Елена Сушкевич.

Апостол для Рафаэля



скачать книгу бесплатно

Дизайнер обложки Ольга Третьякова


© Елена Сушкевич, 2017

© Ольга Третьякова, дизайн обложки, 2017


ISBN 978-5-4485-9007-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Я успешный писатель. Мои книги продаются миллионными тиражами во всём мире и то, что заставляет читателей покупать их, это страх. Он нужен им в их серой обыденности, рутине и монотонности, усыпляющей чувства и отупляющей разум. Вечера, проведённые перед телевизором, настроенным чаще всего на один из ведущих каналов, по которому идёт очередное Live show или реалити-шоу, в семейном кругу заканчиваются обсуждением ошибок, совершённых героями, или вариациями на тему «а как бы это сделал я». Чужие эмоции, испытанные сторонними участниками данных телевизионных проектов, заменяют им их собственные, которых, по сути, у них очень мало, и когда им нужно действительно испугаться, на помощь прихожу Я, вонзая в них свои ледяные когти и не отпуская читателя до последней страницы. Некоторые предпочитают читать мои книги на ночь, но мне всё равно, ночь или день, они мои жертвы и я их ненавижу. Ненавижу всем сердцем и душой, и моя ненависть выливается в неожиданных и жёстких сюжетах. Я высмеиваю людские пороки и слабости характера, пытаясь найти хоть одного человека, который выделился из массы, но пока он мне не повстречался.

Начав писать на печатной машинке в начале 80-х годов, я перешел на последнюю модель ноутбука в 2012 году, но до сих пор моя печатная машинка стоит на столе из массивного дерева, подаренного моей женой, и напоминает о начале всего этого.

Вам, возможно, будет интересно – о начале чего? При наличии за спиной нескольких десятилетий писательского опыта бывает нелегко описать свои чувства, и главное, кому? Той массе, которую я презираю, или тому одному, кому адресован этот необычный роман, нет, не роман, а послание. Вы можете расценить его как из ряда вон выходящий, вас может расстроить, что в нём нет того привычного набора ингредиентов, позволяющих готовить салат ужастиков «с перчинкой», к вкусу которого вы так привыкли. На который у вас выработался рефлекс, и вы покупаете очередную мою книгу, предвкушая то чувство страха и неуверенности в себе, которое могу дать только я. Выглядит забавно, но мне это напоминает дрессировку собаки: если с завидной регулярностью кидать ей вкусную мозговую кость, через неделю она не захочет есть ничего другого, кроме этой кости.

Ну что, моя огромная «стая» почитателей», выхода у меня нет и всего лишь один из вас поймёт, что он должен сделать, перелистнув последнюю страницу этой книги.

Глава первая

Очередной чек с гонораром за мой последний роман пришёл без опозданий и Лиза, выполнявшая обязанности секретарши в рабочее время, а вне него являясь моей женой вот уже 25 лет, не замедлила отправить его в банк. Книга продавалась хорошо, загадочное название и внушительный вес в размере нескольких сотен страниц сделали своё дело, читатели, с нетерпением ждавшие её выхода, удовлетворенно пожирали главу за главой, поддаваясь всё нарастающему страху, предвкушая непредвиденную развязку, и они получили то, что хотели.

Для меня же это стало началом долгожданных каникул после нескольких месяцев жизни в шкуре главного героя романа.

Наш совместный отпуск Лиза всегда выбирала сама, мои пожелания учитывались не всегда, особенно когда наши дети были маленькими. Теперь старший учится в МГУ на последнем курсе факультета международного права, а моя дочь в прошлом году вышла замуж, чем глубоко расстроила Лизу, которая считала, что 19 лет – это неудачный возраст для заключения брака. Как и большинство матерей, она предпочла бы, чтобы София получила высшее образование, заняла хороший пост в одной из многочисленных компаний или холдинге, где служащие сведены к размеру и функциональности шурупа, где директор напоминает жёсткий диск компьютера. Только даже в самые защищённые компьютеры попадают вирусы, и тогда заражается целая сеть, компании падают как карты, пока кто-то, у кого жёсткий диск превышает размер своего соперника, объединяет все файлы в одно большое досье, и работа тысячи шурупов, оболочек, программ начинается заново, пока будет существовать знак бесконечности.

Хотя зачем я вам обо всём этом рассказываю, коммерческие стороны нашей жизни мало интересуют моих читателей, заранее прошу извинить меня за это тривиальное отступление. Что касается меня, я был спокоен за будущее моих детей, поскольку и Олег, и София имели хорошо упитанные счета в швейцарских банках и на капризы Лизы по поводу получения Софией коммерческого высшего образования я смотрел сквозь пальцы, как и сама София, которая начинала свои первые шаги в мире моды. С детства она шила платья для своих многочисленных кукол Барби, и меня даже не удивило, что она предпочла профессию стилиста профессии коммерческого директора.

Больше я забочусь об Олеге, у него бывают приступы эпилепсии, первый приступ случился, когда ему было 5 лет. Он играл в песочнице со своими друзьями, я, как и другие родители, сидел на лавке напротив и лениво наблюдал за ним, посматривая на часы и думая, когда же закончится эта чёртова прогулка, потому что нужно было срочно переделать две первые главы моего шестого на тот момент романа. Ну, вы знаете это чувство, когда хочется сбежать от своего ребёнка или дать ему хорошую затрещину, когда он ноет: «Ну папа, ещё чуть-чуть». Но вы не можете этого сделать, потому что вы окружены стайкой пустоголовых мамаш, обсуждающих, сколько раз их малыш сходил в туалет, сколько раз их трахнул их муж, сколько стоит тот или иной продукт в магазине. Один из самых частых вопросов – СКОЛЬКО?

Сколько времени мне осталось, чтобы дописать роман и освободиться от того бремени, что я ношу в себе…

Так вот, тучи постепенно заволакивали небо, я сказал Олегу, что нужно собираться домой, а то попадём под дождь, на что мой сын, повернувшись ко мне, как всегда, ответил «нет», я решительно встал, чтобы увести его силой, и тут он опять оглянулся на меня и каким-то странным голосом сказал:

– Не трогай меня.

Он широко улыбнулся и показал мне язык, и как только я протянул руку, чтобы схватить его за плечо, разряд молнии разрезал небо пополам, первые тяжёлые дождевые капли начали падать, прибивая дорожную пыль. Олег вдруг начал истерически хохотать, а потом упал лицом в песок. Я быстро запрыгнул в песочницу и схватил его на руки. Когда я увидел его, моим первым рефлексом было оттолкнуть его от себя, это был не мой ребёнок: зрачки расширены, гримаса клоуна, улыбающегося во все зубы, застыла на его лице, слюна обильной пеной выделялась изо рта. От летних шортиков пахло мочой. Мамаши испуганно начали собирать своих детей, убегая от дождя и от того, что случилось с моим сыном. Но, как известно, любопытство пересиливает страх, и, поспешно покидая песочницу, ни одна не преминула бросить быстрый, скользящий, как змея, взгляд на моего беспомощного сына, бьющегося в судорогах, и на меня, растерянно державшего его на руках и умоляя только об одном:

– Олежек, дыши, дыши, мой хороший, – бессмысленно повторял я, не зная, что делать. Паническое чувcтво страха охватило меня, да, да, меня, пишущего про страх и ужас того, что окружает нас. Дождь усиливался, мне пришлось бежать до нашего подъезда, который в хорошую погоду и нормальных условиях, казалось, был не так уж и далёк, но теперь он мне казался недостижимым.

Судороги сотрясали тело Олега одна сильнее другой, глаза закатились так, что видны были белки глазных яблок, вдобавок ко всему помимо дождя пошёл град, больно ударяя по голове, плечам, спине. Согнувшись почти вдвое и прижав сына как можно плотнее к себе, я, как мог, ускорял свой бег, но тут маленькое хрупкое тельце Олега выгнулось струной, как будто неведомая сила испытывала его на прочность. Попытавшись удержать его на своих руках, я попытался придать Олегу полусидячее положение, но тут он опять резко выпрямился, глаза перестали закатываться, и взгляд вдруг стал осмысленным.

– Ты передашь ЭТО, – прошептал он и, сотрясаемый очередной судорогой, перевернувшись рыбкой из моих рук, упал на асфальт. Я никогда не забуду тот глухой звук, который произвела его голова, ударяясь о край разбитого и вечно забытого дорожными службами бордюра тротуара. Кровь тотчас хлынула ручьём, смешиваясь с грязью и дождевой водой, стекавшими в сточные воды.

Словно во сне, первые несколько секунд я тупо наблюдал, как мой сын лежит на краю дороги, истекая кровью, и в какой-то момент мне стало понятно, почему я сразу ничего не предпринял. Олега больше не били судороги. Тельце шестилетнего ребенка было расслаблено, глаза широко раскрыты, взгляд устремлён прямо перед собой, но то был невидящий взгляд. «Он мёртв», – возникло у меня в голове, и уверенность в этом укреплялась с каждой, невероятно долгой, секундой. «И это Ты убил его, Ты не смог его удержать. Что ты скажешь Лизе, когда она спросит про своего обожаемого сынишку?»

Чувства вины, страха, растерянности сменялись одно за другим, создавая жуткий карнавал масок, каждую из которых я ненадолго выбирал, но ни за одной не смог спрятаться.

– Вам помочь? – раздался голос откуда-то издалека.

Ничего не ответив, я продолжал смотреть на своего сына, которого убил собственными руками. Капли дождя стекали по моему лицу, но и они смешивались с чем-то горячим и солёным, попадавшим в мой полуоткрытый от ужаса рот, и только сейчас я понял, что плакал. Первый раз в жизни. Как во сне, я увидел остановившуюся рядом с нами машину, она просто не могла дальше продолжать свой путь, ибо переехала бы Олега, лежавшего на дороге, у бордюра тротуара.

– Что случилось? – спокойно произнес низкий, достаточно хриплый мужской голос, тем самым выведя меня из оцепенения.

– Олег! – закричал я и, резко опустившись на колени, опять подхватил безжизненное на этот раз тело на руки.

– Вам нужно в больницу, и чем скорее, тем лучше, – опять произнёс голос. – Садитесь в мою машину, нам недолго ехать.

Как робот, подчиняясь его указанию, я попытался сесть в машину, но с ребёнком на руках это было не так-то просто сделать, и незнакомец осторожно протянул руки, тем самым приглашая передать Олега ему, пока я сам сяду в машину, что я и сделал.

– Не забудьте пристегнуться, – заботливо напомнил незнакомец, но, поскольку я находился в состоянии полусумасшедствия, несколько минут мои дрожащие от страха руки не могли пристегнуть ремень. Когда наконец это было сделано, тот, кто хотел нам помочь, осторожно передал моего маленького, залитого кровью и грязью, Олежку.

Почему я не описываю его внешность? Потому что когда в вашем мозге всего-навсего одна эмоция, и эта эмоция страх, вы бы не заметили даже королеву Англии, явись она перед вами. В какой-то момент разум покинул меня, я думаю, это случилось, когда Олежек упал из моих рук, а потом я как сторонний наблюдатель тупо участвовал во всём этом, тогда та часть моего существа, отвечающая за разумное мышление, где-то спряталась. Где-то очень далеко, потому что даже сейчас, вспоминая и переживая случившееся 20 лет назад, память не даёт мне ответа. Файл утерян. Хотя как были бы счастливы Google и Facebook и прочие торговцы информацией о твоих друзьях также иметь в своих базах данных твои сокровенные мысли, чувства, эмоции, они были бы заархивированы в миллионы досье, принося несметные прибыли владельцам таких баз данных и чуть помогая тем, кто забылся в тот или иной момент. Как я.

– Перестаньте плакать, этим вы расстроите вашего сына, – внезапно окликнул меня незнакомец.

– Он жив?

Это была первая фраза, произнесённая мной за то время, пока ужас сделал меня беспомощным наблюдателем, и язык, присохший к нёбу, не сразу захотел послушаться.

– Конечно, просто нужно как можно быстрее отвезти его в больницу, чтобы он не пострадал от большой кровопотери, но я уверен, мальчик будет жить, и будет долго жить.

Тут я впервые взглянул на того, который каким-то чудом оживил нашего с Лизой сына и подарил мне надежду. Она спасёт кого угодно, потому что надежда – это чудо, которое мы ждём, пусть даже не всегда сбывающееся, но само ожидание этого чуда дарит замечательное чувство комфорта и иллюзии, что всё будет хорошо. Это чувство исходило от него, но внешность не соответствовала типу супергероя, спасающего ребёнка от беспамятства своего папаши.

Худощавый, можно даже сказать скелетичный, высокого роста, цвет его кожи казался бледным и неестественно выделялся на фоне полутьмы дождевого занавеса. Прямые, чуть заострённые черты лица, тонкие упрямые губы – моя бабушка всегда предупреждала, бойся людей с тонкими губами, у них непростой характер, – но в тот момент мне было не до этого. Узкие щёлочки глаз уставились на меня, ожидая подтверждения указанного им маршрута.

И тут Олег вздохнул и поморщился, видимо, от боли, так и не приходя в сознание. И тут значение времени, утекающего безвозвратно, как песок, пронзило меня кинжалом прямо в самое естество и необычно громким для себя голосом я закричал, пытаясь перекрыть шум дождя:

– Едем, конечно, едем, быстрее, пожалуйста!

