Елена Пономарева.

Вывихнутый век. Кто его вправит? Хаос, конфронтация, интеграция



скачать книгу бесплатно

– Данные из зон боевых действий на территории Сирии, активизация террористических структур в Афганистане и Ираке, геополитические шаги всех, так или иначе включенных в эти процессы сторон – это и многое другое является убедительным свидетельством успешности военно-воздушной операции России против террористического новообразования под названием «Исламское государство» (ИГ). Совместные действия российских военно-воздушных сил и сирийской армии действительно способны приостановить процесс дестабилизации Ближнего Востока. Но, к великому сожалению, только приостановить. Дело в том, что даже если физически уничтожить ИГ, то на его месте очень быстро могут появиться новые многочисленные варвары. Дело в том, что вторжением американских и натовских войск в Афганистан и Ирак был запущен процесс хаотизации Большого Ближнего Востока. Так называемая «арабская весна» и сирийский кризис окончательно дестабилизировали регион. Сегодня Ближний Восток является площадкой для массового и перманентного роста террористических структур типа ИГ. Это главный итог деятельности американцев. Именно США ответственны за то, что выпустили джина из бутылки. И теперь он оказался бессмертен. Он будет возрождаться вновь и вновь. Окончательно решить проблему терроризма и беспредела в регионе можно только через создание/возрождение сильных государственных образований, которые нуждаются в прямой поддержке со стороны ведущих игроков мировой политики. Причем эта поддержка должна быть не только политико-правовой, но финансово-экономической и военной. В первых двух случаях речь идет о пресечении всех возможных каналов финансирования (будь то прямые финансовые вливания или покупка нефти и артефактов). Если же этого не произойдет, зона риска будет не сужаться, а все время разрастаться.


– В Сирии и вообще на Ближнем Востоке много оружия, большое присутствие вооруженных сил (наряду с американскими, российскими, турецкими, там теперь и британские бомбардировщики). Это есть следствие различных, пересекающихся и противоположных интересов. Есть ли риск, что нынешняя ситуация перерастет в больший вооруженный конфликт, и существует ли сегодня в мире влиятельная сила, заинтересованная в такого рода катастрофическом сценарии и развитии событий?

– 20 декабря 2015 г. в России был показан фильм «Миропорядок». Автор и ведущий фильма В. Р. Соловьев задал Президенту России В. В. Путину прямой вопрос: «Война будет?». Путин уточнил: «Вы имеете в виду глобальную войну?». Под глобальной войной российский президент понимает ядерную войну и уверен, что «в современных условиях это было бы планетарной катастрофой». Сегодня, действительно, вряд ли найдется безумец, который может начать ядерную войну, зная, что другими ядерными державами, в том числе и Россией, будет нанесен адекватный ответный удар.

В то же время, мы, как реалисты, должны понимать, что ядерное оружие сегодня имеет скорее эффект сдерживания, и крупные вооруженные конфликты могут проходить с использованием иных средств нападения и защиты.

Учитывая рост напряженности на Ближнем Востоке и общее обострение борьбы в мире за власть, территории и ресурсы, исключать возможность крупного вооруженного конфликта нельзя. Это, к сожалению, горькая, но правда. Сегодня значительна роль сил, мировых игроков, которые заинтересованы в эскалации ближневосточного кризиса (прежде всего, часть американского истеблишмента, которая поддерживает X. Клинтон). В то же время правдой является и то, что в мире есть силы, которые заинтересованы в прекращении ближневосточного кризиса – Россия, часть европейских властных групп, Китай, Иран. Как говорил родоначальник консерватизма Э. Бёрк, «для торжества зла необходимо только одно условие – чтобы хорошие люди сидели сложа руки». В данном случае, чтобы зло победило – России и другим названным странам достаточно просто продолжать бездействовать. Но этого уже никогда не будет. Поэтому есть надежда, что полномасштабного вооруженного конфликта удастся избежать.


– Конфликт на Украине временно заморожен Минскими соглашениями. Понимает ли Европа реальные причины событий на Украине и видит ли особую роль западных сил в государственном перевороте и эскалации в Донбассе? Можно ли в ближайшем будущем ожидать отмену санкций, которые вредны для обеих сторон?

– Большинство думающих европейских политиков с самого начала всё прекрасно понимали. Более того, лица принимающие решения знали, что именно западные страны инициировали госпереворот в Киеве и эскалацию конфликта на юго-востоке Украины. Но они наивно полагали, что события будут развиваться по их сценарию. Однако американцы перехитрили их. Обманули, перехватили инициативу, столкнув Россию и Европу. Теперь все, что происходит на Украине, играет против ЕС. Европейцы оказались между «молотом» американского давления и «наковальней» интересов европейского бизнеса, который несет огромные убытки из-за санкций. Потому логично предположить, что санкции сохранятся, а европейский бизнес будет искать пути развития отношений с Россией.


– Вошло ли русское общество, после перестройки, либеральных реформ 1990-х годов в этап социальной стабильности и идеологического примирения? Нам со стороны очевиден процесс духовного обновления, возвращения патриотических ценностей. Однако, до сих пор в структурах власти сильны либеральные идеи. Другими словами, повторяется ли конфликт XIX века между славянофилами и западниками?

– Идеологические, ценностные различия для России всегда были важны. Современность не исключение. Однако сегодня для социальной и политической стабилизации или дестабилизации значительно важнее усиливающийся разрыв между богатыми и бедными. И это не может не пугать.

В то же время нужно понимать, что нынешние идейные споры в России ни в коем случае не являются повторением того, что было в XIX веке. Мы живем в другую эпоху, в мире с другими противоречиями. Но даже не это самое главное. Принципиально важным является то, что не только славянофилы, но западники в XIX в. были патриотами и даже в самом страшном сне не мыслили пренебрежения национальными интересами. Для тех и других слово Родина было священным.

Сегодня, к сожалению, в России есть те, кто за 30 серебряников готов сливать и сдавать страну. Очень показателен в связи с этим следующий факт. В своих мемуарах Е. М. Примаков вспоминал, как однажды бывший президент США Р. Никсон спросил у тогдашнего министра иностранных дел России А. В. Козырева о том, каковы интересы новой России. «Одна из проблем Советского Союза состояла в том, что мы слишком как бы заклинились на национальных интересах, – ответил Козырев. – И теперь мы больше думаем об общечеловеческих ценностях. Но если у вас есть какие-то идеи и вы можете нам подсказать, как определить наши национальные интересы, то я буду вам очень благодарен». К великому сожалению идеология козыревщины все еще присутствует в России. Наша главнейшая задача – изжить ее. Тогда и будет настоящее примирение.


– Как друг Сербии как Вы видите ситуацию в нашей стране. Часть правящих государственных структур, а также политической и интеллектуальной элиты отпраздновала «открытие главы» и начало процесса присоединения Сербии к ЕС. Противники с полным правом считают процесс евроинтеграции Сербии только механизмом вымогательства уступок, что может повредить нашим национальным интересам. Как Вы оцениваете отношения между Сербией и Россией? Нет сомнения, что большинство нашего народа хочет более близких отношений с Вашей страной. Однако потенциал такого сотрудничества на политическом, экономическом и военном уровнях используется далеко не в полной мере. Нашему сближению препятствует Запад? Существует ли между правительствами наших стран, вопреки официальным жестам дружбы, все-таки какая-то мера непонимания?

– Внешнюю политику современной Сербии можно определить как политическую эквилибристику – ваше руководство пытается «балансировать» между Россией, сохраняя с нашей страной теплые отношения, и ЕС, в который готова вступить на самых невыгодных условиях. На самом деле никакое это не балансирование, а скатывание в евросоюзовскую пропасть, путь в никуда. Дело в том, что балансировать могла социалистическая Югославия. Будучи суверенным, самодостаточным, экономически развитым и сильным в военном смысле государством, СФРЮ вела свою игру в мировой политике, потому что нужна была и Западу, и Советскому Союзу.

