Елена Земенкова.

Провинциальные душегубы



скачать книгу бесплатно

А что же лицо Алевтины Ивановны? Нет, космосом тут и не пахло – из глубокой темной норы выглянула серая, корявая крыса, тонко чихнула и сразу обратно, оставляя после себя шлейф невнятного бормотания: « никто ничего не знает…».

Время и пространство вернулось в особняк нувориша, Михаил помог жене подняться и спросил у Фирюзы: « Когда и где?»

– Ты что глухой, что ли? Говорю – сегодня перед мэрией!

Телефонный звонок прервал Фирюзу – Михаил услышал в трубке усталый голос Карпухина и вновь, уже спокойно, воспринял новость об убийстве Степана Фомича Шурыгина и объяснения друга о том, что он занят, и встретиться они не смогут.

Но не все миры в особняке нувориша успокоились и вернулись на свои орбиты – в душе прекрасной затворницы уже разгорелся пожар мировой войны и сонмы жертв и разрушений встали в очередь на ее костер.

А воскресное утро продолжалось. Огромная, кованая кровать, еженощно выдерживающая уже более тридцати лет двух сказочных великанов, пуста. Но ведь еще так рано, что даже лучший друг и советчик не продвинутых, так и не поборовших наследие совка, доверчивых российских граждан – телевизор еще не успел сообщить, ни одной интересной новости с необъятных просторов Родины, ну кроме, пожалуй, прогноза погоды. Время над Россией – прозрачно и чисто, все еще только будет, и лишь маленькой черной смородинкой в серебристой оплетке оазис южнорусских степей Лучаны дразнит линзы сотен, а может и тысяч спутников-шпионов и спутников-разведчиков, уставившихся на него из околоземного пространства.

Квадратной, медового цвета кухни каким-то волшебным образом, но удавалось комфортно разместить в своем чреве необъятную чету Варенец Аркадия Николаевича и Дарью Сергеевну. Супруги, сидя за массивным, устойчивым столом на не менее устойчивых стульях чаевничали и взволнованно обсуждали прошедшие день и ночь. Аркадий Николаевич, глубоко уважающий свою супругу за ум и трезвый взгляд на жизнь, обиженно и смущенно жаловался ей на своего старого друга и, особенно, на его нелепую смерть:

– Степа совсем уже из ума выжил – такое кричать, да как еще он на крышу забрался с его-то спиной?! А ночью, он там так и остался протестовать? И где Армен был, я его вообще на площади не видел! Ничего не понимаю! Кто, за что?

– Не полошись! Случившегося уже не воротишь, а вот разгребать долго придется.

– Да здесь же не Москва, в самом деле. У нас если и кокнут кого, так по пьяни. Ну, или из ревности – так тоже по пьяни, а тут…

– Степан давно уже чудил и плохо чудил, людей много на него обиженных – завод то закрыли!

– Так это ж не он закрыл!

– Он – не он, а что эти рыбы столичные баяли – денег на очистные нет, а кто у нас двадцать лет за экологию боролся – чистый воздух, чистый воздух; ну вот, завод и стоит, а люди лапу сосут!

– Так ты думаешь за это?

– Ох! Да если бы за это! Боюсь я, Аркаша! Люди здесь конечно всякие, да и время нелегкое, не для клоунов вроде Степы. Но уж больно нехорошо его убили – напоказ будто! Ну как вроде котята мы, и нас как бы носом в него тычат, ну приучают к чистоте.

А Степа – ну, вроде… сам понимаешь…

– Политика что ли? Да кому мы нужны! У нас люди после девяностых сильно поумнели, да и тогда дураками не были – Степана даже в союзные депутаты народ не выбрал, а уж как он соловьем заливался за свою экологию да гласность, даже из партии вышел! Это в Москве свободных шибко много всегда было, а нам чудить некогда, да и не на что!

– Да какая политика! Ты вот закончишь свой срок, а потом назначат кого надо и все, депутатам твоим даже болтать не о чем будет – только руки поднимать. Да проснись ты! Степана твоего все знали как облупленного, но и он всех знал! Ведь на его глазах весь город вырос – к нему же, в школу-то, совсем не смышленышей вели, а кто и что из них получилось – Степан знал лучше всех, уж кем-кем, а дураком он точно не был!

– Да о чем ты? Тайны, что ли какие-то? Да откуда они возьмутся то? Чего скрывать то? А главное – чтобы за это убивать…

– Ты вот много чего знаешь! А про Окуловых не подумал?

– Да ты что! Мишка нормальный мужик, ну покричал Степан против его цеха, так ведь работает же.

– Да причем здесь цех! Он Степана со школы за три версты обходил, а Наталью года три после свадьбы на улицу одну не отпускал! Но ты же все знаешь!

– Так Мишка, что ли?

– Да что ты к нему привязался! У него хоть голова на плечах имеется, а у того, кто Степана убил – точно снесло!

– А кто тогда?

– Да хоть эти французики! Устроил там немец непонятно что – и кабаком не назовешь, и на воскресное кафе не тянет; на что надеялся – откуда у нас в Лучанах богема?!

– Нет, ну подумать на них конечно можно – Степан славно их в пьесе отделал, как там у него – «…хоть порода, хоть дворняга, без цепи ты – доходяга!»; но чтобы Алевтина с этой компанией на крышу полезла – что там пенсионерский междусобойчик был?

– Алька та еще стерва! Но в «Оноре» и молодежь трется, а зубки у них покрепче будут!

– Ты о ком? Туда вроде только Антон с Астрой забегают и все.

– Ну, Астре еще далековато до Алевтины топать, а стараться она будет, если, конечно, столичным воспитанием не стошнит – она же всех дураками считает, а брезгливость – не для гастарбайтеров. Но ты не всех молодых вспомнил – после нового года Алевтина двух девиц в «ОНОРЕ» вывела – Вику и Кристину, ну Кристина Туушканова – ее мать Анна у тебя работает.

– Так она же еще в школе учится, какой ей кабак! И Анна куда смотрит?! Вот зараза старая, эта курица вечно к молоденьким девчонкам лезет, все учит уму-разуму, а сама последние мозги по заграницам развезла! Чего Михаил ей денег все валит, сидела бы тихо в своем скворечнике и пенсию считала, ведь до беды может дойти – помнишь?

– Да… поговорить с их родителями не мешало бы!

– Думаешь надо? Ох, Алевтина, дождешься ты у меня когда-нибудь! Но Степан тут ведь не причем, правда?

– Ты откуда знаешь? А чего они с Арменом не поделили?

– Да кто их старых разберет – все могилки советские раскапывали да закапывали – всех же проштамповать надо: этого – репрессировали, этот – сам репрессировал, этих в Сибирь угнали, эти – знали, но молчали. Армен, вроде, высказался, что пора уже завязывать с кладбищем – типа, что было, то и было и все это – наше – и хорошее, и плохое; а Степан его облаял. Но точно я не знаю – ни друг с другом, ни друг о друге они не говорили.

– Армену тяжко придется, у него кроме Степана никого здесь нет. И к родне не поедет – если в девяностые не уехал, а как звали…, теперь уже не позовут – русским стал. Ты, Аркаша, к делу его пристрой, ему ведь деньги не нужны, главное – чтобы было, зачем утром вставать и день жить.

– Это всем не помешает. Слушай, Дарья! Чую я, что знаешь ты что-то или думаешь на кого! Ну, скажи – кто?

– Думаю я много про кого – устанешь слушать! А может, и по пьянке кто злодеем стал. Что за праздник такой появился – напьются и маршируют, а домой расходятся уже на карачках, всю площадь изгадят!

– Совсем ты меня запутала! Ничего не понимаю! Так кто же тогда?

– Эх, Аркаша! Уж не знаю – нужно нам это или нет. Но старики не должны так умирать – ведь Степан добрый был и доверчивый.

– Ну, ты и скажешь – доверчивый! Он же директором школы был. И статьи его в газетах печатали.

– Точно – Фирюза! Где она сейчас полы моет, школа ведь на каникулах?

– А ей– то зачем Степана убивать?

– Ладно, давай, пей чай, сегодня тебе покоя точно не будет.

И, кляня себя за многие знания людских тайн и секретов, весьма достойная душой и телом супруга лучановского мэра торопила мужа на службу, тревожно поглядывая на телефон и бормоча про себя: «Нет, не может быть, ну а если… Беда, беда, о Господи!»

Глава 3. Трубите сбор, поручик!

Здание лучановской городской администрации, построенное еще в далекие сороковые в стиле сталинского неоклассицизма, было хорошо знакомо всем горожанам своим традиционным бело-рыжим окрасом. Но, за два дня до празднования дня города, оно внезапно преобразилось в абсолютное подобие древнегреческого культового сооружения, и все благодаря нерасторопности мэровского завхоза (вернее, его пьянству и лени), из-за чего в наличии оказалась лишь белая краска, которой и пришлось спешно покрыть этот единственный местный архитектурный шедевр. Увы, но свободная и демократическая Россия заполняет свои провинции лишь торговыми центрами, собранными как китайские конструкторы быстро и дешево. Хотя, нет худо без добра – благодаря завхозовским порокам у лучановцев и гостей города внезапно открылся самый настоящий третий глаз, способный пронзать пространство и время. Что не верите? Ну, тогда – велком ту Лучаны; где непонятно откуда взявшийся средиземноморский мираж так искривит ваше зрение, что вы вдруг окажитесь в некой очень почитаемой многими точке исторического пространства, в которой человек уже перестал быть просто зверем, но превратился в политическое животное. И пусть этих животных было совсем мало в варварском океане людей-вещей, это всего лишь мелочи для продвинутых и не совковых российских граждан, ну а их, не продвинутым и все еще совковым, согражданам при взгляде на указанный шедевр просто нестерпимо захочется в отпуск, на море, в Грецию, где все есть!

Между тем воскресное утро уже наступило, и вневременной портал, замаскированный табличкой «Лучановская городская администрация», заработал как часы, неумолимо засасывая в свои глубины всех, кто входил в эти звездные врата, но никого не выпуская обратно на землю. А кто входил? Давайте считать. Сначала засосало весьма пожилую татарочку в синем рабочем халате по имени Фирюза Абакумова; затем, худенькую и тоже пожилую, но немного, девушку, длинношеюю и длинноногую Марибэль Лаврову; потом, молодого, подкаченного, начинающего лысеть мужчину по имени Виктор Эдуардович Лоза, двух активных, подтянутых матрон с полными сумками всего необходимого для садово-огородного отдыха. И наконец, когда перед звездными вратами предстал сам Аркадий Николаевич Варенец, портал выдохнул, готовясь заработать на полную катушку и отправить этого великана прямиком к далеким звездам, будущий пассажир громко и неуважительно высморкался и, о горе, чудо исчезло! Аркадий Николаевич уже открывал дверь пусть и странноватого, белоснежного, но российского административного здания. Нет, нет – сам портал не исчез – лишь затаился, обидевшись на своего несостоявшегося пассажира, но не будет Аркадий Николаевич сморкаться вечно, и звездное чудо замерло на низком старте, готовясь смять все законы разума и логики, и погрузить Лучаны в водоворот безмерного счастья и безысходного горя.

И вот Аркадий Николаевич плавно и величаво шествует в свой кабинет, расположенный на втором этаже здания, стоически настраиваясь на ненавистный, всячески и всегда избегаемый им труд по устранению последствий любых непредвиденных и нежелательных обстоятельств. Эта нелюбовь лучановского мэра к мозговым штурмам, сумятице и иному подобному нерациональному расходованию внутренних ресурсов человеческого организма, как своего, так и подчиненных, была хорошо известна областному начальству, задерганному и часто сменяемому, но всегда готовому исполнить любую, даже самую продвинутую московскую глупость. Хотя, следует заметить, что отношения этих двух уровней губернской власти пусть и складывались поначалу излишне эмоционально, но всегда заканчивались предсказуемо. Потратив значительные усилия по пробуждению лучановского болота и его наполнению импульсами ускорения и инициативы, молодые европейски образованные царские наместники внезапно обнаруживали, что все не так уж и плохо. И отопительный сезон в Лучанах начинался вовремя, без привычных скандалов и неплатежей; и традиционный автомобильный сезон всегда проходил тихо и буднично без непосредственных демократических волеизъявлений местного населения. Ну а признание собственных ошибок, пусть и не всегда, но ведет если не к их исправлению, то, хотя бы, к их недопущению в дальнейшем; и Аркадий Николаевич, вальяжно раскинувшись в огромном кресле, уже с глубоким личным удовлетворением мог рассматривать вновь ставшие просто предметами интерьера его кабинета молчащие телефонные аппараты-вертушки и не рычать на свою вечно несчастную секретаршу Марибэль с ее такой же вечной репликой: «Почта, Аркадий Николаевич!».

Но сегодня добраться до двери своего кабинета-крепости Аркадию Николаевичу удалось не сразу. Открытые, честные и, самое главное, громкие высказывания коренной лучановки Фирюзы Абакумовой заполонили его приемную и заставили его секретаря уйти в глухую оборону – прикрыв большой кожаной папкой свою впалую грудь, вечная девушка Марибэль Лаврова плотно воткнула свои тощие лопатки в дальнюю стенку мэровской приемной.

– Да он твоего Мишку чуть-чуть не дожал! Оставил бы голым и все! Да ты и сама могла его скинуть с крыши – последние мозги потеряла из-за этого кобеля. Да хоть бы было что у тебя, а то ни ребенка, ни котенка, живешь и то по ночам, когда Мишка заявится, ведь не любишь же – он тебе вроде таблетки какой…

– Пожалуйста! Пожалуйста!

– Во! Ты без Мишки даже крикнуть по-человечески не можешь! Да тебе и денег то его не надо! Ну, точно наркоманка! Да живи ты по-людски – роди, Мишку уведи, наконец, ну или другого кого приветь, сделай хоть что-нибудь – хватит спать уже! Ну, если в тюрьму не загремишь, конечно!

– Не надо, ну пожалуйста!

– Тьфу! Ну как со стенкой, даже не поговоришь! Нет, ты скажи мне…

Аркадий Николаевич рванул дверь приемной и буквально вдавил Фирюзу в угол:

– Ты чего тут торчишь?!

Оглушенная и вдавленная Фирюза молчала и как рыба открывала рот, пытаясь припомнить, а что же она тут делает в воскресный нерабочий день:

– Я… да Васильевна ваша к дочери укатила – внук родился.

– Какая наша?! А… так и драй полы, а не ори на людей! А чего это ты в воскресенье явилась? Что так язык чешется?! Здесь тебе не лавка у подъезда! А ну, двигай отсюда!

Столь свободный и эмоциональный стиль общения главы Лучановской администрации со своим наемным работником был вполне объясним – собеседники знали друг друга уже более пятидесяти лет. Аркадий Николаевич и Фирюза учились в одной средней лучановской школы вместе с Алевтиной Ивановной Слепых, их отношения были искренними и лишенными всяких иллюзий и толерантности. А посему, Аркадий Николаевич сверля свою одноклассницу не только острым взглядом, но и не менее острым животом (как ему это удавалось?) пусть и невежливо, но очень быстро выпроводил ее за пределы своего королевства.

Обернувшись к Марибэль, с трудом восстанавливающей прерывистое дыхание и другие важные функции своего фарфорового организма, Аркадий Николаевич, во-первых, поморщился, во-вторых, подумал: «Девчонка вся на нервах, а тут еще эта старая сплетница!», а в-третьих, сказал: «Не хнычь! Зови всех ко мне, но сначала – Виктора».

Виктор Эдуардович Лоза, первый заместитель главы Лучановской Администрации, был фигурой закрытой и непубличной. Все, что знали о нем лучановцы, это – городской начальник, в Лучанах уже четыре года, не женат по причине всепоглощающего и томительного ожидания перевода по службе в областную столицу, безлошадный (поэтому же), в интимных и дружеских связях не замечен, единственное и постоянное место его работы – стул в кабинете Аркадия Николаевича. Хотя свой кабинет у Виктора Эдуардовича имелся, но вот что он там делал, лучановцы не знали, а, если честно, и не стремились узнать. Сам же Аркадий Николаевич мог бы добавить кое-что еще к портрету своего заместителя – например, то, что Виктор Эдуардович умен, современно образован в гуманитарной сфере, гибок и восприимчив. Словом, ничего плохого лучановский мэр в своем заме не видел, но и хорошего тоже, справедливо полагая, что рассчитывать на что-то, помимо лояльности, от человека, отбывающего необходимый для карьеры срок, глупо. Вот так и существовал Виктор Эдуардович Лоза в славном городе Лучаны – вроде и здесь он, присутствует, так сказать, а вроде и нет его вовсе, в общем, как обозвала его однажды Фирюза – мэровский телохранитель – ну а кому интересно как его зовут и о чем он думает.

Привычно заняв свой стул, Виктор Эдуардович терпеливо ждал, когда его босс закончит разговаривать по телефону:

– Да понятно, понятно, введу в курс, так сказать… Виктор, съезди на вокзал, встреть этого Галушкина – он приезжает в два. Нам еще только ревизоров областных не хватает!

– Неудивительно, такое резонансное убийство! Погибший всегда был лидером местной оппозиции и, кстати, он ведь состоял в политической партии?

– Какой еще местной оппозиции?!

– Неважно. Да даже если и не состоял – вспомните, против чего он протестовал вчера.

– Чего? Ты о…

– Это современные либеральные ценности. Степан Фомич последовательно их отстаивал. Уверен, его убийством заинтересуется не только область, но и Москва!

– Накаркаешь! И тут политика! Да не было этого в Лучанах никогда!

– Аркадий Николаевич, мир изменился, а вы все только дырявыми трубами, да латанием дорог занимаетесь. Любой мэр сейчас, прежде всего, политик, его задача – не самому траншею копать, а создать условия для местных предпринимателей.

– Ага! Тогда точно никто траншею копать не будет! Все только создавать условия кинуться! Да и откуда эти предприниматели возьмутся, с Луны прилетят? Завод то стоит, у людей денег только на еду.

– Вот и нужен малый бизнес, он и рабочие места создаст, и налоги в городской бюджет принесет.

– Свежо преданье – уже столько грантов съедено этим бизнесом, а ничего нового у нас что-то не появилось, только окуловский цех, да и его Михаил не на гранты построил, сам знаешь.

– Нет, нет, вы не правы, без малого бизнеса нет современной экономики.

– Да ладно, с утра до ночи эту чушью всех пичкают, а нет чтобы заводу послабление дать. Тогда, глядишь, и люди заработанные денежки тратить начнут, тут и твоему малому бизнесу место найдется, а так… Денег на завод нет, денег на новый мост тоже. А многотысячные гранты на кружок английского языка или на мини садик – да, пожалуйста!

– Этот завод не конкурентоспособен и экология страдает!

– А государство то на что?! В завод вкладывать и надо! Если он будет работать, то и город выживет, и люди нахлебниками не станут, а то в одночасье мы все в попрошаек у государства превратились.

– Это же частная собственность!

– Да людям то какая разница частная она или государственная! А город должен жить: школы, садики и больницы работать, магазины торговать, дороги чиниться, пенсии приноситься и вовремя.

– Социальное иждивенчество вот что это такое

– Эх, Виктор! Неглупый вроде мужик, а понять не можешь – страна не из одних предпринимателей состоит, и людям, ну большинству из них, не миллионы какие-то нужны, а работа, и чтобы пользу приносить людям и чтобы самому семью свою содержать, а не на подачки государства.

– Вот вы и Галушкину это скажете! Что в области то подумают?!

– Да ладно, подумают… Кто же, все-таки, Степана то убил?

– Я все равно думаю, что это политическое убийство!

– А если дальше подумаешь, ну, в смысле – если не политика, то кто?

– Ну, тогда достоевщина получается, и думать об этом я не хочу!

– Вот и моя Дарья Сергеевна тоже типа бесов поминала! Мда… эх, Степан, Степан, да как же так!

Робкий стук каблучков приблизился к двери кабинета и нежно прошелестело:

– Аркадий Николаевич, пришел Карпухин.

– Зови! И чаю нам поскорее! Ну, давай рассказывай все!

– Убит под утро, между двумя и тремя часами; сначала его сильно избили: сломали ребра, правую кисть и нос, затем – ударили чем-то тяжелым и скинули с крыши во двор мэрии. Потом, уже убитого, перетащили на площадь, сгребли мусор и на него положили тело, да, и еще, цепью, которой убитый приковал себя за ногу к флагштоку на крыше мэрии, перетянули ему шею, но, это, похоже уже после смерти. Это все, что пока говорят эксперты. Свидетелей нет.

– Ну, это точно не по пьяни! Да что же за изверг такой изгалялся?!

– Изверги, Аркадий Николаевич. Скорее всего, это не один человек сотворил.

– И никто ничего не видел?

– Это же под утро было, народ уже отпраздновал и по домам разошелся.

– Так! Ты, Карпухин, что узнаешь – сообщай сразу! Ты, Виктор, возьми Марибэль и на вокзал, встречай гостя! И скажи ей – пусть сначала позовет ко мне Валентину с Анной, Степана хоронить мы будем, больше некому. Ну, с Богом!

Вот и день наступил в Лучанах, даря горожанам шелест изумрудной листвы и беззаботное стрекотанье кузнечиков. Огромное и безмятежное счастье давило их сердца какой-то сладкой истомой будто звучала старая-старая песня из беззаботного детства. А, может быть, ну его этого Степана Фомича – мир не рухнул без него, как и не рухнет без кого-либо из нас, да и стоит ли брать с собой в будущее частичку безвозвратно прошедшего времени, ведь человек слаб и беззащитен, страдания делают его лучше, но не счастливее.

Глубокий вздох слабого великана сотряс звездный портал, но, срывая цепь дьявольского очарования, Аркадий Николаевич вновь ощутил на своих натруженных плечах всю тяжесть и боль маленькой планеты по имени Лучаны.

Телефонный звонок окончательно вернул атланта в двадцать девятый день седьмого месяца шестнадцатого года земного двадцать первого века.

– Аркаша, Фирюза сейчас в мэрии полы моет?

– Ну да, а что ты так ею интересуешься?

– Я приеду, мне надо с ней поговорить.

– Но я ее домой отправил, ведь воскресенье же.

– Ну и где мне ее искать теперь?! Наверно, по всему городу носится, сплетни разносит, вот она оглашенная!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное