Елена Зубкова.

Первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущёв



скачать книгу бесплатно

После того как Хрущёв возглавил партийную организацию Промакадемии, главным смыслом деятельности бюро стала борьба против правых и заодно и со всеми противниками генеральной линии партии – явными, но чаще всего мнимыми. По инициативе Хрущёва в стенах учебного заведения прошла настоящая чистка – людей исключали из партии, изгоняли из Промакадемии. Партийный секретарь внимательно следил за тем, какое впечатление его бурная деятельность производит в Московском комитете партии, в ЦК.

К этому времени относится еще один значимый эпизод биографии Хрущёва – он знакомится с Надеждой Аллилуевой. Жена Сталина тоже училась в Промакадемии и была парторгом одной из групп слушателей. Хрущёв вспоминал, как беседовал с Аллилуевой о делах в академии и думал, расскажет ли она об этом разговоре Сталину и что именно она скажет. Судя по всему, Надежда Сергеевна делилась с мужем о ситуации в Промакадемии, рассказывала ему и о Хрущёве, положительно отзываясь о его работе в качестве партийного секретаря.


Хрущев в Москве. 1935 г.


Не забывал о своем протеже и Каганович. В 1930 г. он заступил на пост первого секретаря Московского городского, а потом и областного комитета ВКП(б), одновременно являясь секретарем ЦК ВКП(б) и членом Политбюро. Москва была не только главным политическим центром страны, огромное и сложное городское хозяйство требовало постоянного внимания и эффективного управления. А значит, нужны были люди, способные справиться с этими задачами – политическими и хозяйственными. Промакадемия находилась в Бауманском районе Москвы. Поэтому, когда в начале 1931 г. встал вопрос о замене первого секретаря Бауманского райкома, Каганович вспомнил о Хрущёве. Всего через полгода – новое повышение, Хрущёв получает пост первого секретаря самого большого и важного района Москвы – Краснопресненского, а в январе 1932 г. избирается вторым секретарем Московского горкома партии. Так Хрущёв становится правой рукой Кагановича в Москве, а тот, занятый на разных других постах, охотно перекладывает значительную часть забот о столице на своего выдвиженца. Столь стремительный карьерный взлет – случай весьма редкий даже по тем временам. Промышленную академию Хрущёв так и не окончил.

«Отец города»

В начале 1930-х годов Москва стремительно росла – реконструировались старые, строились новые заводы, которые требовали рабочих рук. Население столицы всего за пять лет – с 1929 по 1933-й – увеличилось почти на полтора миллиона. А городская инфраструктура оставалась при этом прежней, катастрофически не хватало жилья, обострилась транспортная проблема, коммунальный сектор находился в критическом состоянии. В городе то и дело возникали перебои со снабжением населения продовольствием, введение карточек не решило и не могло решить этой проблемы.


И. В. Сталин и Н. С. Хрущёв в президиуме на Х съезде комсомола. 1936 г.


На этом фоне началась реализация масштабного проекта – превращение Москвы в «образцовый социалистический город».

Именно так была сформулирована перспектива городского развития в постановлении пленума ЦК ВКП(б) в июле 1931 г. Ее практическое воплощение в жизнь предполагало строительство метрополитена, перепланировку городского пространства, расширение русла Москвы-реки и строительство канала Москва – Волга, возведение жилья и детских учреждений. Генеральный план реконструкции Москвы был утвержден в июле 1935 года. Он осуществлялся под непосредственным руководством и наблюдением Сталина, а отвечали за его реализацию городские руководители – сначала тройка Каганович, Хрущёв и Булганин, а после перехода Кагановича на другую работу – двое. Хрущёв с января 1935 г. укрепил свои позиции в качестве партийного лидера Москвы, заняв сразу два поста – первого секретаря МК и МГК ВКП(б), Николай Булганин с 1931 по 1937 г. возглавлял Моссовет.

Хрущёв и Булганин, «отцы города», как в шутку называл их Сталин, поначалу не очень ладили между собой. Хрущёву казалось, что Булганин ведет свою линию и мало советуется с ним. В этих претензиях и обидах чувствуется комплекс провинциала – все-таки Булганин, работая в столице с 1922 г., мог уже вполне считать себя москвичом. Авторитет Булганину прибавляло и то обстоятельство, что до назначения на пост председателя исполкома Моссовета он почти пять лет руководил весьма солидным столичным предприятием – Московским электрозаводом. За это Николай Александрович был награжден орденом Ленина – еще один повод для некоторой ревности со стороны Хрущёва, получившего ту же награду позднее, за строительство метрополитена. Факт настолько запал Никите Сергеевичу в память, что он упомянул о нем в своих мемуарах: «Помнится, Булганин имел орден Ленина под десятым номером. Это в ту пору очень подчеркивалось. У меня был орден Ленина с номером где-то около 110». Потом отношения между «отцами города» наладились и стали вполне дружелюбными – особенно когда Хрущёв понял, что Булганин вовсе не претендует на первые роли в тандеме. Опыт совместной работы пригодился в дальнейшем: тандем Хрущёв – Булганин снова появится на политической сцене 20 лет спустя.

А пока Хрущёв полностью погрузился в московскую жизнь и ее проблемы. Он работал не покладая рук в своем стиле: с утра до вечера его видели в шахте строящегося метро, на заводе или в детском саду, на строительстве набережной или нового моста. В шахтах и тоннелях метрополитена Хрущёв чувствовал себя как рыба в воде – сказывался донецкий опыт. Он вникал во все детали технологического процесса, а порой выступал с дельными предложениями по его совершенствованию. И, конечно, не забывал о своих обязанностях партийного руководителя – убеждал, нажимал, подстегивал. Первая линия метро была открыта 1 мая 1935 г., Хрущёв вместе с Кагановичем и другими почетными гостями проехал на первом поезде. «У нас метро работает прекрасно, – говорил некоторое время спустя Никита Сергеевич и добавлял: – лучше английского».

Не так успешно пошли дела в столице со строительством жилья, хотя московские строители никак не могли пожаловаться на отсутствие внимания со стороны первого секретаря. Жилищный кризис – одна из острейших городских проблем, решением которой занимался Хрущёв. Доставалось от него руководителям Моспроекта, которые «не поняли политического значения жилищного строительства в Москве». Упрекал Хрущёв проектировщиков в том, что они «пошли по пути упрощенчества, строительства коробок и успели обезобразить некоторые дома и участки». Думал ли тогда Никита Сергеевич, что через двадцать лет сам станет горячим пропагандистом коробок, и войдут они в историю под его именем, окрещенные народом хрущёвками?

Генеральный план реконструкции Москвы предусматривал не только новое строительство, но и разрушение старых построек. В их число попали памятники московской старины и храмы. Хрущёв, конечно, не был инициатором процесса разрушения старой Москвы – такого рода решения принимались на другом уровне. Но и никакого сожаления по поводу утраты культурного наследия столицы он не испытывал. С иронией отзывался партийный руководитель Москвы о «старых большевиках», которые по этому поводу «пускали слезу». «Они, – наставлял Хрущёв, – уподобляются героям «Вишневого сада»… Нельзя интересы всего города приносить в угоду лицам, живущим на этом клочке».

В августе 1933 г. МГК ВКП(б) и Моссовет приняли решение о сносе некоторых зданий, «затрудняющих уличное движение». В число обреченных попала тогда и знаменитая Сухарева башня. Хрущёву, подписавшему этот документ, по-видимому, даже не приходила в голову мысль, что можно найти инженерное решение для сохранения исторических памятников. Он знал только, что за процессом наблюдает Сталин, а это было главное. «Сталин следит за Москвой буквально как за любимым ребенком, от его глаз не уходит ни одна мелочь», – умилялся Никита Сергеевич.

«Сомнения, – говорил Хрущёв, – черта не наша, не большевистская». Шел 1937 год. Сомнения в то время вообще могли дорого стоить. В стране постепенно набирала обороты кампания по окончательному разгрому оппозиции и разоблачению «врагов народа». Отправной точкой для начала кампании послужило убийство С. М. Кирова в Ленинграде 1 декабря 1934 г. Москва стала всесоюзной сценой для демонстрации расправы с «оппозиционерами», большинство из которых таковыми давно не являлись.

