Елена Усачева.

Большая книга ужасов – 71 (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Сколько возьмешь за то, чтобы наложить проклятье на русичку?

В кино в подобные моменты кадр останавливается, героиню кружит вихрь перспектив. Или она просто стоит с идиотским выражением лица.

Что за лицо было у Катьки, сама Катька не знала, но челюсть упала – это точно.

– Что сделать? – решила уточнить она.

Все-таки конец дня, могли от напряжения начаться галлюцинации.

– Наложи проклятье на русичку, пусть заболеет, – спокойно так повторила Софка. – Нам сочинение писать. С русичкой мы все завалим. А если ее не будет, нам Пингвина дадут. Он подскажет.

Пингвин – это да, этот подскажет, напишет подробный план, все объяснит. Не то что их учительница, которая из каких-то своих соображений никогда не рассказывает, как писать сочинения. И очень злится, когда у них эти сочинения не получаются.

– Сколько? Только чтобы верняк.

Момент удивления прошел. Катька глубоко вдохнула, вскинула подбородок.

– Я посовещаюсь с духами, – торжественно произнесла она. – Надо спросить, сделают ли они это. И что потребуют взамен.

– А что они могут потребовать? – вылезла вперед Аська.

Катька снова вдохнула.

– Ну, – протянула она. – Магическая сила требует магического питания. – Она стрельнула глазами в сторону Аськи, сейчас та готова была верить каждому ее слову. – Например, год твоей жизни.

Аська охнула. Но насладиться произведенным эффектом Катька не успела. Обомлевшую Боброву плечом отодвинула Софка.

– Без годов обойдемся, – жестко произнесла она. – Мне пятак по литре нужен. Поэтому бери что есть. Дам три тысячи. Согласна?

Сумма была головокружительная. Катька сглотнула и жалобно прошептала:

– Я посовещаюсь. Завтра скажу.

– Не тяни, – тяжело произнесла Софка. – Сочинение на следующей неделе. И деньги у меня пока еще есть!

Как только подружки отчалили, у Катьки родилось сильное желание поймать Ириску и отдавить ей ноги, а заодно и язык.

Но Лиза на глаза не попадалась. В класс шмыгнула одной из последних, села на свое место около двери – не дотянешься. Если только сумку в нее бросить. Сбежать ухитрилась первой. Не мчаться же следом с проклятьями!

Из окна кабинета литературы была видна улица, горбом поднимающаяся вправо. По улице грохотал трамвай. Было на удивление безлюдно.

День сегодня какой-то… странный…

Катька подумала еще раз испробовать свою силу и пожелать что-нибудь. Глупо будет, если ее магические таланты действуют только, когда она видит кладбище. Это ей тогда на кладбище поселиться придется, чтобы потом выполнять все заказы. Как той бабке, что года два действительно жила на их кладбище в заброшенной пристройке к часовне. Помнится, был большой шум, когда приехали церковные люди и эту бабку с кладбища прогнали…

Катька ясно представила себя босой, в рваной одежде, бредущей по заснеженной дороге к горизонту, и ей себя стало жалко. Сколько фоток в соцсетях будет… Сколько комментов… Вопросами замучают.

Все, не хочется ей больше быть ведьмой.

Зачем она в эту историю ввязалась? Написала физику – и хватит. А то еще последствия какие придут, будут под окнами ее комнаты истуканами торчать, кошмарами во снах являться.

Впереди у нее была важная встреча. Может, хоть что-то станет понятно.

Шуз ждал около расписания. Изучал уже слегка выцветшие названия предметов с весьма сосредоточенным видом.

– Ну, что у тебя там с желаниями? – не стал он размениваться на лишние сейчас приветствия и отвлеченные темы.

– Сбылось, – тоже не стала юлить Катька. – А вот как это?

Шуз склонился над ней.

– А вот так! – прошептал он. – Сбываются желания. Только за них платить надо!

– Чем платить? – пискнула Катька и прижала к груди руки, словно прямо сейчас у нее собирались отбирать бессмертную душу. А может быть, даже и сердце. Бывали такие случаи.

– Они тоже могут что-нибудь попросить. – Шуз выпрямился. – Подваливай сюда к шести, как стемнеет, перетрем.

И удалился. Подошвы новых кроссовок чуть поскрипывали на кафеле.

Дома Катька первым делом включила компьютер, вошла в соцсеть, сделала пост: «Кому кладбище – место скорби, а мне – школа жизни. Вид из окна кабинета физики». И фотку. В конце концов не всем же так фартит с пейзажем за окном.

Глава вторая

К шести так к шести. Катька была послушным человеком. Как сказали, так сделала.

Ждать Шуза около школы было даже приятно. Школа к кладбищу стояла боком, ее вход смотрел во двор, за забором тянулась мирная улица. Все эти могилы с крестами и странные надгробия остались там, за зданием. Отсюда их было не видно. Справа гремел, скатываясь с горки, трамвай. Он лихо разгонялся, звенел, распугивая зазевавшихся пешеходов.

Интересно, скольких людей он прямо около кладбища на это самое кладбище отправил?

Забираясь на горку, трамвай опять гремит, звенит. Одним словом, веселая улица. Хорошо, что Катька живет в глубине дворов и грохота этого не слышит. И плохо, что каждый день ей приходится эту чудную горбатую улицу переходить. А пешеходный переход один, и приводит он аккурат ко входу в обитель мертвых. И почему-то всегда, когда она стоит на зебре, ветер дует с кладбища. Несет оттуда чем-то застоявшимся, лежалым, несвежим…

Катька настолько задумалась, что пропустила приход Шуза. А он уже какое-то время стоял около крыльца, рассеянно смотрел по сторонам.

– Ой! – Все Катькины мысли тут же разбежались и попрятались. – Так ты… это… позвал бы…

Она опустила глаза. У Шуза были новые кроссовки. Не те, что утром. Идеально чистенькие, словно он только что их вынул из коробки. Ни единого залома, ни одной царапинки.

Шуз качнул головой, давая понять: нечего Катьке искать свои убежавшие мысли на грязном асфальте, ей лучше идти за ним.

Вальяжной походкой двинулся вдоль школы, скрылся за углом.

Да, все-таки день странный. Кто бы Катьке утром сказал, что она будет общаться с Шузом, не поверила бы. А теперь вот, докатилась. Верь не верь, а все происходит на самом деле. Коснулась телефона в кармане. Сфоткать? Нет, успеет еще.

Шуз не возвращался, и до Катьки только что дошло, что это он ее за собой позвал. И куда-то уже утопал.

Катька приготовилась к тому, что за углом никого не будет. Что Шуз испарился. Или просто спрятался и теперь сидит за баскетбольным щитом, хихикает.

Но Шуз был. Все той же расхлябанной походкой он двигался вдоль школы. Сейчас был как раз напротив окон столовой.

– Эй! – позвала Катька. – Погоди!

Годить Шуз не торопился. Все шел и шел не оборачиваясь. Катька перешла на рысцу.

Шуз исчез за очередным углом. Катька прибавила ходу. В нос ударили засыпающие запахи столовой. Что сегодня было у них на обед, вспоминать не стала. Не до этого.

За углом Шуза не было. И понятно. Торец столовой узкий. Пока Катька бежала, Шуз ушел дальше. Катька втопила, взяла поворот и с разбегу вписалась в Шуза, стоящего в двух шагах за углом.

Стоял он около приоткрытой двери. Ее дожидался.

Мило. Катька выдохнула.

– Не шуми, – процедил Шуз и исчез за дверью.

Совет был хороший, но у Катьки было слишком много вопросов, чтобы его не послушаться.

Шесть вечера. Школа закрыта. Что они будут в ней делать? Почему разговор про кладбище должен проходить именно здесь?

Катька открыла рот, чтобы все это узнать. Дверь перед ее носом – а она была трогательно выкрашена в черный цвет – стала закрываться.

Катька стояла и смотрела на дверь, а в голове рождались и рождались новые вопросы. Которые требовали, чтобы их произнесли вслух.

Дверь почти закрылась.

Ну его с этими тайнами! Не хватает, чтобы ее в закрытой школе поймали! Домой она, пожалуй, пойдет.

В оставшуюся щель просунули руку.

– Долго? – хмуро спросил Шуз, и Катьку сквозняком втянуло внутрь.

Она почему-то представила себе подвалы, писк крыс, капанье воды и скрип кандалов, но оказались они всего-навсего в кухне. В той ее части, где орудуют повара.

Чисто и пусто. И даже относительно светло – можно спокойно идти, ни обо что не спотыкаясь.

Дверь из столовой в коридор всегда распахнута. Открыта она оказалась и сейчас. Ребята проскочили короткий отрезок коридора и направились к подвалу около спортивного зала. Шуз двигался как призрак – легко и бесшумно. Катькины же ботильоны постукивали гвоздиками в каблуках, подошвы скрипели по кафелю.

Шуз каменел лицом.

Катька решила, что он сейчас поведет ее в подвал, но он свернул к спортзалу, дернул дверь. И та неожиданно распахнулась двумя створками.

Катька прошла вперед, а Шуз слегка задержался, колдуя над замками. Пока он звенел щеколдой, Катька успела слегка испугаться: ей с непривычки все казалось, что она слышит из коридора шаги охранника, замечает в высоких окнах, забранных решеткой, любопытные лица…

– Сюда!

Шуз подтолкнул ее под локоть, и Катька тут же забыла о своих страхах.

Они прошли вдоль стены и завернули в открытую дверь тренерской.

В дальней комнате горел свет.

Катька остолбенела. Вообще-то в планы сегодняшнего вечера у нее не входило встречаться с физруком. Опалыч мог и наорать. Мог и пять кругов вокруг школы заставить бегать…

– Вот, она тоже загадала, – буркнул Шуз.

В дальней комнате сидел народ, но среди них не было Опалыча. Пара мелких пацанов, один долговязый и кто-то, кажется, на класс старше. Все – парни. Один мелкий шуршал пакетом чипсов, долговязый между коленями держал бутылку газировки, парень на класс старше жевал хлеб, откусывая прямо от батона. Батон подходил к концу – сидели они здесь давно.

Шуз отломил у хозяина батона кусок и запрыгнул на маты – они были сложены вдоль стены. Рядом с матами стояла железная сетка с волейбольными и баскетбольными мячами (рыжие как-то особенно выделялись в желтом свете лампы), лежала бухта сложенного каната, резиновые бинты, бадминтонные ракетки, жалась друг к другу стайка зеленых теннисных мячиков. Два свободных стула.

Стулья задели особо. Кого они ждут? Для чего поставлены? Почему на них никто не садится? Сейчас сюда еще кто-то придет?

Дальняя комната глухая, без окон, поэтому свет с улицы никто бы не заметил. Остается надеяться, что охранник не слишком ревностно выполняет свои обязанности и не заглядывает во все углы.

– Это Катюха из «Б», – произнес Шуз, дожевывая добычу. На этом представление новоприбывшей закончилось.

Все смотрели на нее. Мелкий на мате, мелкий около мата с прилипшей к губе чипсиной, тот, что на год старше, балансировал попой на мяче, не забывая про батон. Долговязый покачивался на стуле, колыхалась в такт его движениям вода в бутылке.

– И что у тебя там? – звонко спросил мелкий около мата и по-деловому запустил руку в пакет.

Катька глянула на Шуза. Он был единственным, кто на Катьку не смотрел. Тер свои кроссовки пальцем, удалял невидимую соринку. Все было похоже на небольшой пикничок в дурдоме. Ничего у Катьки не было, поэтому она промолчала.