Мой неизвестно откуда взявшийся спаситель захлопнул дверь машины с той стороны, где я сидел, и, быстро обойдя её, сел на место водителя. Он был элегантно одет: лёгкие светлые брюки из льна легко очерчивали длинные худощавые ноги, белая рубашка, намокшая от дождя, прилипла к телу, немного выдавая достаточно хрупкую грудную клетку. При взгляде на его руки, с уверенностью взявшие руль автомобиля, мне не сразу удалось поверить, что он смог удержать Олежку вот этими тонкими костлявыми руками, они походили на ветки деревьев поздней осенью, когда после листопада остаётся чёрный безжизненный остов дерева.


Он казался простым обывателем и в то же время в нём было что-то, что не угадывалось на первый взгляд: он казался опасным и обладающим властью. Не спрашивайте какой, я только сейчас начинаю понимать, что это за власть. Но тогда, в ту минуту, когда я сел в его машину, дверца ловушки, в которую я попал, закрылась намертво.

– Вы знаете, где находится ближайшая больница?

– Извините, что? – переспросил я, не сразу понимая, что, вероятно, он уже задавал этот вопрос ранее, но я, озабоченный всем, что случилось, не сразу смог ответить.

– Первая городская, в 15 минутах езды, – и жестом показал на поворот, за который надо было ехать, чтобы затем по прямой добраться до больницы.

Ключ зажигания тихим щелчком завёл машину, и мы поехали. Каждый красный свет светофора был подобен вечности, которая всё больше отдаляет тебя от желаемого, а желаемым было на тот момент избавление от страха за жизнь Олега и облегчение от мысли, что это не Я убил его. Вам, должно быть, знакомо это чувство, почти каждого хоть раз в жизни обвиняли в чём-то, что он не совершал. И почти каждый раз, когда это случается, нет ни одного свидетеля, чтобы доказать обратное. Но если вам повезёт и зачатки адвоката в вас смогут защитить вас от напрасных обвинений, ваша совесть будет чиста. Мои адвокатом был врач педиатр, который принял нас в приёмном покое.

– Что произошло? – спросил он, нехотя отрываясь от заполнения истории болезни очередного маленького пациента.

– Не… несчастный случай, – заикаясь, сказал я. – Он упал из моих рук…

– Упал или вы его уронили? – хитро сощурив глаза, спросил врач, так и продолжая сидеть за столом.

– Послушайте, мне кажется, что сейчас не время обсуждать, как это случилось, – произнёс мой странный попутчик, – главное, нужно помочь этому мальчику.

– Сожалею, но в отделении нет мест, попробуйте в больнице соседнего района, – холодно ответил он.

Спасение, казавшееся таким близким, ускользало от меня, чувство беспомощности начало перерастать в панику, жизнь Олега зависела от этого бездушного врача, В несколько мгновений все эти чувства сменились яростью, злостью и желанием во что бы то ни стало заставить дежурного педиатра исполнить свою клятву Гиппократа. Я взглянул на мужчину, благодаря которому мы оказались в этой больнице и подарившему надежд. Его тёмно-зелёные глаза, казалось, выражали полную солидарность со мной, чувства, переполняющие и удушающие меня, вмиг стали понятны ему.

Наклонившись и перегнувшись через стол, он схватил врача за лацканы старого застиранного халата, отчего тот был даже не белым, а серо-зелёным, и внезапно севшим голосом произнёс:

– Ты спасёшь Олега, и сделаешь всё, что от тебя требуется.

В воздухе повисла опасная тишина, не предвещающая ничего хорошего. «Ты всё испортил, – крутилось у меня в голове, – нужно было попытаться договориться по-хорошему».

Врач, не отрываясь от взгляда своего агрессора и даже не пытаясь вызволить свой халат из его цепких объятий, медленно произнёс:

– Я понял.

Тут же встав, он подошёл ко мне, жестом подозвал медсестру, проходившую мимо, быстро отдал ей распоряжение, чтобы привезли каталку. Врач осторожно положил Олега на каталку, я наблюдал, как он повез её в смотровую. Пойдя за ним, я увидел, как, надев перчатки для осмотра, он осторожно начал ощупывать его череп.

– Это случилось внезапно, – начал было я, но он меня остановил.

– Я всё знаю.

На тот момент мне не показалось нужным уделить много внимания этой пустой, казалось бы, фразе, теперь стало понятно, что я ошибался.

Он механически, почти как робот, промыл рану на голове Олега, который продолжал находиться в бессознательном состоянии, и затем поднёс марлю с нашатырным спиртом к его носу. Тот, поморщившись, тихо застонал и, повернувшись на бок, согнулся в позе эмбриона.

– Готовьте реанимацию, – резко, как удар хлыста, прозвучало в смотровой, и тут же забегали нянечки и медсёстры, каталку повезли к лифту, я последовал было за ними, но врач предупреждающим жестом руки остановил меня.

– Туда нельзя. Как что-то изменится, вам сразу скажут.

Отчаяние вновь охватило меня, оно переходило в бессилие что-либо изменить. Сев на расшатанный стул возле лифта, я опустил голову на руки и закрыл глаза. Сколько ещё продлится эта пытка? От брюк и рубашки всё ещё пахло свежей кровью. Пахло моим сыном. Возможно, это последние флюиды жизни, покидавшей его, прощальный подарок Олежки.

– Не отчаивайтесь, – рука нашего попутчика легла на моё плечо. – Они сделают всё возможное, я уверен.

– Вы уверены?

Мой голос дрожал, руки леденели и живот сводило судорогами, страх полностью овладел моим телом и не оставалось сил ему сопротивляться. Да и не хотелось.

– Больше чем. Давайте выйдем на улицу, вам это пойдёт на пользу.

– А как же врач? А Олег?

– Не думаю, что вам скажут что-то ранее пары часов. Пара-тройка часов ожидания вам на пользу не пойдёт, ваш сын должен увидеть вас улыбающимся, а не затравленным.

Последовав его совету, мы спустились на первый этаж и, пройдясь по больничному парку, выбрали скамью, которая находилась ближе всего к входу, на случай если меня будет искать дежурный врач.

Я не знал, как начать разговор с нашим таинственным спасителем. Не знал, о чём спрашивать. Он просто сел рядом и, посмотрев на меня, спросил:

– Это не вы случайно пишете книги на исторические темы?

– Д-да, – ответил я, заикаясь от волнения и пытаясь привести мысли хоть в какую-то видимость порядка, поднял глаза и взглянул прямо в лицо моего собеседника.

Оно не выражало никаких эмоций, гладкое, без единой морщины, отсутствовали даже привычные всем нам морщинки мимики. Лицо-маска. И только ярко-синие глаза необычно выделялись на этом бледном гладком лице. «Должно быть, в ночи они должны фосфорецировать», – усмехнулся я про себя, и тут же другая мысль пронзила мозг: «А не начинаю ли я сходить с ума? Может, это всё сон, я проснусь и облегчённо вздохну, понимая, что весь этот бред нечто большее, чем просто переработка мозгом того, что произошло со мной за день».

Но его рука, внезапно обнявшая меня за плечо, разрушила последнюю иллюзорность наивных ожиданий.

– Я предпочитаю последнюю, «В объятиях Иуды», пусть даже там и встречаются некоторые разногласия, написано неплохо. Но вы можете писать и лучше.

– Как вы можете судить о моих возможностях?

– Я наблюдал за вашими творческими идеями от книги к книге, вы растёте, хоть и не достигли пока ещё вершины.

– Вершины чего?

– У каждого свой Эверест. Задайте себе вопрос, находясь здесь и сейчас: чего вы хотите?

Этот вопрос ошеломил меня, как удар молота по голове, выбив все мысли и оставив глухую пустоту. Временно утерянная способность разумно мыслить вгоняла меня в тупик. Я растерянно взглянул на него, НЕ ЗНАЯ, ЧТО СКАЗАТЬ.

Назойливый звонок мобильного вывел меня из ступора, ну, вы знаете первые мобилки, появившиеся после развала Советского Союза. Огромные, если сравнивать с нынешними мобильниками, размеры, гнусавый звонок и покрытие сети, оставлявшее желать лучшего.

Я не смог удержать трубку в руке, она выскользнула и со звонким звуком упала на асфальт. Он, вы уже знаете кто, быстро поднял её и передал мне.

– Да, – голос продолжал подводить меня, и, прокашлявшись, я повторил, – да, кто это?

– Началось! – взволнованный голос Лизы на том конце связи мог означать только одно: у неё начались предродовые схватки. Да, у нас должен был родиться второй ребёнок, София, которую мы очень ждали.

– Лиза, солнышко, – начал было я, продумывая, как и что я могу сказать в данный момент, и тут мой спутник, прижав палец к губам, дал понять, что сейчас не время говорить о том, что произошло с Олегом.

– Эээ, я сейчас подъеду.

– Оставь Олежку у моей мамы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6