В преддверии основного действа в Москве прошла большая партийная чистка: в 1935 г. из партии было исключено 7,5 % коммунистов. В августе 1936 г. в Октябрьском зале Дома Союзов открылся первый показательный процесс, его главными фигурантами стали Зиновьев и Каменев. Потом состоялись еще два московских процесса – в январе 1937 г. и в марте 1938 г. На скамье подсудимых оказались Радек, Пятаков, Сокольников, Бухарин, Рыков, другие известные деятели большевистской партии. Большинство обвиняемых были приговорены к расстрелу и казнены после суда. Хрущёв в своих публичных выступлениях называл обвиняемых «продажными наймитами», «агентами германского и японского фашизма» и призывал к «беспощадности к врагам».

Летом 1937 г. репрессии принимают массовый характер. Формально целевыми группами репрессивных акций объявляются две категории – кулаки и уголовники, которые вернулись из мест высылки и якобы являются «зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений». Такая ориентировка была дана в постановлении Политбюро от 2 июля 1937 г. Тем же решением руководители местных органов ВКП(б) и НКВД получили указание взять на учет эти категории – «чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны». Поскольку учет на местах был поставлен плохо, то в раскинутый широкий бредень попали самые разные люди, по одному только подозрению во «враждебной деятельности».

Первый секретарь МК ВКП(б) Хрущёв уже 10 июля 1937 г. докладывал Сталину: по городу Москве и Московской области учтено 41 305 бывших кулаков и уголовников, из них предлагалось 8500 человек (6500 уголовников и 2000 кулаков) отнести к 1-й категории, то есть приговорить к расстрелу. Для руководства акцией была создана тройка, в состав которой помимо представителей НКВД области и прокуратуры вошел и Хрущёв (которого вскоре сменил второй секретарь Московского комитета партии А. Волков). Следующим шагом стало появление приказа НКВД № 00447 от 30 июля 1937 г., который установил так называемые лимиты на аресты, а заодно расширил круг лиц, подлежащих репрессиям, включив в него обобщенную категорию «другие антисоветские элементы». Лимит по Москве и Московской области был определен в 35 тысяч человек, из них рекомендовалось приговорить к расстрелу – 5 тысяч.


Первый секретарь МГК ВКП(б) Хрущёв на трибуне. 1935 г.


Одновременно шли аресты среди партийцев и хозяйственников: выявляли сочувствующих фигурантам показательных процессов и вообще всех, кто под разными, чаще всего совершенно надуманными предлогами мог быть причислен к «врагам народа». В Москве, как и повсюду, репрессии затронули самые широкие слои населения – от руководителей разного уровня до простых москвичей и жителей области. В годы Большого террора (1937–1938) были репрессированы практически все секретари МК и МГК – из 38 человек выжили лишь трое, из 146 секретарей райкомов и горкомов партии лишь десять избежали репрессий. Всего за 1936–1937 годы органами НКВД Москвы и Московской области были репрессированы 55 тысяч 741 человек.

Потом сам Хрущёв назовет эти события мясорубкой. Но в 1937-м он думал иначе. Выступая в августе 1937 года на пленуме МГК, Хрущёв не стеснялся в выражениях: «Нужно уничтожить этих негодяев. Уничтожая одного, двух, десяток, мы делаем дело миллионов. Поэтому нужно, чтобы не дрогнула рука, нужно переступить через трупы врага на благо народа!» В этих словах позиция руководителя московских коммунистов обозначена предельно ясно. Когда на склоне лет Хрущёв признавался, что у него «руки по локоть в крови», он знал, о чем говорил.

Украинский наместник

Сталин оценил и деловую хватку, и преданность Хрущёва – в конце 1937 г. он предложил ему возглавить партийную организацию Украины. Хрущёв поначалу отнекивался, ссылаясь на свое незнание украинского языка. Но, скорее всего, из вежливости – слишком велик был соблазн оказаться в роли наместника самого вождя, и не где-нибудь, а во второй по величине республике Союза. Украину он знал, и русский язык вовсе не являлся препятствием к общению. Кроме того, сработал инстинкт самосохранения: оставаясь в Москве, Хрущёв легко мог оказаться следующей жертвой репрессий – по примеру его ближайших коллег и соратников. А на Украине, вдали от эпицентра кровавых событий, можно было по крайней мере на какое-то время исчезнуть с глаз, отсидеться. И он стал паковать чемоданы. В январе 1938 г. Хрущёв прибыл в Киев. Так начинался новый украинский период в его биографии, который продлится почти 12 лет.