Современная Сербия не обладает ни одним из факторов, определяющих субъектность. Это экономически разоренная страна, возглавляемая слабым политическим руководством, которое заботится не о национальных интересах, а о временных выгодах. В то же время сербы, вне зависимости от того, где они проживают, – это единственный, без преувеличения, в своем подавляющем большинстве русофильский народ. Например, искреннюю, со слезами на глазах радость от воссоединения Крыма с Россией вместе с нами переживали только сербы. Неприсоединение к санкциям и присутствие Президента Сербии на параде 9 мая в Москве – это в современных условиях сравни героизму. Этого в России никогда не забудут.

При этом политическое руководство страны, ангажированное по целому ряду причин западными структурами, готово выполнить все мыслимые и немыслимые условия для вступления в такое проблемное (особенно на фоне миграционного кризиса) наднациональное образование, как ЕС. Ради кредитов и иных преференций для политического истеблишмента Белград готов даже обсуждать возможность признания независимости т. н. Республики Косово.

Понимая, что подобные решения могут привести не только к политическому кризису, но и к социальным волнениям, правительство А. Вучича и занимается политической эквилибристикой. Сначала премьер едет в США и соглашается выполнить, по мере возможности, условия Вашингтона и Брюсселя. После Штатов Вучич едет в Москву и просит финансовой помощи, заверяя в исторической преданности России. Убеждает Кремль в готовности расширять военное сотрудничество и т. д. Иными словами, ситуация сложная и неоднозначная.

Здесь важно отметить, что в отличие о западных коллег мы не используем язык диктата и давления. На всех площадках российская сторона заявляет о суверенном выборе каждого: только сама страна может решать, в какую организацию вступать. Однако, делая выбор, политическое руководство должно четко понимать, что приобретает, а что теряет страна и народ. Условно, что выгоднее для Сербии – вступление в ЕС или тесное сотрудничество с ЕАЭС – должна решать сама Сербия. Но это лишь одна сторона медали. С другой стороны стоят интересы ЕС и их главного союзника США. А как показывает исторический опыт, все члены ЕС из стран бывшего соцлагеря сначала получали членство в НАТО. Уверена, что «европейское будущее» Сербии зависит именно от членства в НАТО, а это совсем другой вопрос. Поэтому, в ближайшее время, думаю, политическая эквилибристика Сербии должна измениться. Вместе с изменениями миропорядка. Главное, чтобы официальный Белград до грядущих изменений не сделал роковой ошибки.

Суверенитет: больной скорее жив, чем мертв?[5]5
  Впервые опубликовано в альманахе «Развитие и экономика».


[Закрыть]

По мере того как все больше народов получает свободу, на душу населения ее становится все меньше и меньше.

Доминик Опольский


Колонии не перестают быть колониями лишь потому, что они получили независимость.

Бенджамин Дизраэли

Будущее завораживает, манит и пугает одновременно. Думая о будущем, мы можем испытывать тревожные, порождаемые объективной реальностью и даже коллаптические чувства, активно внедряемые в сознание голливудскими фильмами-катастрофами и литературными антиутопиями. В то же время мы можем ощущать невероятную радость от неизвестного – радость, основанную на знаниях и научно-технических достижениях нашей цивилизации, на вере в победу разума человека над тьмой его же животных инстинктов, на надежде, как писал И. А. Ефремов, установления на нашей планете Эры Встретившихся Рук. При этом размышления о будущем – вовсе не праздное занятие: будущее непосредственно касается каждого из нас. Как верно заметил изобретатель и вице-президент компании «Дженерал Моторс» Ч. Кеттеринг: «Я интересуюсь будущим, потому что собираюсь провести там оставшуюся часть жизни».

Рассуждая о будущем мировой политики, следует помнить, что в условиях высокотехнологического общества оно все более приобретает проектный характер. Справедливость слов физика Д. Габора – «будущее нельзя предвидеть, но его можно изобрести» – доказана волнами демократизации, трансформациями политических систем, разного рода «цветными революциями», перекраиванием политической карты мира и запуском самого масштабного проекта современности под названием «глобализация». Поистине миром правят идеи – наука служит основанием практической политики.

Итак, будущее можно изобретать. Причем занимаются этим далеко не ученые-одиночки, а многочисленные научно-исследовательские институты, аналитические центры, разведывательные, военные и политические структуры. Подавляющее большинство сценариев развития стран и народов, в последнее двадцатилетие активно реализуемых – достаточно вспомнить разрушение СССР и социалистической Югославии, серию политических переворотов, прокатившихся по постсоветскому пространству, Северной Африке и Ближнему Востоку, приведших к дестабилизации Украину, – разрабатывается в западных «фабриках мысли», или Think Tank'ax. Среди самых влиятельных американских исследовательских структур, занимающихся проектированием будущего, корпорация РЭНД, Институт Санта-Фе, Дом Свободы, Национальный фонд поддержки демократии, Фонды Форда и Макартуров, Центр СМИ и публичной политики Школы государственного управления имени Кеннеди при Гарвардском университете, Беркмановский центр «Интернет и общество» при Гарвардской школе права, Оксфордский институт Интернета, Школы права Колумбийского и Йельского университетов. Подобные структуры активно развиваются также в Японии, Китае и Индии. В России пока нет аналогичных мировых брендов, а значит, нам есть над чем работать.

Какие сценарии пишутся и какие проекты могут быть апробированы в современном мире – вопросы, как бы сказал классик, архиважные. От ответа на них во многом зависит не только сохранение России как целостного государственного организма, но и продолжение самой истории, мира в целом. Одним из главных пунктов сценарного подхода является будущее суверенитета. Его размывание, мутация, стирание определяют многие проблемные зоны современности, формируют на месте некогда жизнеспособных политических образований зоны хаоса, причем не всегда управляемого. Не претендуя на исчерпывающий ответ, попытается понять, с чем это связано и каковы перспективы исключительных прерогатив – суверенных прав – современного государства. В условиях возрастающей турбулентности мировой системы для защиты национальных интересов нашей страны недостаточно, используем афоризм Дж. Сантаяны, врасти ногами «в землю своей родины» – необходимо «обозревать весь мир». Иными словами – знать планы наших конкурентов.

Эволюция понятия: суверенитет в истории и современности

Особое внимание к понятию «суверенитет» связано с пересмотром места и значения государства в современной мировой политике. Одним из итогов глобализации стало увеличение в системе международных отношений роли негосударственных транснациональных субъектов и наднациональных структур, что естественным образом приводит к ослаблению позиций государства. Этот процесс в свою очередь невозможен без нивелирования и перераспределения его суверенных прав. Чем же так страшны и опасны для сторонников мондиализма суверенные прерогативы государства?

Дело в том, что суверенитет – одно из ключевых понятий истории, политики и права христианской цивилизации, получившее окончательное оформление в эпоху Модерна. Как отмечает Г. И. Мусихин, в настоящий момент «понятия государства и суверенитета настолько тесно переплетены, что сложно рассматривать суверенитет вне концепции государственности и исторических форм господства».

Отдельную проблему представляет переплетение истории идеи и самого понятия «суверенитет». Нивелирование истинного, исторического смысла суверенитета дает основание сначала на концептуальном уровне, а затем и в политической практике пересмотреть роль и влияние государства как важнейшего института, в основе которого лежат принципы превосходства и господства (от старофранцузского soverain). Например, Ф. де Бонамуар в конце XIII века назвал в своих письмах короля сувереном, потому что его положение в королевстве было главенствующим – а значит, суверенным. Правда, в средневековых политиях суверенами считались не только короли, но все обладавшие господством в некой иерархии. Таковыми являлись, например, князья на своих землях, римский папа, архиепископы. Поэтому в Средневековье понятие суверенитета не обладало эксклюзивностью. Вплоть до XVI века суверенитет оставался, по выражению Г. Уолтера, «вторичным контекстуально зависимым вспомогательным предикатом», не имеющим какого-либо политического смысла.

Исключительное государственное господство как характеристику суверенитета впервые выделил Ж. Боден. С его учения о государстве, впервые изложенного в «Методе легкого изучения истории» (1566 г.) и развитого в «Шести книгах о государстве» (1576 г.), суверенитет понимается как независимое от каких-либо сил, обстоятельств и лиц верховенство власти. В свою очередь суверенное государство в классической модернистской трактовке – это государство, реализующее право на независимость, управление, принятие решений, свободное в осуществлении функций верховной власти от внешнего воздействия. То есть государственная – а значит, суверенная – власть есть высшая власть на конкретном политическом пространстве, власть, обладающая исключительными прерогативами – начиная от установления правовых рамок на определенной территории и заканчивая контролем над принуждающим насилием во внутренней и внешней политике. Причем над этой властью не может быть никакой иной формы господства, «имеющей правомерное полномочие давать ей повеления или препятствовать осуществлению ее воли» (Ф. Брокгауз, И. Ефрон).

Однако обладание суверенитетом не означает неограниченной свободы верховной власти на своей территории. Суверенитет – объект необходимых и неизбежных компромиссов и ограничений, как внутренних, порожденных потребностью согласования прав различных общественных сил – государства и общества, правительства и граждан, – так и внешних – в силу взаимодействия и столкновения государственных суверенитетов равного (пусть даже формально) достоинства, а также в силу влияния негосударственных и надгосударственных институций.

Сегодня очевидно, что понимание суверенитета как абсолютной власти государства, данное в трудах Н. Макиавелли, Ж. Бодена, Т. Гоббса, было характерно для эпохи формирования национальных государств, когда шел процесс физического закрепления контроля правителей над определенной территорией. Тогда имело место отождествление власти правителя и власти государства. В то же время, как писал Боден, «абсолютное могущество дается одному или нескольким (людям – прим. Е. П.) на некоторое время, по истечении которого они станут только подданными». И хотя сама идея народного суверенитета восходит к античной традиции демократии, понятие народа как главного носителя суверенитета становится определяющим лишь в XX веке, что находит свое выражение в праве наций на самоопределение. В конституциях современных республик, как правило, содержится указание на то, что «носителем суверенитета и единственным источником власти» является народ, который «осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и местного самоуправления» (Конституция РФ, ст. 3).

Что же касается международного признания исключительных прав государства, то впервые их закрепил Вестфальский мир 1648 года. Этот принцип пространственной организации суверенных сообществ как отдельных независимых территориальных единиц Европы эпохи Модерна пережил несколько веков. Несмотря на всевозможные трансформации, конфликты и войны, суверенитет государства (в его внутреннем и внешнем измерениях, а именно, в поддержании баланса сил) оставался до конца XX века основным условием, императивом сохранения мирового порядка. В то же время уже с конца 1940-х годов суверенитет постепенно стал утрачивать свою политическую сущность, а к концу века превратился прежде всего в синоним территориального (не сущностного) государства вне зависимости от степени его реальной автономии.

Дело в том, что в Уставе ООН и других международных документах были закреплены противоречащие друг другу принципы. С одной стороны, провозглашался «принцип равноправия и самоопределения народов» (Устав ООН, ст. 1). С другой стороны, утверждалось, что ООН «основалась на принципе суверенного равенства всех ее членов», то есть государств (Устав ООН, ст. 2). В свою очередь в Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах и Международном пакте о гражданских и политических правах, подписанных всеми странами-членами ООН, закреплено, что «все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие». Более того, в первых статьях этих документов зафиксировано, что все участвующие в пактах государства «должны в соответствии с положениями Устава ООН поощрять осуществление права на самоопределение и уважать это право».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25