора Зигмунда Фрейда.


Через несколько часов, изучив десятки страниц финансовой отчетности, Зауэрвальд не мог сдержать удовлетворенного вздоха. Он обнаружил, что тот, кем он занимается, должен деньги своим поставщикам. Однако евреи не имеют права покидать Австрию, прежде чем их предприятия не расплатятся со всеми долгами. Он сразу же понял, что Фрейдам придется где-то изыскать весьма значительные суммы, чтобы покрыть задолженность издательства. Суммы, которыми они не располагают, потому что на все их средства наложен арест. Они угодили в ловушку Рейха, в порочный круг, в котором губят себя все легковерные евреи.

Но это еще не все. Ему нужно обнаружить неопровержимое доказательство того, что психоаналитик нарушил закон, совершил уголовно наказуемое деяние. Зауэрвальд слегка усмехается, пригладив себе волосы. Его рапорт будет точным и результативным: с ним он сможет добиться продвижения в нацистской партии.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3