Помимо поста первого секретаря компартии Украины Сталин попросил Хрущёва взять на себя обязанности руководителя Киевского горкома и обкома партии. На то были свои причины. Из партийных и хозяйственных руководителей республики мало кто уцелел в кровавой бойне 1937 года. «По Украине будто Мамай прошел», – вспоминал потом Хрущёв. Не упомянул только о том, что «Мамаево побоище» с его приходом вовсе не закончилось. В течение 1938–1940 гг. на Украине были арестованы 167 тысяч 565 человек, пик репрессий пришелся на 1938 год – тогда арестам подверглись 106 тысяч 119 человек. По спискам, направленным НКВД СССР в Политбюро, только за 1938 год было дано согласие на репрессии 2140 человек из числа республиканского партийного и советского актива.

Хрущёв не подписывал расстрельные списки (к тому времени он еще не входил в состав Политбюро), но он давал санкции на арест. И много говорил, выступая в роли идейного вдохновителя репрессивной кампании на Украине. На XIV съезде компартии Украины в июне 1938 года ее новый лидер призывал «добить вражеские силы и уничтожить вражеские гнезда», клятвенно обещал: «Мы почистили, очищаем и будем очищать украинскую землю от врагов народа». Императив «ищи врага!» проходит красной нитью через все выступление Хрущёва. Если колхоз плохо работает – «ищите причины, и вы найдете троцкистов, бухаринцев, буржуазных националистов… всякую сволочь, которая сидит и разрушает колхозное хозяйство». Хотите наладить дело народного образования – сначала ликвидируйте последствия вредительства. Оказывается, «враги насильно загоняли украинцев в польские и немецкие школы» и делали все, чтобы «вытравлять русскую школу из Украины». Зачем? «Чтобы оторвать украинский народ от братского русского народа».

Пройдет два года, и Хрущёв признает, что некоторые коммунисты, репрессированные недавно, «пострадали зря», стали жертвой «клеветников». И не менее горячо, чем раньше, будет уверять: «Мы боремся за каждую большевистскую душу, чтобы ее не отдать врагу и не искалечить». Большой террор прошел свою пиковую точку, и масштабы репрессий, как и свое соучастие в них, надо было как-то объяснять. Безымянные «клеветники» вполне подходили на роль козлов отпущения, как и «нерадивые» чекисты. Чекистов Хрущёв всегда недолюбливал. Некоторые из них «превратились в машину», – размышлял он много позднее, – люди действовали по принципу: если я этого не сделаю, то это сделают со мной. На самом деле он говорил и о себе тоже. Вспоминал, как видел признательные показания обреченных на смерть и верил, не мог не верить этим «фактам».


Сталин и Хрущёв среди пионеров на аэродроме. Москва. 1937 г.


Репрессии на Украине, как и повсюду, проводились руками НКВД. Хрущёв, безусловно, имел к ним отношение, но не здесь было главное поле его деятельности. Сталина беспокоило состояние сельского хозяйства в республике, и он поручил Хрущёву вплотную заняться этим вопросом: все-таки Украина занимала ведущие позиции в обеспечении страны хлебом. Именно на Украине Хрущёв впервые всерьез погрузился в проблемы аграрного сектора экономики. Находясь во главе Московского обкома партии, он по необходимости тоже занимался сельским хозяйством. Но Подмосковье и Украина – масштабы несопоставимые. Кроме того, больших успехов в реорганизации колхозного производства Подмосковья Хрущёв не добился, скорее наоборот. Этот негативный опыт пригодился на Украине, во всяком случае Хрущёв не бросился напролом, а стал внимательно изучать вверенное ему хозяйство. Он много ездил по деревням, разговаривал с крестьянами, спрашивал, советовался. Не полагаясь на собственные знания, подобрал себе в Институте земледелия толкового помощника – Андрея Шевченко.


Сталин, Хрущёв, Берия, Шкирятов, Маленков, Жданов на заседании сессии Верховного Совета СССР. 1938 г.


Как рассказывал Шевченко историку Уильяму Таубману, они вместе с Хрущёвым разработали план реформирования системы организации производства и оплаты труда в колхозах. Идея заключалась в том, чтобы предоставить колхозам больше свободы в планировании – выращивать те культуры, которые больше приспособлены к местным условиям. До этого все показатели – где, что, сколько и как сеять – строго регламентировались и спускались сверху. Сталину идея планирования снизу не понравилась, но, поколебавшись, он разрешил в виде исключения для колхозов Украины разрабатывать собственные планы посевов, но только по некоторым культурам. И под личную ответственность Хрущёва. К идее реорганизации планирования сельскохозяйственного производства Никита Сергеевич еще вернется, когда сможет принимать решения сам: в 1955 г. по этому вопросу будет принято специальное постановление ЦК КПСС. Тогда же у Хрущёва появится возможность осуществить еще одна задумку, которую не удалось реализовать на Украине, – о материальном стимулировании труда колхозников.