– А у меня, знаешь, – заторопился мелкий, не услышав ответа на свой вопрос, – это… робота потерял, маленького такого. – Парень показал. По всему выходило и правда робот маленький. – Я думал, Петька спер, он для себя такого канючил. Я и попросил. А потом нашел робота. В рюкзаке. А ночью… это… он пришел. И это… велел, чтобы больше ни-ни. – Мелкий хлюпнул и провел пальцами под носом. С грязного пальца посыпались крошки.

– А у меня круче! – подпрыгнул мелкий на мате. – Мне теперь всегда в компоте слива с косточкой попадается!

Рассказывали они об этом легко. Видимо, все уже не по одному кругу обговорено. Только непонятно было, что они тут обсуждают. Личные успехи? Глобальное везение?

Катька посмотрела на того, что на класс старше. Он поднял вверх руку с разведенными двумя пальцами и, продолжая жевать, хрипловато произнес:

– Помнишь, у нас историк ушел? Моя работа! Везука!

Историк у них ушел в конце прошлого года. Вроде бы даже кто-то недовольно шумел, кто-то злорадствовал, возмущались те, у кого он был классным.

– А ты? – спросил долговязый со стула. – Что с тобой произошло?

– Контрольная по физике…

– Чего, физичку убрала? – подался вперед тот, что на класс старше, и соскользнул с мяча. Его попа глухо стукнулась о пол. Показалось, что вибрация прошла по всей школе.

– Нет, – перешла на шепот Катька. – Ответы правильные на подоконнике появились.

– Ну, это мелочь, – протянул тот, что на класс старше, и подкатил к себе мяч.

– И что, началось? – спросил долговязый.

Катька еще раз оглядела присутствующих и поняла – да, началось. Бардак какой-то начался. Вот прямо сейчас. Поняла и кивнула.

– Со всеми так происходит, – загадочно произнес долговязый, резко опуская стул на передние ножки. Булькнула газировка. – Это закон.

С законами Катька сегодня не дружила, особенно физическими, поэтому покосилась на Шуза.

– И давно вы тут сидите? – спросила она.

Шуз больше не полировал кроссовки, откинулся на локти и теперь полулежал, прикрыв глаза. На вопрос он не ответил.

– Значит, у тебя еще ничего не началось, – сделал вывод долговязый.

– А что должно начаться?

– Я же говорю! – подпрыгнул мелкий на полу. – Во сне он приходит. Ночью. Черный такой. Длинный. А иногда из-под кровати вылезает.

– А я колокольчик слышу. И зовет как будто кто-то, – буркнул мелкий на матах. Чего-то вдруг застеснявшись, он поковырял шов на мате и добавил: – Особенно когда трамвай идет.

– А ко мне женщина в белом приходит, – довольно разулыбался тот, что на класс старше. – Ну, эта, сбежавшая. Я уже и привыкать стал. А поначалу из кровати выпрыгивал, к отцу бегал.

Катька опять посмотрела на Шуза. Тот молчал. Лежал, шевелил ногами в кроссовках и молчал. Зря она к нему подошла. Ничего путного Шуз ей сказать не мог.

– Ничего у меня, – пробормотала Катька. – Я только сегодня попросила… Да что это вообще за бред?

Долговязый тоже смотрел на Шуза. Этот взгляд заставил Шуза заволноваться. Он заерзал, задергался.

– Не, точно было, – подтвердил Каблуков. – Просто они к ней не пришли!

– Или она ничего не сделала! – припечатал долговязый. Бутылка выпала из его коленей. – Зачем ты ее привел?

У Катьки был тот же вопрос.

Шуз распахнул глаза, выпрямился.

– Ты бы лицо ее видел! – крикнул он долговязому. – Какое ничего? Было! А если к ней никто не пришел, то это наш шанс!

Долговязый покивал, покивал, медленно наклонился, подобрал бутылку, поставил на пол. Еще покивал.

– Хорошо, – неспешно произнес он. – Хорошо. – Улыбнулся. Неприятно так. Зубы показал. И повернулся к Катьке: – А откуда ты знаешь, что просить можно?

– Просить? – В Катьке поселилась надежда, что если она сейчас попросит, то ее отсюда выпустят.

– У кладбища. Ты же у кладбища что-то попросила, так?

И тут в Катькиной голове все встало на свои места. Каждый из присутствующих что-то попросил у покойников, как и она. Каждый смотрел через окно на кресты и бормотал свое самое заветное. Один мелкий мечтал, чтобы Петька вернул робота, второй любит сливы с косточками, парень на класс старше ненавидел историка. Если так, то и Шуз чего-то очень сильно захотел. И получил это.

– А ты что попросил? – спросила у него Катька.

Шуз не ответил. Взгляд отвел. Все на него смотрели, а он изображал статую.

– Откуда знаешь, что у кладбища можно просить? – повторил долговязый.

– Так это… – С головой у Катьки все же что-то произошло, она стала забывать простые слова. – Шуз рассказал. На субботнике. Мы все страшилки рассказывали, вот он и…

Долговязый укоризненно щелкнул языком.

– А что? – Шуз пополз к краю матов. – Ты сам говорил – на новенького нужно. Может, он ошибется?

– Он? – пискнула Катька. Голос подвел, перестал слушаться.

– Рыцарь, – долговязый тяжело откинулся на спинку стула. – Ты ведь ничего ни про кладбище, ни про эту школу не знаешь?

Катька не знала и знать не очень хотела. Кажется, именно для ее сегодняшнего случая придумали поговорку: «Меньше знаешь, крепче спишь». Она уже собралась отказаться от прослушивания историй и выйти, пускай эти люди сходят с ума без нее. Но руки-ноги ей не подчинились. Вместо того чтобы сказать «спасибо, без вас обойдусь» и уйти, она опустилась на свободный стул и отрицательно мотнула головой, мол, ничего она не знает.

Долговязый сложился пополам, упер острые локти в колени, поиграл сведенными пальцами.

– Значит, ты попросила у покойников подсказки на контрольной по физике, так?

Катька кивнула. Что-то щелкнуло у нее в шее.

– Подсказку тебе дали?

Второй кивок пошел легче.

– И больше с тобой ничего не произошло? Никто к тебе не являлся, и на кладбище ты никого не видела?

Катька замотала головой. Убедительно так. Она бы непременно поверила, если бы перед ней подобным образом башкой крутили.

– А кладбище-то интересное, – неспешно начал долговязый. – Его раньше Немецким называли, потому что здесь иностранцев хоронили. Давно. При Петре. Тогда чума случилась, и мертвых иностранцев надо было куда-то пристраивать. Немцев у нас никогда не любили, поэтому и выделили им под кладбище кусок нехорошей земли. Речка тут в овраге текла, Синичка. А вокруг болота.

– А Синичка, потому что вода была синяя, – встрял мелкий с чипсами. – Такая… ненастоящая.

Долговязый как будто не заметил помощи и продолжил:

– Но немцы народ трудолюбивый – болота высушили, речку огородили. И был у этой речки запах странный, как будто серой пахло. Ты не чуешь?

Катька принюхалась, словно отсюда можно было услышать речку, которую триста лет назад забрали в трубы.

В комнате витал запаха матов и мальчишеского пота.

Она отрицательно мотнула головой, и долговязый разочарованно посмотрел на Шуза. Катька почувствовала себя оскорбленной. Что он о себе возомнил? Кто он такой?

Она набрала в грудь побольше воздуха, чтобы возмутиться, но долговязый вдруг заговорил, сбивая Катьку с мысли:

– Принялись и дальше тут народ хоронить. Смотрителю кладбища дом поставили. А потом стал он замечать, что по ночам по кладбищу кто-то бродит, и догадался, что это неуспокоившиеся души к живым тянутся. Пожелал он, чтобы они ушли. Так и стало, а на следующую ночь к нему Черный Рыцарь заявился. Сказал, что за выполненную просьбу смотритель должен заплатить. Через год у смотрителя умерла младшая дочь. Следом другая. А когда умерла старшая, он уволился и уехал. Стал тут жить сторож. Дед старый.

Повисла тишина. Парень на класс старше разочарованно изучал свои пустые руки – батон кончился.

– А у меня бабка померла, – вдруг сообщил мелкий с чипсами и загрустил. Хрустнул смятый пакет в его руках.

Катька оторопело переводила взгляд с одного лица на другое. Видимо, она должна была о чем-то сама догадаться, но мозг, защищаясь, подсказок не давал.

– Потом тут школу построили, – вновь заговорил долговязый. – И не просто построили, а захватили часть кладбища. На костях стоим.

Долговязый стукнул мягким каблуком кроссовка об пол. Ничего не произошло. Земля не разверзлась, и покойники оттуда не полезли. Все с почтением переждали и только через несколько секунд вновь стали дышать.

– Поэтому-то здесь сбываются желания, – долговязый просверлил взглядом Катьку. – Ты захотела подсказку, ты ее получила. Но следом всегда приходит расплата.

– Бабка уже старая была, болела, – прошептал мелкий с чипсами.

– А у того, вон, – кивок в сторону Шуза, – мать с почками в больнице. У этого чудодея, – рука ткнула в мелкого на матах, – кошмары, и трамвай все время задавить норовит.

– А я пока без условий! Я пока живу! – запрыгал на мяче тот, что на класс старше. – Только по ночам чего-то…

– А у тебя? – спросила Катька долговязого, хотя знала, что тот не ответит.

– К тебе с условиями еще не пришли? Ведь так? – вместо ответа уточнил долговязый.

Катька прислушалась к себе. Интересно, как должна появиться «черная метка»? Придет слепой Пью и передаст из рук в руки? Она найдет отметину на подушке? Возникнет кровавая надпись на стене школы между вторым и третьим этажами?

– Это шанс, – заговорил Шуз. – Если это она, то тянуть нельзя.

– Кого тянуть?

Не нравился Катьке этот разговор. Они что-то знали. Знали больше, чем говорили. Все эти игры взглядов, вопросы, на которые никто не отвечает, недомолвки – нет, всего они Катьке и не собираются рассказывать.

Долговязый молчал. Он разогнулся, перекинул одну руку через спинку стула, шевельнул свободно висящими пальцами.

– Знаешь, есть такие люди, что падают с двадцатого этажа и не разбиваются. Есть люди, которые выживают после крушения самолета. Была одна тетка, самолет в воздухе взорвался, она на елку удачно приземлилась. Кто-то выплывает, когда тонет корабль. Кто-то проходит всю войну без единой царапины.

– Везет, наверное, – предположила Катька.

– Ага! Везука им, – поддакнул на класс старше.

– На них не действуют общие законы жизни, – поправил долговязый. – Мы как раз ждали такого человека. Человека, на которого кладбище не подействует.

Мелкий на матах хлюпнул носом, Шуз положил руку ему на плечо.

Трень! Голова у Катьки стала ясной. Она все поняла. Это же про нее говорили! Это с ней должны были начаться все эти ужасы со смертями и трамваями. Но не начались! Это она – везунчик, нарушивший законы жизни. Прямо сейчас можно идти и прыгать с двадцатого этажа – не разобьется.

– А может, мы еще немного подождем? – пробормотала она. – Может, должен хотя бы день закончиться?

– Нет, это происходит сразу, – заверил ее долговязый. – Как в магазине. Берешь товар – и тут же чек. Если до сих пор ничего не случилось, значит, это ты.

Мелкий на матах опять шмыгнул носом, тот, что на год старше, опять свалился с мяча. Все смотрели на нее с надеждой.

От такого признания Катька выпрямила плечи и презрительно скривила губы.

Ну, теперь они все у нее попляшут. Уж она им устроит веселую жизнь! Мельком в памяти прошла просьба Софки о литераторше. Но она быстро затерялась в грохоте фанфар и петард.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6