Усердие Хрущёва не осталось незамеченным. В 1939 году его награждают орденом Трудового Красного Знамени. В том же году Хрущёв становится членом Политбюро ЦК ВКП(б), т. е. входит в круг руководителей страны высшего ранга. Это было не просто свидетельство признания его заслуг, но и качественно новый статус в советской партийно-государственной иерархии. Хрущёв искал расположения Сталина, и он его получил.

Но не менее важно было для Никиты Сергеевича стать своим на Украине. Он стал демонстративно носить вышиванку, охотно цитировал украинских классиков и пересыпал речь украинскими поговорками, пытался наладить контакт с национальной интеллигенцией. Он сближается с режиссером Александром Довженко, покровительствует писателю Александру Корнейчуку, поэтам Павло Тычине, Миколе Бажану, Максиму Рыльскому. И в то же самое время Хрущёв проводит линию на русификацию Украины: в 1938 г. в республике закрываются национальные школы, идет усиленное внедрение русского языка в практику преподавания.


Первый год пребывания на Украине закончился для Хрущёва в целом весьма удачно. Но 1939 год приготовил ему новую проверку, а заодно шанс продемонстрировать свои способности на совершенно ином поприще. 17 сентября Красная Армия, как это было предусмотрено пактом Молотова – Риббентропа, перешла границу Польши. Началась военная операция по присоединению восточных польских областей к СССР, которые должны были стать частью советской Украины и советской Белоруссии. Задача советизации новых территорий легла на украинское и белорусское руководство. Отношение к своему новому статусу местного населения – поляков, украинцев, белорусов, евреев – было амбивалентным: где-то Красную Армию встречали с цветами, где-то оказывали ожесточенное сопротивление. Антисоветское сопротивление не прекратится и после окончания военных действий, а Западная Украина станет главной головной болью Хрущёва. В 1939-м все только начиналось.


Н. С. Хрущёв и С. К. Тимошенко во время первомайского парада в Киеве. 1939 г.


Для проведения военной операции в Польше 11 сентября 1939 г. в составе Киевского особого военного округа был образован Украинский фронт под командованием С. К. Тимошенко, членом Военного совета фронта назначен Хрущёв. Спустя несколько недель Хрущёв уже руководил созданием партийных органов и советского аппарата в новых областях и районах, следил за процессом национализации, участвовал в создании первых совхозов. С коллективизацией западных областей не торопились, чтобы не вызывать недовольства местного населения. Причин для недовольства хватало и без колхозов.

По Западной Украине прошелся мощный каток репрессий. Вслед за армией на территорию бывшей Польши входили оперативные группы НКВД, начинались аресты, часто по заранее составленным спискам. Аресты коснулись представителей всех этнических групп. Всего за период с сентября 1939-го по февраль 1941 года в западных областях УССР были арестованы 21 449 поляков, 19 982 украинца, 12 695 евреев, 178 белорусов. В 1940 году была проведена масштабная депортация – 170 тысяч человек отправились в Сибирь на спецпоселение. Руководил репрессивными акциями нарком внутренних дел Украины Иван Серов.

Хрущёв не пытался противодействовать репрессиям, по крайней мере у нас нет документальных доказательств на этот счет. Но чрезмерная активность, а тем более независимость чекистов его раздражала. Первое знакомство Хрущёва с Серовым началось с конфликта, причем весьма острого. По свидетельству Серова, Хрущёв «ругался нецензурно», набросился на него с кулаками, кричал «истеричным голосом». «Ваши работники стараются подмять партийное руководство под себя», – возмущался Хрущёв. Потом, правда, отношения наладились, и Хрущёв даже поспособствовал продвижению Серова на пост министра государственной безопасности СССР. Серов тоже не остался в долгу: помог Хрущёву вывезти с Украины компрометирующие его документы, в том числе доказывающие причастность первого секретаря Украины к репрессиям 1938–1940 годов.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное